Шёпот убийцы

      "Офис" был непривычно пуст и при этом наполнен до краев. Слишком просто для слов и тяжело для сердца - беречь тайну, ломающую тебя. Секрет, разрушающий совестливые уговоры, отпечатался на том, кто хранил его, скаля зубы и желая быть услышанным. Метания из крайности в крайность истощали правду и грозились вырваться в минуты отчаяния.       Люди противоречивы и опрометчивы, чем можно покрыть абсурдные и противоестественные поступки. Но возможно ли принять их после откровения, раскрытия истины, познания подлинного лица? Можно кивнуть головой и улыбнуться всем открывшимся тайнам, но вердикт, вынесенный в мыслях, никогда не позволит взглянуть и вновь увидеть пред собой того же человека, каким тот был раньше. Это уже будет новая история, где, либо вы вместе, либо отделены обстоятельствами. Для кого-то этап станет завершающим, а кто-то смело шагнёт вперед. Но осуждая первых и гордясь вторыми мы совершаем большую ошибку. Мы не обязаны нести чужую ношу и разделять его правду, не обязаны против воли соглашаться и не обязаны продолжать быть рядом с тем, кому вынесли приговор. Но мы обязаны делать так, как велит сердце. Бегите, кричите о помощи, оставайтесь и протягивайте руку, но только с разрешением сердца, бьющегося в такт с вашими стремлениями.       Самая большая слабость и великая сила любого человека – чувствовать. Время забирает часть болезненных ощущений, счастливые воспоминания стирают острые углы горечи, но тяжелое бремя прошлых тайн остается навсегда.       Алина осматривала содержимое двух аптечек, выискивая обрывки бинтов и необходимые препараты, чтобы убрать с лиц парней болезненные гримасы каждый раз, когда кто-то из них неудачно опирался на руку или ногу.       — Я нашел ещё один за кроватью, как ты и говорила, — потряс найденным клубком средств для перевязки Шастун, приземляясь на стул возле девушки.       Она благодарно кивнула и наклонилась к Арсению, прикладывая повязку к тому месту, где виновница утреннего хаоса полоснула его кончиком ножа.       — Ну что ж, — прочистил горло Стас, скользя взглядом по рукам Сони, накладывающим повязку. — Надо бы сказать что-то.       — Раненым слова не давали, — шикнула на него Никитина. Алина округлила глаза, но тут же снова обратила внимание на брюнета, сидящего перед ней. Кажется, в её отсутствие подруга неплохо сработалась с тем, кто на «ты» с техникой. Даже Самойлова не могла себе позволить такого обращения к неофициальной главе семейства оперов.       — Лучше уж я скажу. И скажу это до дачи показаний. Тогда вам решать, стоит ли покрывать мои поступки или им нет оправдания.       Все, кто находился в комнате уставились на Антона, по виду которого можно было определить, что делиться сокровенным — это последнее, чем он хотел бы сейчас заниматься.       — Шаст, все устали. Может позже, где-нибудь в баре и обсудим, — попытался переубедить Серёжа, открывая выдвижные ящики в поисках подходящего сервиза.       — А мне вот интересно послушать, в чем вы его покрываете, — заявила девушка. «Да что с ней такое?» — пронеслось в голове у Алины.              Невероятная глупость — верить тому, кто лишь единожды предстал в образе друга.       — Между прочим он первый заметил что-то неладное. Если бы не своевременная реакция Антона, то неизвестно, как бы закончилось все эти утром, — пошел в защиту Матвиенко.       — Это вроде как его работа или я что-то путаю? — была непреклонна Никитина. — Признайте, что вам просто хочется верить в его невиновность. Но у меня было время прочитать это дело от и до. И знаешь, что я заметила, — обратилась она к побелевшему парню. — Ты отсутствовал в те разы, когда жизнь кого-то из группы была под угрозой. Неужели не у кого не вызвало вопросов, что сразу же после твоего звонка Але, она пропала. Знаете, что я скажу, Шастун точно что-то знал.       Самойлова быстро перевела взгляд на Антона, на котором не было лица от слова совсем. Все эмоции будто стерли губкой, нечитаемым взглядом он прожигал дыру в линолеуме. Девушка знала, что подруга не часто высказывалась подобным образом. И то, что сейчас Соня прибегла к нему, могло означать лишь одно — вероятность того, что она близка к правде, очень высока.       — Давайте начну я, — оборачиваясь к подруге, подала голос Самойлова. Она ещё не определилась кого стоит спасать и тянула время. Хах, от неизбежного не спрятаться. — В тот день, когда мы с Женей прогуливались около магазина, я была крайне неосторожна.       — Мягко сказано, — заметил Арсений.       — Когда осталась одна, то заметила, что парень на другом конце улицы не сводит с меня взгляда. В ту же секунду я обернулась, чтобы скорее зайти в магазин и предупредить об этом Женю, но меня отвлек телефонный звонок, — аккуратно подбирая слова, дабы не раскидываться обвинениями, продолжила Алина. — По его завершению, я снова посмотрела в ту сторону, где только что стоял незнакомец. Погода была ветреной и частые порывы не прекращались. В тот момент ветер усилился и сорвал капюшон с преследователя, и я узнала бывшего парня Окси.       Суркова, до этого сосредоточенно вслушиваясь в рассказ подруги, отвела взгляд.       — Понимая, что другой такой возможности проследить за ним может не представиться, я пошла за быстро удаляющейся фигурой. Попутно пыталась дозвониться до Антона, но не успела нажать на контакт, как прямо передо мной затормозила машина и телефон выпал из рук. Пришлось продолжить слежку без него, иначе я могла потерять Соколова из виду.       — Глупее не выдумаешь.       — Парень был приманкой, на которую я повелась, но осознала это лишь в машине с заломленными за спиной руками, — игнорируя уже второй комментарий Попова, закончила девушка.       — И это в который раз доказывает, что Антон что-то знал. Это не могло и не было совпадением.       — А, по-моему, это доказывает непричастность Антона, — возразил Шеминов. — Исходя из того, что рассказала Алина, вся операция была завязана на приманке в лице Соколова, что исключает значимость телефонного звонка.       — Они могли перестраховаться, —сопротивлялась Соня, зло сверля глазами фигуру парня.       — Если Антон был бы замешан, то мог обойтись куда более простыми методами, ведь у них с Алиной складывались доверительные отношения, — устало спорил Стас.       — Но ведь она была с Женей, это могло вызвать подозрения.       — Тогда он сделал бы это раньше и не ждал бы столько времени, — подключился к нарастающей ссоре Серёжа.       — Почему мы вообще об этом спорим? – не выдержал до этого следивший за перепалкой Попов. — Антон — опер, которого нанял отец Оксаны, чтобы найти её. Девушка найдена, родители счастливы, работа выполнена. Какие могут быть претензии?       — О, ты о том случае, когда он упустил Окси? — уже не скрывая ни капли раздражения, едко подметила Никитина.       — Прекратите, — подал голос Шастун.       Его совсем выбила из колеи картина похищения подруги, сомнения Сони и отчаянный отпор команды, которая сама не знала, что защищала.       — Соня права. Я мог предвидеть случившееся. Мое предчувствие было основано на том, о чем предпочел умолчать. Но все по порядку, верно? — обвёл глазами притихших свидетелей его признания Антон.       Сейчас можно было безошибочно определить, что события, которые им пришлось пережить оставили клеймо вечной ноши. Она, словно выгравированная надпись, спускались красными рубцами запекшейся крови. Перебинтованное предплечье, ссадина на локте, припухлость на нижней губе свидетельствовали о борьбе с внутренним страхом — страхом не успеть стать любимыми кем-то. Витиеватая линия происшествий тянулась от едва касающихся друг друга пальцев Арсения и Алины, обменивающихся беспокойными взглядами и сидящих в недоступной ранее близости, переходила к недоверчивым глазам Сони, слегка опирающейся на позади нее стоящего Челихова. Она тянулась к двум стульям, на одном из которых сидела Оксана, а на спинку соседнего опирался Серёжа. Линия делал оборот и возвращалась к Стасу, который находился чуть дальше остальных, но незримо поддерживал каждого и с каждым вёл безмолвный разговор. Одиноко сидящий Шастун как никогда выделялся на фоне всеобщей сплоченности. Однажды он уже выбрался из этого места и теперь снова топтался тут же. Поступки привели его на начальную точку, а жизнь подсказала дорогу.       — Лет с десяти я был ребенком, который постоянно попадал в неприятности, притягивал их словно магнит, а последствия оставлял на плечах родителей, — начал парень. — Это выматывало их терпение. Я умел накалить до предела, а позже просто сбегал, не желая выслушивать руководство по тому, как стать пай-мальчиком. Не был таким и меняться не собирался. В один из таких дней, когда у них не осталось сил на переубеждения, они уехали. Сказали, мол, мне нужно время, чтобы одуматься, оценить важность того, что они делают для меня. А что я? Был только рад, что могу творить все свои подростковые злодеяния в открытую. Шатаясь по ночным улицам, я встретил группу таких же не знающих слова «совесть» и затесался в их компанию. Алкоголь, травка, вандализм. Тогда мы ставили на уши весь город и радовались тому, что неуловимы. После очередной пьянки на жутком холоде я слег с ангиной и не появлялся около двух недель. А когда все-таки смог дойти до нашего временного пристанища, то обнаружил только одного из банды. Тогда он и рассказал мне, что парням захотелось утереть нос полиции и ограбить самый ближайший к отделению дом. В силу их несовершеннолетия они бы отделались штрафом, но оказывается в доме была девчонка. И знаете, что самое страшное, он сама захотела им противостоять, но не стала вызывать полицию. Оказалось, что один из наших прихватил пушку, чтобы «ощутить весь кайф», как он выразился позже, и начал угрожать ребенку. Пистолет был самым настоящим, заряженным и выстрелил. К счастью, целиться у него не было времени, и пуля лишь слегка поцарапала кожу на плече девочки. Но сам факт того, что он нажал на курок и выстрелил в маленькое тело ребёнка… — прикусывая до боли внутреннюю сторону щеки, говорил Шастун.       — Их поймали? — тихо произнёс чей-то голос, но парень не смог поднять глаза, чтобы понять, кто задал вопрос. Его уносили воспоминания и тело снова чувствовало проклятый морозный воздух и ощущение нарастающего ужаса, который нельзя было предотвратить.       — Эти ублюдки убежали, даже не удосужившись вызвать скорую. Никто не видел их в темное время суток и не смог опознать. А я побоялся идти в полицию. Думал, что нет предательства хуже, чем сдать тех, кто приютил. Я утешал себя тем, что мне бы и не поверили, значит в любом случае не наказали бы виновных. В тот момент мне казалось, что я поступил правильно, но мысли о маленькой девочке не давала покоя. Некстати проснувшаяся совесть привела меня к тому самому дому. Я не знал, зачем пришел и что скажу, не мог гарантировать, что не убегу, как только услышу шаги по ту стороны двери. Но трель звонка оповестила о моем визите, на пороге передо мной возник мужчина, а я все еще оставался на месте. Не помню, что тогда сказал, но выволокли меня за шиворот быстро и грубо. Тогда я стал следить за домом и на расстоянии провожал его маленькую жительницу. Шли дни, а я со стороны наблюдал и оберегал, как мог. Однажды, когда я по обыкновению провожал её до дома, прячась за кирпичными стенами и замедляя шаг, она повернулась ко мне. В тот раз мы впервые заговорили и стали чаще проводить время вместе. Поначалу Саша боязливо шла рядом, но через год я уже катал её на спине и весело кричал что-то в ответ. Её отец, уставший выпроваживать меня каждый раз, когда я приближался к их дому, принял нашу дружбу. Ещё через полгода старик стал жаловаться на здоровье и часто пропадать, поэтому оставлял меня за главного. Я нашёл работу и переехал к ним жить. Мои родители к тому времени давно вернулись, удивляясь притихшему ребенку, пришедшему на место малолетнего разбойника. Но настоящим я себя чувствовал с маленькой девочкой и её стариком. Они стали моей семьей.       Серёжа молча протянул стакан воды и Шастун, автоматически кивнув, его принял. Капли стекали за воротник, когда Антон бездумно опустошал стакан, собираясь с мыслями.       — У Саши на фоне стресса, пережитого в тот злополучный вечер, начала развиваться болезнь. Она стала нервно отвечать на безобидные вопросы, иногда запиралась в комнате на сутки и отказывалась от еды, но когда выходила, то снова становилась шумной и весёлой. Разбушевавшийся в те годы кризис опустошил карманы не только им, но и моим родителям. Я уже не мог тратить деньги, которые мне давались на карманные расходы, на пропитание и выплаты по счетам. Работа приносила мало, а лекарств надо было все больше и больше. Я чувствовал себя виноватым в том, что Саша угасала день за днём, а её отец смахивал с ресниц слезы. Я устроился еще на несколько работ, но доходы не покрывали стоимости и малой части всего, что требовалось для нормальной жизни. Старик ночевал очень редко и всегда появлялся помятым и избитым. В один из вечеров, когда я снова затаскивал еле волочащего ноги мужчину и обрабатывал его раны, он рассказал мне обо всем. Болезнь дочки нехило подкосило как финансовое, так и моральное состояние, поэтому единственный выход он видел в наркотиках, а скорее в их продаже. Под покровительством кого-то влиятельного он исполнял разного рода поручения и приносил много окровавленных купюр домой. Но не отказывался и от тайной продажи травки — лишних денег тогда попросту не было. И я решился, решился на помощь, даже не задумываясь. Единственное, что волновало меня тогда — это подарить Саше как можно больше счастливых дней. Её счастье жить было действительно в наличие круглой суммы за крупный заказ. Я и еще пять оборванцев без семей и хорошего трудоустройства доверили себя и свою судьбу всецело одному человеку — Алёшину.       Все быстро переглянулись. Их главный свидетель по делу.. Вот, кем он был для Антона на самом деле, — родной и незаменимой семьей, вторым отцом.       — Пик обострения припадков совпал с заключением крупной сделки. И я был готов бежать за новыми препаратами, как только выручка окажется на руках. Тогда-то босс и потребовал отдать те деньги, что заработал Алёшин в тайне от него. Он был в курсе всего с самого начала. Этот сукин сын все знал: и о болезни Саши, и о трудном финансовом положении! Лекарства заканчивались, а Алёшин беспрекословно отдавал купюру за купюрой. Он ничего не возразил, когда его осматривали и из складок одежды доставали последние копейки. В тот день он отправил меня забирать какие-то никому не нужные бумаги. Он был уверен, что я устрою скандал, если окажусь рядом, который закончится побоищем. Он не собирался бороться, он выбрал не свою родную и единственную дочь. Чёрт, я бы помешал ему, я бы не стал отдавать деньги, я бы выбрал только её. Я всегда выбирал её, — Антон уронил голову в сцепленные в замок руки. Вспышка за вспышкой проносились воспоминания, оставляя уколы на сердце, хотя казалось, что уже не осталось не израненного места. - Вся надежда была на выручку, которую эта тварь забрала у её отца. Саше стало плохо, очень плохо, но она усердно молчала, пока я не заметил трясущиеся пальцы и не метнулся в ближайшую открытую аптеку за любым обезболивающим, которое было мне по карману, — парень шумно втянул воздух. — Я не успел, она наглоталась каких-то таблеток, свернувшись у себя в закрытой комнате. Выламывая дверь вместе с её отцом, мы думали, что увидим тело, корчившееся в судорогах или заплаканное лицо с потекшей тушью, но все, что мы смогли увидеть, - это ускользающую жизнь в стеклянных глазах и еле теплые кончики пальцев. Она больше не могла допустить того, чтобы мы так страдали из-за её болезни, но мы куда сильнее страдали без неё.       Алина стала подниматься с места, больше не имея сил вынести вид такого несчастного Шастуна, но тот жестом остановил её.       — В тот день я в последний раз видел Алёшина. Он ушёл, бросив меня и парней. Не появился на похоронах дочери, которые пришлось организовывать на последние сбережения. Она недостойна таких провод, но я не мог позволить себе большего. Я был вторым по старшинству и все проблемы с нелегальным бизнесом нужно было решить до того, как босс Алёшина добрался бы до него. Я распускал сформировавшиеся коалиции и разговаривал с поставщиками, подчищал и брал кредиты, которые позже выплачивал очень долго. Я выживал и пытался тянуть парней, которым в отличие от меня не было даже куда пойти. Помощи у родителей просить смысла не было, нехватка денег всё еще была проблемой. И все это время я думал о ней, девушке, чью жизнь не смог спасти.       — Но Алёшин помог нам сейчас, это никак не перепишет прошлого, но он дал тебе счастливое будущее теперь, — заговорил Арсений.       — Не мне, — тоскливо усмехнулся Шастун. — Сыграла его вина перед дочерью. Он помог лишь потому, что Алина, — парень встретился с ней взглядом. — очень похожа на Сашу. Наша первая встреча с ним состоялась при вызволении Сурковой. И сорвалось оно по этой же причине, я не смог задержать его. Трудно наставить пушку на того, кого считал все время отцом. Позже он предлагал обменять жизнь одной девушки на другую, торговался и пытался пересилить себя. Но помог он лишь тогда, когда пришел в качестве свидетельства. Алина стала ярким напоминанием его дочери и это стало решающей точкой. Думаю, что по этой же причине я так быстро смог довериться Але. Внешне они совершенно разные, но иногда я ощущаю себя так, словно снова общаюсь с ней. Словно не было никаких мучений и её жизни никогда не угрожала опасность. Словно, она жива.       Парни неслышно передвинулись к Антону. Арсений перекинул руку и обнял дрожащего младшего, успокаивающе похлопывая того по спине. Работая столько лет рука об руку, он и забыл, что тот совсем юн и беззащитен. Видя его нахмуренным и раздраженным, он не смотрел в глаза, в которых плескалась глубоко засевшая боль и невозможность с кем-то разделить даже воспоминания — последнее, что осталось от счастливых минут.       — Всё, Шаст, всё. Ты смог рассказать, ты молодец, большой молодец.       Соня растеряно моргала, не зная, как забрать все обвинения и мечтая о том, чтобы не быть такой упертой.       — Пошли, — шепнул ей Челихов, подталкивая в сторону выхода.       — Но Антон..       — Не думаю, что наше присутствие здесь уместно. Дай ему время.       Никитина неуверенно кивнула и дала себя увести. Суркова тоже ушла вслед за ними, напоследок смотря на Алину, но та лишь отрицательно покачала головой. Дверь за ними закрылась, и Самойлова подошла к парням.       Тихо перешептываясь, они трепали по голове и хлопали по плечу самого младшего из них. Связь между этими людьми была явной, как никогда.       — Антош, мы рядом. Были и будем, - приобнимая с другой стороны парня, отозвался Стас.       — Ну-ка, надо выпить, — потер ладони Матвиенко.       — Я уже выпил немного воды.       — Никто воды тебе и не предлагает, — Шеминов кивнул на незаданный вопрос, и Серёжа протянул стакан крепкого виски, устраиваясь на полу возле дивана. Алина села рядом и положила голову на колени Антона.       Минута шла за минутой, тишина стала заполняться неясным бормотанием, потом сменилась на тихие разговоры. И когда к ним заглянул Челихов, они уже вполголоса обсуждали незначительные вещи. Парни молча вышли, готовые давать показания мечущимся из стороны в сторону полицейским.       Самойлова скользнула на освободившееся место возле Антона и взяла его руку в свою, разворачивая ладонью вверх.       — Я никогда не смогу заменить тебе потерянного человека и не хочу этого делать. Но я твой друг и останусь им.       Кожу кольнуло от прикосновения металла. Шастун опустил глаза и увидел небольшое кольцо с гравировкой в виде буквы «А».       — Если захочешь взять это кольцо, надень его на безымянный палец. У тебя сохранилась светлая полоска, — осторожно провела по ней пальцем Алина.       — Я носил на нем кольцо, которое отдал мне Алёшин. На задержании преступника, за пару дней до того, как к нам обратился Воля, оно спало. Потерял прошлую жизнь, но меня нашла новая. И я желаю её сберечь.       С этими словами Антон бережно надел кольцо на палец, закрывая выделяющуюся полоску белой кожи.       — Никогда не замечал, что ты носишь украшения.       — Необязательно, чтобы замечали остальные, главное, что ты знаешь о наличие чего-то важного для тебя, Тоша, — поучительно ответила девушка, не сдерживая улыбки.       Шастун послал ответную улыбку, грустную и слегка перекошенную, но настоящую и до хруста костей родную. Парень прижал к себе Алину, рассматривая, как на солнечных лучах, выбивающихся из окна, блестит выгравированная буква «А». Может он и ошибся на счет того, что одинок.

***

      Когда девушка вышла на чистый весенний воздух, Арсений уже поджидал её около подъезда с двумя дымящимися пластиковыми стаканчиками.       — Как ты себя чувствуешь? Раны не кровоточат? — протягивая напиток, спросил Попов. — Чай с фиалкой для ранимых людей.       — Антону бы не помешал, — принимая свой стаканчик, сказала Алина.       Арсений повернул девушку к себе, вопросительно поднимая бровь.       — Хорошо, я чувствую себя обычно, — уверенно ответила та.       Мужчина продолжал рассматривать расцветающий на щеках румянец.       — Арс, я в порядке. Адреналин нехило отвлекает.       — Не хочу, чтобы ты снова проходила через весь этот ужас. Твоему организму всё еще нужен отдых, — назидательно говорил Попов. — Как Шаст?       — Заснул. Думаю, проспит до вечера. Он всю душу наизнанку вывернул. Люди столько хранят секретов, что хватит на целый сборник, превосходящий по размерам творчество Толстого.       — Точно, — Арсений взглянул на девушку, изучая подрагивающие от холода ресницы и вьющиеся от влаги темные пряди волос. — Но главное человеку не дать себе сломаться, когда тайна наконец раскрыта. Ни тому, кто говорит, ни тому, кто познает секрет.       — Ты о чём, Арс?       — Помнишь, ты говорила, что боишься, будто мы что-то упустили. Женщина, у которой ты пыталась нащупать пульс, не была повернута к тебе лицом, так ведь?       — Нет, она лежала лицом вниз. Что происходит? — Алина смотрела в глаза и с каждой секундой все меньше хотела знать ответ.       — Эта была сообщница босса. Она осуществляла или же руководила большей частью операций, которые связаны с тобой.       — Почему?       — И она хотела поговорить с тобой. Предполагаю, что не прочь и сейчас, — перекатывая остывшую жидкость в стакане медлил мужчина.       — Арс, я прошу!       — Сестра твоего отца.       Девушка застыла, позволяя ветру трепать непослушные волосы и быть ими по лицу. Может тогда она поймет, какого хрена происходит?       — Хочешь сказать, что тетя Эля — сообщница босса, который убил моего отца? — медленно произнесла Самойлова.       — Боюсь, что она и есть хладнокровный убийца обоих.       Алина с ничего не выражающим лицом потянулась к стаканчику Арсения, где плескались остатки с кофе. Но мужчина поднял руку вверх.       — Дай мне попить.       — Ты не любишь кофе.       — Но я могу пить его.       — Ты делаешь это тогда, когда наказываешь себя за что-то. В нашу первую встречу пила его и очень резко реагировала на мои домыслы: наказывала себя за неосторожность остаться на ночь у незнакомого парня. Вместо того, чтобы заставлять себя делать то, чего не хочешь, поговори со мной!       — Что мне сказать, Арс!? Вся моя семья связана с криминалом! Одни внезапно появляются, другие уходят с отпечатком «убийца» на спине. И все они носили меня на руках в детстве, улыбались моим родителям, возможно уже тогда вынашивая план о мести. Так кому мне верить? Что делать со всем этим? Какого осознавать, что тех, кто был дорог либо забирают у меня, либо заставляют ненавидеть? Думаешь, я забыла о том, что сказал «главный»? Отец мог жить все то время, что я оплакивала его. Но сейчас он мертв по-настоящему, окончательно. Марк лежит в больнице, и о, чудо, если выкарабкается! Родная тётя охотится на членов семьи, а с мамой мы не можем и словом обмолвиться, потому что стали чужими. Все разваливается! Так, может и не было никакой семьи изначально, может это была иллюзия счастья? Чего еще мне ждать, Арсений? Может ждать тети Эли с ножом руке, которая пришла нанести мне родственный визит, — девушка остановилась, переводя дух и комкая пластиковых стаканчик.       Её захлестывали эмоции поражения, тотального проигрыша во всех номинациях и по всем категориям. Она не собиралась подавлять злость, радуясь тому, что отчаяние уходит на второй план и постепенно меркнет. Остается только всепоглощающий гнев.       — Арс, зачем я нужна была ей?       — Она хотела..       — Отомстить, убить, — закончила с чувством болезненного триумфа Самойлова. Алина отгадала загадку, желая, чтобы больше никогда и никому ничего подобного не загадывали.       Попов медленно подошел вплотную, бережно надевая перчатки на покрасневшие руки девушки и не собираясь выпуская её из своих объятий. Арсений крепче прижал брюнетку к себе, кладя подбородок на её плечо и опаляя горячим дыханием открытую шею девушки.       — Мы всё решим. Даже не думай оставаться один на один со всем случившимся и сомневаться в том, что я говорю.       — Я никак не могу помочь и выходит, что не имела шанса с самого начала. Теперь все мои попытки кажутся жалкими и самонадеянными.       — Человек не перестанет бороться, как любить или ненавидеть. Но, что самое главное, он может пережить все, — бережно гладит по голове Попов.       — Когда гнев проходит, я боюсь, что ничего больше не остается. Пусто и безнадежно, совсем безнадежно. Если я испорчу даже то, что осталось, из-за своего хладнокровия..       — Разве ты была бы здесь, если бы тебе было все равно?       Риторически верным вопрос, но от этого сердце не может скинуть оков. Ложь, ложь, ложь. Все усеяно ей, каждый сантиметр тела заполнен до предела. И переизбыток приторного вранья образует толстый слой защиты. Не притрагивайтесь к моему сердцу – оно снова за стальной броней и боится в тысячу раз сильнее.       Мысли вернулись в комнату со спящим парнем, чей безымянный палец украшало новое кольцо.       «Потерял прошлую жизнь, но меня нашла новая».       Может и Алину она тоже нашла. Судя по всему, навигатор на этот раз не подвёл и ей удастся повторить судьбу феникса. Девушка считала это вторым ударом, но все ближе подбирались мысли о том, что только сейчас ей в полной мере открылась картина всего произошедшего. И открылась она в нужный момент, тогда, когда она готова была впустить истину.       Если путь до сегодняшнего дня пройден, значит и тот, что ждет в будущем, имеет возможность быть преодолимым. Антон спал один в квартире, но знал, что он нужен и никем не оставлен. Алина стояла рядом с человеком, который смог подобраться запредельно близко, и испуганно озиралась, боясь сделать неверный шаг.       — Что ты чувствуешь, Арс? — донесся приглушенный голос девушки.       — Чувствую, что не готов тебя отпускать. Хочу стать важным человеком для тебя и просыпаться, зная, что ты лежишь рядом.       «Потерял прошлую жизнь, но меня нашла новая. И я желаю её сберечь».       Шастун сделал рывок и очутился в кругу тех, кто удержит за руку. Её уже держат за руку, осталось только сделать рывок.       — Может быть у нас получится..       — Не давай таких обещаний, пока не будешь уверена, — прервал девушку Попов.       — Это не обещание, Арс, это надежда, — выскальзывая из теплых рук мужчины, ответила Алина. — Одно обещание я уже бессовестно нарушила — влюбилась в человека с голубыми глазами, как у моего отца.       — Алин, найди себе сильного человека.       — Я найду себе того, кто будет похож на тебя.       — Это чем же?       — Характером, отношение, суждением, силой воли и ещё много чем.       — Эх, а я думал цветом моих глаз. Твоя мама говорила, что из-за них и обратила на меня внимание.       — Неудивительно, она всегда любила море..       — Иди, Аль, иди. И помни, что я всегда рядом.       Несколькими часами позже:       — Добрый вечер, Екатерина Валерьевна. Простите, что так поздно беспокою, но ваш муж скончался около получаса назад от сердечного приступа. Приносим свои соболезнования.       Так они и застыли. С мокрых кончиков волос одной женщины стекали холодные струи воды, а у глаз второй были видны разводы размазанной туши.       "Я никогда не позволю кому-то похожему на тебя быть со мной, иначе возненавижу его всем сердцем.."       — Он хотел, чтобы я нашла сильного человека, но снова вышло так, что страх обрек форму обещания: ни за что на свете не подпускать к себе парней, в глазах которых отражается бескрайнее небо.       — Думаю, что твой отец был бы доволен таким зятем, как я.       — Эй, обычно эту фразу произносят девушки. Надо же быть таким самоуверенным, — хмыкнула Алина, понимая, что от этих слов поднялась теплая волна счастья, которая уже начала заполнять каждую клетку, стирая страхи и сомнения.       Арсений смотрел на неё чистым, беззащитно открытым и надежным взглядом. Теперь брюнетка понимала, почему маме так сильно нравилось море. В голове снова стало много мыслей, только в этот раз они неслись со скоростью света и излучали желания. Бесчисленное множество всего, что для неё важно и значимо. То, за что еще можно и необходимо бороться.       — Знаешь, чего хочу я?       — Чего же?       — Ты привык к такому ритму жизни, я — нет. Поэтому хочу поставить точку в этой истории, хочу съездить к Ляйсан и Паше, навестить и, наконец, поговорить с мамой. Хочу зажить привычно, без похищений и поездок в полицейский участок с очередными показаниями. Мне нужно время, чтобы свыкнуться со многим, но при этом я не буду терять годы на долгие раздумья, потому что понимаю, как мало иногда остается счастливых дней. Но мне необходима эта золотая середина, но, чтобы это не было напрасно, я желаю узнать все, что ты возможно утаиваешь, чтобы не беспокоить меня.       — Алин..       — Арс, это не значит, что я пытаюсь взвалить непосильную ношу и гордо вынести все в полнейшем одиночестве.       — Раньше ты так и делала.       — Да, но я прислушиваюсь к тебе, а ты услышь меня, — заглядывая в отливающие голубизной морского бриза и хмуростью грузных туч глаза, промолвила Самойлова.       — Хорошо, — устало выдохнул Попов, выкидывая гнетущие мысли. — Но тебя не должны беспокоить люди из моего прошлого, потому что мое настоящее затмевает их, делает блеклым воспоминанием.       — Прекрати говорить загадками!       — Как скажешь. Когда мы были на кладбище я говорил о тех, кто не был похоронен, к кому нельзя прийти и преподнести цветы в знак памяти. Речь шла о моей бывшей возлюбленной.       Алина широко открыла глаза, но тут же опустила взгляд и нашла руку мужчины, сжимая её.       — Мы познакомились на прежнем месте моей работы в Омске и были коллегами. На одном из заданий попались и ждали подкрепления, находясь не в самой выгодной ситуации. Тогда проверка на прочность сломила её, и в итоге погиб невинный человек. Она очень нравилась мне, и я взял вину на себя, поэтому пришлось уйти из органов. Мои отношения с начальством были напряженными, так что любой прокол — увольнение. В тот же день я пришел к её квартире, готовый утешать и любить, плакать вместе с ней и смеяться, но никто не открыл дверь. Я искал её долго, расспрашивал коллег и друзей, но она будто растворилась в воздухе, исчезла, не оставив подсказок. Позже мне принесли письмо. Оно было прощальным. Девушка, которую я любил, покончила жизнь самоубийством, — прищурил глаза Попов, сильнее сжимая ладошку Алины. — Она была дочерью влиятельного человека, и её отец не пустил меня попрощаться с ней, чтобы я не делал и как бы не просил его. Я уехал из родного города, ну или попросту сбежал от прошлого. Антон единственный знал об этом, выложил ему как-то после долгой беседы. Остальные лишь могли догадываться о причине моего состояния.       Теперь были понятны молчаливые взгляды, брошенные на Попова и желание Антона наладить между ними взаимоуважение. Источником дружелюбия изначально было не появление девушки, а прошлое Арсения.       — В этом и крылась главная причина моего недоверия к тебе. Я знал, что ты можешь допустить ошибку и боялся, что она станет последней для кого-нибудь из нас, включая тебя саму, — продолжал тем временем рассказывать мужчина, пока Алина расставляла воспоминания в хронологическом порядке и с другой стороны рассматривала поведение каждого из группы. — И сейчас мне было дико говорить о ней в прошедшем времени, потому что недавно я встретил свою бывшую возлюбленную живой и почти невредимой.       — Ты уверен, что..       — ..не сошел с ума? Нет. Я узнал и её отца.       Калейдоскоп воспоминаний ожил, побрасывая новые и новые картинки..

***

      «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» Тревога сменилась всепоглощающим ужасом. Взгляд метнулся к непроницаемому лицу Аси, не знавшему тех чувств, что недавно переполняли её доверху.       Алина обязательно бы упала, если бы один из охраны не держал её за плечи. Хватка окрепла, когда он вцепился глазами в фигуру бывшей сокамерницы Самойловой, но тут же, будто опомнившись, снова подарил уверенность и тепло. Тепло, что с недавних пор не могло оставить равнодушной сердце Алины.       — Всё будет хорошо, я рядом, — невесомо пробежался кончиками пальцев по спине и сжал её руку Арсений.

***

      — Бремя несчастного отца, у которого родилась наследница-предательница. Покинула отца, стала работать на конкурентов, а позже вообще спуталась с полицией. Она несла разочарование за разочарованием для любимого папочки, что слепо продолжал верить ей. Образумить не получилось, так пришлось приказать? Но ты видно забыл, что никак не избавиться от природы человеческой. Предала один раз — предаст и второй, — раздался голос.       «Нашёл время для философских рассуждений» — заметила с укором и тут же вздохнула с облегчением Самойлова. Она не одна.       Но каким-то чудесным образом это подействовало не только на притихшего босса, но и на Асю.       — Откуда тебе знать? — непривычно тихо спросил главный.       — Я всё видел собственными глазами, — надрывая голос, ответил ему Попов.       — Твоя бывшая возлюбленная – это..       — Дочка босса.       — Это кажется чем-то невозможным, - покачал головой Алина, облокачиваясь на руку мужчины и прикрывая глаза. Сумасшествие, это чистой воды сумасшествие!       Казалось, будто пропажа Оксаны была лишь предлогом, чтобы вновь встретиться с теми, кто вплетен в вены, и продолжить слышать шепот своего собственного внутреннего убийцы. Не того, кто тычет пистолетом в бок и подставляет нож к горлу. Наши мысли стали этим неясным бормотанием, откликаясь на события из окружающего мира. Мы — сущность шёпота убийцы, внушающего тревогу и боязнь, обвиняющего и карающего. Мы — палачи и судьи самих себя. И шепот, завлекающий и манящий, страшный и безобразный, убивал и разлагал души, примагниченные друг к другу с самого начала.       — Я боялся, что ты по-другому это воспримешь, — дрогнула его рука.       — Арсений, мы не можем быть для всех хорошими или для всех плохими. То, на что способно наше сердце, совсем не подвластно никаким законам. Разве я могу плохо отзываться о чьих-то чувствах? Ты справился с очень многим и продолжал нести груз прошлого даже тогда, когда я говорила о тебе не самые приятные вещи. Прости меня, Арс. Ты не обязан был терпеть мои высказывания, — Алина встала напротив мужчины, не отпуская его ладонь. — Я не хочу тебя оставлять, особенно после твоего признания, но, кажется, жизнь дает нам второй шанс, чтобы разобраться. Попробуй поговорить с ней.       — Нет.       — Арс, ты категоричен. Я поговорю со своей тетей, а ты поговоришь с..Асей. Если мы с тобой идем в новую жизнь, то давай постараемся действительно оставить прошлое в прошлом.       — Ты помнишь, что важна для меня? – приподнимая подбородок и заставляя посмотреть в глаза, задал вопрос мужчина.       — Я хочу, чтобы ты был уверен в том, что говоришь и чувствуешь.       — Я уверен, — твердо произнёс Попов.       — Мне важно знать, что этот шанс использую не только я. Не хочу, чтобы ты жалел об упущенной возможности, — продолжала упорствовать Самойлова.       — Иногда, когда жизнь сталкивает нас с кем-то снова, то сделано это лишь для того, чтобы мы окончательно попрощались с этим человеком и отпустили его.       — Не подтверждает ли это того, что встреча все же должна состояться. И не скидывай её допрос на кого-то другого, я же узнаю! — шутливо пригрозила пальцем Алина.       — Ты отъявленный манипулятор! — воскликнул Арсений под заливистый смех девушки.       Они ничего не обещали друг другу, но каждый из них надеялся вернуться в теплые объятия родного человека.

***

      Алина сидела у кровати Марка. В палате раздавался писк приборов, поддерживающих жизнь в человеке, который называл себя её братом, родной кровью. И девушка даже не пыталась это опровергнуть, ведь что-то внутри неизменно тянулось к этому парню: жажда узнать правду или вновь взглянуть на него без проводов, опутывающих тело.       Она приехала пару часов назад и с этого момента почти не двигалась. Странно, но больница не вызывала желания убежать, она помогала держаться и делать первые шаги в переосмысленной и тысячу раз перечеркнутой жизни.       Дверь приоткрылась и к ней пододвинули второй стул.       — Я принесла тебе немного еды, — Оксана протянула сэндвич, в котором было больше хлеба, чем какой-ли пародии на приемлемую начинку.       — Помнишь, ты учила меня выстраивать все события по порядку и только после этого оправдывать и обвинять кого-то?       — Конечно, дорогая.       — В машине Соколов допытывался, когда сможет с тобой встретиться.       — Думаешь, сейчас нам нужно тратить время на него?       — Мне казалось, тебе хотелось бы.       — Аль, все по-разному прощаются, делают паузу в отношениях или отпускают людей. Не всем обязательно нужно подтверждение ничтожности чьих-то поступков. Сама суть произошедшего уже звоночек, чтобы задуматься.       — Ты не спешила признавать этого в тот день, когда мы поссорились.       — Мне было стыдно, что я позволяла так обращаться с собой.       — Ты любила его.       — Да, наверное, это считается оправданием, — грустно улыбнулась подруга. — Миша хотел уже давно пойти против отца, но привык унижаться с самого детства, так что ему сложно было защитить даже себя. В тот день, когда он играл роль приманки, то согласился на работу в последний раз, чтобы ему дали поговорить со мной. Он ведь не знал, что в это время твой..Марк уже обеспечил мне охрану и обсудил дальнейший план действий. Соколов уже предпринимал попытки освободить меня, исправить свою вину.       — Исправить вину?       — Да, последняя наша встреча была за пару минут до того, как меня похитили. Я просила о расставании, а в этот момент нас окружали люди «босса», — вздохнула Оксана. — Его неконтролируемая злость часто мешала. Так получилось и при нашей ссоре, о которой мы говорили в день твоего приезда. Отец снова смешал его с грязью, и он отыгрался на мне, потому что только рядом со мной мог чувствовать себя сильнее противника.       — Откуда ты всё знаешь?       — Я присутствовала на его допросе.       — Уже?       — Всем не терпится закрыть это дело.       — Вам удалось поговорить с Соколовым?       — Никакого желания оправдывать и разбираться в том, что чувствовал он, у меня нет. Я просто рада, что ты здесь с нами и тебе больше не угрожает опасность. Мне лишь жаль, что Миша считал меня конкурентом, когда я пыталась выстроить нормальные отношения.       — Построить нормальные отношения с тем, кто не знаком с этим понятием, — невыполнимая задача.       — Ты несносна и права, как всегда права.       Алина прижалась к подруге, как в детстве, и Суркова начала заплетать ей косу.       — Постой! Ты пыталась мне намекнуть, что Соколов замешан во всем происходящем еще тогда, когда босс устроил нам встречу, — неожиданно встрепенулась девушка.       Оксана улыбнулась и кивнула.       — Как же я не догадалась, — покачала головой Алина.       — На твои плечи было возложено очень много. Отдыхай, солнце. Выдохни и отдохни по-настоящему.       — Чёрт!       — Ну что ещё, — по-матерински строго свела брови к переносице Суркова.       — Моя тётя.       — Аля, не стоит.       — Столько подсказок и столько ошибок, — ошарашенно закрутила головой из стороны в сторону девушка.       — Но почему он ничего не сказал? Почему не раскрыл правду даже тогда?       Алина собиралась уходить, но рядом с ухом прозвучало:       — Ты же не думала, что станешь кем-то важным для него? Иначе он посвятил бы свою малютку.. — усмехнулся голос.       Девушка резко развернулась, стуча каблуками по бетонному полу в тюремной камере.       — С самого начала было понятно, что тетя Эля ни капли не переживает. Она ведь никогда не навестила нас с мамой после мнимой смерти отца, не проявила и доли сочувствия, потому что знала правду и была рада нашим страданиям, — сглотнула Самойлова. — Я говорю, но мне все еще сложно поверить в её причастность, Окс. Жутко, неправильно и страшно. Что такого могла сделать наша семья, чтобы так люто нас ненавидеть?       — Если тебе нужно наставление от непутевой влюбленной девушки, то не бойся потерять людей из прошлого, лучше держи покрепче из настоящего. У тебя будет возможность высказать ей все, что ты думаешь и во всем разобраться. Это можно сделать очень быстро, но с последствиями и их принятием придется жить всю оставшуюся жизнь, дорогая. И имей ввиду, что обычно для других я приберегаю самые ценные советы, — напутственно проговорила Суркова.       — Плачете и без меня? — обиженно протянул знакомый голос.       — Соня? Ты как здесь очутилась?       — А вам какую версию: официальную или нет?       Подруги переглянулись, рассматривая вихрь, только что влетевший в палату и отдаленно напоминающий очертания Никитиной.       — Значит так, официальная — я поехала вместе с Женей к травматологу, чтобы ему осмотрели ногу. Неофициальная — вас увидеть.       — Что-то мне подсказывает, что официальная очень близка к неофициальной, — хитро прищурилась Суркова.       — Ни стыда, ни совести, подозревать меня в подобном! — гордо вскинула голову Никитина и, продержавшись только несколько секунд, бросилась в объятия близких людей. Они снова были рядом, с массой впечатлений и событий за спиной, с выплаканными глазами и хрустящими от нервозности пальцами. Но ни раз и не два эти три девушки выбирались наверх, ближе к звездам, где хранилось их личное счастье.       — С этого момента я запрещаю быть одинокими. Теперь мы должны восстановить в себе свет Полярной звезды, — изрекла Соня, с двух сторон перекинув руки через плечи подруг.       — Это одна из её ванильных песен? — сделала озадаченное лицо Алина.       — Что снова? — смешно фыркнула Окси.       — Я знаю, что вы рады меня видеть, даже не пытайтесь притворяться!

***

      Её глаза пожирали внутренности девушки, выталкивая наружу презрительную улыбку.       — Здравствуй, Аля, — сладко пропел голос женщины.       — Алина, — поправила брюнетка, непроизвольно принимая закрытую позу.       Кабинет в полицейском участке был в распоряжении оперов. Временное соперничество с органами было прервано из-за стремительных изменений в деле.       — Я останусь при своем мнении.       — Самойлова Элеонора Дмитриевна, вы обвиняетесь в участии во вне законных действиях преступной организации, убийстве её главы, нелегальной торговле и поставке наркотических средств, в исчезновении и спекулировании людскими жизнями, предположительно девушками от 16 до 30 лет. Мы можем пригласить адвоката, который готов с вами работать, — продекламировал Попов.       — Я отказываюсь от адвоката.       — Надеюсь, что от обвинений вы отказываться не собираетесь.       — Нет, — пожала плечами тетя Алины, соскабливая ногтем кровь, которая окрашивала бинты на ладонях.       — Необходимо заполнить некоторые пробелы в хронологии событий, так что я буду говорить, а вы дополнять, отвечая на поставленные вопросы, — было заметно, что опер сдерживается из последних сил, в частности из-за присутствия Алины.       Женщина кивнула, не отводя взгляда от крестницы.       — Когда вы обратились и как вышли на главу преступной группировки, известному в семейных кругах, как Валерий Сергеевич Шаламов?       — Новость о смерти моего брата разлетелась достаточно быстро. В тот момент я была за границей.       — Вы находились в психоневрологическом диспансере, — уточнил следователь.       — Да. По истечению срока лечения, назначенного врачом, я сразу же отправилась в родной город.       — Вам попался плохой специалист, — вставил Позов, сидящий рядом с девушкой, незримо защищая её.       — Вы правы, — не пытаясь скрыть ухмылки, подтвердила женщина. — Он назначил упрощенный вариант процедур, хотя мой случай нельзя назвать до конца шаблонным.       — Скорее смесь из различных болячек, истощающих здравый рассудок, — с удовольствием дополнил Серёжа, также напряженно вслушиваясь в признание преступницы.       — Я не собираюсь отрицать свое психическое расстройство.       — Потому что обвиняете в этом своего брата. Считаете, что из-за него пришлось прибегнуть к медикаментозному лечению. Почему? — внимательно наблюдая за её выражением лица, задал вопрос Арсений.       — Он разбил мне сердце. Этот ублюдок кинул меня, — женщина наслаждалась слишком явным, чтобы его скрывать, гневом крестницы.       — Точнее.       — Мы с самого детства были неразлучны. Никто не мог разорвать нашу связь, никто не осмелился вставать между нами. Он был только мой, а я только его. Мы не нуждались в других людях.       — Нам удалось опросить ваших одноклассников, и они сказали, что вы никого не подпускали к своему брату, — зачитывал Матвиенко свидетельства приглашенных до этого допроса людей. — Некоторые из тех, кто давал показания, отметил неуравновешенное поведение и многочисленные срывы. Вы нанесли близкие к смертельным удары своей бывшей однокласснице, потому что та попросила вашего брата донести её учебники.       — Нам было хорошо вместе, — твердо произнесла обвиняемая.       — Вы были зависимы от него, ревновали даже к собственным родителям и испытывали ненормальное влечение, желание полностью овладеть братом, — снова завладел вниманием женщины Арсений.       — Очень жаль, что вы не можете поинтересоваться, был ли он против, — издала она подобие смешка.       — Нам и не нужно, — на лице опера не дрогнул ни один мускул. — Психологический анализ, к которой пришлось прибегнуть, показал, что он боялся вас и потому рос отстраненным ребенком. Вы боялись социума, и он отказывался от него.       — Он любил..       — Он не хотел причинять вам вреда, — перебил Попов. Следователь перешел к излюбленным уловкам, и Дима одобрительно кивнул.       — На похоронах, — со сталью в голосе сменила тему женщина.       — Что?       — С боссом мы встретились впервые на похоронах, — раздраженно проговорила она. — Я выпила много успокоительного и потому начала говорить с теми, кто приносил свои соболезнования. Придурки! Они не знали, не чувствовали, что он жив!       Алина судорожно вздохнула.       — Я не заметила тебя там. Не хватило смелости? — оскалилась сообщница главного, обращаясь к племяннице.       — Из-за чего вы возненавидели брата?       — Он нашел себе какую-то малолетку, начал проводить с ней слишком много времени. Эта дура была недостойна его! Олег все сильнее выходил из-под контроля, он специально не подпускал меня к себе. Он делал мне больно! — повысила голос допрашиваемая. — Когда я попыталась смириться, что приходится делить его с кем-то, мой брат заявил, что собирается жениться на той девчонке.       — Что вы сделали?       — Наглоталась таблеток, — фыркнула сообщница босса.       — Вы не очень-то довольны этим поступком, — осторожно вмешался Позов.       — Я совершила ошибку.       — Только сейчас? — криво усмехнулся Серёжа.       Арсений строго взглянул на него и продолжил прессинг обвиняемой.       — Ошибка заключалась в том, что вы пытались лишить себя жизни, или в чем-то другом?       — В том, что не лишила жизни ту курицу, что вилась возле Олега, голубчик, — мило улыбнулась женщина.       — Екатерина Валерьевна, так звали девушку?       Дима незаметно положил руку на плечо Самойловой, которая все еще хранила молчание. Алина повернулась в сторону мужчины и благодарно кивнула. Кажется, она не распадалась на атомы только потому, что ловила на себе взгляды троих следователей и ощущала их поддержку.       — Ага, — махнула рукой допрашиваемая, будто отбиваясь от чего-то гадкого.       — Одной ошибкой вы не ограничились, так ведь? Что было дальше, когда вы поняли, что свадьба неизбежна? — упорно добивался ответа Попов. Его бешено сверкающие глаза бегали по фигуре, сидящей, напротив. Догадка, промелькнувшая при их первой, не самой приветливой, встрече не давала ему покоя до сих пор. И намерение проверить её настойчиво билось в сознании.       — Что вы хотите услышать от меня?       — То, чего вы боитесь признать, даже спустя столько лет.       — Я не боюсь, мне противно, — скривилась сообщница главного.       — Стыд, — констатировал Арсений.       — Хотелось бы избавиться от подобных воспоминаний, — увлеченно рассматривала еще незатянувшиеся ссадины женщина.       — Насколько можно судить по последствиям, вы так и поступили.       Позов с Матвиенко переглянулись в недоумении. Чего Попов добивался?       — В тот день, когда мой брат пошёл против меня, я напилась, очень сильно напилась. Ему было все равно, мне тоже. Поэтому я переспала с кем-то в баре, с первым, кто ко мне подошёл.       — Вы считаете, что поступили неправильно?       — Мне нужна была разрядка, я её получила.       — Только результат вас не может оставить до сих пор.       Женщина прикрыла глаза, словно её утомил этот разговор.       — Вы забеременели. И родили, но почему, если вам не нужен был ребёнок?       — После этого вы были вне себя от ужаса, ужаса того, что натворили. Ведь вы предали верность своему брату, — перенял на себя роль ведущего допрос Позов, преследуя путь к разгадке вместе с Поповым. И Арсений легко ему уступил, занимая место рядом с младшей Самойловой и заключая её похолодевшую от напряжения руку в замок своих пальцев. Похоже он к чему-то готовил её, но что еще ей предстояло узнать о своей семье?       — Он первый променял меня.       — Вам было страшно, и вы пошли за помощью к матери. Она то и посоветовал оставить ребенка, чтобы в будущем, когда все разъедутся и придется остаться в одиночестве, кто-то был рядом.       — Самый тупой совет, — сквозь зубы процедила тетя Алины.       — Родился мальчик, но вы не смогли полюбить его и бросили, оставили брату и его невесте. Они воспитывали новорожденного.       — Быть не может.. — прошептала девушка, качая головой. Арсений стал поглаживать большим пальцем её костяшки, на которых медленно затягивались порезы.       — Вам интересно, как они назвали ребёнка? Как зовут вашего сына?       — Закрой рот! — стремительно встала обвиняемая. — Марк, — сощурив глаза, произнёс Позов. — Кажется, он не плохо отомстил вам, не так ли? Вы отказались от него, он помог вашим соперникам, то есть нам. Элеонора Дмитриевна, Марк знает, что вы его биологическая мать?       Женщина упорно молчала, рассматривая картину за спинами следователей. — Нам нужен ответ, — присоединился Матвиенко. — Нет, — еле шевеля губами, прошептала та. — Хорошо, — удовлетворенно кивнул Позов. — Ваша семья неплохо могла подчищать за проступками дочери, поэтому они уничтожили документы, хотя некоторые все же смогли уцелеть. Влиятельные родители смогли подкупить врача, принимающего роды. Марк стал родным сыном Олега Дмитриевича и Екатерины Валерьевны. Вы же благополучно уехали от собственных ошибок и бессилия перед ними. Вы когда-нибудь интересовались его жизнью?       — Ну же, — снова начал подгонять Серёжа.       — Нет, меня не волнует и не волновала судьба этого ребёнка.       — Вашего, — поправил Попов.       — НЕТ!       — У него складывались сложные отношения с детьми, мальчик страдал от неполноценности. На ранних порах семье вашего брата удалось перекрыть все зачатки болезни и привести его жизнь в норму. Но единственное, от чего они не смогли отучить Марка — была жажда свободы. Он часто сбегал и рос слишком самостоятельным ребенком. Когда родилась Алина, он стал убегать еще чаще. Говорят, что дети все чувствуют на уровни эмоций. Скорее всего, Марк ощущал, что был чужеродным элементом. Как бы не доказывали свою любовь к нему, он отказывался от этого, не веря и не желая поверить. В семье настала проблема с финансами, и двух детей они не могли потянуть. Решение было одно — на время отдать мальчишку в детский дом, а после того, как семейный бюджет пополнится кругленькой суммой, забрать обратно. Но год спустя, когда ваш брат вернулся за мальцом, оказалось, что его уже усыновили. Мать и отец Алины часто навещали мальчика, но за месяц до того, как прийти за ним, не появлялись ни разу, что сыграло огромную роль в нашем деле. Старый директор, с которым договаривался Олег, умер, и его пост занял новый человек. Разыскать опекунов не составило труда, но те потребовали немалые деньги, которые не могла себе позволить на тот момент семья, и запретили видеться с ребенком. С тех пор, Марк не был никак связан с Самойловыми, пока в возрасте 15-ти лет не появился на пороге дома сестры главы преступной организации.       — Вы хотели узнать о главном, при чем здесь история этого мальчишки и почему вы связываете её со мной? — обессиленно проговорила допрашиваемая.       — Может потому, что вы хотели осуществить акт мести с помощью Алины? — рассерженно бросил Матвиенко. Импульсивности ему не занимать. Позов с укором взглянул на мужчину и тот перестал барабанить пальцами по столу, на который облокачивался.       — Продолжаем придерживаться тактики, где мы задаем вопросы, а вы на них отвечаете, — спокойно пресёк он возгласы обвиняемой. — Нас интересует встреча с Шаламовым. От начала и до конца.       — Знаешь.. — спустя столько времени снова взглянула на племянницу женщина.       — Чёткий ответ на чётко поставленный вопрос, — заслонил собой младшую Самойлову Арсений. Женщина лениво вернула взгляд к непроницаемому лицу следователя.       — Я ощущала, что он жив.       — Хотели, чтобы он был жив, — поправил Позов. — Не желали принять, что он умер без вашего ведома.       — Я знала, что тут не обошлось без его дружка, с которым его постоянно стравливали еще со времен колледжа, — казалось, смена темы стала настоящим облегчением для женщины. — Вы следили за жизнью брата даже из клиники, — подвел итог Арсений.       — Я любила своего..       — Вы были одержимы им.       — Прекратите меня перебивать! — до боли сжала челюсти обвиняемая.       — Как зародилось ваше сотрудничество?       — По началу мы говорили на отвлеченные, ничего не значащие темы. Но к концу церемонии я прямо заявила о том, что не верю в смерть брата и оставила номер, если ему будет необходима моя помощь. Навести справки обо мне было легко и уже через пару дней он был готов сотрудничать.       — Глава группировки бандитов так быстро согласился на сотрудничество с малознакомым человеком?       — Как вы уже заметили, мои родители не имели возможности скрыть от общества многих отклонений от нормы в моем лице. Плюс к этому лечение в диспансере не могло остаться незамеченным. Похоже, он считал, что душевнобольными легче управлять, — усмехнулась женщина. — Но его тщеславие и излишняя самоуверенность сами довели его до летального исхода. Тот факт, что я родная тетя дочери его давнего врага сыграл не последнюю роль в нашем компанейском деле. Некоторые привычки моей крестницы до сих пор неисправно очевидны.       — Что вы ему предложили? Какую работу выполняли?       — Его сынок из-за дозы и нервов, которые были не в порядке за счет веществ, которые он принимал, заложил свою девушку. Мне не пришлось ничего делать, лишь направить этого болвана в нужную сторону. Подружка у нас, значит встреча моей крестницы с боссом не заставит себя долго ждать.       — План по похищению Алины был вашей идеей?       — Изначально план был иным. Заставить её работать на нас. Вечное унижение вполне устраивало меня. На тот момент я не собиралась убивать тебя, голубушка, — посмотрела в упор на девушку допрашиваемая. — Но босс стал помешанным на мести, а позже на самой девчонке. Он забывал обо всех опасностях и стал совершать непростительные ошибки, стал обузой для своих же людей. Это стали замечать даже самые недалекие из них. Но никто не мог уйти. Если ты вступаешь в организацию и присягаешь на верность руководителю, значит несешь эту ношу до конца. Стала образовываться новая коалиция, которая пыталась закончить все дела, как можно скорее, и уехать из города. Я предупреждала его, ни раз говорила, что моя крестница сведет его в могилу. Кажется, мой пророческий дар совсем неплох. Не думала, что тебе хватит смелости на такое? В нас течет одна кровь, и мы обе отправили убийцу Олега на тот свет. Мы похожи, Аля, — не отводила взгляда от крестницы женщина.       — Лечение в диспансере не изменило тебя, оно помогло выработать план. Не стоит во всем винить болезнь. Ты не желала меняться, стараться принять себя, просто на время закрылась от невыносимого тебе мира. Я знаю людей, которые больны, но они сражаются, пытаются жить со совей особенностью. Их любят и уважают в определенных кругах. Ты же, тетя Эля, только прикрываешься этим. Низко, подло, отвратительно по отношению к ним.       — Потрясающе, ты умеешь не только бездумно пялиться на меня, как на прокаженную.       — Как умер отец? — глаза в глаза, контакт неизбежен, правда неисправна.       Сообщница босса скучающе рассматривала кое-где отклеенные обои.       — Ты слышала вопрос, — отчеканил Матвиенко.       — Хм, — усмехнулась допрашиваемая. — Главный запаниковал, его самонадеянность сыграла против него, и он множество раз оступился. Нельзя было это оставлять незамеченным. Я не моральная уродка и смерти брату не желала, это была вынужденная мера.       — Ты мучала моего отца!       — Он расплачивался за..       — За что? За то, что не был твоим рабом? Хотел жить нормальной жизнью?       — Ты не очень-то толерантна, — покрутила в воздухе пальцем женщина.       Парни молчали. Алине нужен был шанс выговориться, и они его предоставляли, фиксируя каждое слово обвиняемой.       — Нет никакого желания быть толерантной с той, кто хочет тебя убить!       — Я не собиралась этого делать, идиотка! Ты вообще не должна была появиться на свет!       — «Очистить землю от тех, чей род не заслуживает продолжения», — произнёс Арсений.       — Точно, но я смерилась с этим! Большего вы не должны от меня требовать! Сначала твоя жалкая мать забрала у меня Олега, потом ты завладела вниманием отца, а позже стала номером один для босса.       — Его прием трудно назвать гостеприимным.       — Какая к чёрту разница!       — Твое самомнение, тетя, хуже любого расстройства. Это разные вещи. Ты сама себя уничтожаешь, день за днем!       — Неужели тебе жаль меня, дорогая крестница, — изобразила милую улыбку женщина и продолжила рассказывать, насыщая слова ядом. — Я навещала Олега регулярно. Он всегда спрашивал об одном и том же: «Где его дочь? И что мы собираемся с ней делать?» Когда он услышал твои крики через стенку, он впервые пожалел, что спас меня от передозировки снотворным. Так уж вышло, что идею подбросила боссу я, а он, как хороший мальчик, послушно исполнил её. В тот момент, я пришла к боссу и шепнула на ушко, что стоит избавиться от тебя, а позже и ему самому подсыпала яд. Олег для всех мертв, со мной он после этого никуда ехать не захотел бы, встречи в сыром подвале мне наскучили. Я выбрала из всех вариантов самый правильный. Он родился, когда я была рядом, и умер бы на глазах у меня.       — Ты не любила отца. Это ненормально, нет, нет, — словно в бреду качала головой младшая Самойлова. — Ты любила только себя. Делала все ради себя.       — Не совсем так, — аккуратно вмешался Позов. — Твоя тетя любила так, как могла. Так, как считала это правильным. Она не умеет по-другому, не знает, что делать. Её любовь дикая, а последствия ужасные, но её не научили выражать это иначе. Незнание не освобождает от ответственности, но, в случае с твоей тетей, это доказывает, что её нежелание лечиться и разбирать собственные проблемы со специалистами привело к самому плохому — стремительному развитию болезни. Для неё то, что для нас обычно и понятно, чуждо. И, наоборот.       — Дим, она убила моего отца. Она похитила Оксану, она бросила Марка, она издевалась над моим телом, она хотела, чтобы я последовала за папой. Извини, что не могу проникнуться к ней сочувствием и принять все поступки в силу того, что моя тетя больная шизофреничка!       Алина быстро поднялась и вышла из кабинета, громко захлопнув за собой дверь. Мужчины переглянулись и решили, что стоит оставить её на время одну. Человеку нужно свыкнуться со многим, чтобы продолжить жить и почувствовать от неё удовлетворение.       — Интересный монолог, — одобрительно кивнула сообщница главного.       — У нас к вам есть еще несколько вопросов, — прочистив горло, объявил Попов. Какого хрена он был здесь, когда Алина сейчас одна и нуждается в нём? Дима с Серёжей послали еще пару взглядов, удерживая мужчину на месте.       — Босс подделал завещание и потому вашего брата похоронили в Санкт-Петербурге, верно?       — Пожалуй, что так. Я не вдавалась в подробности липовой смерти.       — Оксана Суркова, подруга вашей крестницы, жила под другой фамилией. Что вы скажете об этом?       — Наводчиком был её парень, так что измененная фамилия не стала препятствием. Если вы о том, устроили бы мы похищение, если бы знали, что её семья влиятельна, то ответ да. Эти глупцы думали, что оберегают свою дочь от конкуренции в бизнесе и кровавой расплаты за грехи отцов, когда меняли фамилию, — очень иронично, но женщина не понимала этого. В её глазах родной брат был неприкасаем и от того природа её ревности противоречила многим убеждением. Её обвинения не значили ровным счетом ничего перед ощущение власти над ним, а злость уступала деспотичной любви. Жаль, что результатом её стал летальный исход. Она добилась своего — не дала чужим глазам смотреть на принадлежащего ей брата. — Наши цели намного выше денег. Месть всегда выше и страшнее всего остального. Но некоторым людям этого не понять. Это грубая ошибка, их личная ошибка.       — Более чем подробно. Присутствие Марка как-то повлияло на ваши планы? — Этот парень недалекий и самый обычный. Его ценность не так важна, чтобы менять разработанные мной замысел. Но главный так не думал. Однажды он сказал ему, что готов приступить к плану Б. — В чем заключался этот план? — изнывая от желания поскорее уйти из этого помещения и увезти Алину подальше, осведомился Арсений. — В том, чтобы нанести вред близкому ей человеку.       В гостиную зашёл тот самый парень в маске сокола, занимая место, где минутой раньше сидела девушка.       — Почему ты её отпустил и нарушил свой изначальный план?       Мужчина посмотрел на догорающие угольки в камине. Казалось он был где-то далеко, блуждая в своей голове в поисках ответа. Но вот туман рассеялся, и взгляд обратился на парня с серыми глазами, заинтересованно уставившегося на него в ответ.       — Чтобы полностью сломить человека и насладиться его болью, стоит проявить терпение. Я хочу, чтобы она прошла все круги ада, — мечтательно произнёс он.       — И что по плану дальше?       — Смерть близкого ей человека, — буднично ответил "главный".       — Но ведь Суркова нужна как приманка, чтобы её подруга выплатила назначенную сумму в срок. Неужели ты всё-таки убьёшь её?       — О, нет. Это слишком банально. Я выберу мишень поинтереснее и сделаю так, чтобы она сама была виновата в этом.       — Этот мальчишка даже не догадывался, что речь шла о нем, продолжала обвиняемая. — Босс давно знал о предательстве и ждал подходящего момента расплаты. Его месть с моей тщательной корректировкой была поистине изыскана. Я отдала ему роль главы организации, так мое влияние на него было в разы сильнее. Очень жаль, что он не понял при жизни, что это моя месть, моя группировка и мои люди. Он снова был просто пешкой, заменимой и наполненной желанием наказывать обидчиков. Моя уверенность велика, но его убийственна, я бы сказала самоубийственна. Он возомнил себя судьей, и я подыграла. Неплохо для сумасшедшей, а? Но желанием быть выше всех остальных и доказать свою значимость он все испортил. Серая мышка, ребёнок-невидимка, что с него взять! Похоже он на всю жизнь остался таковым.       — Какова тогда роль его внебрачной дочери Аси?       — Никакая, он просто снова доверился не тому человеку. Насколько вы уже поняли, я хорошо изучила его биографию и прекрасно понимала, что он захочет иметь её в подчинении. Но, увы, его неудача передалась и детям. Предательница дочь и наркоман и тряпка сынок.       — Тогда почему его предательница дочь играла по вашим правилам?       — Она задолжала одному владельцу клуба и пришлось взять под свое крыло, иначе главный начинал расклеиваться и концентрироваться на совершенно других вещах. Её роль — плата за защиту, не более.       — Если основная цель — месть, то торговля людьми, их переправка за рубеж, — семейное дело Шаламовых?       — Гадко, но пришлось продолжить дело его семьи, иначе мое неповиновение было бы слишком явным.       — Последний вопрос: почему вы сотрудничаете с нами?       — Все устают от недоумков в этом мире. А я устала от самого мира.       — Ваше желание быть отомщенной, вы описываете очень страстно, — заметил следователь.       — Я горда задумкой, но разочарована в результате. Алина считает, что я не боролась, но это не так. Я сражалась по-своему и со своими личными демонами. Но демоны победили меня.       Арсений кивнул и стремительно покинул помещение, предоставляя передачу преступницы парням и набирая номер Самойловой. Сейчас главное найти её, а точку в деле и запятую в их общей истории они поставят вместе.

***

      — Встать, суд идёт!       Девушка облокотилась о спинку деревянного стула, стоящего перед ней, и подняла взгляд на судью. Полы его одеяния развевались, словно мантия супергероя из мультфильмов. Отвлечь себя детской сказкой, когда выносят приговор когда-то родной тёте, а на сегодняшний день ещё убийце своего собственного брата и убийце сообщника, — очень по-взрослому! Яд, который обнаружили в теле Шаламова, уже открывал дверь смерти, топчущейся на пороге. По итогу, выстрел, который осуществила Самойлова не играл особой роли. Время смерти от пули и предположительной смерти от яда отличались парой часов.       Девушка снова заняла свое место около Сони, быстро печатающей что-то в телефоне. Облегченный вздох со стороны Алины оповестил о том, что находиться в зале суда ей трудно не только из-за морально изношенного состояния, но и физически потрепанного организма. В последние дни её здоровье ухудшилось, поэтому график был следующим.       7:30       Подъем под незаменимые проклятия, которые сыпались от Шастуна из соседней комнаты, где тот по своему утреннему обыкновению мучал нового питомца.       — Спиногрыз, мочалка и главная проблема истощения твоего кошелька, — изрекал Матвиенко, периодически забегающий за очередным советом по завоеванию подруги Алины — непреклонной и ничем несокрушимой Оксаны Сурковой.       — Ты не понимаешь, Серый! — обиженно отвечал ему всякий раз Антон, поглаживая пушистого персидского кота по кличке «Батон». — Ну кто ещё выслушает твой пьяный бред и ни разу не упрекнет?       — Я не пью, — хмыкнул опер в ответ, обжигаясь горячим кофе, который хранился в этой квартире исключительно для него. Девушка с большим удовольствием отказалась от напитка, а Шастун не страдал сильной зависимостью от смоляной жидкости.       — Но это не отменяет того, что несёшь ты полный бред! Как думаешь, почему еще ни разу не был с Оксаной на свидании?       — Ей нужно восстановиться после произошедшего. Не так-то просто снова начать доверять и впускать в свою жизнь людей, Шаст!       — Я и не имею ничего против, но сейчас ты можешь стать для неё проводником в этот мир, помощником и подсказчиком. Но с тем, как ты двигаешься в этом направлении, какого-либо взаимопонимания вы достигните через пять лет минимум.       — Она заново проходит этап социализации, с этим нельзя спешить. На самом деле Оксана очень мило разговаривала со мной, даже звонила пару раз.       — По рабочим вопросам, насколько я помню. Не сказал бы, что ты входишь в список её любимчиков. Даже с Батоном будет трудно соревноваться за её внимание, мой давно уже не юный друг, — поглаживая лежащего на груди питомца, выдал свой вердикт Антон.       — И после этого ты еще смеешь называть нас друзьями? — поднял вверх брови в наигранном удивлении Матвиенко.       Покачивая головой, которая требовала новую таблетку аспирина, Самойлова прошла в ванную, вешая постиранные вещи рядом с огромными футболками зеленоглазого сожителя. Они перебрались в квартиру Алины сразу же после заседания и остались довольны таким решением. Из-за неуплаты по счетам у парня забрали прежнее место жительства и новую зарплату он вбухал в свое пушистое, как вата, и сердитое, как грозовая туча, животное. Его новый дом был ближе к работе и не навевал мрачных мыслей, ведь теперь он редко оставался один на один с самим собой.       — Ты что задумал? — удивленный голос.       — А ну не тронь моего кота! — нарастающее по громкости замешательство.       — Положи бритву на место, Матвиеныч! — отчаянная попытка остановить.       — АЛЯЯ! — осознанный крик о помощи. И, между прочим, оглушительно запрещенный в такое раннее время!       — Ну что ещё, — еле волочась обратно в комнату со стаканом воды, проворчала девушка.       — Имидж, мне необходимо было сменить имидж! Только и всего! — повернулся в сторону Самойловой мужчина, держа в одной руке электрическую бритву, а в другой пучок волос, некогда завязанный резинкой. На диване напротив можно было лицезреть ошарашенного Антона, прижимающего к себе Батона, который находил зрелище своего перепуганного хозяина достаточно занимательным и ластился к нему.       12:00       Тысяча разложенных по полу листов, папок, исписанных черной пастой тетрадей и потертых учебников. В центре куча подушек и восседающая на них девушка, скорее болезненно скрючившаяся и запивающая прохладной водой уже другой препарат.       — Мне стоит волноваться? — выглядывает из-за угла Антон в фартуке, подаренном Соней. Извинения девушки и прощающий жест в виде ответной улыбки Шастуна восстановил между ними мир и предрек новые сражения, которым не видно конца. Они спорили по любому поводу и заставляли остальных делать ставки, кто будет наслаждаться выигрышем, а кто позорно сидеть в стороне. Вчера Никитина заявила, что парень не сможет приготовить полноценный низкокалорийный ужин, преподнося втрое сложенный фартук, и парень не выходил из кухни с самого утра, иногда принося Алине попробовать остатки неудавшихся шедевров.       — Ни капли, — машет головой девушка и тут же жалеет об этом.       — Тебе не кажется, что нагружать себя медицинскими терминами, когда тебе нездоровится, не самая удачная идея?       — Я должна быть полностью готова к собеседованию и не облажаться в первый же день лишь из-за того, что мой мозг не может в себя уместить столько информации, сколько мне требуется.       — Позвони Позу, он поднатаскает тебя. — Вчера разговаривали, после этого и появилась необходимость во всем этом, — обвела взглядом комнату Самойлова.       — Ну и жуть, эта ваша учеба.       — Иди отсюда, временная домохозяюшка. Или ты удивишь Соню и станешь официальным кормильцем в этом доме? — расплылась в улыбке Алина.       — Никогда больше не произноси этих страшных слов! – устало рухнул рядом с девушкой Шастун, придавив собой половину словарей и раскрытых книг. — Меня эти сковородки, миски и венчики будут в кошмарах преследовать. Скорее бы Арс объявил об официальном открытии нашего агентства по раскрываемости особо тяжких преступлений. Я переживаю, как перед экзаменами.       — Не ври, ты уж меньше всех волновался, будучи подростком.       — Ну и ладно, — хмыкнул парень. — Тогда так, как сейчас переживаю за тебя.       — Антош, я же говорила.       — Знаю, знаю. Но если тебе не полегчает в ближайшее время или станет хуже, мы тут же едем в клинику.       — Меня Димка осматривал и все в порядке. Да и не забывай, я и сама какой-никакой, а врач.       — Можешь упорствовать сколько хочешь, но я первый потяну тебя в больницу.       — Скорее посадишь в мою машину и будешь ждать известий отсюда, - появился в прихожей Попов с огромными сумками. Одни были забиты различным оборудованием, а из других выглядывали будущие подопытные Шастуна, которых он будет резать, кромсать и душить в печи.       — И почему это я останусь здесь? — донесся крик парня из кухни, разбирающего пакеты.       — Ты эмоционален, доктора таких на дух не переносят, — разулся и легким движением руки повесил джинсовую куртку на крючок. Мужчине явно не терпелось поделиться чем-то важным.       — Мне то что? Их проблемы.       — Вот я о том и толкую, — выдохнул Арсений, целуя в макушку Алину и присаживаясь рядом. — Сильно устаешь?       — Терпимо, больше переживаю. Я столько лет думала, что получала медицинское образование просто по велению отца, а сейчас хочу сделать это своей основной профессией.       — Какие новости? — прервал их Антон, гремя посудой.       — Нам дали новое помещение и, — с улыбкой на лице начал Арсений.       — Симпатичную секретаршу? — возникла из неоткуда кудрявая голова в дверном проеме.       — И заезжать мы можем уже через два дня, — подавляя смешок, закончил радостную весть мужчина. — Я успел поговорить с рабочими. Ближе к завтрашнему вечеру основная зачистка здания будет закончена, — радостно сообщил Попов.       Шастун тут же поменялся в лице, широко улыбаясь.       — На счёт секретаря. Могу предоставить это нелегкое задание тебе.       Антон наклонился в шутливом поклоне.       — Не бойся, Аль. Я выберу ту, которая понравится мне и не понравится Арсению.       — Да ну? — еле сдерживая смех, поинтересовалась Самойлова.       — К счастью, у нас разный вкус. Иначе мне было бы не видать такой замечательной соседки по квартире.       — Ты меня нахваливаешь, потому что снова будешь пичкать своими кулинарными восторгами? — боязливо спросила девушка.       — Какая догадливая, — сверкнул передними зубами парень и удалился под запах сгоревших овощей.       — Ты очень быстро приехал, — сощурив глаза, подозрительно медленно сказала девушка.       — Как и всегда, — небрежно ответил мужчина. Это разговор они вели не впервые.       — Ты снова ехал на большой скорости? — сложила руки на груди Самойлова.       — Совсем нет, тебе кажется, что прошло немного времени. Это все из-за того, что ты сильно заработалась.       — Арс, ты обещал мне.       — Я еду на скорости слегка превышающей норму.       — Боюсь уточнить, насколько «слегка»?       — Аль, тебе не стоит волноваться, — уложил свою голову к ней на колени Арсений.       — Ты сам говорил, что хочешь избавиться от этой привычки, — перебирала намокшие пряди волос иссиня-черного цвета девушка.       — Да, и я на середине пути.       — Я в ожидании финишной прямой. Бороться за независимость не так уж легко, но побереги себя для величайших свершений, — понимающе кивнула Алина и непроизвольно сморщилась. Ей нужно запретить резкие движения!       — Отдохни, а я приготовлю что-нибудь съестное и легкое, — тут же обратил на это внимание Арсений, но остался в том же положении, прикрывая глаза.       Девушка ещё глубже погрузила пальцы в отросшие темные волосы. Ей было спокойно. Окутанная умиротворением и теплотой, исходящими от мужчины, Самойлова погружалась в состояние, в котором её мог видеть только Арсений. Только для него она приоткрывала занавес, частично приглашая в свой внутренний мир, робко переминаясь с ноги на ногу и следя за реакцией.       — Может быть у нас получится..       — Не давай таких обещаний, пока не будешь уверена.       — Это не обещание, Арс, это надежда.       И они жили с ней, с их личной, неторопливо расцветающей надеждой. Оберегали от проблем, ссор и сомнений, лелеяли и кропотливо выращивали зерно любви — искренне неподдельной и надежной. Они не хотели спешить и не желали опаздывать. Они существовали во всех версиях вселенной и при этом пребывали сердцем в замкнутом цикле чувств, цепляющихся друг за друга и разжигающих пламя нежности, обуревающей и бесценной.       Попов действовал на неё лучше любой таблетки. Его присутствие утешало, и Алина ощущала правильность своих поступков. Будто искривленные изрешеченные тропы, наконец, привели её к маяку, освещающему путь её личного счастья. Звезды зажглись над парой и вознесли их общее желание «любить» на дорогу Млечного пути, где притаилась неугасающая жизнь еще одного мужчины с голубыми глазами. Глазами наблюдающими и благосклонно оценивающими, родными и незаменимыми.       Арсений «договаривался» с болью, и на время та отступала, со стороны наблюдая за теми, чьи глаза вели безмолвные беседы. Он был щитом от внешнего мира с её бешенным ритмом жизни и суматохой, начинающейся с того момента, как ты покидаешь дом. Он вселял уверенность и смотрел так, словно драгоценные минуты ускользают с невероятной скоростью. Он приносил с собой понимание, поддержку, множество эмоций и ощущений и охотно отдавал их Алине. Если Шастун, являлся незаменимой деталью, поселившейся в соседней комнате, создавая много хаоса и беспорядочных движений, то Арсений бережно брал её ладонь в свою и показывал свои чувства без громких слов. Мужчина отстраивал их общий мир, где они могли прятаться и наслаждаться тем, что есть друг у друга.       — Я могу лежать так вечно, — расплываясь в счастливой улыбке, сказал мужчина. Он нехотя открыл глаза и тут же бесцеремонно выхватил частичку души у девушки.       — Кто-то обещал мне приготовить нормальной еды, — делая вид, что не замечает взгляда Попова, напомнила Алина.       — А ты обещала, что я не успею за тобой соскучиться.       Мужчина приблизился к потрескавшимся губам Самойловой, нежно прикусывая и углубляя поцелуй. Необходимость дышать в унисон сорвала крышу и заставила девушку жаться к крепкому телу. Быть рядом, оправдывать надежду, радоваться, что её губы пульсируют от хаотичных касаний.       17:00       С улыбкой запитая таблетка и все присутствующие отвели взгляд, будто не они секунду назад буравили им Алину.       — Конспекты, препараты, рисунок от Савины, — выкладывал содержимое перекинутой через плечо сумки Позов, сосредоточенно выискивая ещё что-то.       — Это, что это?       — Марк передал ключи от машины.       — Машина записана на меня, — поведал проходящий мимо них Жидков с подносом еды в одной руке и двумя стаканами в другой.       Помимо роли бывшего лейтенанта, он был верным другом двоюродного брата Алины, а сейчас взял на себя ответственность стать рассказчиком их общих историй с Марком и докладчиком новых новостей от проходящего послеоперационное восстановление парня.       Суд перенесли на пару месяцев, подписав подписку о невыезде, в силу физической неактивности младшего босса. На него завели отдельное дело, которое, сотрудничая со следствием, дополнял Жидков. Это, в связи со многими поднятыми активами и документами, должно было ослабить приговор, вынесенный судом в ближайшее возможное время. Над этим кропотливо работала четверка шестерка оперов, состоящих из Арсения, Димы, Серёжи, Антона, Стаса и Жени.       Марк восстанавливался медленно, потому не мог долго прибывать в сознании. Короткие и неожиданно необходимые моменты, когда парень мог отвечать или слушать, заполняли родные ему люди, которыми считали себя в том числе и участники группы оперов. По этой причине можно было часто видеть Самойлову с Жидковым на кухне за чашкой чая и обсуждением прошлого парня, как человека все те годы неизвестного и чужого для Алины. Она не могла сказать, что сейчас чувствовала нити родства, но благодарность и чувство вины перед ним скрепляли этих двоих. Они, неприкаянно ищущие дом, нашли друг друга при одних из самых страшных обстоятельств.       — Больного расстраивать нельзя, — вложил в раскрытые ладони девушки ключи Позов.       — Но, если машина записана на тебя, почему ключи отдают мне? — повернулась к бывшему лейтенанту Самойлова. — На меня многие записаны, эта, — кивнул он на металл, приятной холодивший кожу в руках Алины. — Одна из лучших.       — Я точно её разобью.       — Я же сказал, одна из. Подберём новую.       — Нам нужны деньги на лекарства, а вы разбрасываетесь дорогими подарками. Похоже на расточительство.       — Его родители полностью оплачивают лечение.       — А похороны дяди Марка? Все-таки глава организации родной брат его приемной матери.       Все, кто находился в комнате, замерли. Они не поднимали этой темы. Хотя смерть босса целиком и полностью была на плечах Элеоноры Дмитриевны, пережить, пусть и вынужденный, но реальный выстрел в человека было очень трудно, тем более в одиночку.       — Все отсканировали меня? И как?       — Это ты нам скажи.       — Я не помню, просто принимаю, как данное, что это произошло.       — Такое бывает при шоковом состоянии, мозг стирает часть самых ужасных воспоминаний. Если учитывать, что предшествовало такому, то другим словом это не назовешь, — заполнил тишину Дима.       — Вот видите, никому не стоит обходить эту тему стороной. Я ничего не чувствую, ни сожаления, ни раскаяния. Сейчас больше всего сконцентрирована на тех, кто мне важен и кому важна я. И не думаю менять подобного уклада жизни.       Все произошедшее с Самойловой не останется бесследным, и она это прекрасно понимала. Осознавала и была готова, что однажды ей приснится страшный сон, как из пистолета, который она держит, вылетает пуля и прорезает кожу стоящего перед ней мужчины. Он падает на колени, а девушка дрожит от того, что сделала. Но сейчас, Алина готова была быть эгоисткой в кругу тех, кого любила.       — К слову, родители Марка ждут встречи с тобой, — по-доброму подмигнул Жидков, приходя на помощь девушке.       — И ещё подождут, — приобнял её за плечи Попов, тоже отмирая. — Сначала подлечиться, устроиться на работу и только потом уже..       — Одновременно, Арс, — чмокнула его в отросшую щетину девушка, легко приподнимая уголки губ.       — С ней невыносимо спорить!       — Как и с тобой, - подхватил Матвиенко.       — А я что говорю, два сапога пара! — вылетел из кухни радостный Шастун. Похоже в этот раз проспорила Соня.       — Вы чего тут столпились? Скоро уже Женя придёт, а стол ещё не накрыт, — вышла проигравшая, но такая же довольная Никитина.       Арсений послушно ретировался, толкая за собой Антона с Серёжей. Злить подругу Алины не хотелось никому.       В дверь позвонили, и девушка побежала открывать, на ходу поправляя прическу. В прихожей послышалась возня и тихие разговоры. А позже оттуда вышла полностью красная Никитина с букетом цветов, Стас с перебинтованной рукой и хитрыми глазами и Женя с костылем и глупой улыбкой на лице.       — Тебе идет быть счастливой, — шепнула ей на ухо Алина, хватая подругу за руку и не давая ей незамеченной проскользнуть в кухню.       — Ой, не говори глупостей, — не имея никаких шансов с растрепанными волосами и алыми щекам, ответила та. — Так, эта Суркова снова опаздывает! Окс, алло, ты где пропала?       День рождения Челихова и вся в хлопотах, так не привычных вечной лентяйке, Никитина. Взгляд Жени, которым он проводил девушку, пока та не скрылась в соседней комнате, и влюбленное выражение, застывшее на раскрасневшемся лице Сони. Да, совершенно не связанные между собой события, ни капли!       Алина пошла на помощь подруге, а Челихов присел на стул, вытягивая больную ногу. Парень просто в нужный момент понял, что сберечь сердце человека куда важнее, чем выполнить свою работу. Они не бесчувственны и не обязаны себя переделывать, в каких бы условиях не находились.       — Сначала отдам оружие.       — Я могу сама его принести Серёже, ничего не случится.       — Я так не думаю, — неуверенно ответил парень. — Сонь, ты боишься, что не успеешь кому-то помочь и в такой ситуации — это нормально. Но поверь, сейчас нужно правильно расставить приоритеты.       — Только возвращайся, ладно? — испуганно прошептала она. Женя изначально неверно понял её эмоции. Девушка нетерпеливо ждала конца происходящего и одновременно боялась его завершения — он испытывал что-то подобное.       Дверь за Челиховым закрылась, но мысли остались в той самой комнате. Кажется, только что он понял для себя кое-что важное.       Оставляя позади себя запуганную девушку, он думал только об одном: вернуться, как можно скорее. Потому что она живой человек и сейчас ей страшно! Парень с малых лет просился на охраняемые объекты, желал быть полезным для страны и участвовать во всех крупных разбирательствах. Но сейчас, вживую видя страх, который ни с чем нельзя спутать, он спешил по лестничному пролёту обратно. Его ждут, и он оправдает ожидания. Необязательно быть в эпицентре событий, выбивать дурь из преступников и заламывать руки виновным. Важно сохранить человеческую душу, ведь даже у живого человека она может быть мертва. Челихов открыл дверь и встретился взглядом с Соней. Он все сделал правильно.       Женя принимал поздравления, пожимая руки и встречаясь глазами с Никитиной. Его внутренний демон распадался на части.       Дима, взъерошив мальцу волосы и похлопав по плечу, вышел встретить жену. Его внутренний демон не вырывался из клетки.       Столкнувшись на лестничной площадке с Сурковой, он приветливо кивнул, придерживая дверь, и зашагал дальше. Девушка, в свою очередь, взгромоздила огромный подарок на спину, который несла по просьбе Сони, и попыталась войти с ним в квартиру. Но в итоге свалилась вместе с ним в руки Матвиенко. Её внутреннего демона удерживали цепи.       Мужчина быстро отреагировал, забирая из её рук коробку и заботливо расспрашивая, все ли в порядке. Оксана кивнула и послала улыбку, отмечая, что ей стоит привыкнуть к его новой прическе. Привыкнуть. Значит девушка не против увидеться еще раз? Его внутренний демон шаг за шагом удалялся.       Аккуратно занести подарок в комнату, чтобы не отбить им все углы, ему помог Стас. Его внутренний демон в царстве снов, а выход давно замурован.       Удивляясь тому, как Суркова смогла донести такой здоровенный подарок, Антон ставит под четкие указания Сони, новые блюда на стол. Парень снова начинает с ней спорить, напоминая, что это он приготовил праздничный ужин. Его внутренний демон под надзором.       — Пирог принесла я, Антоша, — мило усмехается Никитина, случайно проходя мимо Жени уже во второй раз. Её внутренний демон был в отставке.       — Сегодня с ней спорить вдвойне бесполезно, Шаст, — выходя с последними угощениями, сказал Попов. Его внутренний демон безмолвно спокоен.       — Батон, прекрати грызть мои кроссовки! Тоша, подойди-ка сюда, — обманчиво ласково произносит Самойлова. Шастун делает шаг в направлении прихожей и оттуда в него летит ботинок.       — За что?       — За то, что приютил это прекрасное пушистое животное, — вынося кота на руках, с радостью сообщает ему Алина.       Она ни за что не выгонит Батона, не даст Антону остаться одному, пока её нет дома. Но это же не значит, что возмущаться запрещено! Её внутренний демон уносит ноги, но обещает вернуться. Если судить по его хозяйке, то с обещаниями она не дружит, что уж говорить о несносном приятеле, отравляющему ей жизнь. Девушка затыкает уши и мило улыбается тому напоследок.       Позволим быть себе любимыми и слушать только шёпот родного человека, а тихие, навязчивые бормотание внутреннего демона, разлагающего душу, заглушим счастливыми событиями.