Невозможные

Юноша чуть усмехнулся ответу и выбрал наугад первого заключённого. У него в самом деле не было опыта в таких вопросах, отчего получалось у него довольно слабо. И это злило его, заставляя сжимать челюсть, но худо-бедно из первых двух удалось вытащить любопытную информацию. Когда же дело дошло до третьего подопытного во всех смыслах, их встретили с усмешкой: – Кого я вижу! Траур закончился? Решил навестить? Довольно самоуверенный мужчина неприкрыто улыбался, смотря прямо на Акачи, который уже был взбешён, но искренне держал лицо холодным. – Траур? И по кому же мне было горевать? – усмехнулся в ответ юноша. – По телу того мальчишки, с веснушками который. Его слова заставляют оперативника чуть сильнее стиснуть зубы, стараясь больше никак не проявлять свои эмоции. Однако в его взгляде читается ненависть, смешанная с яростью, которую мужчина продолжает подпитывать. – О да, я застрелил его. Я видел, как ты цеплялся за него, чуть слезу не пустил~ Крайней уверенно и с издёвкой разговаривает снайпер, прикованный к стулу без единой возможности вырваться. Кажется, ещё секунда и Акачи сорвётся, но он неожиданно расплывается в холодной улыбке. – Вот как, значит. Глупо было с твоей стороны признаваться в этом, очень глупо. – Мне было любопытно посмотреть на твоё лицо~ Коварно усмехнувшись, оперативник просто разворачивается и уходит из камеры, крепко сжимая кулаки. И старается восстановить дыхание, оказавшись вне поля зрения заключённого. Ему хотелось застрелить его прямо на месте, здесь и сейчас без разбора, но его издевательская улыбка так и просится быть стёртой, прежде чем её обладатель получит пулю – На ночь я останусь в офисе. Всего на одну ночь. Твёрдо говорит он, как только видит Ки. Ки лишь вздохнул. Акачи правда думал, что он оставит его одного? Он примерно представлял, чего хочет юноша. Мужчина сам был из тех, кто не позволяет подобным выродкам легко отделаться. Чего уж таить, он сам был бы не против войти и устроить этому человеку ад за то, что он разрушил счастье его любимого человека. И в этом была разница. Даже впадая в раж, когда он в ярости и гневе крушит все вокруг, бывший военный понимает что делает, контролирует свои действия. А по глазам юноши читалось, что его гнев и ярость были безграничны. В отличии от Ки, Акачи ни разу не впадал в такое состояние, когда твое сознание может полностью испариться. Потерять себя было легко, а вернуться сложно. Когда у мужчины был такой приступ первый раз, Кадзуми еле удалось его остановить. Будет лучше, если Ки останется рядом с юношей в этот раз. Даже если того, чего он опасается не случится, все равно будет лучше, если кто-то знакомый будет рядом. — Я останусь, — не менее твердо ответил бывший шпион, буравя уверенным и спокойным взглядом паренька перед собой. Опуская глаза в пол, Акачи кивает. Вряд ли его оставят одного, поэтому отпираться бессмысленно. Но на пока что с него хватит допросов, поэтому они возвращаются обратно наверх. Его дико вывело из себя то, что произошло, поэтому, продолжая контролировать себя внешне, парень не замечает, как начинает заламывать себе пальцы и царапать тыльную сторону ладони. Иногда он просто не понимает, когда начинает причинять себе боль. Поднявшись в кабинет, Акачи всеми силами пытается прийти в норму, а не позволять гневу брать верх над собой, поэтому, вдох-выдох, он переводит своё внимание на Ки. – Ты голодный? – спрашивает он довольно мягко. Ки не выдержал вида того, как Акачи причиняет себе боль. Поэтому на вопрос просто схватил его за руку. Он злился и одновременно с этим ему было больно от этого зрелища. — Прекращай, — довольно сурово сказал мужчина, смотря юноше перед собой прямо в глаза. — Я понимаю, что ты зол и с этой эмоцией, еще и настолько сильной, тебе не приходилось сталкиваться, но это не значит, что боль выход. Прекращай находить в ней выход. Его действительно начинала бесить привычка юноши травмировать себя каждый раз как что-то шло не так. Только заметив легкий кивок, мужчина ослабил хватку и осмотрел тонкое запястье. Не до крови, но все исцарапанное место было красное. Убедившись, что ничего серьезного, Ки полностью выпустил руку Акачи. — Я не голоден, но чай был бы кстати, — более мягко все же ответил бывший военный на вопрос. От неожиданности он дёргается, но всё выслушивает. Правда сначала Акачи совершенно не соображает, о чём ему говорит Ки, пока не переводит взгляд на свою руку и не замечает там следы. Он и не знал, да и вряд ли бы заметил в ближайшее время. Понимая, что как-либо оправдываться бесполезно, ему не остаётся ничего, кроме как молча кивнуть, опуская взгляд. Зато быстро весь гнев потух, будто и не было. Тихо извинившись, парень натягивает рукава водолазки посильнее и уходит за чаем. Довольно быстро он возвращается обратно и ставит вместе с японскими сладостями на стол. – Ненадолго оставлю тебя, схожу до Акиты взять документы и отправлю его отдохнуть. Слегка улыбнувшись, Акачи уходит из кабинета и отправляется в знакомое уже место, где снимает все копии отчётов в двойном экземпляре. – Иди отдохни, пожалуйста, ты совсем уставший, – мягко выдыхает юноша, смотря на Акиту. — С радостью. Парень зевнул, вокруг него царил тот ещё беспорядок. — Вы в порядке? — спросил Акита. Было трудно не заметить, что с наставником что-то все же не так. Он уже оторвался от бумажек, но идти куда-то сил не было, так что анализатор просто лёг на стол. – Среди заключённых оказался тот, кто застрелил Токию. Довольно тихо произносит Акачи, собирая в две кучки копии документов. Однако он всё равно отвлекает взгляд на расположившегося на столе. – Может, хоть в комнату отдыха пойдёшь? Стол не сравнится с диваном. Услышав про убийцу Токии, Акита отреагировал в привычной для себя немного шутливой манере, хотя это отнюдь не значит, что он не понимает насколько все серьезно и болезненно для юноши. — Земля ему пухом. Наблюдая, как наставник делает копии, лист за листом, парень почувствовал как его глаза закрываются от усталости. Когда же его спрашивают про диван, то он, продираясь через пелену дремы, ответил: — Угу, как только тут немного посплю переползу обязательно на диван… На большее у него сил не хватило и Акита провалился в сон. Судя по тому, как быстро это произошло, подобное уже происходило множество раз, просто раньше Акачи этого не видел. Посмотрев на заснувшего коллегу, Акачи тихо вздыхает. Делая всё максимально тихо, он оставляет ему записку «обязательно отдохни» и клеит на видное место, дабы по пробуждению Акита не решил геройствовать дальше. Он и так многое сделал для них всех. Забрав документы, парень выходит из кабинета и закрывает за собой дверь. Его встречает сотрудник, который хотел побеспокоить Акиту, не зная, что глава, пусть и временный, уже вернулся. – Акиту-куна пока не трогайте никто. Чётко приказал он, поэтому теперь начинают дёргать его. И поэтому ему приходится ненадолго задержаться, прежде чем вернуться в кабинет к скучающему Ки. Заходя обратно в кабинет, Акачи кладёт один пакет документов на стол перед мужчиной, а второй кидает себе. – Прости, что долго. Акиту отправил поспать. Подойдя к столу, он уже хотел сесть, но останавливается и поворачивается обратно к Ки. – Если хочешь поискать самого Туза, то могу принести ноутбук. У самого Акачи физически времени не хватит заниматься и Тузом, и стрелком, и решать возникающие рабочие вопросы. А без дела Ки вряд ли сможет просидеть долго. На слова про Акиту мужчина лишь кивнул. Как бы не был хорош этот парень, анализ съедает очень много сил. Отдых действительно был необходим. — Если я сейчас возьмусь за поиски Туза, то к ночи вряд ли успею вернуться. Не волнуйся. Успеется. Особенно с учетом, что мы все ближе к его счетам. Когда их перекроем, тогда и начнем действовать, так как он наверняка запаникует и наделает ошибок, — успокоил его Ки, беря кипу документов, которую принес Акачи. Его чашка уже была пуста, а к сладостям он так и не притронулся. В итоге двое до вечера с головой зарылись в бумажках, собирая картинку воедино, одновременно с этим сверяя свои данные с тем, что удалось найти их отдыхающему другу. Благодаря их упорству, им удалось сузить место поисков до одного района, из-за чего Ки немного поморщился. — Ну почему это всегда должен быть нижний район… Какое-то время они сидят вдвоём, изучая всё и пользуясь всем без ограничений, но Акачи довольно часто отвлекают и по другим вопросам. В работе юноша выглядит серьёзно и сосредоточенно. Он не думает ни о чём, кроме дел, поэтому забывает и покурить, и поесть, и почувствовать что-либо. За работой он чувствует себя уверенно, и это видно, ведь Акачи прекрасно знает, кому какие поручения давать, как действовать, и с кем можно спокойно, на кого нужно рыкнуть, с чьим мнением стоит считаться. К нему относятся с уважением, не как к мальчишке, которого двинули по власти из-за родителей, потому что его самого и его подход к работе узнали раньше, чем всё остальное. Когда им удаётся установить район, парень чуть усмехнулся недовольствам Ки. – Хочешь отправиться туда? Ему бы не очень хотелось отпускать сейчас друга, во-первых, из-за его раны, во-вторых, из-за возможности слежки и отсюда возможности получить ещё ранение, и, в-третьих, потому что ему бы хотелось посидеть над делом стрелка, а Ки вряд ли оставит его одного. Мужчина посмотрел на часы и покачал головой. — Нет, уже поздно. Завтра. Так, раз примерное место нахождения этого козла мы установили, надо сделать перерыв и поесть. Пошли, тебя это тоже касается. Ки поднялся из-за стола и чуть заметно потянулся, разминая конечности. Когда они вышли в коридор, бывший военной похлопал Акачи по плечу: — Хорошая работа, из тебя вышел отличный руководитель. С неохотой приходится подчиниться и отправиться поесть. Поднимаясь, парень тоже тянется вверх и сонно потирает глаза, но покой ему даже снится не будет ближайшее время. Слыша похвалу в свой адрес, Акачи неловко опускает взгляд и чуть кивает в благодарности. – Спасибо… Я не хочу подвести родителей. Они уходят поужинать. В офисе осталось не столь много людей, по сравнению с дневным временем, однако работа здесь никогда не останавливается. Заодно Акачи оценивает, у кого сегодня ночные смены. – Тебе стоит отдохнуть. Я ещё немного поработаю. С ужином они разобрались быстро. Уж очень им обоим хотелось поскорее снова зарыться в бумажки, которые могли помочь им поскорее найти Туза. Мужчина даже не запомнил что он проглотил из еды, хотя обычно подобные мелочи запоминать его работа. — Я в порядке, — отказался Ки, снова начиная копаться в документах, надеясь, что это поможет ему ещё больше сузить круг поисков. Для удобства он даже попросил дать ему карту и маркер. Имея перед собой визуальную составляющую города, мужчина стал что-то чертить разными цветами. Каждый занялся своим делом, сидя в одном кабинете. Ки было предоставлено всё, что ему необходимо, так что Акачи сосредоточился на вопросе убийцы своего жениха. И им он полностью занимается сам. Это его прихоть, его собственное желание, а переносить личное в работу он не собирается. Только спустя пару часов, когда он со всем разбирается, собрав всё необходимое по нему, парень посылает двоих людей разобраться. И не говорит ничего Ки. Отдав приказ, Акачи кладёт руки вместе с головой на стол, надеясь отдохнуть хоть пару минут. Он слишком погрузился в работу и снова обо всём забыл. Хорошо, что Ки остался рядом. — И что ты намереваешься с ним делать? — спросил мужчина, закончив раскрашивать карту. – Заставлю его страдать. Спокойно отвечает юноша в стол, но всё же обратно садится ровно и поправляет волосы. – Что ты там начертил? — Его наиболее вероятные маршруты и места, которые он мог посещать. Теперь я хотя бы не должен буду лазить по всему району. Всего надо проверить десять точек. И как же ты намереваешься заставить его страдать? – «Всего десять точек», хах… Но да, по сравнению с целым районом всего. Глубоко вздохнув, Акачи оставляет Ки без ответа на последний вопрос. Вместо этого он потянулся и посмотрел на часы, на которых было далеко за полночь. – Не желаешь покурить?