Шёпот убийцы

      Дождь стучал по окнам крупной дрожью, врываясь порывами ветра в щели и подкарауливая смешно разодетых для такой погоды людей. Исключением не стал и владелец чёрной тонированной машины, которая въехала во двор 14-этажного дома. Неприметный мужчина выскользнул со стороны водительского сиденья, быстрыми шагами приближаясь к подъезду и второпях снимая верхнюю одежду, пока лифт опускался всё ниже и ниже.       — Минута в минуту, Арс, — взволнованно отреагировал на его приход Шастун.       — Свидетель, откуда он? Стас подсуетился? — проходя на кухню и заваривая чай, спросил коллегу Попов, согревая красные от внезапного холода руки.       — Значит не веришь в мои способности, — поглядывая в окно, произнёс Антон.       — Слишком уж ты взволнован для обычного свидетеля.       — Что ты имеешь ввиду? — напряженно поинтересовался парень.       — Пропадаешь после неудачного завершения задания, а приходишь только тогда, когда Алину похищают, причем полностью расстроенный. Отказываешься говорить, чем занимался, а потом внезапно появляется свидетель. Много совпадений, не считаешь?       — Выслушай его для начала, а потом делай выводы.       — А что мне ещё остается!? По делу ничего не известно, зацепок мало, гарантии, что всё получится почти нет, ты секреты от нас хранишь, а что с Алиной вообще не понятно. Ты уверен, что они ничего с ней не сделают? Уверен, что она не будет одной из без вести пропавших? Уверен, что увидишь её живой.. — мужчина резко отвернулся и продолжил греметь посудой.       — Не знал, что ты настолько переживаешь, но и я волнуюсь не меньше. Боишься, что всё будет, как в тот раз? — без тени злорадства спросил Антон.       Стук в дверь и шарканье около неё не дали ответить Арсению, чему он был впервые благодарен. В кухне показался невысокий коренастый мужчина 50-60 лет. Его лицо не выражало гнева или беспокойство, но и дружелюбным его трудно было назвать. Скорее решительным и внимательным. Держался пришедший хорошо, к таким сразу возникает толика симпатии и уважения.       — Добрый вечер.       — Это Николай Валерьевич, один из приближенных лиц главы организации, которую мы преследуем, — тут же представил вошедшего Шастун.       — С чистосердечным к нам пожаловали?       — С информацией, без которой поймать их будет достаточно трудно, — спокойно отреагировал на выпад Попова мужчина.

***

      Руки стали предательски дрожать, когда Алина начала открывать папку и раскладывать на столе стопки документов. Стоило узнать самой, какую же информацию хранит бумага, прежде чем безвозвратно отдать компромат на главу организации парню с маской сокола.       Пока её водили по многочисленным коридорам, как две капли воды похожих друг на друга, девушка успела услышать не мало важных новостей. Золотое правило: какая бы успешная и масштабная организация не была, всегда в ней существует рабочий персонал, обсуждающий своё начальство и поручения, которыми всегда недовольны.       Отсюда Алина узнала, что комната не часто используется по назначению, являясь только неким складом, камерой хранения. Редкие посещения не интересовали охрану, так что видеонаблюдение не велось на постоянной основе. Если говорить о защите, то она была минимальной, что странно для подобных деятелей, ведь проходы между кабинетами не охранялись, а основная часть группы захвата работала только в одиночных случаях. Сейчас же все в организации были в предвкушении какой-то крупной сделки, поэтому основная сила была сосредоточенна возле кабинетов и комнат глав преступных группировок.       Лист за листом, документ за документом, фотография за фотографией, девушка перебирала содержимое красной папки, натыкаясь на точное досье на каждого человека из списка, прикрепленного в самом начале. Большую часть занимали девушки от 18 до 30 лет, лица которых были знакомы ей. Самойлова нахмурилась, пытаясь вспомнить, где же могла видеть их. Мысли с лихорадочной силой метались в голове, образуя вихрь воспоминаний и картинок.       Вот она заходит в университет и слышит, что за её спиной перешептываются. Подбегает однокурсница и кричит, размахивая листом перед её лицом. Она приехала после похорон, и общий гул только сильнее действовал на нервы после тишины на кладбище. Долетают только обрывки фраз и диалогов, пока Алина мчится в уборную. «Пропала», «ты слышала, что думает полиция?», «а я ведь неделю назад её видела».       Точно. Вот оно! Пропавшие и всеми забытые, вот чьи фотографии покоятся в её руках. Но Алина была уверена, что не видела ни одной женщины в стенах этого здания, помимо Аси и Оксаны. Что это могло значить? И для каких целей держат девушек?

***

      Стас, Арсений и Антон сидели на диване, вслушиваясь в рассказ свидетеля.       — Обо всём этом вы можете знать из полицейских сводок того времени, — продолжал мужчина, фамилия которого была Алёшин. — После крупного скандала и обсуждения по поводу пропажи дочки депутата, организация закрыла все притоны и прекратила продажу наркотических средств, которой занимались исключительно девушки. В 80-х годах это была крайне недопустимо, ведь никто и подумать не мог, что основная работа ляжет на хрупкие плечи. По истечению нескольких лет дело было отдано сыну, продолжателю рода, и приобрело новые обороты в новом городе.       — Имена сможете назвать?       — Нет, ходили они в масках, а друг к другу обращались по номеру на бейдже.       — Сейчас та же система?       — Да.       — Продолжайте, — кивнул Алёшину Стас.       — На тот момент Его сын собирался поступать в органы, но против семьи не удалось пойти. Группа росла и пропадало всё больше девушек. Однажды одному из полицейских удалось напасть на след и выявить причастность прекрасного пола к такого рода занятиям. Организации удалось скрыться, но убытков и потерь было не избежать. С этого момента разразилась борьба между этим служителем закона и главой преступников. Ходили слухи, что он их преследовал до самого Санкт-Петербурга.       — Но девушки тогда массово пропадали и сейчас продолжается то же самое, какова их роль?       — Раньше я с лёгкостью ответил бы вам на этот вопрос. Но когда меняется власть, тогда и сформированный круг приближенных подвергается тщательному отбору. Я был отодвинут дальше и возымел контроль только над продажей наркотиков.       — Вам знакомо это изображение? — Антон протянул распечатанную на листе А4 татуировку весов с обвитой вокруг них змеёй. Вместо ответа Николай Валерьевич закатал рукав и указал на точно такой же символ у себя выше локтя.       — Отличительный знак, — пожал плечами мужчина.       — Никогда не вдавался в подробности.       — Основная цель — выручка с порошков? Или это лишь маскировка, чтобы занять полицию, отвести их внимание от главной проблемы?       — Вы и так всё поняли, молодой человек, — обратился свидетель к Арсению, сверкнув глазами.       — Но вы ничего не можете нам сказать, потому что больше не являетесь доверенным лицом?       — Именно так, после стольких лет работы ты начинаешься прекрасно чувствовать, когда тебя отодвинули на второй план.       — Вы сказали, что место главы перешло по наследству. Может семейные узы крепки и на данный момент? — напряженно спросил Антон.       — Сын и племянник, они тоже замешаны, — нехотя признался тот, после нескольких минут молчания.       — Их роль?       — Без понятия.       — Тогда может быть вы видели этого человека?       Перед допрашиваемым возникла фотография молодого парня со светлыми волосами в белоснежной рубашке и в очках, таким он был годами раньше, когда ещё не носил спортивной мешковатой одежды и скверного характера.       — Алёшин, поспешите. Если пришли говорить, то выкладывайте всё, или хотите пройти полную процедуры допроса с задержанием на 15 суток?       — Михаил.       — Это мы и без вас знаем, — грубо перебил Шастун.       —…сын главного.       Разом из комнаты будто выкачали весь воздух, потому что Антон смог вдохнуть лишь тогда, когда тишину нарушил тихий вздох Шеминова. Арсений так и не спустил глаз со свидетеля, сузив их настолько, что на кончиках начала появляться влага.       — Как скоро он должен сменить на посту действующую главу? — вопрос прозвучал с придыханием, кажется лёгкие Шастуна всё ещё отказывались работать.       — Не уверен в точности того, что скажу, но ходят слухи, что это должен сделать не он, а племянник. У них со старшим договоренность вроде как, так что продолжать семейное дело будет не прямой наследник.       — Как на это реагирует сын? Чёрт, теперь столько всего надо проверить: адреса, почту, опросить соседей..       — А соседи — родители пропавшей Сурковой, — подхватил Попов.       — Это всё, что я знаю, — ответил на вопрос Алёшин.       — Уверены, разве вы не встречались с племянником?       — Только издалека. Мы ни разу не пересекались лицом к лицу, потому что меня высылают на точки, где я контролирую не кладут ли себе в карман больше положенного наши работники, за ними глаз да глаз нужен. Кстати, ты должен меня поблагодарить, что я не рассказал о проникновении и замене наркоторговца на полицейского, — внезапно выпалил мужчина, обращаясь к Арсению.       — И почему вы так поступили?       — Не знал точных мотивов.       — Арс, тебе пора, — указал на часы Шеминов. — Антон, закончи со свидетелем, у тебя есть 20 минут, а я пойду нарою информации и свяжусь с Серым и Позом.       Попов кивнул парням, предоставляя дальнейшие объяснения им. Его это мало интересовало. С недавних пор в приоритете значилась далеко не работа.       Переодевшись в личину грубого и хамоватого наркоторговца, Арсений вышел через чёрный вход и пешком отправился к назначенному месту встречи. Он предварительно уже созвонился с человеком, который в немногочисленных контактах был подписан, как «Шеф», и выслушав нецензурную лексику вперемешку с ругательствами и криками, что очень не вовремя тот объявился, смог договориться о встрече с «боссом».       Ветер трепал непослушные волосы мужчины, а зоркие глаза, поддёрнутые пеленой воспоминаний, вылавливали из толпы силуэты. И только самые внимательные могли заметить, что ему глубоко плевать на обстановку вокруг, ведь Арсений бродил по закоулкам памяти в поисках ответов.

***

      — С этого момента разразилась борьба между этим служителем закона и главой преступников. Ходили слухи, что он их преследовал до самого Санкт-Петербурга.

***

      — Почему его похоронили не в твоём родном городе?       — У папы было завещание, где он просил о том, чтобы похороны состоялись в Санкт-Петербурге.       — Вы часто здесь бывали раньше? — пытался выстроить логическую цепочку Арсений.       — Ни разу. Я сама задумывалась о таком решении, но так и не нашла ответа, смирившись, — Самойлова замолчала.

***

      — Итак, первый вариант: весы — знак правосудия, красный цвет — облик палача, а змея — скрутивший человека грех, над которым провозглашена казнь, — начала зачитывать Соня.       — Очищают землю от тех, чей род, по их мнению, не заслуживает наследия.       — «Преследовал до самого Санкт-Петербурга», «служитель закона», «весы — знак правосудия», «очищение», «расплата за грехи отца», «похороны состоялись в..» — бормотал себе под нос мужчина, направляясь к сигналившей ему машине. — Ну что ж, игра началась.

***

      Алина сидела напротив парня в маске сокола, жадно всматриваясь в обстановку вокруг себя. Сама постройка была предназначена для двух блоков: Восточный и Западный. Первый был крупнее и значился под контролем старшего, а вот вторая вся предназначалась для «младшего босса», как называли между собой парня с маской сокола.       — Не ждал тебя так скоро. Что-то удалось узнать?       — Папка со сведеньями по каждому из разыскиваемых за последние три месяца.       — И?       — Для чего вы эксплуатируете этих девушек?       — Ты что-то путаешь. Вы с Сурковой почти первые гости у нас, поэтому создали такой переполох, — просматривая документ за документом, хмуро рассказывал парень.       — Тогда как вы объясните пропажу большого количества девушек в нашем городе?       — Не стоит вешать все грехи на нас, — как-то неуверенно отпирался парень.       — Могу я спросить, какие цели вы преследуете? — осторожно поинтересовалась Самойлова.       — Не можешь, — резко отбросил просматриваемые бумаги в сторону тот.       — Тогда..       — Помолчи ты хотя бы немного, — раздражённо бросил он на девушку беглый взгляд.       Самойлова послушно кивнула, но продолжила сверлить младшего босса глазами, пытаясь предугадать его дальнейшие действия. В это время в дверь громко постучали и в комнату вошёл охранник, обращаясь к парню.       — Через два часа Алину Самойлову должны забрать для подготовки к встрече с покупателем.       — Возможно как-то выиграть время?       Казалось будто он советовался с подчиненным, что очень сильно отличалось от того высокомерного тона, которым общался со своей охраной главный.       Мужчина в тёмной форме облокотился о кресло в углу, что казалось Алине ну совсем выходящим за рамки её представления об субординации между подчинёнными и их руководителями.       — Больше медлить нельзя, у нас всё ещё в запасе план Б, — не торопясь, ответил охранник.       — Это слишком рискованно, — покачал тот головой.       — Такого шанса прижать «главного» больше может не представиться.       — Да знаю я, что ты прав, но как мы можем быть уверены, что всё пройдет гладко. Когда дело касается Его, то обязательно что-нибудь срывается.       — Решайтесь, — упорствовал мужчина.       — Что тут, черт возьми, происходит? — не выдержала Алина. Она больше не могла вынести неопределенности и тайн, которыми эти двое были наполнены доверху. Вопрос, которые они обговаривали явно не предназначался для лишних ушей, коими девушка являлась или же..       — Твою судьбу обговариваем, — небрежно бросил ей охранник.       — Как это понимать? Наш договор в силе, насколько я помню, — вперила она свой взгляд в парня с маской сокола.       — В силе, — подтвердил тот, его голос снова приобрёл уверенность и сталь, из-за чего Самойлова неопределенно вздрогнула. — Но нам придется его слегка подкорректировать.       — Время сейчас не работает на нас, — сокрушенно заметил охранник.       — Именно, — согласился младший босс. — В свете новых событий и новостей мы пересмотрим некоторые правила между нами.       — Но перед тем, как вы посвятите меня в произошедшее, нужно дать ответ.       — Рад, что ты запомнила, — усмехнулся собеседник. — Ты же понимаешь, чем меньше мною будет рассказано по неосторожности, тем меньше процент того, что при допросе ты сможешь раскрыть мою задумку. Итак, твой ответ?       Понимала ли она? О, прекрасно понимала! Девушка не только осознавала важность решения, но и страшилась последствий. Если сейчас она запустит механизм, то процесс уже будет необратим и неизвестно куда и к кому тот в конечном результате приведёт. Между Алиной разверзлась пропасть, где с одной стороны её ждали оперы, а с другой стоял парень с золотой маской. Будет ли это правильно? Почему нутро не подсказывает ей бежать? Неужели инстинкт самосохранения подвёл, и Самойлова теперь замешана в крупной игре? Где она ошиблась, в каком месте свернула не в тот коридор, что заканчивается светом? Почему везде тьма, но она не пугает? Что выигрывает: неудачливый оптимизм или помутневший рассудок? Но если Алина зашла так далеко, не значит ли это, что пути назад больше нет и никогда не было. Не означает ли это, что все пути жизни вели к этому самому месту? Охватившее её волнение было в новинку девушке, ведь оно сочилось правдой, которую она могла узнать только лишь одним способом.       — Да, я говорю да. Но хочу максимум вовлеченности с ваших сторон, — поочередно обвела глазами присутствующих Самойлова. — Гарантию того, что каждый из нас теряет что-то при неудаче.       — Ну вот, она такая же пессимистка, как и ты, — театрально вздохнул охранник, молодея лет на 10 при изменившейся интонации в голосе.       — Ты всё получишь, но и нам расскажешь достаточно, чтобы мы могли пойти на этот шаг вместе с тобой, — сосредоточил свой взгляд на тёмных зрачках девушки парень в маске.       — Нет, — покачала головой Самойлова. «Боже, вот о чём она думает, так нагло заявляя подобное?» — кричал бы здравый смысл раньше. Но на сегодняшний день девушка точно была уверена в своих словах и действиях. Ведь находясь под одной крышей сначала с представителями закона, а потом и с их врагами, Алина чётко уяснила одну вещь: жизнь быстротечна и обречена на провал лишь для тех, кто проводит её в сомнениях перед будущим выбором.       — Отлично, — заметно расслабился младший босс. — Я уж боялся ты из другой категории людей.       — Другая категория? — удивлённо переспросила девушка.       — О, нет, снова, даже не заикайся об этом.       — Объяснения настолько ужасны? — подавила усмешку Алина.       — Чудовищно ужасны, — голос охранника теперь казался совсем юным и искренним.       — Я счастлив, что вы нашли общий язык, оскорбляя мои мысли и чувства, но с этого момента нужно быть предельно внимательными и серьезными. Особенно, это касается необученных людей.       Девушка тут же хотела возразить, ведь, как минимум, часть обучения она прошла вместе с пятёркой следователей по делу Оксаны, но тут же прикусила язык. Её обещания самой себе о том, чтобы как можно меньше упоминать их, были не беспочвенны. Самойлова знала, что не сможет полностью обойти эту тему, но решила выдавать лишь общедоступную информацию, не вдаваясь в подробности и не подставляя никого из тех, кто стал семьёй.       — Чтобы доказать преданность тем, кто скоро придёт за тобой, ты прошла достаточно, поэтому могу надеяться на долю той помощи, что ты оказываешь им, находясь здесь и части информации о своём прошлом. В свою очередь, мы расскажем о себе и о плане дальнейших действий, от которого ты не имеешь больше права отказаться. Всё ясно?       — Вполне.       — Тогда так. Моя история начинается с того момента, когда мой дядя, о чём я ни раз упоминал, занял пост главы мафиозной организации и мечтал передать его своему сыну.       — Могу задать вопрос? — быстро спросила Алина, пока внезапная мысль не покинула голову, и, получив ответный кивок, озвучила её. — Сын — это небольшого роста парень, немного старше меня, со светлыми волосами, который носит спортивную одежду и кепку. У него слегка писклявый голос и имя Миша, верно?       — Да, значит ты хорошо осведомлена. Откуда?       — Получается правда, — прошептала, широко раскрыв глаза, Алина. — Это парень моей подруги, Оксаны Сурковой.       — Вот как, тогда его приходы и частое появление на работе в последнее время не лишены смысла.       — На чьей он стороне?       — На своей собственной. Паренёк бессилен перед отцом и глуп для того, чтобы увидеть в этих стенах предателя так близко, — намекая на их деятельность под покровительством парня в маске сокола, ответил охранник.       — Согласен, он не берёт ответственность за свои поступки, раз даже не может защитить собственную девушку. Такие люди только всё усложняют, — хмуро подтвердил слова мужчины младший босс. — Не будем об этом, пока он не преграда и вряд ли сможет стать ею, если его сердце всё ещё на месте, то его главный противник отец, значит на нас он не обратит должного внимания, как и раньше. По причине неопытности и некомпетентности наследника, главный приобщил к работе меня, — продолжил прерванный рассказ парень. — Но не рассчитал, что его кровь не течёт во мне, а жестокость нашей семьи никак не могла отразиться на приёмном ребёнке. Меня усыновили в возрасте 15 лет, когда собственное мнение уже было сформировано. Говоря честно, я не сразу смог понять истинные мотивы дяди, но, когда осознание настигло, было поздно открыто противиться тому, что было создано давно и укреплялось с каждым годом. Поэтому, отбирая новых работников к себе, я искал сторонников своей идеи. Нужно было действовать очень осторожно, завоевывая доверие, потому что просто пойти в полицию я не мог.       — У такой крупной организации повсюду свои люди, — понимающе добавила Самойлова.       — Точно, и не в одном городе. Плюс к этому пострадала бы и моя семья.       — Неужели за столько лет никто из домочадцев не догадывался?       — Мама Миши закрывала глаза и безответно верила во враньё дяди. Мои приёмные родители не были так близки с семьёй Соколовых до того момента, пока я не пришёл в организацию. Они были так благодарны, что я смог пробиться так высоко по карьерной лестнице, что решили выкупить большой дом в этом городе и поселились там вместе с Соколовыми. Моя мама любит брата также слепо, а отец уважает его. Повесить на таких людей часть содеянного и представить их соучастниками раз плюнуть. И тем не менее, они хорошие люди, которые дали мне много в жизни и стали, по-настоящему, родными.       — Кхм, — указал на часы охранник, неловко прерывая воспоминания младшего босса.       — Да-да, извини. Всё это я веду к тому, что стал действовать также, как и главный, «обрастая» компаньонами в двух городах одновременно. И месяц назад скопил достаточно информации для нанесения удара. Но мне нужен был человек, который был бы интересен боссу и стал бы моим помощником. Человек, который запустит борьбу между нами. В это же время я узнал, что босс намерен устроить похищение девушки, чей отец подбросил не мало проблем группировке. Я занялся поисками и перечитал твою биографию не раз, прежде чем удостовериться в полезности задуманного с твоим участием. Осталось только дождаться твоего появления, ведь ничего не может быть лучше, чем личная встреча, или натолкнуть дядю на новую мысль и тем самым ускорить процесс.       — Хочешь сказать, что из-за тебя на меня напали в моей квартире?       — Да, прошу прощения, что использовал тебя для достижения своих целей, но ты..       — Была обречена с самого начала, как только моему отцу поручили это дело, — всё, что столько лет не давало покоя Алине, связанное со смертью отца, встало на свои места. Ведь он уничтожил все улики, которые могли бы привести к семье Соколовых, оставив следы во многих расследованиях, где поначалу девушка и пыталась найти виновника случившегося.       — Он убил моего отца? — безэмоционально спросила она.       — Думаю, что это так.       — Ясно, — сглатывая подступивший ком в горле, произнесла Алина. — Можешь не переживать, ты выбрал нужного человека, чтобы отомстить своему дяде.       — Сейчас ты, по мнению главного, выплачиваешь долг отца, который занял деньги, а позже пытался поймать его и сдать в органы.       — Уверена, что у папы были свои основания, чтобы так поступать.       — Не буду спорить. Насколько я знаю, лекарства нужны были твоей маме.       — Да, всё так.       — Тогда мы не можем винить твоего отца в чём-то, а вот беспокоиться за оставшуюся часть семьи очень даже стоит. Он любит ломать людей изнутри, наслаждаясь тем, когда те измученные придут за помощью к нему. Он не смог сломать твоего отца, значит будет пытаться причинить боль тебе через твоих близких. Насколько мне известно твоя мама сейчас живёт в другой стране и меняет своё местожительство не реже, чем раз в полгода.       — Именно так, с ней всё будет в порядке. Она ничего не знает о моей жизни, так как мы редко общаемся, но, если можно, — девушка замялась, подбирая нужные слова.       — Конечно, я уже послал двух доверенных лиц, чтобы удостовериться в её безопасности. Значит она не в курсе ситуации, в которой ты оказалась?       Алина мотнула головой, ощутив невероятную тоску по дому и родным лицам, которые, казалось в далёком прошлом, окружали её и делали счастливой.       — Тогда нужно понять по кому ударит он, в случае нашего общего неповиновения.       — А как же ваши родные?       — Мы всё предусмотрели, не думай об этом, — ответил охранник.       — Мой план заключается в том, чтобы отвлечь дядю перед крупной сделкой, которую мы не можем допустить по двум причинам: твоя безопасность и последнее законченное дело перед его отъездом. Как я успел понять, его основной целью, из-за которой он осел в этом месте была ты, а точнее твоё похищение. Потому что ты — его слабое место и самая крупная месть. Мы должны организовать твой побег, но осуществить его должна не ты, а Суркова и здесь я надеюсь заручиться помощью её бывшего парня.       — Но ты говорил.. — начал было охранник.       — Всё-таки не нужно недооценивать игроков, которые так близки к главному противнику. Пусть Миша и разочарование семьи, но он Его родной сын и это нужно взять во внимание. Применим то же оружие: заставим нанести удар в спину близким человеком. В моём подчинении 50 человек на месте, остальные ждут сигнала, чтобы закончить то, что мы сегодня начнём. Нам понадобится помощь и твоей сокамерницы, чтобы кто-то сопровождал тебя и докладывал мне, когда ты будешь занята.       — Окси и так многое терпела. Я не хочу подвергать её такому и ставить жизнь подруги на кон.       — Она всё узнала ещё до того, как мы посвятили тебя.       — Что?       — Я навестил её сразу после твоего ухода и обо всём договорился. Надо сказать, я был впечатлен — она рвалась в бой, только бы защитить тебя.       — Хорошо, — прекратив внутренние противоречия, ответила Самойлова. Её умиляла и трогала решимость Оксаны, но она не могла отделаться от мыслей, что подруга страдает по её вине. — А что с Асей?       — Предполагаю, что дядя держал её рядом с тобой, чтобы показать серьезность своих намерений и наглядно показать, что покорны будут все перед ним.       — Звучит отвратительно, — сочувствующе посмотрел на брюнетку мужчина.       — Главный сказал, что, помимо меня, в его команде три девушки. Одна занимается поставкой какого-то особого товара, а две другие её помощники.       — Особого?       — Босс, значит мы были правы? — тут же откликнулся охранник.       — Были, но видимо эти три девушки выполняют роль скупщиков и находятся не здесь, поэтому ему так важно иметь кого-то при себе.       — Что же всё это опять значит? — застонала девушка, уставшая от такого количества тайн. Она не ожидала сразу всё понять и определить виновного, но за несколько минут уже успела побывать в разной шкуре и порядком вымоталась.       — Это значит, что документы, которые ты принесла стали последним доводом, чтобы подтвердить наши опасения. Но об этом позже. Раз так, то нам понадобится куда больше помощи, — ходил кругами парень в маске сокола, рассуждая вслух. — Следователи, которые ведут дело Сурковой, узнали, что Миша — это сын главного?       — Не думаю, босс, иначе я был бы в курсе. Слухи быстро распространяются, вы же знаете.       — И то верно. Какова вероятность того, что я встречу их, допрашивающих моего кузена, если приеду домой через полчаса?       Девушка, у которой голова была забита кучей фактов, заметно загорелась, услышав знакомые имена.       — Единственная возможность их сотрудничества — это личная встреча с Алиной, босс. Думаете, что получится провернуть это за такой короткий промежуток перед самым носом у главного?       Парень повернулся в сторону Самойловой, которая оживилась и глотала каждое слово, решительно смотря в ответ.       — Мы рискнём!