Невозможные

Поправлять себя ей было бессмысленно, ведь она в любом случае выглядит лучше, чем младший, такой нервный и по-домашнему растрёпанный. Он быстро открывает Кэт дверь и пускает её внутрь. – Спасибо, что пришла, – ласково улыбнулся ей парень, помогая раздеться. – Тебе чай сделать или что-то другое? — Спасибо, чай, — ласково улыбается женщина, позволяя себе помочь. Естественно, от ее взгляда не ускользает нервозность Акачи. Но она не стала доставать допросами с порога. Только когда юноша поставил перед ней чашку с тёплым напитком и удобно устроился рядом, Кэт позволила себе спросить: — Что все-таки случилось? Ты явно не в своей тарелке. – Даже… Не знаю, как начать. Акачи обречённо выдыхает, опуская взгляд в свою кружку с какао. Одна мысль меняет другую, та третью и так по очереди, в итоге путаясь в одно непонятное нечто. Радует осознание, что он может говорить даже спутанно и всё равно будет понят. – В общем… На последнем сеансе врач сделала такое интересное предположение… Что я влюблён в Ки? Чёрт возьми, это просто… Я не знаю? То есть я ещё очень долго думал над этим, прежде чем написать тебе, ведь в итоге надумал, что так и есть, видимо… Не в силах справляться как следует со своими громкими признаниями, кружка отправляется обратно на стол, чтобы свободными руками можно было забрать прядь за ухо и мять край толстовки. – Но я правда не понимаю как, почему, да и в конце концов надо ли ему это. Хотя что тут понимать, логично же, что нет. Я запутался… Женщина растерялась. Она даже не знала с чего ей начать. Больше всего ей хотелось крикнуть: «Идиот! Беги и сейчас скажи ему все, ведь он тоже любит тебя!» — но сдержалась. — Так, с чего бы мне начать, — вздохнула она. Разговор действительно предстоял своеобразный. — Скажу свои наблюдения. Ты влюблён в Ки дольше чем ты думаешь. Я видела в тебе это чувство, ещё когда ты только-только перешёл в «Хиганбану», и мы с тобой ходили выбирать ему подарок. Но тогда ты только познавал мир эмоций и не понимал этого, а я не стала ничего говорить. Потом, к сожалению, случился Юи. А затем Токия. Ты нашёл комфорт в других и откинул то зарождающееся потихоньку чувство. Если я не права — поправь. Ты прожил с ним месяц. Не удивительно, что оно вернулось и раскрылось полностью. Слушая Кэт, более понятно не становилось. Ему странно слышать, что она видела его чувства по отношению к Ки уже так давно, когда сам он этого не понимал. – Я… Я не знаю? Нет, я правда не знаю, – выдыхает он, не поднимая взгляда. – С ним просто всегда так спокойно и вот банально хорошо. Пока мы жили вместе, его забота помогала мне не свихнуться. Но ведь… Прошло всего два месяца с момента гибели Токии. Как я могу? — Даже не знаю, что тебе тут сказать. Скажи, пока вы жили вместе, были ли какие-то отличия от того, как ты чувствовал себя с Токией? Замечал ли ты за собой что-то, что не сделал бы для него? После этого вопроса Акачи замолчал, стараясь услышать и понять себя. Ему довольно странно сравнивать лучшего друга и погибшего жениха. – Рядом с Ки… Я понимаю, что доверяю ему полностью, и буквально нахожусь в безопасности. С Токией же, скорее, безопасностью для него был я, в то время как он был поддержкой и теплом. Но с ними обоими не страшно. Чёрт, они слишком разные, я не могу так… Способ сравнения оказался довольно жестоким для него, заставляя на пару мгновений закрыть лицо ладонями. Быстро парень возвращается в норму и выдыхает. – Они очень разные. Но с Ки… Будто всё не столь просто. Он часто недоволен, вечно прав, щёлкая меня по носу, ему тяжело угодить. Но при этом он всегда обнимет меня, когда нужно, и положит сладкое. Мне всегда кажется, что я ему только мешаюсь, а он терпеливо убеждает меня в обратном снова и снова. И мне уже легко отличить, когда он ругается в шутку, а когда серьёзно. И он даже ночью находится рядом со мной, когда мне хуже, хотя сам не спит из-за этого. Пожив с ним, я… Перестал так часто причинять себе вред. Акачи говорил спутанно, первое, что придёт в голову, смотря вниз перед собой. В нём бушует слишком много всего одновременно, с чем он сам справиться не может, от чего рассказывает всё Кэт. На слова юноши о том, что Ки трудно угодить женщина чуть не засмеялась. С ее точки зрения мужчина был очень прост. Но говорить она этого не будет. — Ты жил с ними обоими, но только с Ки перестал причинять себе боль. Может, потому что больше не было в ней нужды? К тому же… Это уже мое мнение, но… Я считаю, что это тебе должны давать безопасность, а не наоборот. Акачи-чан, ты через многое прошел. Ты всю жизнь себя защищал. От эмоций, от боли, от всего. Но это выматывает, верно? Токия давал поддержку, но действительно ли это то, что тебе было по-настоящему нужно? Можешь ли ты сказать, что чувствовал себя с ним по-настоящему в безопасности? Ведь тебе приходилось защищать не только себя, но и его. А значит, ты не мог полностью расслабиться, почувствовать настоящий комфорт. Оттого где-то внутри тебя все равно был стресс, который надо было куда-то деть, потому и боль, бессознательная. Тепло и поддержка это то, что может дать дружба, но безопасность и комфорт — это уже то, что приходит с любовью. Я не отрицаю, что Токия был хорошим парнем. И что он многое сделал для тебя. Но это были не те отношения, которые бы продлились долго. Именно как роман. Даже если Кэт и права, ему довольно больно слышать такое, ведь Акачи любил этого художника, в самом деле любил. Возможно, их чувства со временем стали бы тише, называясь лишь хорошим романом, но всё закончилось в момент, когда они были готовы связать себя вместе. Они не успели как следует насладиться друг другом, не успели остыть, прежде чем судьба распорядилась убить возлюбленного. У юноши снова покатились слёзы, которые он пытается сглатывать и побыстрее унять. Это просто больно. Ему было хорошо рядом с Токией, всегда. Этот парень нашёл к нему подход, помог познакомиться с этим миром, показал всевозможные нежность и прикосновения, дал уверенность в себе. Но Кэт права – так или иначе Акачи чувствовал необходимость защищать их обоих, в то время как рядом с Ки будто по умолчанию безопасно, с ним он может позволить себе быть обычным подростком, а не строить из себя сильного. Юноша закрывает лицо ладонями, вытирая солёную влагу, и проклинает собственные чувства. В подобные моменты жалеешь, что они вообще есть. Чувство горечи, вины, утраты, неоднозначности, разочарования – огромным комом сжирает изнутри. – Я не знаю, что мне делать… Только и выдавливает из себя Акачи, считая про себя до десяти. — Акачи-чан, чтобы не было недомолвок. Я знаю, что ты любил Токию, как и он тебя. И я знаю, что это было искренне. И могу понять, почему ты чувствуешь себя запутанно. Но... Нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться вновь. Это не предательство. Это ведь не изменило того, что Токия был дорог тебе. Никто не станет это отрицать и пытаться это изменить. Даже Ки. Что до того, что делать дальше... Поговори с ним. Скажи все как есть, — женщина обняла Акачи и стала осторожно поглаживать по спине. Вытирая слёзы, юноша несколько раз кивнул, после чего уткнулся Кэт в плечо. Он понимает, что она права и ему стоит выкинуть это чувство вины из своего сердца, с чем ему ещё предстоит поработать. – Поговорить… Как-то сложно, не находишь? Он и так столько для меня сделал, столько выслушал, а ещё я со своими очередными чувствами. Слегка фыркнул он на эту, очевидно, самую лучшую идею, невольно принимая позицию самого Ки, не желая нагружать собой, оставаясь немного поодаль. – К тому же… У него сейчас целых двенадцать таких же проблемных детей. — Акачи-чан, ты идиот или слепой? Женщина тяжело вздохнула. Она была уже вторым человеком, который назвал юношу идиотом. Ладно, один раз, и то заслуженно в контексте от Акиты. Но уже второй раз во время темы, связанной с Ки, настораживает. Поэтому юноша садится ровно, вытирая рукавом остатки слёз, и хмурится от непонимания. – То есть? — О, то есть и то, и то. Просто комбо. Он влюблен в тебя. Уже давно, — выдаёт женщина, скрестив руки на груди, выгнув бровь и буравя юнца перед собой взглядом. – Ч-чего?! В шоке смотрит Акачи на неё, однако быстро опускает метающийся взгляд. Услышав правду о чувствах Ки к нему, он просто зависает. И начинает чувствовать, как воздуха перестаёт хватать, но его научили не особо заметной для других нужной тактике, чтобы не развилась паника, чем он и пользуется сейчас. В голове начинает прокручиваться каждое его слово, каждое действие, касание, эмоция, вообще всё, что было на глазах Ки, осознавая, насколько же много раз он делал ему больно. Не специально, по незнанию, чисто случайно, не имея понятия о возможности старшего любить его, но всё-таки делал. Хочется ударить самого себя за каждый чёртов раз, когда сердце мужчины кололо из-за него. И фраза во время безобидной игры, что он хочет оказаться любимым кое-кем, окончательно добивает юношу, заставляя его держать себя в шаге от паники. – Чёрт возьми… Это же сколько раз ему было больно из-за меня? И он всё равно продолжал быть рядом? Чёрт, чёрт… — Так, только давай договоримся, что ты не будешь себя за это корить. Это был его выбор. Это, во-первых. Во-вторых, не скажу, что это было для него совсем безболезненно, но все не так плохо, как ты думаешь. Ки... У него проблемы с эгоизмом, пусть по нему это и не скажешь. Ему достаточно было видеть, что ты счастлив. И это его слова, не мои. Пока ты счастлив, для него этого достаточно, даже если это счастье без него. Слова Кэт помогли ему немного успокоиться и прекратить накручивание раньше, чем это бы скатилось. Поэтому, выдохнув, Акачи делает самую логичную в данной ситуации вещь: – Пиздец. Только и заключает он, закрывая лицо спрятанными в рукава ладонями, но не собираясь эмоционировать. При этом понимая, насколько же он в самом деле был слеп и непонятлив. Сейчас, имея на руках информацию, что Ки влюблён в него, это в самом деле становится очевидно, если разобрать каждое его действие по отношению к нему. Правда из-за неопытности и проблемы считывания некоторых эмоций парень в прямом смысле слова был слеп. — Что будешь делать? — спросила женщина, гладя Акачи по спине. Глубоко вздохнув, юноша берёт короткое время перевести дух и подумать как следует. Всё кажется теперь таким простым и одновременно невероятно сложным: ему в самом деле стало легче от знания, что его внезапно вспыхнувшая влюблённость взаимна, но он всё не может отделаться от чувства, будто что-то не так. А мягкая рука Кэт на его спине помогает унять этот ужас. – Говорить. Думаю, надо будет встретиться, когда у него будет выходной, и сказать ему. К тому же… Он сам говорил, что спустя месяц мы обсудим ещё раз, где мне лучше жить: здесь или с ним. — Месяц как раз заканчивается на этих выходных, — задумалась девушка. — Ах да, если что, я тебе ничего про его чувства не говорила. Он не хотел, чтобы ты знал. В понимании Акачи кивает, он будет молчать и очень стараться сделать так, чтобы Ки не заподозрил его. Парень обнимает Кэт, уткнувшись ей в плечо. – Спасибо. Ты снова спасла меня. Сказал он уже с лёгкой улыбкой. Без её советов и, тем более, признания он бы явно успел накрутить себя, сорваться и пожалеть обо всём на свете. При этом Акачи не удивляется, что все вокруг знают о его чувствах больше, чем он сам. — Эй, ты мой младший братишка. Конечно, я всегда тебя поддержу, — улыбнулась девушка, тепло обняв паренька. — Еще что-нибудь беспокоит? По сравнению с тем, что он испытывал из-за своих непоняток с Ки, всё остальное беспокоившее кажется просто пустой мелочью, поэтому парень отрицательно мотает головой. Хотя одно всё же есть: – Меня беспокоит как твои дела. Улыбнулся он ей и немного отлип, давая Кэт пространство для эмоционирования. — Юки-чан оказался прилипчивей чем я ожидала. Я была уверена, что он сбежит от меня раньше. Он забавный. Обычно, все мои ухажеры стремились что-то от меня скрыть, но он словно наоборот хочет, чтобы я знала о нем все. И терпеливый. Не понимаю, как он выдерживает все мои истерики из-за возраста. Хотя сейчас их стало куда меньше. Еще он все чаще предлагает съехаться, но тут, увы, его ждет только поражение. Хотя я и сама прекрасно осознаю, что его вечные кочевания ко мне не вариант. Так что если этот заяц продержится еще месяц, то я дам ему зеленый свет, — спокойно рассказала девушка. – Видимо, прилипчивость и терпеливость это у них семейное. Тихо посмеялся Акачи, узнавая в описании Аоки его младшего брата. Но приятно слышать, что мужчина столь открытый и искренний перед Кэт, даже по её формулировкам ощутимо, как тот дорожит ею. – Думаю, он выдержит этот месяц. Вернее, не выдержит, а терпеливо подождёт, ведь любит тебя. Девушка лишь посмеялась и скопировала действия Ки — потрепала Акачи по голове. — Надо будет как-то всем вместе собраться, — вздохнула Кэт, — Юки-чан боится вас обоих до смерти. Когда Ки заходил за мной в нашу последнюю встречу, он на него от страха из-за одной только внешности пистолет наставил. А потом ещё и приревновал. Это было очень забавно. Ты бы видел его лицо, когда я ему потом сказала, что он гей. Хотя ему все ещё не нравится, что я зову другого мужчину «дорогой». – Серьёзно? Пистолет? Не выдержав, юноша засмеялся. Перед ним Аоки немного другой, более уверенный, и выглядит явно не как человек, способный испугаться Ки до наведения на него оружия. Хотелось бы ему это видеть, но остаётся лишь представлять. – Если ты продолжишь называть Ки «дорогой», меня «милый», а его «зайка», то он явно продолжит обижаться, – хитро улыбнулся он. – Ладно Ки, он взглядом убить может… Но меня-то Аоки-сан чего боится? Кэт ласково щелкнула Акачи по носу. — Ты правда думаешь, что твоя устрашающая репутация куда-то исчезла? Ошибаешься. Я бы даже сказала, что он удивлён, что ещё жив, после его… худшего в жизни решения. А тут еще, как назло, оказалось, что я твоя подруга. Ты правда думаешь, что он не боится облажаться во второй раз? Слегка задумавшись, Акачи чуть пожимает плечами. – И правильно делает, что боится, – усмехнулся юноша, а после выдохнул. – Но он делает тебя счастливой. Плюс, не так давно, он заступился за меня, поэтому… Я немного остыл. Ровно до момента, пока он не обидит тебя. — Да, я знаю. Уверена, вы двое еще будете спорить, кто из вас ему голову оторвет, если он все же облажается. – Верно подмечено. Снова тихо смеётся юноша, окончательно успокоившись и перестав тревожиться. – Спасибо, что ты рядом. Женщина лишь хихикнула. В итоге она осталась в гостях до самого возвращения родителей Акачи, болтая с молодым человеком о разных пустяках. Уже когда она собиралась уходить, то вспомнила, что ее все время волновал один вопрос. Ки она об этом так и не решилась спросить. — Скажи... Он... Был очень страшным когда расправлялся с Тузом? Мужчина ничего не рассказывал девушке о том, что конкретно произошло в ту ночь в том здании. От заданного вопроса Акачи немного опускает взгляд, вспоминая события той ночи. Не зная, как бы получше выразить произошедшее, ведь проходящих слов просто не найдётся, он лишь кивнул. И только по одной этой реакции понятно, что подробностей лучше и не знать. – Однако… Он быстро пришёл в себя. — Ты… остался тогда рядом? — девушка спрашивала очень серьезно и смотря Акачи прямо в глаза. – До конца. Уверенно ответил он, смотря на Кэт теперь без отвода глаз. Женщина обняла Акачи. — Спасибо. После этого отстранилась и напоследок объяснила, почему то, что сделал Акачи так важно. — Когда он такой… даже я не выдерживаю. Слишком страшно. Единственный, кто мог быть рядом с таким Ки и вернуть его обратно был Кадзуми. Спасибо, что не оставил его. Это правда было очень важно. Для него тоже. Не сбежать было лучшим, что можно было сделать для него в той ситуации. Ещё раз… спасибо, — улыбнулась Кэт. — Ладно, мне пора, да и твои родители хотят получить своего сына обратно, — улыбнулась она на прощание и ушла, оставив семью наслаждаться совместным вечером. Ещё тогда было понятно, что остаться до конца это лучшее принятое решение, хотя Акачи считал это, как само собой разумеющееся. Словно так и нужно было и никак иначе. Но слова Кэт дают понимание, что он сделал нечто большее, чем другие. Сакураи старшие также были рады видеть Кэт, пусть это и вызвало вопросы к сыну, которые они зададут позже. Попрощавшись, Акачи просит потом написать ему, как девушка доберётся до дома, чтобы он знал, что она в порядке. Когда дверь закрывается, юноша чувствует на себя изучающие взгляды, под которыми ощущаешь себя не совсем уютно. Родители прекрасно знают своего сына, а особенно то, что он никогда не просит помощи напрямую, и раз здесь была Кэт, то явно всё не так гладко. – Ты в порядке? – робко начинает Сора, пока жена забирает парня в объятия. – Да, всё под контролем, – а тот послушно поддаётся родным рукам. – Нужно было кое-что обсудить. Немного позже расскажу, хорошо? Акачи без сомнений доверяет родителям и может без страха обсудить с ними всё, но только когда сам готов. И если он не говорит чего-то прямо или сразу, то и допрашивать не стоит, поэтому в ответ он получает спокойное согласие. Им удалось выстроить доверительные близкие отношения, в которых Хару и Сора отлично знают – в нужное время им всё расскажут. А пока Акачи допытывается до старших в расспросах про встречу и как дела на работе, слушая все градации настроений по поводу обстановки. А положение в городе становится всё тяжелее, пусть и не настолько, как могло быть, если бы не усилия Акачи, но каждый понимает – грядёт что-то ужасное. Получив сообщение от Кэт, что она добралась, можно спокойно выдохнуть, да и отправить родителей спать, чем юноша и занимается. Уже довольно поздно и стоит завернуться в одеяло, а утром назначать встречу с Ки.