Верховный правитель.

2004

      Астория стояла на балконе, тихо поглаживая округлившийся живот. До встречи с малышом оставалось три, от силы четыре месяца. Её отношения с Драко за это время стали чуть теплее, хотя до идеала, конечно, было далеко. В дверях появилась Дафна.       — Вот ты где! Я тебя по всему дому искала, — старшая сестра улыбнулась, но в глазах читалась усталость.       — Дафна! Я так рада. Как ты? — оживилась Астория.       — Живу, — девушка бессильно махнула рукой. — Если не считать, что это уже третий выкидыш за год.       — О, милая… Мне так жаль, — голос Астории дрогнул от искреннего сочувствия.       — Пустяки. Главное, чтобы ты выносила своего. Ты же так его ждёшь.       — Каждый день. Иногда мне кажется, я уже чувствую, как он будет пахнуть, как поместится на моих руках, — её лицо озарила мечтательная улыбка.       — Скоро, совсем скоро. На каком ты месяце?       — На восьмом пошёл.       Улыбка Астории тут же исчезла, стоило ей увидеть, как тень боли скользнула по лицу сестры.       — Прости, я совсем не думаю, что говорю… Я тут делюсь своими радостями, а ты…       — Перестань, — мягко перебила её Дафна. — Ты ни в чём не виновата. Это наша с мужем боль, и мы её несём. А я очень хочу поскорее увидеть своего племянника, — она сделала усилие, чтобы снова улыбнуться. — И понянчить его как следует.       Астория знала, что сестра лжёт ради её спокойствия. Знала и молча благодарила её за это.

***

      Ближе к десяти Дафна уехала. Астория направилась в спальню, но, проходя мимо одной из гостевых комнат, замерла. Из-за приоткрытой двери доносились приглушённые звуки — женские всхлипы и тяжёлое, прерывистое дыхание мужчины. Первой мыслью было, что это сошлись какие-нибудь слуги — время уже позволяло. Но щель в двери манила, а любопытство, подогретое гормонами или просто внезапным холодным предчувствием, взяло верх.       Она присела на корточки и заглянула внутрь. И мгновенно пожалела об этом.       — Драко… — имя сорвалось с её губ шёпотом, полным неверия.       Она ворвалась в комнату. Не думая, схватила первую попавшуюся вещь — тяжёлую фарфоровую статуэтку с консоли — и с размаху ударила мужа по спине. Тот, будто ожидая этого, резко обернулся, перехватил её руку на лету и вышвырнул статуэтку в угол. Его пальцы впились в локоть Астории с такой силой, что хрустнули кости. Он протащил её через весь коридор в их спальню и швырнул на пол, не обращая внимания на её положение.       — ДРЯНЬ! КУДА ТЫ СМЕЕШЬ ЛЕЗТЬ? КТО ТЕБЕ ДАЛ ПРАВО?       — ТЫ ИЗМЕНИЛ МНЕ!       — О, ПРОСНУЛАСЬ НАКОНЕЦ? — он скривился в ехидной усмешке. — ДОРОГАЯ, Я НЕ ИЗМЕНЯЮ. Я ПОЛЬЗУЮСЬ СВОИМ ПРАВОМ. С ПЕРВОГО ДНЯ НАШЕЙ СКАЗОЧНОЙ СВАДЬБЫ.       — Ты… ты шутишь? — её голос дрогнул, в нем всё ещё теплилась надежда.       — Нет. Ты мне осточертела. Эта грязнокровка доставила мне куда больше удовольствия, чем ты за весь наш брак.       — Я твоя жена! Мать твоего ребёнка! — выкрикнула она, отчаянно цепляясь за этот статус.       — Жена? — он фыркнул. — Ты всерьёз думала, что белое платье и ритуальные фразы что-то значат? Я растолкую тебе: брак для Малфоя — это союз крови и статуса. А не клетка. Я сплю с кем хочу. И слуги в этом доме не только убираются.       — А если она забеременеет? — прошептала Астория, уже чувствуя, как рушится почва под ногами.       — Что ж, если грязнокровка родит мне здорового сына — я буду только рад. По крайней мере, это лучше, чем больной наследник от якобы чистокровной, — его голос стал ледяным и отстранённым.       Слово «больной» прозвучало как приговор. И как угроза. Мысль промелькнула мгновенно и ужасно: он способен на всё. Даже на это.       Слёзы хлынули сами собой. Астория, сжав дрожащие губы, выбежала из комнаты. За её спиной снова раздался смех и приглушённый стон служанки.

***

      Она проплакала до изнеможения и уснула, не переодевшись, в полном одиночестве. А ближе к рассвету её разбудила боль — острая, режущая, идущая из самой глубины. Она схватилась за живот. Слишком рано. Намного слишком рано.       В комнату вошёл Драко. Он увидел её бледное, искажённое страданием лицо, слёзы на щеках.       — Что с тобой?       — Я… Кажется, я рожаю… — она выдавила из себя, корчась от новой схватки.       Его взгляд скользнул по простыне, где уже проступало алое пятно. И… ничего. Ни тени беспокойства, ни вспышки страха. Он развернулся и вышел, намеренно громко хлопнув дверью. Её крики, полные боли и ужаса, остались для него просто фоновым шумом.       Крики стихли только к полудню. В комнату осторожно вошла служанка Леся.       — Госпожа? — Тишина. — Госпожа, вам нужен целитель. Это может быть опасно для ребёнка.       — Ребёнок ему не нужен, — прозвучал глухой, безжизненный голос.       — Не говорите так! Я сейчас позову… Господина в доме нет.       — Его нет… А где Драко?       — Не знаю, госпожа. Я видела, как он ушёл с новой горничной… Жасмин… Она не виновата, её просто…       — Леся! — голос Астории внезапно прорезался, в нём появилась сталь. — Приведи целителя. Сейчас же.

***

      Сутки спустя Драко вернулся. Он был в отличном настроении: рубашка мятая, на воротнике засохли бурые пятна, волосы в беспорядке, а в глазах стоял дикий, ненасытный блеск.       Едва переступив порог холла, он насторожился. Он всегда чувствовал чужое волшебство. В его доме был посторонний.       Наверху, у дверей в спальню, он столкнулся с пожилым волшебником, который изучал фамильный портрет.       — Месье Гольдсон. К незваным гостям я не привык.       — Добрый вечер, мистер Малфой. Поздравляю вас. У вас родился сын.       — Наконец-то эта дура принесла какую-то пользу, — равнодушно бросил Драко. — Как мальчишка?

***

      Он ворвался в спальню. Астория, бледная как смерть, с пустыми глазами, качала на руках крошечный свёрток и что-то напевала ему хриплым шёпотом. Она не успела даже вскрикнуть, как Драко вырвал младенца из её слабеющих рук и вышел обратно в коридор.       — ДРАКО! ВЕРНИ ЕГО! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!       Ответом ей послушалось чёткое, леденящее душу заклинание. И короткий, обрывающийся на самой высокой ноте крик. Так не кричат живые. Так может кричать только жизнь, которую грубо и навсегда обрывают.       Тишина, наступившая следом, была страшнее любого звука.       — Нет… Нет, нет, нет, нет… Скорпиус… — её шёпот был полным безумия.       Потом её накрыло. Дикая, нечеловеческая истерика, вопли, битьё головой о стены. Ни слуги, ни эльфы, ни даже целитель не решались подойти. Они все видели. Видели, как хозяин дома хладнокровно расправился с собственным сыном. Одним заклинанием.       Этим заклинанием он убил трёх человек сразу. Своего сына. Свою жену. И того человека, которым был когда-то сам.