Невозможные

— Я даже не знаю, мне расстраиваться или радоваться? — простонала девушка с ассиметричной стрижкой, сидя за столом и тыкая свой завтрак. — Ты о том, что сегодня командир наконец-то перестанет следить за каждым нашим шагом двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю? — поправляя очки, спросил у нее коллега. — Да. Я как-то к этому привыкла уже. — Ты все такая же несамостоятельная, — продолжил очкарик. — Эй, а ну-ка повтори! Девушка в гневе подскочила со своего места. — Замолчите оба, — холодно бросил на вид самый молодой в отряде. В итоге это сработало и оба возникающих вернулись к еде. — Это всего на два дня. Надеюсь, когда вернусь в понедельник, то не обнаружу, что казармы сожжены дотла. — Ничего не на два дня! Вы ведь на ночь больше не будете оставаться с нами! — присоединился к девушке мужчина с проколотой губой и длинной челкой, которая закрывала глаза. — Возможно, — кивнул Ки. Было утро пятницы, мужчина завтракал со своим отрядом. Точнее, наблюдал, чтобы эти взрослые дети не начали войну едой. Где и как он будет жить дальше сейчас зависело от выбора юноши. Стоило ему об этом подумать, как от него пришло смс: «Мы можем поговорить?». Мужчина нахмурился. Было еще довольно рано. Около девяти часов утра. У Акачи был отпуск, и он любил поспать. Такое раннее сообщение было странным. Оставив шумящих людей, Ки поднялся к себе в кабинет, откуда набрал Акачи. — Привет. Что-то случилось? Ночью поспать толком не удалось – то и дело лезли различные мысли, не дающие покоя. Чтобы не заставлять себя мучиться, всё же рано утром Акачи решает подняться, ведь запросто может доспать и днём. Поэтому, раз он уже не в постели, стоит и написать Ки. Пока парень делал себе кофе, он услышал звонок и сразу ответил: – Утречко. Да нет, не случилось, – попытался он улыбнуться, чтобы придать спокойный оттенок голосу. – Просто завтра выходные, прошёл где-то месяц, и мы хотели обсудить наши дальнейшие планы? — Мгм. Должен признаться, если бы мой зам мне вчера об этом не напомнил, я бы и не заметил, что уже месяц пролетел. Я сегодня вечером уже буду в городе. Если хочешь, можем встретиться, — голос мужчины был тихим и теплым. – Настолько увлёкся детишками, что счёт времени потерял? – по-дружески засмеялся юноша. – Было бы здорово сегодня встретиться. Где хочешь? — Они чуть не подожгли казарму. Дважды, — вздохнул мужчина. — Ты когда был у Камики-чан, тебе там понравилась еда? – Дважды? О боже, они меня переплюнули. Разговаривать с Ки кажется чем-то приятным и спокойным, невольно начинаешь расслабляться, поэтому со своим кофе Акачи заканчивает без лишних нервов. – У Камики-чан? Хм-м, уже плохо помню, но вроде да. — Что-то я не припомню, чтобы ты пытался поджечь жилище, — тихо посмеялся Ки. Они редко говорили из-за завала, мужчина немного скучал по их разговорам. — Тогда как насчет сходить сегодня в ее ятай? – Не помнишь? Ах, да, тебя тогда не было. Загадочно улыбнулся юноша, после чего тихо посмеялся. – Да, конечно, давай у неё. Во сколько? — Похоже, меня ждет интересная история. Я закончу в семь. С учетом времени на дорогу и сборы... В девять тебя устроит? – Конечно. Встретимся там и всё расскажу. Под конец разговора он совсем успокоился и стал уверен в своих действиях, по сравнению с самым началом. В конце концов, немного легче, когда ты заранее знаешь ответ. – Хорошего тебе дня и без пожаров. — Командир, прошу прошение за вторжение, но подполковник принес дело. — Мгм, собери остальных, я сейчас буду. Сказал Ки в сторону вошедшему очкарику. — Есть! — отсалютовал солдат и поспешил покинуть кабинет. — Мне нужно идти. Рад был тебя слышать. Вечером пристану с вопросами, чтобы компенсировать их отсутствие сейчас, — шутливо сказал Ки. – Разрешаю доставать~ Удачи. Посмеялся Акачи, после чего они закончили разговор и каждый занялся своим. Бессонная ночь не особо хорошо сказывается на самочувствии, но из-за нахождения в отпуске проблем в этом парень не видит. Позавтракав, он пьёт нужные таблетки и с таймером садится за учёбу поделать несколько заданий. И полезно, и успеет захотеть спать, что и происходит спустя пару часов к моменту активации будильника. Спорить с телефоном парень не стал, поэтому послушно полез под одеяло поспать хотя бы немного перед встречей. Несколько часов сна и уже чувствуешь себя человеком. С новыми силами Акачи немного копошится по дому к приходу родителей и готовит ужин. Из-за бешенного расписания старшие привыкли в основном что-нибудь заказывать, но за этот месяц парень приучил их к домашней еде, особенно своей. Когда родители возвращаются, Акачи проводит с ними немного времени, слушает их и болтает, заодно предупреждая, что вечером он уйдёт прогуляться. Его лишь просят быть осторожнее, на что юноша послушно кивает и к нужному времени начинает одеваться. За время своего отдыха, проведя ревизию своих вещей, пришлось немного обновить гардероб, и он даже попытался добавить какие-то другие цвета, помимо чёрного, поэтому ему любопытно, как Ки отреагирует на его прогресс лечения. К нужному времени Акачи подходит в назначенное место, начиная поглядывать по сторонам в поисках знакомой фигуры. Из-за возросшей преступности дел прибавилось не только у «Хиганбаны». Полиция понимала, что ей банально не хватает людей, поэтому подала запрос на помощь от военных. В итоге отряд Ки был приписан к выездным. Ничего удивительного, новый отряд. Им надо показать себя, да и это было отличным способом групповой тренировки. Закончив с очередной вылазкой на сегодня, мужчина застрял за отчетами. Он же несколько раз подрывался, но его зам-очкарик был невыносимо дотошен, так что ему пришлось сидеть до последнего. В итоге времени у него оставалось в притык. — Все наконец? — холодно спрашивает он. — Да, — очкарик вздрогнул от убийственного взгляда, но не отступил. — Отлично, присмотри здесь за всем, а ты присмотри за ним, — сказал Ки, сбегая из собственного кабинета, холодному юнцу, который прервал перепалку утром. Заехав в номер, он быстро переодевается в первое попавшееся и выскакивает впопыхах на улицу. Он собирался сегодня немного выпить, так что за руль не сел. Ему очень повезло с таксистом. Он быстро доставил его в нужное место. Так что Ки даже практически не опоздал. Дойдя до «У Камики-чан», мужчина приметил знакомую фигурку. За время, что они не виделись, юноша стал выглядеть еще лучше, а новые цвета в его гардеробе радовали. Было немного непривычно, но ему очень шло. — Тебе идет, — тихо сказал военный вместо приветствия, возникнув у Акачи за спиной. От неожиданности звучания голоса за спиной юноша слегка дрогнул и обернулся, но сразу мягко улыбнулся. Увидев Ки, в голове сразу промелькнула мысль, что все оказались правы в его влюблённости в этого человека. Он и вправду дико влюблён в него. – Привет~ Спасибо. Смущаясь, Акачи опускает взгляд вниз, правда это не мешает ему обнять мужчину в знак приветствия. После короткого объятия он смотрит на Ки, не изменяющего своим традициям – уставший, строгий, но мягкий. – Идём? — Мгм, — мягко ответил мужчина, потрепав Акачи по голове. В поведении мальчугана с ним явно что-то немного изменилось, но вот что? Как бы его это не волновало, сейчас он уставший и голодный, так что отложит этот вопрос на попозже. Двое нырнули под знакомую занавеску, где заказали у хозяйки сногшибательно острую лапшу. Ки еще взял себе по обыкновению немного сетю. Отпив горячего бульона с лапшой, мужчину бросило в приятный жар. — Как же я скучал по этому чувству, — расслабленно и довольно вздохнул он. Увы, его отряд любовь к острому не разделял, так что пришлось мужчине обходиться без него на протяжении месяца. Вечером Акачи специально не ужинал, чтобы сейчас с удовольствием поесть острого, чему он был очень доволен. А видя постепенно расслабляющегося Ки становится ещё и тепло, не только от жара блюда. – Ну-ка рассказывай, что у тебя там. С любопытством интересуется он. Во время последней их встречи не удалось как следует поболтать, а короткие созвоны далеко не то, когда можно пообсуждать интересные события. — Острое не любит никто, хотя, казалось бы, двенадцать человек. Зато сладкоежек хоть отбавляй. Мой зам дотошный зануда, из-за него я сегодня немного опоздал. Акита будет плакать, я нашел там себе еще одного спарринг партнера. Хороший мальчишка. Чем-то на меня в молодости похож. Думаю, если мозги встанут на место далеко пойдет. Вроде, ему нравится мой стиль. Возможно, буду его ему учить. Звучит странно. Никогда бы не подумал, что буду эту технику передавать кому бы то ни было. Есть две девушки. Просто диаметральные противоположности. Одна собранная и серьезная, вторая инфантильная и энергичная. До сих пор не понимаю почему она подалась в армию. Ах да, еще у нас есть пироманьяк. Прошу прощения, «эксперт по взрывотехнике», — последним предложением он спародировал одного из своих людей. — Собственно, он то как раз чуть и не спалил дважды казармы. Кстати, о пожарах. Кто-то мне обещал рассказать о том, как чуть не поджег свой дом. Слушая рассказы Ки про своих подчинённых, невозможно не заметить, как в его глазах мелькает искра. И даже если его тон временами звучит недовольно и устало, всё равно видно, что мужчина успел по-своему привязаться к этим ребятам и доволен своей работой. А это дорогого стоит, поэтому парень поддерживающе улыбнулся ему. – У вас там разнообразно и забавно. Здорово, что твои наработки и опыт найдут продолжение в них. А что касается пожаров… Хах, не мой дом, – вполне коварно улыбнулся Акачи. – Я тогда ещё ребёнком был. В какой-то момент меня переклинило, и я поджёг кабинет Кадзуми. Правда больше таких случаев не было, но меня в самом деле позабавила его реакция. — Оу, боюсь представить как он тогда был зол, — тихо посмеялся Ки. Пока Акачи говорил, мужчина успел доесть свою порцию. Сытый он совсем расслабился и теперь мог спокойно вести беседу о чем угодно. Хотя сейчас ему вполне было достаточно просто слушать юношу и смеяться над нелепостью некоторых описанных им ситуаций. — Вижу, тебе действительно лучше. Как в целом твое лечение? — спросил Ки, когда они немного успокоились. Юноша в согласии кивает на суждение Ки, делая глоток чая. – Да, мне правда лучше. До идеала далеко, я всё ещё проблемный, но сдвиги уже есть, – он чуть улыбнулся. – Препараты пока продолжают вызывать проблемы, нужно побольше времени. Некоторые сеансы бывают… Очень тяжёлыми. На словах про сами сеансы Акачи чуть вздыхает, направляя взгляд куда-нибудь вниз, понимая, что пора плавно переходить к основной теме их разговора. – Несмотря на их тяжесть, многое расставляется по местам. Многие чувства, эмоции, что-то становится понятнее… Ки молча слушал. Он по себе знает, насколько бывают сеансы болезненными. Естественно, что обсуждают за закрытыми дверями, он не спрашивает. Это не красиво и неправильно. Если совсем просто, то врачебная тайна. Но почему-то последние слова юноши заставили Ки чувствовать себя странно. По какой-то причине он начал нервничать. Совсем как тогда, когда юноша позвал его погулять, чтобы сообщить о своей помолвке. Похоже, Акачи снова собирался сказать что-то очень важное, но он никак не мог понять, это будет что-то хорошее или плохое. — И что же стало понятнее? — спрятал Ки свои переживания за маску спокойствия, опрокинув стопку алкоголя. Рисовая водка позволила ему немного унять волнение. Отвечать сразу у Акачи не получилось, физически не может произнести нужные слова. Стараясь унять собственное волнение, он начал крутить кольцо, обычная металлическая пустышка как раз на случай снятия стресса. Врач знает его тенденцию заламывать пальцы, поэтому порекомендовала носить что-нибудь на удобном пальце, чтобы переключаться. Держа руки перед собой на столе, парень просто крутит украшение, наблюдая за этим. – Например, что мне хотелось бы снова жить с тобой, если ты не против. Хоть он и заведомо знает все ответы на свои слова, тревожность всё равно проснулась, ведь разговор в любом случае не из лёгких. Он раньше никогда не признавался первым, поэтому вполне логично боялся. — Будь я против, изначально бы этого не предлагал, — покачал головой Ки. Мужчина заметил, что юноша все еще крутит кольцо. Похоже, то, что его по-настоящему волновало он так и не сказал. Опрокинув в себя еще одну чарку сетю, мужчина предлагает: — Можем прогуляться, если хочешь. Тут недалеко набережная. Что ж, одним поводом для волнения меньше и можно выдохнуть. Заодно и кивнуть на его предложение. – Да, давай. Расплатившись за ужин, они встают с пригретых мест и направляются в сторону набережной, вернее, Акачи идёт по указанию Ки в нужном направлении. В голове так и крутятся эти простые три слова, которые сейчас произнести неподъёмно тяжело. Очень быстро мужчины вышли к набережной и стали идти вдоль неё. Оба молчали. Ки давал время Акачи собраться с мыслями, а себе морально подготовится к грядущему удару. Сегодня на удивление было тепло. Даже холодный ветер с моря не заставлял кутаться в одежду. Море было спокойно и давало разуму передышку. Очень мирная и тихая атмосфера. Немного пройдясь, они делают остановку подышать и глянуть на воду. Акачи облокачивается на ограждение и направляет взгляд в воду, находя в ней спокойствие. Спустя короткое время парень делает глубокий вздох, после чего начинает: – Есть ещё одна вещь, которую я понял, – он взял паузу прочистить горло от неловкости. – Ки, ты мне очень дорог. Вытаскивая меня каждый раз, ты не только сохранял мою жизнь, но и в итоге подарил мне всё, что только есть на этом свете. Ты буквально тот, кому я могу доверить всё — от какой-то мелочи до своих чувств. И… Можно я доверю тебе ещё кое-что? Если до этого Акачи говорил, опустив взгляд в воду, продолжая крутить кольцо, то теперь перестал, скрепил руки замком и посмотрел прямо на Ки, а в его глазах смешались уверенность и беспокойство. – Ты мне нравишься. Я в самом деле чертовски влюблён в тебя. Чем дольше мужчина слушал, тем сильнее колотилось его сердце от беспокойства. Когда же он услышал те слова, что так давно жаждал в глубине души, то про оторопел, растерялся. Он побледнел и одеревенел. Ки буквально превратился в статую с очень растерянным и удивлённым лицом. Он пьян? Он спит? Бредит? Ки уверовал сам себя, что это никогда не произойдёт, что этот мальчишка обрёл свое счастье в других. Ещё и Токия. Но вот он. Стоит прямо напротив него, с глазами полными ожидания и беспокойства. Надо что-то сказать, надо что-то сделать. Но военный не может. Его просто парализовал комок чувств: радость, растерянность, шок, неверие — ещё и те тёплые чувства, что он так долго запирал, снова сломали замок и начали стремительно заполнять каждую клеточку его тела. Глаза защипало, но слез не было, только уголки глаз как обычно покраснели. Его влюблённость захватила все нужные ей рычаги и двинула тело к юноше. Руки аккуратно взяли изящное лицо и чёрные глаза, полные невиданной доселе Акачи теплотой, пристально смотрели в чёрные глаза напротив, которые сейчас походили на ночное небо. Ки неуклюже наклонился и поцеловал этого невозможного мальчишку, которого уже так долго желало его сердце. Поцелуй, как и в тот раз, был немного грубым и требовательным, но все же более осторожным. Мужчина просто был не в состоянии выразить свой ответ вербально. По началу молчание в ответ заставляло встревоженное сознание юноши накидывать самые плохие варианты. Но когда Акачи увидел в глазах мужчины столь трогательные тепло и нежность, все страхи развеялись в ту же секунду. Он кладёт свои ладони поверх рук Ки, не отрывая от него взгляд, видя сейчас в нём просто всё. На поцелуй он машинально поддаётся выше, привстав на носочки, дабы тому было удобнее. Опасаясь потерять равновесие, руки парня перемещаются на плечи старшего, пока сам он охотно отвечает на приятный ненасытный поцелуй. И его не перестаёт покидать ощущение, что именно так всё и должно быть, что всё правильно и на своих местах. Когда воздуха перестаёт хватать в лёгких, они с неохотой расцепляют поцелуй, но Акачи всё равно поднимает на мужчину взгляд, не переставая держаться за него и просто не зная, что говорить. Кажется, будто и слов не надо, достаточно смотреть в эти искренние глаза. Разумеется, Ки никогда бы не позволил Акачи упасть, поэтому его руки аккуратно обнимают тонкую талию, обеспечивая юноше дополнительные устойчивость и тепло. Может, взгляда и достаточно, но мужчина понимал, что это не так. Что это слова, которые надо сказать, что это слова, которые должны быть услышаны. — Я люблю тебя. Ки все ещё не полностью пришёл в себя после свалившегося на него такого счастья. Он немного сбивался и местами дал хрипоты, но слова были сказаны уверенно. Военный прижал Акачи к себе, чтобы ещё раз удостоверится, что это не галлюцинации из-за переутомления или алкоголя. — Я же не сплю, верно? — на всякий случай неуверенно спрашивает он молодого человека.