Шёпот убийцы

      — Эй, Алин, просыпайся! Ты всю ночь так сидела что-ли?       — Ммм.. — промычала Самойлова, не открывая глаз.       — Немногословно, а я ожидал грамотного допрашиваемого, придётся покупать букварь.       Ручка полетела в направлении второго голоса и по звуку была недалека от цели.       — Надо же, Арс, тебя сразу признала.       — Ещё бы, который час, умники? — еле шевеля языком, спросила девушка.       — Час давать показания, только приведи себя в порядок и сделай кофе, чтобы взбодриться.       Девушка хмыкнула, не желая спорить с Поповым с самого утра. Пролепетав что-то, что могло сойти за приветствие, Алина закрыла за собой дверь ванной.       Она любила утро за то, что многие мысли отступали, теряли часть того драматизма, что вечером заставлял "лезть на стенку". Буря негативных эмоций стихала и давала простор для новых идей. Утренние часы наполняли силами, и обновленная версия Самойловой вступала в бой.       Горячие капли воды струились по плечам, стекая в ложбинки, образованные острыми ключицами. Девушке нравились эти ощущения, как будто, в прямом смысле, сжигали остатки неудачных дней, срывали, испепеляли ненужные воспоминания. Сравнение с фениксом вызвало лёгкую улыбку и придало сил. Но та тут же померкла, когда Самойлова поняла, что забыла взять сменную одежду.       В комнате четверо мужчин, и идея выходить в одном тонком полотенце не очень привлекала её.       Лёгкий стук в дверь заставил брюнетку вздрогнуть и высунуть из душевой кабинки голову с влажными волосами.       — Кхм, ты забыла вещи взять. Но мы не стали рыться в твоих сумках, так что возьми кофту Шаста, — рука с перстнем на безымянном пальце протянула объёмный серый свитшот.       — Спасибо, — пряча смущение, ответила девушка.       Переодевшись в теплую и невероятно мягкую одежду, Алина попыталась смыть остатки макияжа, которые безобразными полосами пролегали в некоторых участках лица. Под глазами синяки, в волосах капли воды, свитшот слегка прикрывает колени, а губы растянуты в улыбке. Она явно готова к мучениям и гуляниям по закоулкам собственного прошлого.       Девушка прошествовала босыми ногами по полу, оставляя еле видные следы, ведь тапочки тоже нужно было брать, Самойлова!       В комнате уже расположилась вся четвёрка. Димка разговаривал по телефону, наматывая круги вокруг дивана. Судя по ласковому тону и улыбкам, которые часто появлялись на лице, он беседовал с женой. Серёжа заваривал кофе, разливая по чашкам чёрную, смоляную смесь. Именно таким ужасающим выглядел этот напиток в глазах брюнетки. Арсений, как обычно, с кем-то переписывался, прямо бюро добрых находок и язвительных оскорблений. Антон же распаковывал пакеты, только что принесённые кем-то из ребят.       Если брать всю картину в целом, то любой скажет, что они стали семьёй. Сварливой, подкалывающей друг друга с поводом и без повода, разнородной, но настоящей и родной семьёй.       Алина глупо усмехнулась, ведь всегда мечтала о чем-то подобном. Но каждый раз просыпалась от поворачивающегося в замке ключа и звука удаляющихся шагов. Поначалу самостоятельность казалась подарком свыше, ведь все в подростковом возрасте хотели бы вырваться из-под контроля родителей и чрезмерной опеки. Но с каждым днём радость угасала и приходила грусть и тоска. А осознание того, что кто-то очень важный покинул её жизнь насовсем все сильнее въедалась в мозг.       — Ты чего такая счастливая, красивой ванне обрадовалась?              — Да, именно, никогда ничего подобного не видела, — девушка одарила Попова самой обворожительной из всех возможных улыбок.       — Ты решила захватить мой гардероб?— зеленоглазый повернулся, разглядывая Алину.       — А ты против?              — Да нет, они на тебе хорошо смотрятся.       — Ну все, Шаст, сам себе подписал смертный приговор, — заметил Серёжа, после обращаясь к Самойловой. — Кофе?       — Нет, спасибо. Лучше давайте уже допрашивать меня.       — Как минимум большая часть присутствующих тебе верит, — покосился в сторону Арсения хвостатый, пытаясь расположить к допросу.       — Мы даже отправили самого незаинтересованного для передачи одежды, так что можешь расслабиться и отвечать спокойно, — добавил Шастун.       — Вы о чём?       — О том, что ты не в моём вкусе, — пояснил Попов.       — Хотела бы я посмотреть на тех, кто в твоём вкусе.       — Думаю, что к этому времени мы закроем не одну сотню дел, — засмеялся Серёжа.       — А значит тебя уже не будет с нами, увы и ах, ты пропустишь самую значимую часть своей жизни, — произнёс с наигранной грустью Попов.       — Не беспокойся, Серёженька мне сообщит, правда?       — Правда, правда. Эту единственную и неповторимую нужно представить всему миру.       — А после занести в Красную книгу, — подхватила Самойлова.       — Ну вы мне льстите, так интересоваться чужой личной жизнью могут только истинные поклонники, — брюнет зааплодировал, продолжая игру.       — Не бойся, у меня в списке кумиров нет раздела "зануды, раздражающие по любому поводу".       Шастун снова отмалчивался, никак не комментируя их шуточную перепалку. Если бы кто-то в это время обратил внимание на него, то сразу бы почуял неладное. Но Алина с Серёжей слишком увлеклись подстёбованием Попова. А брюнет, всегда готовый ответить, пытался не смотреть в сторону зеленоглазого. В глубине души он надеялся, что парень так и будет делать, иначе придется выслушивать нравоучения от Шастуна, что тому ну совершенно не свойственно.       — Хватит вам уже, ладно Алина с Арсом, а ты то куда Серёж? Я верил, что хоть один у нас нормальный..— Дима отпил немного кофе, сморщившись и выплёвывая в раковину темный напиток. — Ещё и кофе делать не умеешь, кто его взял вообще сюда.       Остальные часы прошли в компании Попова с блокнотом в руках; Антона, сидящего рядом и переписывающимся со Стасом из главного отдела по продвижению в деле; Серёжи, который упёрто пил приготовленный им напиток, переодически корчась и задавая вопросы от себя; и Димой, который разбирал документы, присланные из лаборатории и отсеивал ненужные.       Сначала Арсений задавал повторно вопросы, по которым Антон сам "прошёлся" в начале их знакомства. Как брюнет выразился, это нужно было сделать "для достоверности".       — А теперь расскажи нам о своей семье, — внезапно перешёл с одной темы на другую мужчина.       — По-моему логичнее спросить о моих взаимоотношениях с Оксаной, — воспротивилась Самойлова.       Она очень надеялась, что тему родителей обойдут и не была готова посвящать всех в сугубо личное. Но этот мужчина с "ледяным взглядом" кромсал её первоначальную уверенность все сильнее.       — Мы уже располагаем некоторой информацией, так что времени узнать остальную и подтвердить уже известную ещё будет.       — Это ты узнал у похитителей? — издевательски спросила девушка.       — Я имею право спрашивать в том порядке, в котором мне заблагорассудится и то, что считаю важным.       — Тогда может объяснишь, какое отношение к делу имеет моя семья?       — Пожалуйста. Когда человек проявляет мало эмоций в одной сфере жизни, значит другая забрала слишком много. Она буквально высосала все сильные чувства, на которые способен каждый, и оставила лишь пару вздохов, ничего особо не значащих слов и упрёков. Нет людей, не умеющих сочувствовать и любить. Есть те, кто потерял этот навык из-за переломного момента в жизни.       — Считаешь, что мои переживания по поводу похищения Оксаны — поддельные? Все, что я делала — это вздыхала и врала, что переживаю. Думаешь, мне плевать на неё!? — Самойлова встала, возмущаясь, все больше и надвигаясь на спокойно сидящего брюнета.       За годы своей работы Арсений уже привык к подобным разгневанным крикам, поэтому с каждым разом реагировал менее эмоционально.       — Сядь и успокойся, — Попов был непреклонен. — Я не договорил, из-за чего ты сделала неверные выводы.       Девушка послушно села, но лицо все ещё пылало от такого заявления.       — Так вот, такие люди внешне способны лишь на небольшое проявление эмоций. А внутри хранится тревога, которая с каждым днём лишь возрастает. Но они абсолютно точно уверяют других и себя, что всё в полном порядке. Минимум из внешнего и максимум из внутреннего, в итоге, сталкиваются, и человек впадает в депрессию или совершает необдуманный поступок. В нашем случае, это очень сильно мешает расследованию.       Арсений закончил свою речь, но вместо довольства произведенным эффектом, Алина увидела на его лице сосредоточенность и сожаление. Как будто он предвидел следующие слова девушки и заведомо подобрал нужную эмоцию.       — Отец умер, мать в другой стране, — взвесив что-то в своей голове, она добавила. — Перезваниваемся не часто, видимся только раз год на могиле у папы. Всё.       Девушка ощутила такую пустоту, как будто внутри образовалась зияющая пропасть. Ведь так до конца и не смогла смириться со смертью родного человека. В голове Алины он ещё сидел в тюрьме, за металлическими решётками, но все также по-доброму называл брюнетку "Алькой", смеялся и уверял, что все обязательно образуется.       Скажете, что это какой-то "цирк шизофреника"? Может быть, но с этой верой жилось легче. Человек может быть за тысячу километров от тебя, вы можете и вовсе не видеться, а общаться ничтожно мало. Но ощущение того, что он жив, греет душу, лучше любого пухового одеяло.       — Спасибо, Алин, — Самойлова даже вскинула голову, чтобы убедиться, в том КТО назвал её в первый раз по имени.       Также девушка словила понимающие взгляды ребят и, почувствовав на плече руку Антона, немного успокоилась.       — Перейдём к Сурковой, — как ни в чём не бывало продолжил Арсений. — При каких обстоятельствах познакомились с Сурковой?       — Я выросла и жила в Королёве, до недавнего переезда вместе с подругой в Питер. При этом часто ездила в лагеря, особенно с 8 класса школы не пропускала ни одной поездки. Обычно вывозили недалеко, максимумом нашего учебного заведения было Подмосковье. В одну из таких поездок, мы и встретились. Знаете как это бывает, пару посиделок у костра, посещение одинаковых кружков, выступления, много памятных воспоминаний и общих фотографий. В итоге, простая встреча за пределами нашего города переросла в крепкую дружбу. Она жила в Москве, поэтому мы часто после лагеря могли задержаться у неё дома.       — "Мы" — это ты и София Никитина? — уточнил мужчина.       — Да. Так вот, мы стали очень много времени проводить вместе. И если Соня уезжала к родителям, то я могла остаться в доме Воли на неделю, а то и месяц.       — Этого достаточно, значит дружите вы около 12 лет.       — Плюс минус пару месяцев.       — Не столь важно. Один из допрашиваемых сказал, что слышал ваш спор с Сурковой в кафе, после твоего приезда. Из-за чего произошла ссора?       — Из-за её нового парня. Мы пытались её уберечь от неудачных отношений, а Окси запретила нам лезть в личную жизнь.       — И чем он не угодил?       — Ненормальностью.       — Объяснишь?       — Он был чутка странноватым, в плохом смысле. С ней обращался по-хамски, мог пропасть на неделю ничего не сказав и не отвечая на звонки, а потом объявлялся и она его прощала. В общем, нестабильные и сложные отношения. До сих пор не понимаю, чем он её зацепил, и почему Оксана так рьяно защищала этого урода.       — Любовь зла, — предположил Шастун, отвлекаясь от ноутбука.       — Лучше уж комфортные отношения с лёгкой влюблённостью, чем нездоровая любовь-зависимость.       Шастун пожал плечами, ведь тот никак не был настроен сейчас обсуждать эту тему.       — Его ФИО? — сосредоточенно листая папку, спросил Арсений.       — Михаил Соколов, отчества не знаю.       — Что можешь сказать о внешности?       — Я его видела от силы пару раз. Если не ошибаюсь, то блондин, на год или два старше, ростом с меня, темного цвета глаза. Обычно ходит в спортивной одежде и носит кепку.       — Странно, что в деле нет никого с таким именем.       — И никто даже не упоминал о пареньке, — отозвался Позов, выныривая из стопки бумаг.       — Сколько они были вместе?       — Завтра уже должно стукнуть полгода.       — И как вы девушки такое запоминаете? — рассуждал вслух Матвиенко.       — Этот день мы запомним надолго. Когда при любом упоминании его имени ты хочешь вмазать, число начала этого мучения как-то само всплывает в памяти.       — Часто у вас случались ссоры по этому поводу? — наконец подал голос Попов.       — Мы старались не касаться этой темы, ведь ещё в самом начале дружбы пообещали лишь давать советы, но никак не влиять на личную жизнь друг друга. Но пару раз признаю, мы не удержались.       — Какова причина?       — Он её ударил. Это и стало нашей последней ссорой.       — И чем она оправдывала такое поведение своего парня?       — Тем, что у Соколова проблемы на работе, полное недопонимание с сотрудниками и выговор от начальника.       — Где он работает?       — В какой-то компании по продажам.       — Что ещё она рассказывала о том дне, когда тот её ударил?       — Пришёл, нажаловался на жизнь, Окси пыталась помочь, но он вспылил и толкнул её. Она ударилась головой об косяк и разбила бровь.       — После этого они ещё виделись?       — На сколько мне известно, нет. Соколов ушел и больше не появлялся.       — Перейдем к вашим взаимоотношениям. После ссоры вы связывались с девушкой?       — Нет.       — Почему?       — Она хотела побыть одна и сказала, что позвонит сама, как только остынет.       — Так уже было раньше?       — Да, два раза. Из-за ссор с родителями. Они вечно пытались опекать её, а Оксана терпеть не могла строгий контроль.       — По этой причине она живёт под чужой фамилией?       — Именно. Сначала она противилась такому, но вскоре сама не захотела менять.       — Значит, у неё были напряжённые отношения с родителями?       — Нет, все было спокойно и дружно. Единственное, что вызывало конфликты — это гиперопека.       — Хорошо. Через сколько она обычно выходила на связь после недопониманий с близкими?       — По-разному. В первый раз, через неделю. Во-второй, месяц никак не проявлялась.       — И вас все устраивало?       — Конечно нет. Но у неё такой характер, ей нужно время, чтобы побыть в одиночестве, а после она снова станет социальным человеком. Мы это понимаем и принимаем.       — Почему ты не удивилась, когда узнала, что нас наняли на поиски пропавшей подруги? — видимо это и был тот самый вопрос, который Попова мучал с самого начала.       В какой-то степени именно он не давал в какой-то мере поверить брюнетке. Хоть основная причина была совсем в другом, это тоже внесло весомый вклад в подозрения.       — Она часто совершала мини побеги, на день или два. И каждый раз родители вызывали кого-то вроде вас. Из крупных — те два случая, о которых я уже рассказала.       — Почему тогда в этот раз ты решила ввязаться в это расследование, если знала о частых побегах?       — Мне хотелось скорее её найти и наладить общение.       — Следующий вопрос: Ляйсан Альбертовна очень тепло к тебе относится, я бы даже сказал, как к родной дочери. Как на это реагировала Оксана?       — Замечательно. Окси — открытый и честный человек, и если бы ей что-то не нравилось, то сказала бы в лицо. В этом же случае, все играло ей на руку, ведь часть заботы её родители перекладывали на меня, давая этим самым больше свободы. А ещё, она всегда хотела сестру или брата, так что пополнению в семье в моем лице была только рада.       — Ясно. Раз уж пошла тема родства. Почему они скрыли, что Оксана их родная дочь?       — Не знаю, они всем так говорят. Я давно это стала объяснять тем, что они боятся за её жизнь, — как-то неловко закончила Алина, понимая всю абсурдность сказанного.       — Не логичнее было бы объявить о её причастности к богатой и влиятельной семье, — вставил слово Серёжа.       — Возможно из-за сильной конкуренции в бизнесе.       — Да-да, её мать тоже упоминала об этом. Но когда мы ехали из квартиры Шастуна, ты произнесла фразу: "Суркова — родная дочь Воли, хотя я уверена, что он вам сказал абсолютно противоположное". Почему ты была так уверена? — допытывался голубоглазый.       — Они никому не говорят правды.       — Но мы следователи, при этом нас нанимал лично Павел Алексеевич, — не понимающе уставился на них Димка.       — Наверное, они надеятся на её скорое возвращение. А такие подробности считают излишними. Ты же слышал, это не в первый раз случается, — коряво объяснил Арсений.       — И всё-таки это странно.       — Можешь что-то ещё добавить по поводу Сурковой или этого Соколова?       — Больше ничего, что могло бы помочь в поисках. Она никогда не сообщала, где находится во время очередного побега. Но думаю, что это всегда были разные места. Единственное, найдите этого Соколова. Он может что-то знать. Да он, в принципе мутный какой-то, точно выйдете на наркотики, нелегальную продажу оружия или что-то в этом роде.       — Понял. Если что-то вспомнишь, обязательно говори. У кого-то ещё есть вопросы или можем заканчивать допрос Самойловой? — Арсений обвел взглядом всех присутствующих в комнате.              Но те покачали головами, рассуждая о дальнейших действиях.       — У меня есть, — подала голос Алина. — Почему у вас до сих пор нет кофемашины?