Склеенные осколки

Нежный друг мой, беспощадный враг, Так благословен твой каждый шаг, Словно по сердцу ступаешь ты, Рассыпая звезды и цветы. Я не знаю, где ты их взяла, Только от чего ты так светла И тому, кто мог с тобой побыть, На Земле уж нечего любить? Николай Гумилев

Поцелуй длился немногим больше нескольких минут, когда Анна слегка оттолкнула мужа. Забыться и притвориться, что у них в отношениях все хорошо было очень соблазнительно, но невозможно. - Анна, - прошептал граф, немного придя в себя после поцелуя. - Я пойду, надо присмотреть за нашими больными. - Подожди, нам надо… - Позже. Оливье, я сейчас не готова с тобой что-либо обсуждать, давай отложим разговор на потом. Когда звук ее шагов перестал быть слышен, граф де Ла Фер вернулся в кабинет и присел. Как быстро жизнь преподносит сюрпризы, как быстро светлая полоса может превратиться в темную. Ему хотелось покаяться во всех своих грехах, но он не чувствовал вины за случившееся вчера. Трудно испытывать сожаление, если не помнишь ничего. Он был абсолютно убежден, что не изменял жене, более того, ему казалось, что вчера было сказано что-то очень существенное, но что? Чувства жены понять было можно, она застала его с другой женщиной, в ее постели, но…было немного непонятно, отчего она так сопротивлялась его версии. Сама она рассердилась, когда он предположил, что она как-то связана с исчезновением Кэтрин, посчитала это признаком недоверия, но его сторону она занять тоже не поторопилась. Он отправил слуг в соседнее поместье, надеясь на обнаружение там беглянки. . . . Выяснение всех обстоятельств заняло больше времени, чем они ожидали. Кэтрин так и не нашли, ни в имении, ни поблизости. Портосу на протяжении последующего месяца становилось лучше, хоть и очень медленно, он до сих пор страдал одышкой и временами мог закашляться, отпуск по состоянию здоровья капитан королевских мушкетеров ему продлил, Арамис и Д'Артаньян, тем временем, вернулись в полк. Врач, которого Атос привез для лечения отравившихся, временно согласился приезжать и проведывать больных, так как Франсуа так и не вернулся в Берри. Отношения между графом и графиней Де Ла Фер за эти недели можно было назвать холодными. Они разговаривали за обеденным столом, продолжали общение при Джоне, который оправился от отравления значительно раньше Портоса, но наедине супруги вели себя как незнакомцы: были вежливы, обходительны, но отстранены. Анна и Оливье продолжали делить общую спальню, но даже лишнего прикосновения друг другу себе не позволяли. Атоса такое положение дел совершенно не устраивало, но Миледи словно выстроила между ними ледяную стену, пробиться через которую не было никакой возможности. Граф боялся, что жена исчезнет из его жизни, он предполагал, что только беременность пока ее в этом сдерживала, а что будет после родов оставалось только догадываться. Взаимные сомнения и брошенные обвинения так и висели в воздухе, каждый раз, когда Оливье затрагивал волнующую их тему, Анна ссылалась на усталость и уходила. С одной стороны, ему хотелось покончить с этим напряжением, с другой, жена сейчас все ближе подходила к сроку родоразрешения, он не хотел ее волновать. Передвигалась она теперь медленно, быстро уставала, предпочитая проводить время в уединении или с сыном. Отравление Джона еще больше сблизило мать и ребенка, казалось, почувствовав возможную горечь потери, они стремились проводить все время вместе, не желая терять друг друга из виду. В один из вечеров, готовясь ко сну, Оливье не выдержал. Анна лежала на кровати, поглаживая живот, даже через ткань ее сорочки были видны активные толчки малыша. - Позволь мне, - нежно спросил граф, протягивая ладонь к ее животу. Весь месяц он только со стороны наблюдал за изменениями в фигуре жены, она не запрещала прикосновения, но и не приветствовала их, более того, при его нахождении немного зажималась, поэтому он не рисковал. Анна удивленно посмотрела на супруга, но кивнула. Прикосновения мужа заставили ее вздрогнуть, она уже отвыкла от его тепла. Оливье хотел убрать руку, увидев реакцию жены, но она положила свою ладонь сверху и немного улыбнулась. - Чувствуешь? Тут ножка. Оливье в ответ искренне улыбнулся и на глазах выступили слезы. Ему не хватало этого, не хватало их разговоров о ребенке, прикосновений, взглядов. Последний месяц они говорили, но почти всегда темы были нейтральные, безопасные. - Анна, я соскучился по тебе. - Не понимаю, о чем ты. - Не притворяйся, мы с тобой живем как чужие, у нас скоро родится ребенок, давай попытаемся восстановить то, что сломали. - Тебе не кажется, что мы только этим и занимаемся? - А что ты предлагаешь? - Ты мой муж, такие решения принимать только тебе. - Анна, не делай из меня чудовище. Ты моя жена, ты мать моего ребенка, я люблю тебя, что я должен сделать, чтобы ты перестала видеть в моих словах скрытый смысл или желание тебя уничтожить? Мы ведь договорились с тобой начать доверять друг другу. - Оливье, я устала, поговорим позже. - Нет, Анна, прости, ты говоришь это постоянно, мы поговорим сейчас. - Хорошо, давай. Про доверие. Ты сам мне не доверяешь, я же вижу, что ты убежден, будто это я эту мерзавку где-нибудь похоронила. - Я верю тебе. Да, признаю, тогда такая мысль меня посетила, но после твоих слов, я тебе поверил. - Да, конечно, - с сарказмом заметила его жена. - Именно так. Я верю тебе. Я научился видеть, когда ты врешь, поэтому знаю, что ты говорила правду. Кэтрин сбежала, когда поняла, что ей не поверят, вот и все. - Я верю, что ты не помнишь, как с ней спал. - Я не был с ней близок, Анна, клянусь. Она меня усыпила. Почему тебе так трудно это признать? - Потому что к ней ты относился иначе. - О чем ты? - Мне не больно оттого, что я увидела, застав вас в спальне, но мне горько от иного. Ты , увидев мое клеймо, не спрашивал, не уточнял, не защищал, а сразу казнил. А с ней? Она попыталась убить меня, отравила и чуть не убила Джона и Портоса, но с ней ты пошел говорить в кабинете, выяснять правдивость моих обвинений, все из-за ее происхождения, не так ли? Я помню, как тогда в «Красной голубятне» ты сказал, что время не сможет смыть клейма с моего тела, видимо, с твоей благородной памяти тоже. - Анна, мне никогда не отмолить свою вину перед тобой за ту охоту, сейчас я так и действую лишь оттого, что помню, как мои поступки причинили боль любимой женщине. Я изменился за эти годы, не хочу вести себя вновь как глупый и самодовольный юнец. Анна расплакалась, отчего Оливье прижал ее к себе и покрыл лицо поцелуями. - Прости меня, прости меня, я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю. Я действительно не убивала Кэтрин, но, если я ее встречу, ничего не обещаю. - Если ты ее встретишь, я сам ее убью. Никто не угрожает нашей семье безнаказанно.