Невозможные

— Если у тебя больше нет дел, то да, можно, — кивнул мужчина, желая как можно скорее добраться до дома, чтобы снять наконец удавку. В этот момент их нагнал Акита. — Погодите! Вот, как ты просил, надеюсь, все правильно взял, — сказал парень, протягивая Ки пакет. Заглянув в него, мужчина обнаружил в нем крутые игрушки для своих маскарадов. Там даже была пара париков. — Спасибо. Скинешь мне номер счета потом, чтобы я перевел? — Да. Ки подсунул Аките список нужных ему вещей буквально перед их уходом за стрелком. Но никак не ожидал, что тот найдет все так быстро. Это радовало. Еще раз поблагодарив его, пара друзей выдвинулась домой, заехав по дороге в магазин за продуктами. Вернувшись домой, Ки, извинившись, первым делом бросился переодеваться, сразу избавившись от галстука и расстегнув верхнюю пуговицу, давая себе впервые за последние несколько часов вздохнуть полной грудью. Одевшись в привычную домашнюю одежду, он протянул, как и вчера, Акачи средство для снятия макияжа и отправил в ванну снимать остатки маскировки. Сам же в это время разобрал пакеты, поставил вариться рис, курицу и нарезал овощи, отправив их тушиться в соусе на сковородке. Вернуться в спокойные стены, где тебя не дёргают каждые пять минут, кажется наслаждением. Акачи, конечно, нравится работать, и он любит своё дело, но двое суток на ногах, не считая двух часов сна в кресле, это выше его сил. Выдохнув все усталость и напряжение, он немного подготовил дом, чтобы быстро всё приготовить и завалиться спать. Видеть Ки более расслабленным и нормально дышащим приятнее, чем те его пытки. Также быстро приняв душ и всё с себя смыв, Акачи переодевается в более свободное и комфортное, и возвращается на кухню помогать с готовкой. Во время приготовления ужина они снова болтают и шутят, хоть и устало, как и за самим ужином. Во время ужина Ки, как и обещал, возвращает Акачи его телефон, поменяв перед этим обои. Так же, после ужина, уже за чаем с десертом он выполняет другое свое обещание. Он откуда-то достает фото и отдает его юноше. На нем была женщина в красивом вечернем темно-синем платье в пол с серебристыми блестками. Руки дамы были в длинных перчатках черного цвета. Изысканный вечерний макияж и длинные черные волосы, уложенные в прическу. Образ казался спокойным и дерзким одновременно. Единственное, что портило картину было недовольное лицо модели. И если начать приглядываться, можно было понять почему оно было таковым. Пропорции тела явно были не женские, а мужские, особенно это было заметно по широким плечам. Всмотревшись еще внимательнее в лицо в косметике, можно было понять, что на фотографии запечатлен никто иной как Ки. Получив телефон, юноша благодарит Ки и быстро проверяет основные моменты, которые успел пропустить. И он умудрился пропустить два зачёта, отчего он шутит, что Туз сам будет отчитываться перед преподавателями, почему Акачи не сдал вовремя. Правда его грусть по этому поводу быстро уходит, когда ему отдают фотографию. Сначала там было тяжело найти что-то подозрительное, отчего на лице было некое непонимание, над чем смеяться, но постепенно в красивой даме он стал находить всё больше и больше знакомых черт. В итоге юноша звонко смеётся, чуть ли не до слёз, сквозь которые умоляет: – Боже, мне нужны подробности! Ки ожидал подобной бурной реакции, но все равно немного смутился. — Я проиграл Кэт в покер. Играли мы тогда на желания. Её было переодеть меня в женщину и провести в таком виде весь вечер в её клубе и при этом говорить было нельзя. Сама идея меня не сильно пугала, но я не ожидал, что масштаб трагедии будет настолько велик. Я ожидал, что на меня просто нацепят платье. Но увы, только этим не ограничилось, парик, косметика, даже ужасные каблуки. В итоге ко мне весь вечер клеились посетители, а я сказать ничего не мог. Зато Кэт с Кадзуми вовсю ржали и потом ещё долго отпускали в мою сторону шутеечки по этому поводу. Коллеги Кэт в этом плане тоже не отставали. Это было ужасно. Как и обычно, Акачи успокаивается очень быстро, особенно слушая саму историю. Он улыбнулся, вытирая метафоричные слёзы и отдавая фотографию обратно. – Бесподобно! Из тебя вышла прекрасная леди. Видать, играть на желание это не для тебя. Довольно хитро улыбнулся он. По сравнению с этим его желание лишь детский лепет, хотя они изначально договаривались без насмешек. На слова про прекрасную леди Ки лишь закатил глаза. Что до второй части, тот ему оставалось лишь тяжело вздохнуть: — Ты даже не представляешь насколько. Ладно, посмеялись, теперь можно и на боковую. Иди первый, я пока пойду смою с себя остатки маскарада. Бывший военный убрал фото обратно, потрепал Акачи по плечу и ушел в ванну, чтобы смыть косметику, да и в целом освежиться. Уставшему парню дважды повторять на надо, поэтому он послушно кивает и уходит в спальню, где расправляет им обоим постель. Но для начала он снимает все свои повязки, проверяя состояние ран, и принимает решение не перевязываться их снова. Нырнув на свою сторону, Акачи решает немного убить времени в телефоне, всё разгребая и расписывая себе по пунктам на будущее. Попутно он сетует на свои особо вьющиеся после душа кудри, которые уже успели высохнуть, но всё же решили сегодня слишком проявить свою пушистость. Из-за этого юноша посильнее зарывается в толстовку с головой и до кончиков пальцев, начиная засыпать только от её тепла. Ему хотелось дождаться Ки, но он даже не замечает, как проваливается в сон в капюшоне и с телефоном. После душа Ки сам аккуратно, насколько это было возможно, перевязывает свою рану. Заживление шло полным ходом без каких-либо непредвиденных неприятностей. Когда он возвращается в комнату, то видит уже спящего юношу. Тихо посмеявшись над его милым видом, мужчина осторожно забирает у него телефон и кладет устройство на тумбу рядом. Подоткнув молодому человеку одеяло, Ки и сам ложиться, быстро провалившись в сон. А дальше все как и в прошедшие две ночи, стоило Акачи его коснуться и он мгновенно просыпался, но буквально на пару минут. И снова Ки не замечает в какой момент его руки отвечают теплом на тепло юноши у него под боком. Они оба сильно вымотались за эти два дня, в которые много что успело произойти, поэтому парень совершенно спокойно и крепко спал, с удовольствием обнимая Ки. Его покой длился где-то до середины ночи, пока он не стал цепляться за мужчину более охотно, утыкаясь в него и сжимаясь крепче, мучаясь от сгущающегося кошмара. Правда задрожавшее тело настолько устало, что не давало сознанию проснуться. Но если юноша не просыпается, это не значит, что это не делает Ки. Видя, что Акачи трясет, он осторожно его будит, расталкивая. Выглядело все это не очень хорошо. Юноша обливался холодным потом и весь дрожал, сильно хмурился. Бывший шпион начал не на шутку беспокоиться, но в итоге все обошлось. — Все хорошо, — успокаивал он его. Ки осторожно поглаживал по спине и не сводил обеспокоенного взгляда, когда Акачи открыл наконец глаза. — Принести воды? Еле проснувшись от чужих прикосновений, он вздрагивает и сразу же смотрит на Ки. Ему снова снилась смерть, убийство каждого близкого, бездыханные тела, бесконечная кровь с отвратительным привкусом железа, тем самым пугая его до чёрта. Пустота, звенящая и душащая, сквозь которую он и голоса подать не может, хотя уже и некого звать. Акачи не сразу понимает вопрос, да даже не сразу различает реален ли Ки перед ним, но всё же ему удаётся, поэтому он снова крепко утыкается ему в грудь, держась так, будто вот-вот потеряет. – Нет… Нет, останься… С трудом юноша пытается перестать задыхаться и унять дрожь, хотя, по факту, он просто сильнее жмётся к Ки. Он прекрасно помнит моменты, когда его отношения с Юи уже ухудшились, как парень, наоборот, оставляет его справляться с кошмарами в одиночку, уходя в другую комнату. Это было давно, а Токия не позволял себе оставить парня одного в ночи глотать ужас, но страх рассердить и быть брошенным всё равно остался. Одному справляться с последствиями кошмара тяжелее. Поэтому и сейчас он цепляется за Ки, боясь его потерять. — Мгм, все хорошо, — снова успокаивающе повторяет мужчина. Он помогет юноше снова лечь и кутает его в осторожных тёплых объятиях. — Я никуда не уйду, — ещё более уверенно и спокойно заверяет он Акачи, который так отчаянно за него сейчас цеплялся. Это было так похоже на то, как юноша себя вел во время вызволения из того подвала. Было больно видеть его таким. Осторожно прижав юношу к себе чуть сильнее, Ки начинает раненой рукой медленно гладить молодого человека по голове, чувствуя, что тот начинает потихоньку успокаиваться и засыпать обратно. — Я рядом, — тихо говорит он, позволяя Акачи окончательно расслабиться. Будучи в тёплых руках, что так бережно держат его, постепенно страх начинает уходить, а дыхание восстанавливаться. Спустя пару минут поглаживаний Акачи удаётся успокоиться и ослабить свою хватку, тем не менее утыкаться в Ки он не прекращает. Действия мужчины, его голос, мягкие прикосновения помогают окончательно угомонить все страхи после кошмара. Чувствуя себя в безопасности, юноша начинает обратно проваливаться в сон, уже более мирный. И в итоге дыхание Акачи выравнивается, и он засыпает, продолжая обнимать мужчину, и уже не просыпается до утра. Ки обратно в сон не провалился, наблюдая за состоянием человека в своих руках. Только уже на рассвете, когда можно было гарантировать, что с Акачи теперь все хорошо и что он, даже если сейчас проснётся, будет более-менее выспавшимся, мужчина позволяет себе ненадолго закрыть глаза чтобы подремать, не прекращая обнимать мальчишку. Даже когда Ки уснул, продолжая обнимать юношу, тот не спешил просыпаться сам, скорее, он ещё крепче уснул. И ему больше ничего не снилось, отчего они спокойно проспали в обнимку ещё какое-то время. Когда уже требовалось вставать, Акачи начал с неохотой возвращаться в реальность. Юноша проснулся немного раньше Ки, поэтому успел осознать, в каком положении он находится, а именно в объятиях друга, пока сам он обвил его руками и ногами. «Стыд-то какой», – сетует оперативник сам на себя, краснея. Вместе с пониманием он начинает вспоминать, как просыпался ночью от кошмара, и что Ки успокаивал его, отчего раскраснелся ещё сильнее. Хотелось от смущения сгореть дотла, однако нельзя было не признать, что ему сейчас очень уютно. Но из положения, в котором юноша оказался, не так-то просто выбраться, не потревожив шпиона, поэтому Акачи решил не рыпаться и поваляться ещё немного, пока старший не проснётся. Чувствую шевеления, Ки с усилием открывает глаза, которые явно против этого и хотят, чтобы их закрыли обратно как можно скорее. Увидев, что юноша проснулся, мужчина осторожно спрашивает, очень заспанным голосом, не отдавая себе отчёта, что непроизвольно прижал юношу к себе чуть сильнее: — Снова кошмар? На притягивание к себе ближе юноша охотно поддаётся, утыкаясь носом в Ки. Чуть помотав головой в знак отрицания, также сонно бубнит: – Прости, что разбудил. И Акачи понимает, что от таких объятий и такого заспанного голоса мужчины он готов заснуть обратно, поэтому начинает перебирать в голове что им вообще нужно сегодня делать и можно ли это пропустить. — Мгм, — только и ответил Ки, расслабившись после заверения, что на этот раз это был не кошмар. После чего его глаза снова закрылись. Он тоже понимал, что им надо вставать, но… ему было так уютно и тепло, плюс он не спал ночью, так что вставать не хотелось. Коротко подумав над необходимостью вставать и что-то делать, скорее для успокоения совести, Акачи всё же приходит к выводу, что можно ещё немного поспать. Поэтому он разрешает себе не шевелиться. В итоге они вдвоем обратно засыпают ещё на пару часиков, так и не расцепляя своих объятий. Юноша очень удобно устроился на чужой груди, обнимая Ки за талию и даже закинув ногу.