Невозможные

Выслушивая объяснение, Ки лишь с большим облегчением выдыхает, но все же выводит Акачи на балкон. Только убедившись, что кроме них никого нет он спрашивает: — Почему ты мне сразу все не рассказал? Разве была необходимость держать это в тайне от меня? Если ты хотел меня удивить, то у тебя получилось, пусть и не в самом приятном ключе. Неужели Акачи счел его недостаточно надежным? Или доверял меньше, чем рядовым сотрудникам своей организации? От осознания этого было немного больно и паршиво внутри. Но он ничего из этого не сказал. Быстро проглотив этот комок обиды Ки закурил, чтобы у того не было возможности вернуться. — Как ты? Перевел он тему на юношу, которому явно было не по себе от произошедшего, пусть большая часть и была постановкой. Доставая сигареты, надеясь поскорее вдохнуть противный дым, он чуть улыбнулся. – Мне было любопытно, как ты отреагируешь. Однако посчитал за убийцу детей! Ужас! Наигранно обиженно надулся Акачи, будто он оскорблён до глубины души. Хотя в самом деле даже не думал обижаться или запоминать это, а в голосе была игривая интонация. – Ладно, в другом дело. Раньше мне не доводилось так играть, поэтому я не был уверен, насколько правдоподобно у меня это выйдет. Ты очень хорошо знаешь меня и запросто можешь определить, где я лгу, а где честен. И если мне удалось заставить поверить тебя, то, значит, я справился с той ролью?.. Сделав пару затяжек, пока он рассказывал, Акачи не отрывал взгляда от города перед собой, будучи просто не в силах поднять глаза. Но, закончив, он всё же посмотрел на Ки, слегка улыбнувшись ему. По-прежнему, по-доброму, не искажённо злобой или наигранностью. Надолго его взгляд не задерживается, снова опускаясь, делая ещё затяжку. Вот только эта часть объяснения Ки немного разозлила, пусть он этого и не показал, только яростно затушил сигарету. Он, что ему, подопытный кролик? Ки ради него в лепешку готов расшибиться, а в ответ он получает такое отношение? Было очень больно и неприятно. Чуть нахмурившись, он не смотрит на юношу в ответ, только на город внизу. — И стоило оно того? — немного недовольно спросил Ки. Интонация в чужом голосе даёт подсказку, что он снова что-то сделал не так, отчего его мягкость стала угасать. Доставая ещё одну сигарету, ведь одной ему не хватило, чтобы успокоиться, парень глубоко вздохнул. – Вряд ли. Прости. Акачи поджигает сигарету и делает затяжку, прижимаясь спиной к стене, желая сползти по ней вниз, но ещё стоит. – С этим закончили, но… Ты ведь помнишь про отдых, прежде чем отправиться в нижний район? — Мгм, помню. Тебе тоже стоит отдохнуть, — мужчина развернулся на каблуках и вышел обратно в коридор, по пути столкнувшись с Акитой. Тот сразу заметил недовольство старшего и что-то очень грустное. Единственный человек, который мог довести его до такого состояния был… Парень задумался, а затем глянул на балкон, дверь которого была открыта. Выйдя туда, парень застал наконец-то сползшего по стене паренька. Вид у того тоже был не самый веселый. — Что у вас тут приключилось? — в недоумении спросил Акита. Раз больше никого не было и его никто не видел, Акачи позволил себе скатиться вниз и тихо заскулить, заламывая пальцы. Он снова поступает неправильно, о чём понимает слишком поздно, он снова разочаровывает Ки, не желая того, и снова в голову начинает лезть навязчивое, что каждое его действие ошибка, как и он сам. Парень уже начинает сам себя сжирать, без тормозов закапываясь глубже, позволяя всему самому навязчивому взять верх. Когда мысль начинает доходить до громкого «без меня будет лучше», его вытаскивает голос Акиты. Сначала он чуть дёргается, что тот мог услышать его тихий скулёж, а потом обречённо смиряется. – Почему я постоянно делаю ему больно? Почему я всех всегда разочаровываю? Я ведь не хочу этого… Правда не хочу, но делаю ровно наоборот. С самоиронией усмехается Акачи, стараясь заставить себя убрать руки друг от друга, дабы не навредить. В итоге он просто берёт ещё сигарету. Слова Акачи немного злят Акиту. — Сакураи-сан, вы уж меня простите, но… Вы идиот. Сказав это, парень беззастенчиво забирает у наставника его сигарету и начинает ее курить, не в затяг, так как обычно он этого не делает. Устроившись поудобнее на бортике, он продолжил: — Кого вы разочаровываете? Кью-сана? Он беспокоится о вас больше, чем кто-либо еще. Или вы этого не заметили? Потому что это единственная причина, по которой вы могли сделать ему больно. Я не знаю что конкретно произошло, но… Вы о чем-то умолчали? Если да, то почему удивляетесь, что он недоволен? Он ради вас даже умереть готов. А взамен получает таинственность и недоверие? Стоит ли оно того? Не думаю, впрочем, судя по всему, вы и сами это уже поняли. И, предполагаю, что уже извинились. Значит все в порядке. Когда он уходил, разочарованным или злым не выглядел. Ему явно просто нужно время переварить произошедшее. Думаю, этак часик-два, и он вернётся в норму. Есть ещё кое-что, но… это я вам не скажу. Родителей? Они гордятся вами, доверяют вам и любят вас. Или они, по-вашему, просто так стали вас обучать своему делу? Вы, может, и их сын, но это не значит, что вы обязаны быть наследником. Всегда можно найти достойного претендента внутри организации. Кэт-сенсей? Она запретила мне это говорить, но… думаю, вреда не будет. Она поругалась с Аоки-саном, пытаясь отговорить его пускать Токию в то место. Ради вас. Работников? Они все вас уважают, или вы считаете, что они в противном случае стали бы исполнять ваши приказы? И кого же вы разочаровываете? Себя? Это нормально. Я тоже часто себя разочаровываю. Полагаю, что у Кью-сана так же. И что с этого? Сложить лапки и остановиться? Знаете, поступи я так, я бы уже был давно забит до смерти отцом, Кэт-сенсей бы тоже умерла или попала в психушку. Разочаровались? Отлично! В чем разочаровались? В том, что не смогли поступить правильно с Кью-саном? Тогда исправьте, поступите как нужно. Нет вещей, которые нельзя исправить. Кроме смерти, тут да, медицина бессильна. На отобранную сигарету юноша тихо фырчит, но другую не берёт, лишь недовольно складывает руки на груди. И, опустив взгляд, молча слушает гневные накидывания фактов, постепенно начиная успокаиваться. Всё выслушав, что-то всё же начинает вставать по местам, а навязчивость заглушается. – Как вы, чёрт возьми, вообще терпите меня? – усмехается Акачи, поправляя растрёпанные срывом волосы. Он постоянно забывает то, что сейчас наговорил ему Акита, просто потому что не считает, что заслуживает рядом таких людей. Проще поверить, что ты для всех разочарование, чем в то, что ты заслуживаешь всё это хорошее. – Спасибо, что… Сказал это. Особенно в такой форме. Иногда такое нужно. Глубоко вздохнув и всё же закинув голову назад, направляя взгляд наверх, он хочет ещё спросить, но вовремя замолкает. Сейчас, как Ки нужно время остыть, так и ему понять, как исправить сделанное через призму слов Акиты. На вопрос Акачи парень лишь пожал плечами. — Никто вас не терпит. Если бы отношения строились только на терпении, вы бы давно остались одни. Но они рядом, каждый из них. Неужели вы о них такого низкого мнения? — полушутя спросил Акита. — Если есть что спросить — спрашивайте, пока я злой и с сигаретой, — закатил глаза парень, видя состояние юноши. Как он мог забыть, что сидит рядом с анализатором, от которого очень трудно что-то скрыть? На вопрос про низкое мнение Акачи неприкрыто закатывает глаза и чуть усмехается. А разрешение развязывает ему руки – если что, то Акита сам виноват. – Что между вами произошло? Если не хочешь, то не рассказывай, просто… Напряжение даже я вижу. От вопроса парень случайно затянулся и в итоге закашлялся. — Ну у вас и вопросики… Ладно, сам виноват. Откашлявшись и помолчав немного, Акита все же выдавливает ответ: — Я сам виноват. Я… чуть не принудил его переспать со мной. Говоря это, на лице парня была гремучая смесь эмоций. Стыд, вина, печаль и даже нотки злости, вот только на что не понятно. К такому Акачи не был готов, отчего удивлённо посмотрел на Акиту. Однако довольно быстро уводит взгляд в сторону, думая над ответом. Это прозвучало более, чем неожиданно, вызывая некоторые противоречия. Собственную оценку по данной ситуации Акачи выносить не будет, как минимум потому что парню перед ним и себя хватает. – Вы… Не обсуждали это? — Обсуждали, сразу после этого инцидента, — кивнул парень. — Я благодарен ему за то, что он после этого от меня не отвернулся. Просто… мне нужно время, чтобы смириться, что не быть мне им любимым. Потому и чёткая граница, ну и напряжение соответственно. Это нормально, у нас нет претензий друг к другу. – Хей, Акита-кун… Встал парень и подошёл к другу, занимая своё место рядом. – Он дорожит тобой и без преувеличений восхищается. Да, это не то, что тебе надо, но… Уверен, ты будешь любимым. Любим тем, кого не нужно добиваться, потому что в тебя влюбятся сразу. Такого, как ты, просто невозможно не любить. Говоря это, голос Акачи был мягким и поддерживающим. Он и сам дорожил Акитой, далеко не как сотрудником, и видеть его напряжённым, когда он знает, как тот может сиять, разбивает сердце. – Дай себе шанс. Акита лишь тихонько смеётся. — Я знаю. Я правда уже в порядке. Это случилось довольно давно. Прошедшего времени было достаточно, чтобы прийти в себя. К тому же… у меня уже есть кое-кто на примете. Думаю, если все сложится удачно, то меня полностью отпустит в скором времени. Единственного, кого мне жаль в этой ситуации это Кью-сан. Анализатор как ни в чем ни бывало спрыгнул с бортика. Прошло полгода как ему разбили сердце. Сначала было очень больно, но постепенно все налаживалось, особенно после встречи с одной девушкой. После того, как он начал с ней общаться, Акита действительно был благодарен Ки за то, что тот не позволил произойти той ошибке. Его разбитое сердце зажило и готовилось любить вновь. А этот мужчина навсегда останется для него на пьедестале, с которого он может им восхищаться. То напряжение, которое сейчас было, всего лишь остатки его беспокойства из-за той ночи. Все же, он любил этого человека и правда хотел ему счастья. Чтобы полностью стереть возникшую границу между ними, Аките сейчас нужно было время чтобы сделать две вещи. Первая: признаться приглянувшейся ему девушке. Вторая: поблагодарить Ки за то, что остановил его тогда. И то, и другое заставляло парня изрядно понервничать. Впрочем, тут на помощь приходила работа. Становится понятно, почему между этими двумя возникло напряжение, но то, что они решили как взрослые это обсудить, а не молчать и делать вид порядка, радует. Чего не скажешь о чувствах Ки по этому поводу, сожаление невозможно не разделить. Мужчина дуется, что Акачи от него что-то скрыл, а сам умолчал про Акиту, отчего юноша про себя фыркнул. Переключаясь и услышав, что кто-то уже покусился на сердце аналитика, Акачи мягко улыбнулся. – Ох, и кто этот счастливец? Или счастливица? — Ее зовут Йоко. Большего не скажу, — улыбнулся Акита. Он случайно наткнулся на эту девчушку, когда расстроенный бродил по улице. Девушка стояла у фонтана и пела. В свете луны падающие капли были похожи на кристаллы, что очень красиво сочеталось с серебристым отблеском ее иссиня-чёрных волос. Атмосфера вокруг неё казалась волшебной, а песня проникала в саму душу. Акита даже не заметил, как расплакался на ней. В итоге он остался до самого конца выступления. После этого парень приходил ещё три дня подряд, прежде чем набрался смелости познакомится. Йоко оказалась очень скромной девушкой, которая выступала на улицах просто потому что ей это нравилось, она не собиралась становится профессиональной певицей. Постепенно двое подружились. С ней Аките было легко, а ее пение действовало на него как лекарство, что он ей без конца повторял, а она тихо смеялась. — Идёмте, Сакураи-сан, на улице не лето, замёрзнете. Широко улыбаясь, позвал Акита юношу обратно внутрь, напевая себе какую-то песню под нос. Буквально на секунду или две Акачи стоит на месте, смотря вслед Аките, искренне радуясь за него. Чуть улыбнувшись, он всё же идёт за ним, закрывая после себя дверь на балкон. Глубоко вздохнув и поблагодарив парня ещё раз, он отправляется разобраться с некоторыми рабочими делами на эти час-два, пока Ки не переварит всю ситуацию. И с головой уходит в работу – её никто не отменял и не отменит.