Глава 4. — «Тихий дом, громкая память»
26 апреля 2022 г., 19:45
19 ноября 1998
В доме было тихо и душно. Небольшой, уютный, подобранный по поддельным документам, он стал для Гермионы клеткой. Ее палочку она спрятала под половицей, запечатав заклятиями, от которых сама же тошнило. Волшебство стало напоминать о боли, а она пыталась выжить. Обыденно, по-маггловски. Главное напоминание о том мире она носила в себе. Под сердцем, в тепле и тьме, рос результат ненависти и насилия. Ребенок. Зачатый в боли, вынашиваемый в отчаянии. Она сидела на кровати, прижимая к животу колени, и вела дневник. Это была ее единственная терапия.Запись № 1
Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер, и я — единственная, кто сбежал. Последняя из Ордена, не успевшая умереть. Я бежала не из героизма, а из страха. Из расчета. Меня не убьют, пока я нужна. Я — кладезь знаний, ключ к памяти Поттера. Но что им нужно от меня сейчас, когда Гарри и Рон мертвы? Какие тайны Гарри я храню? Те, что были не просто словами… а чувствами. Мы были не просто друзьями. Мы любили друг друга. Настоящей, стремительной, поздней любовью, осознанной слишком близко к краю. Я хотела его тепла, его доверия, его тела рядом. За день до финальной битвы, за день до его гибели… мы наконец перестали бояться. Гермиона оторвалась от страницы, дав глазам затуманиться. Свеча коптила на тумбочке.Hermione Granger
Та комната. Пахло пылью, воском и надеждой. За окном — гнетущая тишина перед бурей.
Он смотрел на нее без очков, и его взгляд был непривычно прямым, уязвимым. Большой палец провел по ее скуле, и все внутри Гермионы дрогнуло. — Я тебе доверяю, — выдохнула она, и слова растворились в его поцелуе. Он был неловким, но жадным. Он притянул ее ближе, и она очутилась у него на коленях, ощущая биение его сердца сквозь тонкую ткань рубашки — Я хочу это. Сейчас, — прошептала она, и это прозвучало как заклинание. — Ты уверена? — голос Гарри сорвался на хрип. Его руки крепко держали ее за талию, как будто боялись отпустить. Она кивнула, осторожно сняв с него очки. Он уложил ее на одеяло, и каждый его прикосновение — к губам, к ключице, к плечу — был клятвой и прощанием одновременно. Ее собственные руки дрожали, когда она помогала ему справиться с пуговицами. Ее (не)первый раз. Его первый раз. Неумелый, торопливый, прекрасный в своей искренности. — Больно? — его дыхание обожгло щеку. — Не останавливайся, — она вцепилась в его плечи, и через миг боль уступила место странной, всепоглощающей близости. Они двигались в такт, как в танце, шепча друг другу обрывки слов, больше похожие на заклинания защиты. — Я люблю тебя, — вырвалось у нее, когда мир сузился до его темных глаз. — Ты — весь мой мир, Гермиона. Никто этого не отнимет. Гермиона сжала ручку так, что костяшки побелели. Капли слез падали на бумагу, расплываясь синими кляксами. Солгал. Он солгал. Мир отняли. И я солгала ему потом, когда молчала. Когда скрывала. Рыданий не было. Из горла вырвался сдавленный, звериный звук — сухой, разрывающий стон. Память, которую она пыталась запереть, хлынула, неудержимая и ясная до жути. Она помнила все. Не как смутный кошмар, а с леденящей, протокольной четкостью. Каждый щелчок двери в ту подземную комнату. Каждый запах— камня, озона от заклятий, его одеколона. Каждое прикосновение его холодных пальцев к ее коже,притворявшееся лаской. Каждый шепот«Империус», льющейся в ухо сладкой отравой, заставляющий ее тело предавать себя. Каждый его взгляд— пустой, изучающий, будто она была сложным артефактом, а не человеком. И тишину. Главным пыткой была тишина, когда он просто смотрел, а она ждала. На пятый день, в тумане полного подчинения, когда ее воля была разбита вдребезги, это случилось. Возможно, именно тогда. И теперь внутри нее живет его часть. Его наследник.Hermione Granger
Как я тебя ненавижу, Драко Малфой. Ты украл у меня не только тело. Ты осквернил последнее, что у меня оставалось от любви. Я надеюсь, ты горишь в собственном аду каждый день.
Она положила руку на еще незаметный для глаза изгиб живота. Голос, когда она заговорила вслух, был тихим, хриплым, но твердым. — Не бойся. Я не дам тебе стать монстром. Я сделаю все, все, чтобы ты вырос человеком. Не таким, как твой отец. Никогда таким.
