Невозможные

– Ч-чего?! Начинает краснеть Акачи, удивлённо возмущаясь. Вот чего-чего, а такого он не ожидал от Ки. В итоге он фырчит и недовольно уводит взгляд в сторону, смущаясь, но кивает, ведь в самом деле это будет отличным способом не попасться на глаза. – Ладно. Делай, что считаешь нужным. — Твои слова, не мои, — довольно улыбается Ки. — Кажется, где-то были старые вещи Кэт. Тебе должны быть в самый раз, — сказал мужчина, отправившись в очередной раз копаться в шкафу. Из-за того, что девушка пусть и редко, пусть и всего пару дней, жила с парнями, они выделили ей свою полку в шкафу. Если Кадзуми ничего не трогал, то вещи должны были быть все еще там. Так и было. Стопка женской одежды все еще лежала на своем месте. Покопавшись в ней, Ки нашел длинную юбку в пол, пояс и кофту с длинным рукавом. Там же он нашел лифчик и колготки. Длинная юбка спасала от необходимости искать правильную обувь, плюс стиль, в котором получался образ, вполне допускал кроссовки. "Так, осталось придумать, чем можно наполнить бюстгальтер", — задумался Ки. В итоге мужчина снова начал копаться в шкафу, прежде чем нашел пару старых футболок, которые было не жалко пустить на тряпки. Найдя ножницы, он так и сделал, после чего вышел со всем этим обратно в гостиную, где вручил все найденное добро Акачи. — Иди переодевайся, потом займемся остальным. Ах да, колготки капроновые, поосторожнее, не порви. Плюс они прозрачные, так что если у тебя волосатые ноги, то придется побриться. Станок там есть, — дал бывший шпион инструкции. Слушая все указания, юноша заливался краской всё сильнее. Казалось, он за свою жизнь прошёл все круги ада, готов совершенно ко всему, но круг под названием «стыд» оказался изучен не до конца, и Ки явно решил ему помочь с этим. Акачи берёт все вещи и уходит в ванную переодеться, с непоняткой смотря на все атрибуты одежды. Благо хотя бы вещи закрытые и не столь обтягивающие, в них можно как-то спрятаться. Ему требуется какое-то время со всем справиться, однако воду он так и не включает с отсутствием необходимости. Напоследок глянув на себя в зеркало со вздохом безнадёжности, он выходит из ванной. – Говорят, что смех лучшее лекарство. Гляди, отец сразу придёт в себя и встанет с койки. — Зря ты так. Тебе идет, — качает головой Ки. Вещи ни разу не делали из юноши клоуна. Они действительно ему очень шли. Пока он переодевался, мужчина приготовил расческу и то, что он вчера купил. Естественно, в маскировке участвуют не только специальные вещи, но и вполне обычная косметика. Усадив перед собой Акачи, бывший шпион принялся за работу. У человека перед ним и так были утонченные черты лица, так что особо ничего делать не нужно было. Только самый минимум, чтобы подчеркнуть глаза и сделать весь образ чуть более женственным. Тоже и с прической. Не требовалось сильно что-то менять, просто расчесать и аккуратно уложить. Итог работы показался бы странным любому, кто знает паренька. Это все еще был он, но в то же время нет. Скорее, у всех возникло бы ощущение, что они смотрят на его женскую копию. Сестру-близнец. В целом образ получился красивый. — Готово. Красота. Можешь пойти посмотреть. На протяжении всего времени юноша терпеливо сидел, пока его превращали в девушку. Это всё казалось таким странным и непривычным, тем не менее, Акачи понимал, что из него явно не сделают что-то плохое. Когда ему разрешают посмотреть на результат кропотливой работы, он подходит к зеркалу и смотрит на себя с огромной долей удивления. Перед ним и вправду будто сестра-близнец, отчего он хлопает глазами. – Ого… Это так необычно. Ты отлично постарался! Повернувшись обратно к Ки, юноша ласково улыбается, забирая прядь волос за ухо, выглядя при этом чересчур мило. Будто у глав «Хиганбаны» было два ребёнка – одного отобрали и из него воспитали убийцу, а второй остался с любящими родителями. – Будет забавно, если меня идентифицируют, как секретную дочь глав, и начнут искать уже её. Видя такого чересчур милого Акачи, мужчина лишь загадочно, с легким смущением улыбнулся на похвалу. На последнем предположении Ки рассмеялся: — Так даже лучше, разве нет? Погоня за призраком звучит вполне неплохо. Не считаешь? Так, теперь задачка потруднее, что мне делать с собой… В отличие от чистой внешности Акачи, у мужчины было слишком много шрамов, которые надо было скрывать. К сожалению, сейчас у него под рукой не было материалов, которые позволили бы ему это сделать. Если с одеждой еще можно было что-то придумать, то с лицом и головой было сложнее. Он мог бы попробовать замазать это дело косметикой, но получился бы очень толстый слой. И это было бы заметно. "Точно!" — мужчина вспомнил об одной старой заначке. Он и Кадзуми как-то помогли одному татуировщику, за что тот хотел их отблагодарить своей работой, но никто из них не хотел делать себе тогда тату. Поэтому художник дал им целую кипу временных татушек. Некоторые из них были довольно большими. Ки бросился к книжному шкафу и достал оттуда пыльную коробку, заглянув туда он нашел то, что ему было нужно. "Хорошо, с этим разобрались. Одежда...", — продолжил метаться мужчина. На удивление, в гардеробе Кадзуми нашлись нужные вещи. Черные джинсы, серая, немного рваная снизу, кофта и черная кофта-мантия. Даже нужная ему под стиль шапка нашлась. Это было очень неожиданно. "Хотя, если так подумать, Кадзуми всегда нравился этот стиль", — подумал про себя бывший военный. Он даже нашел ложный пирсинг в губу, которым когда-то баловался его бывший любовник. Сграбастав это все добро, плюс набор для грима и косметику, Ки пошел в ванну. Мужчине пришлось воспользоваться услугами бритвы, чтобы избавиться от бородки. Временные тату были использованы на лице, чтобы перекрыть большой шрам справа и рубцы на шее. Шрам на линии роста волос закрылся шапкой. Два маленьких шрама с левой стороны он решил не трогать, это были распространенные ссадины для драчунов. Косметикой и гримом Ки просто себя омолодил и сделал черты лица не такими резкими. Этого было достаточно, чтобы уже не быть похожим на себя. Выделяющиеся шрамы на кистях рук были закрыты перчатками без пальцев. Когда он наконец-то вышел из ванной комнаты, то был похож на молодого человека лет 25-28. Типичного парня, которого можно было встретить на улице. — Готов? — спросил он Акачи, который никак не мог привыкнуть к юбке. Видеть себя в женском образе чересчур непривычно, особенно эти странные юбка и лифчик – как девушки вообще с этим живут? Ему, конечно, часто говорили, что он слишком женственный, либо андрогинный, в зависимости от того, во что он одет. Однако Токии такое даже нравилось, ему казалось такое необычным и по-особенному привлекательным, когда самому Акачи скорее всё равно. Не виноват он в том, каким родился. Однако, ещё раз глянув в зеркало, он отмечает про себя, что из него получилась довольно привлекательная девушка. Пока Ки носился туда-сюда по квартире и занимался собой, парень поменял повязки на руках, пряча их обратно под рукавами. Забавно, что у него даже рука кажется изящнее. Только вот через силу кольцо приходится снять и убрать в одну из повязок, закрепив понадёжнее, дабы его не узнали по аксессуару. Выдохнув подступающую тоску, вовремя выходит Ки, которого Акачи окидывает взглядом с ног до головы. Тату мужчине совершенно не идут, ему лучше без них, да и не скрывая ничего своего. Либо же, парню просто так привычнее и роднее. Но нельзя не отметить, что образ вышел удачным и неузнаваемым без детального изучения, а именно этот результат им и нужен. – Недурно выглядишь, мастер перевоплощений, – с хитрой улыбкой наигранно кокетливо говорит он. – Теперь боюсь, что нас могут принять за парочку. Парень встаёт и расправляет юбку, после чего кивает в готовности. — Если примут — подыграем, — усмехнулся на это мужчина. В итоге оба обуваются и отправляются в сторону больницы. Акачи явно немного нервничал и был напряжен, поэтому Ки отвлек его от этого праздной болтовней. Это сработало. Как только юноша перестал слишком переживать из-за своего внешнего вида и поведения на них перестали обращать внимания, они выглядели вполне естественно. Добравшись до больницы, они как ни в чем не бывало вошли внутрь. — Куда дальше? — спросил Ки. Тайный агент из него просто никакой, правда, это можно скинуть на отсутствие опыта. Но болтовня Ки в самом деле отвлекала и позволяла переключаться. Зайдя в больницу, Акачи кивает в направлении нужной стороны, куда и идёт. С первого взгляда может показаться, что это самая обычная больница, хотя это госпиталь для государственных служащих – спасателей, полицейских, дружественных организаций. И для последних здесь есть своё крыло, куда они и направляются. У охраны перед входом в крыло Акачи называет свой личный пароль, однако несостыковка выражена на лицо – в базе высвечивается парень, а перед охранником девушка. – Маскировка, – неловко откашливается юноша. – Он со мной. Немного подумав, их пропускают вперёд, где уже остаётся найти врача и через него нужную палату. Неловкость юноши перед охранником вызывает у Ки тихий смешок. Слишком это мило выглядело. Парень краснеет и фыркает на реакцию Ки, недовольно хмурясь. Он и так с трудом справляется с собой, а превративший его в это ещё и смеётся! Но довольно быстро Акачи переключается, ибо замечает нужного врача, к которому подходит. – Здравствуйте ещё раз, Господин Нимо. Можно увидеться с Сакураи?.. По началу врач здоровается, как ни в чём не бывало, а со временем его взгляд становится всё сложнее, изучая девочку перед собой. Ему удаётся различить характерные знакомые черты, но не узнать полностью. Спустив очки на нос, дабы рассмотреть немного иначе, он хмурится. – У Сакураи есть дочь?.. Почему я не знал? – Ох, нет. Я всё тот же Акачи, это маскировка, – обречённо выдыхает юноша. Первые пару секунд с него не сходит изучающий взгляд, после чего врач начинает от души смеяться. И от этого Акачи краснеет ещё сильнее, сжимаясь и уводя взгляд. – Боже мой, позабавил ты меня! Не думал, что могу удивиться. Маскировка отличная, – заканчивает смеяться врач. – Да, ненадолго можно. Ваша мама, кстати, тоже проснулась, вот буквально полчаса назад. Всё стабильно, но им нужно время. От радостной новости в глазах юноши появилась какая-то надежда на лучшее, по нему видно, как сильно он беспокоится за родителей и любит их. Господин Нимо проводит их к нужной палате и заходит туда пока один, чтобы проверить состояние пациентов, а Акачи нервно перебирает пальцами у дверей. Ки всеми силами сдерживал рвущийся наружу смех из-за реакции врача и последовавших объяснений Акачи. Это действительно было забавно. Но когда они подошли к палате, то он был серьезен, как всегда. — Хей, спокойно. Они очнулись, самое страшное позади, — мужчина осторожно накрывает руки юноши, успокаивая. Только почувствовав, что дрожь паренька прекратилась, а пальцы расслабились, Ки убрал свою ладонь. Как раз после этого вышел врач и сказал, что они могут зайти. — Иди, я здесь подожду, — сказал мужчина и подтолкнул юношу к двери. Он посторонний, так что делать ему там нечего, чего уж говорить, что он никогда особо не был рад видеть эту парочку глав. В благодарность на успокоение юноша немного кивает Ки, после чего пропадает за дверью палаты. Ему страшно видеть родителей на больничных койках, такими бледными, раненными, слабыми. Перед глазами сразу встаёт эпизод, где отец держит на руках бессознательную мать, а потом отключается и сам. Только этого хватает, чтобы заставить руки снова задрожать, нервно сглатывая. – Хей… Мам, пап… – робко начинает он, проходя ближе. Сора старается сесть, что с трудом у него получается, и очень удивлённо смотрит на обладателя знакомого голоса. Его жена же ещё не может принять более приподнятое положение, но уже узнала в красавице сына, мягко засмеявшись от неожиданности. – Боже, сынок… Отличный способ спрятаться! Вновь краснея, Акачи берёт стул и садится между их койками. Наконец-то ему удалось их увидеть и в какой-то степени успокоить свою тревогу, что им станет хуже. – Как вы?.. Да, мы говорили утром, но… – Нам удалось проснуться. Остальное со временем приложится, не переживай. – Да, и не из такого выходили! За нас можешь не бояться, милый. Хару аккуратно цепляется за руку сына, а тот сразу же сжимает в ответ. Но женщину не обмануть, она прекрасно видит, что юноша вдребезги разбит и извёл себя. Несмотря на макияж, на её слабость, на попытки Акачи казаться сильным – она всё видит. – Мне жаль… Нам стоило настоять на своем с Аоки-саном, да и вообще послушать тебя. Но парень сразу же начал мотать головой, опуская взгляд как можно ниже. Если старшие продолжат в том же духе, то он снова расплачется, и Ки будет ругать его за потёкшую тушь. – Где ты сейчас находишься? – заметив реакцию, сразу же переводит тему Сора. – С Ки в одном старом доме, там безопасно. Мы там уже прятались с Акитой и Кэт, – охотно переводит тему юноша. – Одно время я был в офисе, но пришлось сменить место. Пока что там царствует Акита. Мы проводим расследования. Ему хочется рассказать всю правду, позволить себе развязать эмоции, но это сейчас ни к чему – он лишь заставит их беспокоиться, а в их состоянии нужен покой. – Ты довёл себя, и Ки в вынужденном порядке забрал тебя? – с долей иронии спрашивает Сора, наблюдая за реакцией, вполне красноречивой. – Ну… Немного да. Но я в порядке. – Только не делай глупостей, пожалуйста. Рано или поздно мы отсюда выйдем, всё узнаем, и ты получишь. На угрозы матери Акачи начинает тихо смеяться, окончательно успокаивая своё беспокойство – им явно уже лучше. Они ещё немного болтают о чём-то не слишком эмоциональном и отстранённом от серьёзных рабочих тем, прежде чем их прерывает врач, чтобы дать главам отдохнуть. – Мы тебя любим, милый. Ты со всем справишься. – А я вас… Говорят они друг другу напоследок, и Акачи возвращается в коридор к скучающему Ки. Видя состояние Акачи, Ки в полушутливой манере спрашивает: — Мне стоит достать косметичку? В ответ юноша тихо фырчит и демонстративно отворачивает голову, скрещивая руки на груди. Его игра длится всего пару секунд, после которых он садится рядом с Ки и выдыхает. – Спасибо, что помог с ними увидеться. Он запрокидывает голову назад к потолку, дабы хоть куда-то увести взгляд и желательно, чтобы его не растрогало окончательно. – Всё в порядке. Но я не стал им почти ничего говорить, нечего лишний раз нервничать. — Хей, я не стану ругаться из-за потекшего макияжа. Именно из-за такой возможности я действительно взял косметичку. Я же вижу, что у тебя глаза влажные, хватит из себя вечно сильного строить. К тому же, они тебя уже не видят, незачем дальше храбриться. А поговорить ещё успеете, уверен, они не позволят себе все самое интересное пролежать на больничной койке. Тон голоса мужчины был спокойным. — Главное, что ты убедился, что они в порядке, верно? Чужой тихий тон в самом деле кажется успокаивающим, но Акачи снова фырчит. – Если я перестану строить из себя сильного, то перестану и верить в это. И тогда даже ты не сможешь помочь. Все вокруг ему постоянно напоминают, что он может не быть сильным и у него есть возможность не держать постоянно лицо. Но он продолжает и продолжит это делать – в том числе это последствие многолетней «дрессировки», в которой любое проявление слабости каралось наказанием. Плюс он не хочет казаться ребёнком, за которым нужно присматривать, хотя порой приходится из-за его срывов, вызванных тем же держанием себя в руках. – Им скоро будет лучше. Они уже шутят, так что… Будут в порядке. Чуть вздохнув, окончательно успокаиваясь, Акачи спрашивает: – Куда нам теперь? Ки лишь покачал головой. — Как скажешь. Я настаивать не собираюсь. Но, знаешь, вечно держать лицо не выход. Порой надо быть собой. Неважно, сильным или слабым. Но я не буду дальше продолжать распинаться на эту тему. Ты уже несколько раз вставал на эти грабли. Что толку по сотому разу говорить одно и тоже? Его тон не был отчитывающим или осуждающим. Это просто была констатация факта. — Прошёл уже день, так что вряд ли там что-то будет, но все же… есть одно местечко, которое я хочу посетить, — сказал мужчина, поднимаясь со своего места. Нравоучения Ки вполне оправданы, да и парень сам прекрасно понимает, что тот прав. Тем не менее, иначе он пока просто не может, прошло слишком мало времени с вызволения из-под влияния Кадзуми со всеми вытекающими травмами, к тому же, сверху убийством близкого человека наложилась новая, обострив и старые. Поэтому Акачи только чуть кивает и встаёт следом за мужчиной, стараясь переключиться на любопытство. – Что за место?