Весеннее успокоение

Марк удивляется, когда на уроке алгебры видит сообщение от Костра. Телефон предательски вибрирует, и Марк вздыхает. Достав телефон из кармана рюкзака, он открывает уведомление, читая его. «Пойдем гулять? После школы.» Костёр многозначительно улыбается, посматривая то на учительницу, то на Марка. Его карие глаза блестят от лучей весеннего солнца, что раздражающе выглядывают сквозь школьные жалюзи желтого цвета. Отросшие концы черных волос упали на лоб, почти залезая на глаза, и это чертовски забавляло Марка. Он говорил ему подстричься, но Костёр не делал этого, находя бесконечные отговорки. Марк озадаченно смотрит на Костра, сидящего за параллельной партой среднего ряда. Он же сидит на четвёртой парте первого ряда в месте с Ульяной. Она, в отличие от Костра, училась, не разговаривая на уроках. Поэтому их, Марка и Костра, рассадили. Костер начинает что-то набирать в телефоне, и Марк снова заходит в их общий диалог. «С меня сигареты. И кофе.» Вздох Марка дает понять, что он не согласен с предложением Костра. Когда Костер видит надпись «печатает…» от Марка, он воодушевленно устремляется в диалог. «У меня с Улей занятие.» Марк пожимает плечами, а Ульяна, которая сидит рядом, грозно смотрит на него, шипя что-то под нос. Костер только слышит глухое: «Тише!» и слабо улыбается. Костёр, ни о чем не думая, отвечает: «Завтра выходной. Давай расслабимся?» Он смотрит на Марка. — Ладно, — шепчет Марк, попутно записывая очередной пример. Его взгляд направляется то в тетрадь, то на Костра, то на учительницу. Костёр ухмыляется. Сегодняшний день действительно будет удачным. Особенно для него.

***

Когда звучит звонок с урока, Костёр быстро складывает учебник, тетрадь и пенал в рюкзак. Учительница заканчивает урок, говоря домашнее задание, но Костёр не слушает, ведь: «Все равно оно будет в электронном дневнике, зачем записывать?». Алгебра была последним уроком, а значит, что уже пора домой. А может и не домой. — Дай номерок, — произносит Костёр, подходя к парте Марка и Ульяны. Марк поднимает глаза на фигуру напротив, оценочно разглядывает Костра, а потом кладёт в руку номерок. — А мой? — вмешивается в разговор Уля. Она мило улыбается, поправляя свои белокурые волосы и протягивая номерок с цифрами 421. Костёр берет оба номерка и вылетает из кабинета. Лавируя между толпами школьников, Костёр спускается на первый этаж, направляясь за куртками. После шестого урока в школьном гардеробе огромные очереди, поэтому, чтобы быстрее уйди из школы (читать — из ада), Костёр бежит из-за всех сил. Не хочется задерживаться в этом месте дольше. Забрав верхнюю одежду, Костёр видит Марка и Ульяну. Те о чем-то разговаривают, но заметив Костра, стоящего с бежевым пальто Марка и курткой Ульяны, они ускоряют шаг. Ульяна быстро одевается и, обняв Марка на прощание, выходит из задания школы. Возможно, она уже знала о планах Костра, а может просто догадывалась. Но впрочем, это сейчас не совсем важно. — Ты долго ещё? — спрашивает Костёр, видя, как Марк застёгивает пуговицы пальто. — Подожди, — буркнул Марк, доставая из бокового кармана рюкзака карточку от турникета. Костёр ждёт, потому что надо. Потому что это — Марк. Потому что он готов ждать его вечность. Потому что Марк — почти единственное, чем дорожит Костёр. Наконец одевшись и проверяя свой внешний вид в зеркале, Марк и Костёр проходят через турникет, направляясь к выходу. Толпа школьников, учащихся в начальной школе (вторая смена) толкается, не давая пройти. Обходя каждого ребёнка, они покидают здание. Календарная весна пришла, однако погода на улице говорила об обратном. Их встречает ветреная погода, и Марк, вздыхая, ничего не говорит, но показывает своё недовольство. Снег растаял от жаркого для весны солнца, а тротуар покрылся лужами и слякотью. Ещё утром был гололёд, идти было скользко и опасно, но сейчас, к обеду, чувствовался хоть какой-то приход весны. Даже такой. Никому не нравилась такая погода, но никто не жаловался. — Куда пойдём? — внезапно спрашивает Марк, поворачивая голову на Костра. — Погода ужасная. Почему нельзя просто посидеть дома? — Потому что пришла весна. Всю зиму дома просидели, — весело произносит Костёр. — Хватит киснуть! — Ты придурок. — А ты — бестолочь. Но это не отменяет того факта, что мы постоянно сидим дома, — Костер резко останавливается. — Не надоело? — Нет, — говорит Марк, вставая напротив Костра. — Ты сегодня какой-то не такой, — заявил Костёр, смотря прямо в глаза Марку. — Какой «не такой»? — Ты грустный. — Нет. Костёр, подходя ещё ближе, сокращая расстояние между ними, смотрит в голубые глаза нежно и глубоко. Он кладет руку на щеку Марка, поглаживает ее и греет. Они стоят у ворот школы, и, к счастью, почти никого нет. В это время обычно стоят толпы школьников, разговаривая ни о чем. — Ты меня еще поцелуй! — возмутился Марк. — Поцелую, — пообещал Костёр. — Что с тобой не так, Марк? Что случилось? — Ничего. Все нормально, — отвечает Марк как ни в чем не бывало. Костер убирает руку и говорит: — Давай сначала перекусим. Пойдем в твою любимую кофейню, м? — предлагает Костёр. Он видит, что Марк заметно веселеет, слабо улыбаясь. — Ладно. С тебя кофе. — С меня кофе, — эхом повторяет Костёр.

***

Преодолев лужи, слякоть и грязь, Марк и Костёр наконец добрались до кофейни. Она находилось в самом центре города, там, где кипела жизнь. Кто-то спешил на работу, кто-то спокойно гулял, наслаждаясь весенней погодой, а кто-то, как Марк и Костёр, находили утешение в кофе и разговорах. Костер открывает дверь кофейни, пропуская Марка. Тот хмыкает, благодаря Костра и заходя внутрь помещения. Они осматриваются и видят, что людей практически нет. В это время обычно полно народа, но сегодня, к удивлению обоих, в кафе было почти пусто. Домашняя атмосфера кофейни чувствовалась везде. Воздух был пропитан ароматом кофе, и Марк, делая глубокий вдох, бодро ухмыляется, думая о предстоящем кофе, купленным за деньги Костра. Костер повторяет за ним и проходит вглубь. Они садятся за дальний столик, где совсем никого нет, кладя рюкзаки на удобные диваны, и снимают верхнюю одежду. Марк, доставая телефон из кармана, проверяет время и, улыбнувшись, смотрит на Костра. Тот ищет что-то в рюкзаке, и Марк думает, что банковскую карту. — Что тебе взять? — спрашивает Костёр, смотря на довольное лицо Марка. — Раф. — С сиропом? — С сиропом. Как обычно. Костёр кивает, удаляясь к кассе и витринам с продукцией (пирожные, печенье и другое), а Марк, как ни в чем не бывало, продолжает рыться в телефоне. Он проверяет домашнее задание в электронном дневнике, оценки и сообщения от учителей. Домашней работы много, но Марк думает о том, что они с Костром вместе выполнят ее в воскресение. А может и завтра, в субботу. Хотя, зная себя, Марк отложит это в долгий ящик. Марк откладывает телефон в сторону, когда видит Костра, несущего две кружки кофе (американо для Костра и раф-кофе, как просил Марк) и две булочки с яблочным повидлом. Костёр ставит все на стол и видит лицо Марка, заинтересованно разглядывающее принесенную еду. Он облизывается, хищно ухмыляясь. — Что? Еду принесли, и настроение улучшилось? — заметил Костёр, садясь напротив Марка и пододвигая «угощения» ближе к нему. — Да, — подтвердил Марк сказанное Костром предположение и, кивая, он отпивает верхушку любимого напитка. Несмотря на горячую температуру раф-кофе, Марк, торопясь, заглатывает и напиток, и булочку. Он был голоден. Именно эта сцена даёт Костру это понять. Когда Костёр все ещё ест, не спеша попивая американо и закусывая булочку, Марку становится скучно. Он пересаживается так, чтобы они сидели рядом. Бедро к бедру. Костёр удивляется, но ничего не говорит. Рука Марка ложится на колено Костра и начинает поглаживать. Он водит ее вверх-вниз, пока не надоест. Точнее, пока Костру не надоест. Пока не выбесит. — Весеннее обострение? — вдруг интересуется Костёр. — Да, — спокойно произносит Марк. Теперь, уже не думая ни о чем, он начинает сжимать руку. Она доходит до самого основания бедра, и внезапно Марк слышит: — Прекрати, — предупреждающе говорит Костёр. — Не здесь. Марк не слушается и продолжает свою затею. Рука пробирается выше, расстегивая ширинку школьных брюк, и Марк, усмехаясь, слышит томный вздох и выдох Костра. — Тише, — пробормотал под нос Марк. Его рука залегла ещё дальше. Она уже была в боксерах. Марк чувствует, как член Костра начинает наливаться. Он проводит ладонью по стволу и, слыша ещё один тяжёлый вздох Костра, смотрит прямо в глаза напротив. — Марк, — начал было Костёр, но его перебивают. — Что, Кость? — улыбнулся Марк, и Костёр, услышав такое обращение, удивился. — Не здесь, — повторил Костёр. Марк встает, убирая руку, и, ничего не говоря, направляется в сторону туалетов. Костёр, который все еще сидел за столиком, проводит его взглядом и, застёгивая брюки, ждёт Марка. Не может же он ставить вещи без присмотра? Костёр думает о поведении Марка. Обычно у него не было таких всплесков эмоций. Его настроение стало чаще меняться, и это бесило Костра. Казалось, что Марк скоро взорвется от своих же выкрутасов, но Костёр терпел. Спустя пару минут возвращается Марк. Его взгляд выдавал его смущение, а лицо говорило о усталости. Костёр, не выдержав, вздохнул: — Марк, ты в порядке? — Все нормально. — легко отвечает Марк. — Ты доел? И пойдем уже. Костёр кивает. Он, осматриваясь, встает. Марк подает ему куртку, и Костёр благодарит его. А затем Марк берет и свое пальто. Одевшись, они выходят из кофейни.

***

— Куда теперь пойдем? — вдруг спрашивает Марк, когда они стоят на пешеходном переходе, дожидаясь смены красного цвета. — В парк. Марк ничего не отвечает, а цвет светофора сменяется на зеленый. Они начинают двигаться, переходя пешеходный переход. На другом конце их маршрута образовалась гигантская лужа из-за растающего снега, который раздражал и Костра, и Марка, и всех жителей их небольшого города. Они, обходя эту лужу, чуть не испачкали свою одежду, и Марк, фыркнув, думает о спасении в виде сигареты. Он вполголоса обращается к Костру, вспомнив о его обещании, и тот, повернув голову, кивает. — С тебя сигареты, не забыл? — говорит Марк. — Ага. Они сворачивают за угол, направляясь к парку. Марк смотрит под ноги, боясь испачкать своё бежевое пальто, а Костёр, смеясь про себя, умиляется от такого поведения парня. Марк поднимает голову и, щурясь от солнца, смотрит вдаль и морщит нос. Он видит арку, ведущую в парк. На ней написано «Городской парк культуры и отдыха». Сверху, выше надписи, указан год создания этого парка. Гордые цифры «1936» украшают всю инсталляцию, смотря куда-то вдаль. Марк и Костёр подходят ближе, когда на светофоре загорается красный цвет. Они стоят в спокойном молчании, и Костёр, поправляя рюкзак на плечах, засовывает свою руку в карман Марка, когда тот делает тоже самое до него. Он чувствует холод чужой ладони и, сжимая свою, старается согреть. Да, погода сегодня действительно прохладная. Цвет светофора сначала сменяется на желтый, затем на зелёный. В таком положении они проходят весь пешеходный переход, не обращая внимания ни на людей, проходящих мимо, ни на их неодобрительные взгляды. Ладонь Марка шевелится, прося о свежем воздухе, когда они оказываются на противоположной стороне улицы, и Костёр, чувствуя движение, расслабляет хватку, убирая руку из кармана вообще. Марк ничего не говорит, продолжая идти вперёд. Костёр, вспомнив о данном обещании Марку, копается в боковом кармане рюкзака, ища там пачку сигарет. Наконец найдя ее, он открывает пачку, доставая себе и протягивая сигарету Марку. — Спасибо, — оживился Марк, явно повеселев от действия Костра. Костёр, в свою очередь, предварительно вытащив зажигалку из кармана, зажег сначала сигарету Марка, которую тот держал её между указательным и большим пальцем, опустив руку вдоль туловища, а затем и свою. Они курили, медленно прогуливаясь по Аллее Грусти (так называла Уля расстояние между аркой и входом в сам парк, потому что это место всегда казалось ей грустным, но по ее мнению, этого быть не должно), изредка перекидываясь взглядами. Эта аллея сопровождалась лавочками по каждой из сторон, голыми от зимы деревьями и тротуаром, богатым грязными лужами от растаявшего снега. По пути практически не было людей, поэтому их прогулке никто не мешал. Лишь изредка проходили незнакомцы, но ни Марку, ни Костру до них не было дела. Они были погружены в свои мысли, и никто не мог вывести их из них. Только когда они дошли до входа в парк, Марк что-то буркнул под нос. У него была вредная привычка: говорить, не подумав, а потом сожалеть о сказанном, полагая, что сказал лишнего и доверил то, что следовало бы оставить при себе. Но сегодня Марк был сам не свой: погруженный в мысли и достаточно молчаливый. Это было не свойственно для Марка, но его сопровождающий Костёр не оповещал об этой странности. Он не хотел лишний раз ссориться, зная свою любовь к приведению аргументов и доведению спора до конца, аргументированно доказывая свою точку зрения. Марк повернул голову. Костёр курил, почти не вынимая сигарету изо рта; Марк же, напротив, при каждом затяге опускал руку вниз вместе с сигаретой, время от времени покашливая. Они шли, каждый думая о своем, но наслаждались молчаливой компанией друг друга. Оба были согласны с этим раскладом событий. Они встречались уже давно, с октября-ноября прошлого года, и Костров успел выучить все повадки Марка. Во сколько часов тот ужинает; когда с ним лучше не разговаривать; при какой температуре он надевается теплее, чем обычно; какое кофе он любит; какие фильмы он ненавидит, а какие любит. И это не весь список, потому что он действительно огромный. И, несмотря на это, Костёр все равно принимал Марка таким, какой он есть. И тот делал тоже самое в ответ. — Ты как? — первым подает голос Марк. Костёр не удивляется, зная манеру своего парня. — Нормально, — сделав затяжку, произносит Костёр. Они шли в направлении леса, который тянулся почти по всему периметру парка. Одна его часть была посвящена различным аттракционам и для детей, и для взрослых. Марка, как и Костра, слабо интересовали тошнотворные развлечения, поэтому их влекла другая часть парка: обычный траур, окруженный лесом и ведущий к карьеру, где летом купались люди. Прогулочным шагом, никуда не торопясь, Марк и Костёр разглядывали печальные деревья, которые в конце весны, в конце апреля или начале мая, расцветут и станут очаровательно зеленеть, радуя своей красотой редких прохожих. Марк обгоняет Костра, встает напротив и, смотря прямо в медово-карие глаза, выпускает дым. Костёр не кашляет, но морщит нос, вдыхая его. Не проходит и пары секунд, как он затыкает Марка поцелуем. Он длится долго; Марк не знает, сколько времени проходит с того момента, как Костёр хватает руками его лицо, кидая на асфальт почти дотлевшую до фильтра сигарету. Руки Марка пали на талию Костра, а тот уверенно нажимает губами на противоположные, и Марк охотно отвечает на такую решимость Костра. В таком положении они простояли долго, изучая рты друг друга так, будто целуются в первый раз. Им было плевать на людей в парке, потому что сейчас был важен момент. Чертово мгновение. Прикосновение чужих нежных, но искусанных губ, взгляд, слова и чувства. Марк, наконец отлипая от Костра, произносит глухо, но достаточно четко, чтобы услышать, важные слова и для себя самого, и для Костра. — Костёр. Костя. Я тебя люблю, — говорит Марк. Костёр слышит свое имя. Так называла его мать, когда та была жива; так называет его отец, который мало уделяет ему времени, но все же остается любим в сердце Костра; так называет его Марк Лисов, его недавний одноклассник, сегодняшний и завтрашний любимый человек. Только очень близкие люди называли его именно так, Костей. Такие моменты были особенно ценны, и Костёр, ничего не ответив, снова потянулся за поцелуем. Когда воздух в легких закончился, а губы устали от постоянных прикосновений, они отпрянули друг от друга. Костёр, прижав лоб Марка к своему, сказал: — Я тоже. Марк тихо смеется, чмокая Костра в нос, и слышит: — Опять твои эскимосские поцелуи? — говорит Костёр скорее дружелюбно, чем раздражающе. — Да. Почти, — согласился Марк. — Я люблю тебя больше сигарет и кофе. — С этим могу поспорить. — Те пункты полностью зависят от третьего. Тебя, — признается Марк. — Ладно. Верю, — Костёр оставляет последний поцелуй на губах Марка и отстраняется. Им повезло, что здесь никого нет. Хотя, если взглянуть на календарь, можно узнать, что сегодня — последняя пятница марта. Странно, что парк в это время пустовал. Марк и Костёр продолжают прогулку, говоря о чем-то своем. Не замечая ничего вокруг, кроме друг друга.

***

— Куда дальше? К тебе или ко мне? — спрашивает Марк, когда они вышли из парка, направляясь к остановке, чтобы сесть на трамвай. — Ко мне. Марк до сих пор жил с отцом. Он его принял; Костёр даже иногда зависал у них дома. Они играли в игры, разговаривали и просто дурачились. Костёр даже завидовал Марку, но только белой завистью. А мать вроде бы все переосмыслила. Приняла сына, извинилась, но Марк не соглашался на предложение вернуться домой. Диалог с матерью не клеился, а про отчима Марк даже не хотел думать. Кира все еще ничего не понимала (по мнению Марка), но Марк, несмотря на нежелание отказываться в нелюбимой обстановке, все равно старался навещать ее. Марку, на самом деле, нравилось у отца. Там царила другая атмосфера: уют и покой. Такая, которая и должна быть дома. — Хорошо. Тогда напишу отцу, — произносит Марк и сразу же достает телефон из кармана. Он быстро набирает сообщение о том, что вернется поздно. Они снова стоят на светофоре, дожидаясь зеленого цвета. Когда цвет переключается на нужный, и Костёр видит трамвай, который приближается к остановке, он, хавая Марка за руку, начинает бежать. Марк, все еще переживая за пальто, смотрит под ноги, боясь упасть в лужу. Добежав до остановки и догнав трамвай, Костёр с Марком, все еще держась за руки, садятся в почти пустой, к удивлению, трамвай. Костёр платит за проезд, а потом что-то ищет в телефон, подключая наушники. Он даёт один наушник Марку и включает песню «Думаешь ты» группы Дурной вкус. Марк, закрыв глава, вслушивается в текст. Мне так давно наплевать на всех этих долбоёбов Что думают обо мне, будто бы я кретин Будто я наркоман Пусть думают, мне так похуй Мне важно только то, что думаешь ты Мне важно только то, что думаешь ты Марк приоткрывает глаза, глядя на Костра. Тот опрокинулся на сидение, повернув голову прямо к Марку. Мне так давно наплевать на все эти разговоры Пустой и ненужный шум. Сейчас или никогда С тобой или без тебя Найти безупречный выход Мне важно только то, что думаешь ты Мне важно только то, что думаешь ты Они оба опрокинулись на сидение, смотря в глаза друга друга. Марк, понимая, что них никто не заметит, подносит своё лицо ближе и целует Костра. Тот отвечает на краткий поцелуй, а затем отстраняется. Через десять минут они выходят, покидая трамвай.

***

— Нет, мы не будем смотреть это, — говорит Костёр, и Марк, что сидит на рядом с ним на кровати, вздыхает. — Кость, пожалуйста. — просит Марк. — Я не буду смотреть твои документалки про маньяков. Вы с Улей одинаковые. — Я не собирался их включать, — просто произносит Костёр, что-то забивая в поисковике. Марк ложится рядом с Костром. Пальцы Костра ловко набирают «Скам Норвегия 3 сезон», и Марк, видя это, смотрит на Костра. — Тебе понравится, — заявляет Костёр, вставая. — Я сейчас вернусь. Кофе сделать? — Давай. Костёр уходит, закрывая за собой дверь. Марк, оставшись в кровати, думает о своём. Он закрывает глаза и понимает, что ему становится холодно. Нехотя вставая, он открывает шкаф с одеждой Костра. Найдя тёплую толстовку чёрного цвета и спортивки, Марк переодевается. К этому времени возвращается и Костёр с двумя кружками кофе. — Холодно стало? — Как видишь. Марк, сев на кровать, берет из рук Костра одну кружку и делает глоток. Костёр же снова устремил свой взгляд на ноутбук, стоявший на кровати. Он быстро находит нужный сайт и включает первую серию. Первые несколько серий прошли незаметно быстро. Как и говорил Костёр, Марку понравилось, и он быстро втянулся. Уже на второй серии он переживал за героев, а на третьей стал шипперить. — Исак похож на тебя, — говорит Костёр. — Чем? Костёр прилипает к Марку, словно липучка, застрявшая в волосах. Его губы напористо прижимаются к чужим, моля о чем-то. Марк, наполненный смятением, почти сразу отвечает на настойчивый поцелуй, открывая рот. Их языки сплетаются в страстном танце, понятном только им самим. Спустя некоторое время, Костёр спускается ниже. Марк, понимая, к чему все идёт, с трудом поднимается и закрывает крышку ноутбука, отодвигая его от себя. Тем временем Костёр, не теряя ни минуты, стал целовать шею Марка, время от времени оставляя красные отметины. Марк, выгибаясь, будто кошка, начинает поддаваться Костру. — Вот чем, — говорит Костёр, отстраняясь от Марка. Марк, привставая, тупо смотрит на Костра. — Костёр. — Что? Марк, как и в кофейне, кладет руку на колено. Костёр выдыхает, а Марк повторяет все то, что делал ранее сегодня. Он снова залезает рукой в боксеры, но в этот раз Костёр в шортах. — А здесь можно? — как-то просто, без капельки смущения, говорит Марк. — Мы дома. Марк полностью проводит рукой по члену Костра. Он останавливается, когда слышит тихий стон. — Нравится? — спрашивает Марк. — Да. Марк, сидя в одежде Кострова, убирает руку и привстает, стягивая с себя спортивки. Костёр, сидевший напротив, смотрит на него, не отводя взгляда. Он видит вставший член Марка через ткань нижнего белья и прикусывает нижнюю губу. — Иди сюда, — протянул Костёр. Они пододвигаются ближе к друг другу. Костёр, стоя на коленях, начинает тереться о член напротив. Марк, ели слышно выдохнув, сел. Он, кладя руку на выпуклость Костра, начинает гладить. — Черт, — вдруг вырывается у Костра. Он, помня о действиях Марка, повторяет за ним, кладя руку на выпуклую через ткань головку член. Они трогают друг друга, не снимая одежды. Гладят, ласкают, жмут. Оба смотрят друг другу в глаза, пожирая взглядом. Когда Марку надоело, он, встав вплотную, начал снова тереться о противоположный член. Ощущения были приятными: и Марк, и Костёр тяжело дышали, поднимая грудную клетку туда-сюда. Они никогда не занимались подобным, поэтому опыт такого доставления удовлетворения и удовольствия был первым. Вторым сдался Костёр, когда стянул с себя и шорты, и боксеры. Он попутно повторил тоже самое с Марком, и теперь они оба были освобождены из плена. Костёр, проводя своей широкой и большой рукой разу по двум членам, услышал громкий стон. Он заткнул Марка долгим поцелуем, понимая, что домой скоро может вернуться отец, и продолжил дрочить обоим. Делая последние толчки рукой, тяжелое дыхание парней участилось, и Марк, решив помочь обоим, начал делать то же, что и Костёр. Они кончают через пару минут после действий Марка, и, пытаясь отдышаться, Костёр крепко целует Марка в губы. — Все ещё любишь меня больше сигарет и кофе? — спрашивает Костёр, отстраняясь. — Все ещё. Они наскоро успевают принять тёплый душ перед приходом отца Костра, и, коротко поздоровавшись с ним, они скрываются в комнате, засыпая в объятиях друг друга. Вот только отец Марка не знает о сложившейся ситуации, но вспомнив о сообщении сына, думает о том, что они просто потеряли счет времени. Но Они нашли в друг друге весеннее успокоение. И это главное.