Невозможные

Какое-то время Акачи не возвращается, разбираясь с новой информацией по делу о стрелке. Всё внимательно изучив, он даёт новые указания и довольный заходит в кабинет. Причём в его довольной ухмылке присутствует оттенок жестокости, который заставляет сомневаться, насколько юноша в себе. Но его голос сохраняет прежнюю мягкость. – Уже четыре утра, нам точно стоит отдохнуть. Акита отсыпается в комнате отдыха, как и обещал. Тебе могу предложить соседний кабинет, там никого нет. — Может, все же скажешь, что ты задумал и почему это надо было сделать именно ночью? — снова постарался разговорить мальчишку мужчина. В ответ он лишь хитро улыбнулся и помотал головой. – Ничего криминального. Иди спи. — Вот уж нет, — изогнул бровь Ки, сложив руки на груди. Глубоко вздохнув, Акачи закатывает глаза. Они явно стоят друг друга по упрямости. Парень развязывает ленту с талии и вместе с ней снимает хаори, вешая их на спинку кресла. И после этого он падает в своё кресло, закидывая ноги через подлокотник, чтобы устроиться поудобнее и подремать. – «Кицуне» связаны с наркотиками, ведь так? Он решил их поддержать. И просто поймёт, к чему это может привести. Но опять же — ничего криминального, мои руки чисты. Хотелось бы поделиться с Ки своим гениальным планом, но тогда будет не тот эффект, на который он рассчитывает. – Остальное узнаешь завтра. — Ты безнадежен, — покачал головой Ки. С одной стороны, пока что мужчина был немного рад, что юноша не впадал в раж подобно ему. По крайней мере пока что. Но с другой стороны его это немного пугало. Сейчас это самую малость напоминало то, как действовал Кадзуми. Что ж, ему ничего не оставалось кроме как ждать результата утром. Удостоверившись, что Акачи уснул, Ки накрыл его пиджаком и выскользнул в туалет, чтобы все-таки ослабить галстук. Удалось это не сразу и с большим трудом. Когда дело было сделано, мужчина был весь вспотевший и бледный, дыхание тоже было не самым ровным. Проветрившись немного на балконе, чтобы прийти в себя, Ки вернулся в кабинет и от скуки принялся изучать получившуюся днем карту, стараясь логически исключить хотя бы еще пару мест. Сна не было ни в одном глазу. Уснуть удалось практически сразу, как-никак они почти сутки не спали. Плюс за день Акачи вымотался просто дико, тем не менее, он не может отрицать, что ему нравится подобное. Сквозь сон он не слышит, как выходит Ки и как он потом занимается бумагами. Лишь сжимается клубком в кресле, не видя ничего из снов. Правда хватает его ненадолго и через пару часов юноша с неохотой просыпается – неудобно, рассвет мешает, холодно. Тяжело вздохнув, Акачи садится ровно, аккуратно снимая с себя пиджак Ки, на которого и падает сонный взгляд. – Ты вообще спал? – хрипло бурчит он. — После смерти высплюсь, — бросил в ответ Ки, стуча карандашом по карте. Ему удалось исключить два места. Вполне неплохо. — Принести тебе кофе? — спрашивает шпион. Потирая глаза и хмурясь, отказываясь просыпаться, Акачи чуть помотал головой. – Прогуляюсь, не волнуйся. Тебе чай принести? Или перекусить? Проговаривая всё это, парень вставал и потягивался, заставляя себя воскреснуть. — Пройдусь с тобой, все равно подумывал сделать перерыв, — ответил Ки, тоже потягиваясь. Он кивает и отдаёт Ки его пиджак, а сам накидывает на плечи хаори. Заодно отмечает, что галстук всё же пропал, а вместе с ним и мужчина будто стал лучше дышать – не может не радовать. Они спускаются взять кофе с чаем и перекусить, чтобы были хоть какие-то силы. – Кажется, только зря поспал… – бурчит сам на себя юноша, заливая в себя кофе. — Сон лишним не бывает, особенно в твоём случае, — парировал мужчина, сделав глоток чая. – Кто бы говорил, мистер «после смерти высплюсь», – тихо фырчит юноша, но всё же немного улыбается. – Обязательно поспи, прежде чем идти в нижний район. Мало ли что там будет. — Мгм, — лишь и сказал Ки, не собираясь как-то спорить с ним. Разобравшись с имитацией завтрака, Акачи отправляется проверить, как продвигается работа по делу, дабы понимать, когда можно приступать. Но требуется ещё немного времени, которое он терпеливо подождёт, поэтому дальше он проверяет Акиту, к которому до этого отправил Ки. Ки пришёл к Аките, и уже вдвоем они пытались исключить ещё места. Благо, благодаря аналитическим способностям парня это удаётся. Теперь осталось шесть мест. На этом можно было остановится. Когда Акачи возвращается, двое не болтают о чем-то постороннем. Ки возиться с некоторыми бумагами Акиты, стараясь немного облегчить тому жизнь. Тот тоже во всю штурмовал гору документов. Атмосфера явно между ними была немного странная. Зайдя в кабинет, где царит некое напряжение, юноша чуть хмурится, смотря на этих двоих. Раньше он реже наблюдал их взаимодействие, но сейчас отчётливо видел, что что-то здесь не так. – Вы в порядке?... – аккуратно спрашивает он, закрывая за собой дверь. — В полном, — хором ответили те. Никто из них не собирался рассказывать Акачи, что между ними произошло. Так что они просто оторвались от документов и уставились на пришедшего, ожидая от него указаний. Видя, что разбираться здесь бесполезно, парень выдыхает и окидывает взглядом помещение. – Что вам удалось найти? Или с чем помочь? Его пока что не трогают по другим делам, ведь большую часть он сделал ещё вчера и пока добирался до кабинета. — Акита-кун помог мне сократить количество мест до шести. После того, как разберёмся с твоим делом, поеду проверять. — Было весело, — с натянутым смешком сказал парень. — Если хотите помочь, то вот, есть стопка, до которой я пока что не успел добраться. – До шести? Отлично, Акита-кун. Слегка улыбнувшись ему в знак поддержки, Акачи взялся за указанную стопку, перебирая её с сосредоточенным видом. И спустя некоторое время их упорной работы, парня оказалось способно отвлечь только сообщение, оповещающее, что всё готово. – Отлично, пора, – усмехается он. Усмешка Акачи заставляет Ки немного нахмурится. Акита одаривает его вопросительным взглядом, на что мужчина отрицательно покачал головой. Передав ему проверенные документы и прокомментировав пару моментов, бывший военный покинул кабинет вслед за юношей. В кабинете Акачи только берёт ключ с оружием и заряжает пистолет, так же не говоря своей задумки. Но здесь и по взгляду понятно, что ничего хорошего. – Заранее прости, если что, – говорит он в лифте. Уже внизу его встречают охранник и один из сотрудников, чтобы сопровождать. Они проходят к знакомой камере, заходя в которую, на лице Акачи нет и тени сомнений. – Ой, а что это? Проплакался, решил закончить разговор? – с прежней ухмылкой говорит прикованный к стулу мужчина. – Разговор будет коротким. Мне просто любопытно… Ради чего всё это было сделано? – как бы издалека, прикидываясь, начинает Акачи. – Деньги, малыш, многое делают. Даже тебя купить позволят, хотя явно дорогой будешь. На подобные оскорбления юноша не реагирует, лишь продолжает наблюдать за заключённым перед собой. А охранник с сотрудником нервно переглянулись, опасаясь, что жизнь этого человека оборвётся раньше времени. Но этот его пронзительный взгляд, полный холода и ненависти, прижимает мужчину к сидению лишь сильнее. – Только ради денег? Глупо. – Ах, нужны ещё причины? Да чтоб таких, как ты, перебить, с вашими проклятыми организациями. Только жить мешаете, свои порядки диктуете! – всё громче и ненавистнее говорит мужчина. – А мы за нормальное дело, за правое. Не легавым жопы лижем, а что-то меняем! – Что ты говоришь? Правое дело? Через наркотики и рабство? – с усмешкой отвечает юноша, развлекаясь игрой, но дальше его голос становится тихим и ледяным. – Правое даже настолько, что позволишь всему этому прикоснуться к твоей дочери? После этих слов мужчина дёргается, и вся его уверенность с лица пропадает, придавая ему лишь бледный оттенок. – О нет, вы не посмеете… Вы же «Хиганбана», вы же гуманные. Вы не трогаете детей и невинных. От страха за родного человека мужчина начинает мотать головой и завуалированно просить не трогать дочь, но отрешённость в лице перед собой говорит об обратном. – Вы тронули невинного. Теперь моя очередь делать то же самое. Видя, как напуган стрелок перед ним, волнуясь за своего близкого человека, на лице Акачи возникла ухмылка, которой раньше Ки не видел. И лучше подобное никогда больше не видеть – ни капли человечности, лишь удовольствие от игры чужими жизнями, и капля безумия от собственного горя. В этом взгляде юноши слишком много жестокости и жажды крови. – Вы не посмеете её тронуть… Движением Акачи просит одного из своих людей подойти к нему и отдать телефон, через который он звонит по нужному номеру. Спустя пару гудков ему отвечает мужской голос: – Господин Сакураи? – Да. Можете приступать. С особо коварной ухмылкой парень включает связь на громкую, дабы заключённый всё слышал – копошения, звук верёвок, шёпот с требованием заткнуться, а там и хныканье маленькой девочки. – Малышка, ты хочешь увидеть папу? – удивительно мягким и ласковым голосом спрашивает Акачи, контрастируя с его надменной жестокостью на лице. – Папа? Где папа? Папочка, мне страшно! Начинает плакать детский голос по ту сторону телефона, отчего мужчина на стуле ещё активнее пытается вырваться. Ему больно слышать, как родной голос зовёт его на помощь, будучи дико напуганным. – Моя маленькая Руки, не плачь! Я тебя вытащу! Всё будет хорошо, папа не оставит тебя! – Каким это образом? – усмехается юноша, ногой резко усадив того обратно. А из динамика телефона так и слышно, как ребёнок плачет и зовёт отца на помощь, здесь у любого сердце не выдержит от жалости, но только не Акачи, сердце которого опустело после выстрела этого ублюдка. – Исполняйте, – сурово отдаёт он приказ и переводит взгляд на мужчину перед собой. – Говоришь, наркотики правое дело? Сейчас проверим, выдержит ли она ваши препараты. – Не смей! Я, блять, убью тебя, если вы что-то с ней сделаете! Снайпер начал всеми силами вырываться, но пинком вновь оказывался на прежнем месте, пока Акачи это не наскучило. Закатив глаза, он второй рукой достаёт пистолет и направляет его в лоб заложника. – Ты хочешь, чтобы твоя дочурка услышала, как её папочка умирает? – слишком с иронией спрашивает юноша, держа телефон, в котором продолжал плакать ребёнок. – Блять, отпусти её… Меня застрели, но её отпусти! Она ни в чём не виновата, она лишь ребёнок!!! – Он тоже ни в чём не был виноват! Он рисовал картинки для детских сказок, которые читали такие дети, как твоя дочь! Почему я должен пощадить вас, когда ты не пощадил нас?! До этого спокойный голос, хоть иногда и играющий интонациями, сейчас сорвался. Он зол, дико зол и разбит, от чего сейчас не видит пощады. – Препарат введён. Доносится голос из телефона, от чего возникший на секунду гнев угасает, и на лице Акачи появляется довольная ухмылка. А снайпер начинает по новой вырываться, но его заставляет замолчать голос дочки: – Папочка… Папочка, забери меня, тут холодно… Спать хочется… – всё слабее и слабее говорил детский голосок, от чего всё разбивалось теперь в глазах мужчины. – Милая моя, не засыпай! Слышишь? Не засыпай, папа тебя заберёт! Солнышко, я тебя очень-очень люблю и скоро мы будем дома! Только не засыпай! Судорожно начинает повторять заключённый, дрожа всем телом, то и дело кидая умоляющий взгляд на Акачи, но ему отвечает лишь безразличный холод. И теперь ему страшно от этого беспощадного взгляда, который он пробудил, сделав всего два выстрела. – Задание выполнено. Препарат оказался сильнее, – слышно мужской голос после недолгой тишины из телефона. – Отличная работа. Избавьтесь от неё. Отдаёт последний приказ юноша и скидывает звонок, наблюдая, как мужчина перед ним начинает реветь и биться в истерике, срываясь то на ненависть, то на торг, то на угрозы. Его срыв забавляет Акачи, который смотрит за этим цирком с надменной иронией и удовольствием. – А жаль, она могла бы вырасти красавицей. Но ты сам её погубил. – Ненавижу тебя… Как ты посмел её тронуть, сука… – сквозь зубы рычит мужчина, глотая слёзы отчаяния. Понимая, что ничего полезного он больше уже не получит, парень вновь направляет дуло пистолета в голову, смотря на того сверху вниз. – Как жаль, что больше ты никогда её не увидишь. Даже по ту сторону вы не встретитесь. – Да пошёл ты нахер! Начал снова буйствовать мужчина, но Акачи спускает курок и застреливает его одной пулей, даже не моргнув и не дрогнув рукой. Довольно хмыкнув, парень убирает оружие в карабин под хаори и разворачивается от тела. – Отлично сработали, благодарю. Что с ним делать — вы знаете. – Да, Господин Сакураи, – отвечают хором подчинённые. Чуть выдохнув от усталости, Акачи переводит взгляд на Ки и головой кивает в сторону выхода, приглашая удалиться из помещения, направляясь туда. За всем происходящим Ки наблюдает сильно хмурясь и с большой болью, но все же не вмешиваясь. Мужчина прекрасно понимал, почему Акачи сделал то, что сделал, но способ... Когда-то юноша испугался его из-за того, что он был похож на Кадзуми, сейчас этого испугался он. Этот холодный взгляд, выражение лица, бесчеловечная улыбка. Это было похоже на того безумного Кадзуми, который остался в конце. Ки пугала одна только мысль, что Акачи может скатиться в ту же пучину безумия. К удивлению паренька, бывший военный не последовал за ним, а, смотря на труп с дырой в голове, холодным устрашающим голосом сказал находящимся все еще в камере охранникам: — Оставьте нас. Парочка была очень удивлена таким дерзким поведением, но вид говорящего и его тон заставили их удалится без лишних вопросов, оставив Акачи и Ки наедине. Когда дверь закрылась повисло молчание. Бывший военный не знал что сказать. Он был мстительным, но он никогда не использовал для этого других. Поэтому способ, который выбрал паренек, был ему неприятен. Вздохнув и чуть смягчив взгляд, который был направлен на Акачи, мужчина все же нарушил тишину: — Скажи мне, что девочке просто ввели снотворное, — его голос был довольно прохладным, с нотками боли из-за того, каким сейчас был мальчишка. Когда Ки не пошёл за ним, а остался, к тому же, с таким суровым взглядом, Акачи в самом деле удивился. И сейчас с его лица сошли все ненависть, надменность и жестокость, он стал похож на прежнего Акачи. С таким видом, будто совершенно ничего не произошло. – Что? О боже, нет, – фыркнул юноша, хмурясь. На его лице была оскорблённость, что Ки так подумал про него. – Я бы никогда не посмел тронуть невинного, тем более ребёнка. Какого ты обо мне мнения вообще? — А, по-твоему, у меня не было повода? Акачи-кун, я видел тебя со стороны. Твое выражение лица... Было прям как у Кадзуми. Я рад, что это всего лишь была игра и я ошибся, но и ты меня пойми. Я уже видел, как один дорогой мне человек скатился в пучину безумия, смотреть на подобное второй раз у меня даже сил нет. Прости, если это тебя как-то оскорбило, но я должен был удостоверится, — вздохнул Ки с облегчением, после слов юноши. Заверений Акачи о том, что все было не тем, чем казалось ему было достаточно. Сравнение с Кадзуми ставит юношу в тупик, заставляя застыть и медленно опустить взгляд вниз. Он чувствовал, как перестаёт дышать из-за ужаса. – Мы с ним никогда не будем похожи. Никогда. Сквозь дрожь твердит Акачи, переводя взгляд на труп. Смотря на него, он понимал, что легче совершенно не стало, а секундное удовольствие прошло. И словно все его усилия были зря. – Прости, но… Так надо было. Об этом знали только вот Сонхи-сан и Тоши-сан, которые были здесь. Они занимались подготовкой. Не желая больше задерживаться в этом месте, Акачи выходит из камеры, поправляя рукава водолазки. – Всё просто: удалось найти, что у него есть бывшая жена и дочь, с женой он в разводе и скверных отношениях, работает буквально на выплату алиментов. Но дочь он любит. Проследили, кто они, как выглядят, сколько лет, как звучат их голоса. И наняли актрису озвучки, которая сыграла своим голосом роль маленькой девочки. Не было ведь видно, кто там, лишь слышно. Они сидят в одном из кабинетов в здании. А девочку или её маму мы даже не трогали, они ничего не знают. Чуть ли не на одном дыхании затараторил парень, пока они шли. Сравнение с Кадзуми и отсутствие облегчения сдавливают его слишком сильно, отчего он просто без конца говорит, выплёскивая тревогу. Если бы Ки не было рядом, то оперативник явно бы уже себе что-то сделал. Но в итоге, сделав пару раз глубокие вдох-выдох, он заставляет себя успокоиться.