Проныра

У капитана Андрея Сорокожердева был космический корабль «Проныра» класса «B», супер-кибер Алекс, неотличимый от человека и служивший на «Проныре» старпомом, а также сложная фамилия, которую никто не мог выговорить, и потому все звали его просто Дрюней. Тем не менее когда он решил жениться, то сразу подумал, что наконец-то нашёл девушку, готовую зваться «мадам Сорокожердева». Нашёл он её на захудалой планетке Акрида-3, едва-едва терраформированной и лишь чуть-чуть освоенной. Вся цивилизация её тулилась вокруг единственного космопорта. Посёлок Джексонвилль в пять тысяч душ, если верить Галасети, приютил несколько магазинов, пару увеселительных заведений, полицейский участок, госпиталь и церковь. Вот и вся цивилизация. Как раз возле церкви Дрюня и встретил девушку, согласившуюся стать мадам Сорокожердевой. Её собирались побить камнями. Ну или просто побить. Дрюня тогда решил осмотреть достопримечательности Джексонвилля и вместе с экипажем начал их обход с кабака. Как на грех, суперстарпома Алекса снова с ним не было. Если бы был, ничего из последующего не случилось бы. Но старый друг покойного Дрюниного отца, проф Заборски, выпросил Алекса в своё распоряжение на пару недель. Дрюня не смог ему отказать. В конце концов, Алекс действительно был уникальным кибером, совершенно неотличимым от живого человека — от серьёзного, рассудительного человека, конечно же, а не от раздолбая вроде Дрюни и остальных членов экипажа «Проныры». И если бы профу удалось изучить технологические фишки Алекса, он бы озолотился. Дрюня был бы не прочь тоже озолотиться, но в высоких технологиях не понимал ни бельмеса. В общем, Алекса с ним не было, но перед отбытием, сурово глядя Дрюне в глаза своими светлыми внимательными глазами, он взял с него слово, что тот не будет лезть ни в какие авантюры. Дрюня, памятуя о множестве совершенно самоубийственных авантюр, из которых Алекс его раз от разу вытаскивал, поклялся, что ни-ни, больше никогда. Да он, чёрт раздери всё, даже не возьмёт в рот ничего крепче простой воды. Аш два о. Поэтому в таверне «Бычий рог» Дрюне очень быстро наскучило. Одно дело, когда ты сам весело и изящно заливаешь за воротник, чувствуя себя лихим покорителем Вселенной, а совсем другое — уныло смотреть стрезва на красные пьяные рожи своих товарищей, несущих невнятную белиберду и фальшиво горланящих пошлые куплеты. Тьфу. Всё-таки трезвый человек и пьяный человек — это два разных человека, философски рассудил Дрюня, потягивая свой холодный лимонный чай. Ещё он героически решил, что не будет подниматься в бордель «Коровье вымя». К чему? Подшофе любая женщина покажется красавицей, а стрезва? Он сильно подозревал, что обитательницы «Коровьего вымени» красавицами вовсе не являлись. Он не был поклонником пудовых прелестей. Поэтому Дрюня уныло махнул рукой своей продолжавшей предаваться увеселениям команде — развлекайтесь, мол, братцы, за меня — и выгреб на свежий воздух. Снаружи сияло солнышко, порхали пернатые представители местной фауны и серворикши. От услуг последних Дрюня отмахнулся, решив прогуляться пешком. Тем более что местный воздух был напоен, по старинному книжному выражению, ароматом каких-то цветов, а не только выхлопных газов. И от спёртой атмосферы космического корабля тоже сильно отличался. Из-за крыш домов торчал церковный шпиль, и Дрюня направил свои стопы именно туда. Зря, как выяснилось в дальнейшем. В церковном дворе он застал отвратительную сцену, не успев даже толком войти за кованую ограду. Несколько вопящих что-то нечленораздельное мегер в чёрных одеяниях окружили молодую девушку, казавшуюся ещё моложе и беззащитнее на зловещем фоне этих старых ворон. Мегеры дёргали её за волосы и за оборки простенького светлого платьица. Местный пастор воздвигся древним идолом возле церковного крыльца, держа у груди некую священную книгу, будто щит, а какие-то фермеры, деревенские остолопы, подходили к живописной группе женщин всё ближе и ближе, мрачно сжимая пудовые кулачищи. Что-то подсказывало Дрюне, что за девушку они вступаться не собирались. Совсем даже наоборот. — Эй, погодите! — гневно крикнул он на космолингве. Все сперва замерли, а потом повернулись к нему. В их сумрачном молчании было что-то настолько угрожающее, что Дрюню пробрал озноб посреди солнечного дня. Молчала и девушка, опустив белокурую растрёпанную головку. — Кто из вас без греха, пусть первым бросит камень, — пробормотал Дрюня, чувствуя себя преглупо. Провинившаяся бог знает в чём девушка подняла голову. У неё были светлые, переполненные слезами глаза. Заглянув в них, Дрюня немедленно принял решение. Он снял с пояса бластер, с которым на недавно заселённых планетах предпочитал не расставаться, и выразительно им помахал. Прихожане — или кто они там были — тут же расступились, и Дрюня взял девушку за руку. За тонкие влажные пальчики, доверчиво уместившиеся в его ладони. Сердце Дрюни мгновенно скатилось к ногам незнакомки. К маленьким босым ногам. Всё было ясно — девушку в этой захолустной дыре несправедливо обижали. А хоть бы и справедливо — она была так красива, что Дрюня готов был обвенчаться с ней прямо здесь и сейчас, но не собирался вручать самое важное в своей жизни решение в жирные лапы местного пастора — или кто он там был. Дрюня окинул его уничтожающим взглядом и, не слушая, что он там бормочет, с девушкой под руку покинул это непотребное место. Он бы с удовольствием поднял её и понёс — она была такая маленькая и тоненькая, к тому же босая, — но постеснялся. Зато он завёл её в первую попавшуюся лавку, где задрипанный серв-торговец притащил ей с витрины пару туфелек, усыпанных блестящими стразами. Она сперва отнекивалась, но наконец обулась, выпрямилась и застенчиво посмотрела на Дрюню сквозь длинные ресницы. Прошелестела на космолингве: — Спасибо. Вы очень добрый. Сердце Дрюни окончательно растаяло. Бог свидетель, он защитит эту малышку от всех бессердечных подонков, коих на её пути, видать, появлялось немало! Он откашлялся и хрипло выдавил, кляня себя за косноязычие: — Меня ты можешь не бояться, девочка. Я никогда тебя ничем не обижу. У меня есть корабль, там, в порту, — он указал в сторону космодрома, — не такой уж большой, но шустрый. Мы зовём его «Проныра». Летаем на нём туда-сюда, делаем то и сё. На жизнь хватает, в общем. Он почти не приврал. Хватает, чтобы оплачивать топливные расходы и аренду ангара в космопортах. Чтобы не умереть с голоду и иногда даже позволить себе оттопыриваться в разных забегаловках. — Про-ны-ра? — задумчиво, нараспев повторила девушка. Её глаза странно блеснули, Дрюня решил, что она вот-вот заплачет. — Если тебе хочется убраться с этой чёртовой Акриды, мы немедленно улетим, — загорячился он, не в силах оторвать взгляда от её будто фарфорового личика со свежей царапиной на левой щёчке — проклятые мегеры, они навредили ей! — А тебе хочется? Он вдруг осёкся. Может, у неё тут родной дом и семья? Может, она давно замужем? Из-за чего у неё вышел весь этот сыр-бор с мегерами у церкви? Дрюня непроизвольно оглянулся. Толпа мегер и фермеров во главе со священником так и маячили поодаль, хотя и на довольно приличном расстоянии. Девушка дважды быстро кивнула, а потом вдруг взяла его руку и приложила её, эту грубую, исцарапанную, загорелую лапищу к своей маленькой, но упругой груди. К сердцу приложила! Дрюня вспыхнул до ушей. До самой соломенной макушки. Он почувствовал, что сейчас взлетит прямо к парящим в зените серворикшам. Или рухнет замертво в бурую дорожную пыль. — Я скажу в космопорту, что ты моя невеста, — наконец прохрипел он, с неохотой отнимая руку. — Тогда тебе разрешат вылететь. — Он вдруг спохватился, что до сих пор, чурбан несчастный, не спросил самого главного: — Как тебя зовут? Я Андрей Сорокожердев, но ты можешь звать меня Дрюня. Он перевёл дух, снова с тревогой уставившись на неё. Она улыбнулась — на правой щеке от этой улыбки появилась трогательная ямочка — и прошептала: — Мара. Да, я лететь с вами, капитан, сэр. Она снова взяла его за руку тонкими пальчиками, прильнула доверчиво белокурой головкой к плечу. Дрюня ощутил себя могучим богатырём, призванным защищать и оберегать эту доверчивую кроху. Супергероем. Он погрозил кулаком в сторону толпы бредущих следом неотёсанных уродов и свистнул серворикше. * * * К возвращению его ребят из кабака Мара успела облазить весь корабль, который и правда был небольшим. «Тоже проныра», — умилённо думал Дрюня, не поспевая за нею. Перед глазами его мелькало то её розовеющее из-под юбчонки бедро, то округлость груди в вырезе платья. Не говоря уже о стройных босых ногах — купленные им туфельки она легко сбросила у выхода в грузовой шлюз. Дрюня задыхался и вновь заливался пурпуром при виде всех этих нечаянно обнажавшихся красот, обзывал себя похотливым козлом: ведь было ясно, что малышка невинно не подозревает о своей прелести. Она резво обежала весь корабль и выжидательно уставилась на Дрюню глазами-озёрами. Дрюня взмок от противоречивых желаний и мыслей. Показать ей её каюту? Свою каюту? Совершить обряд венчания прямо здесь, на Акриде? Долететь до Лас-Вегаса-7? Его лихорадочные размышления прервало появление экипажа. Парни высыпали из катера, лихо влетевшего в грузовой шлюз, и притихли, озадаченно уставившись на своего капитана и на незнакомку рядом с ним. Дрюня понимал, в какую сторону вертятся шестерёнки в их забубённых башках. — Это Мара, — деревянным голосом сообщил он, выступая вперёд и снова беря девушку за руку. — Я… эм… в общем, я собираюсь на ней жениться, но для начала увезти отсюда. Потрясённое молчание и отвисшие челюсти парней были ему ответом. Действительно, так глубоко на их памяти кэп ни разу не влипал. Так глубоко и так мгновенно. — Эт-то кто? — тем временем быстро поинтересовалась Мара, оживлённо вертя белокурой головкой и постукивая по металлу пола босой ступнёй. Что было странно (и эту странность Дрюня машинально отметил), звук раздавался такой, словно девушка всё ещё была обута. — Это наш экипаж, — гордо отрекомендовал он своих обалдуев. — Мотя Козырь, Захарыч и Шпунтик. Все трое, запунцовев небритыми скулами, едва ли ножкой по полу не шваркнули. Дрюня приосанился, снова вполне их понимая. Такая девушка! Такая девушка — и вот-вот будет принадлежать ему! Он не мог поверить в собственное счастье. Но для начала надо было подобру-поздорову убраться с Акриды-3. «Проныре» это удалось, но не без дурацких проволочек. Таможенники препон не чинили, но охрана космопорта вывела на мониторы рубки небольшую ораву людей, толпившуюся у пропускника. Дрюня с изумлением и раздражением узнал среди них пастора из покинутой Марой церкви. Что за настырный старикашка! Он что-то молол, взмахами руки указывая в сторону «Проныры». — И воздвигнется тварь, посланная как испытание… — только и разобрал Дрюня. Больше слушать он не стал. — Не бойся, — вполголоса сказал он побледневшей Маре, которая свернулась клубочком в кресле отсутствующего на борту Алекса. — Я тебя ему не отдам. И никому не отдам. Ты у него служила, что ли? — не удержался он от вопроса. Мара, как давеча, взяла его руку в свои и прижалась к ней щекой, будто котёнок. Захарыч трубно крякнул и отвернулся, вытесняя из рубки Шпунтика и Мотю, и деликатно задвинул за собой дверь. — Я служить, да, — тихо ответила Мара, глядя на Дрюню снизу вверх своими огромными светлыми глазами. — Больше ты ни у кого служить не будешь, — решительно заявил он. А когда вахтенный офицерик космопортовской охраны принялся что-то вякать, снова выведя на мониторы пастора с его паствой, он столь же решительно оборвал его, рявкнув: — Идите все в жопу! Мы вылетаем! — Надеюсь, капитан, вы отдаёте себе отчёт в том, что делаете… — пробубнил офицерик на прощание, а Дрюня, стиснув зубы, чтобы не сказануть лишнего при Маре, запустил стартовую программу. Кибердиспетчер порта препятствий ему не чинил, и вскоре «Проныра» уже завис на орбите Акриды-3, готовясь к Прыжку в подпространство. — Иди ко мне, малышка, — прошептал Дрюня, вылезая из кресла и обращаясь к Маре. Та с готовностью вскочила и раскинула руки, давая понять, что это он должен прийти в её объятия. Он с удовольствием сделал это, ощущая под ладонями всё её хрупкое тело, округлости и изгибы которого были так совершенны, так… так… — Кто из вас кибер? — спокойно спросила Мара, продолжая прижимать к себе ошалевшего Дрюню обеими руками, вернее уже двумя парами рук. Прижимать с нечеловеческой силой, грозя немедля придушить его, как щенка. Потом эти руки немилосердно его встряхнули. Дрюня прикусил себе язык лязгнувшими зубами, и рот его наполнился кровью. Он абсолютно ничего не понимал и потому не мог внятно ответить. Мара чуть отстранилась, заглядывая ему в лицо уже не серыми глазами-озёрами, а бесстрастными пятнами круглых зеркал. Таких Чужаков за всю карьеру пилота и капитана ему ещё не приходилось видеть. Но она точно была Чужачкой. Нечеловеком! Будто в подтверждение его отчаянной мысли, из-под подола её простенького платья выскользнуло что-то вроде щупальца или хвоста. И хлестнуло его по ногам, прожигая одежду, заставляя придушенно взвыть от боли. — Говори, — проскрипела Мара совсем уже немелодичным голосом. — Ты не кибер. Кто из вас кибер? Где твой кибер? «Херасе», — только и подумал Дрюня. Так ей с самого начала нужен был именно Алекс? Да кто она вообще такая?! На шум в рубку просунулись озадаченные физиономии боцмана, Моти и Шпунтика. Дрюня невнятно проорал то ли «Спасайтесь!», то ли «Спасите!», он и сам не понял. Вырваться из железных Мариных объятий он бы нипочём не смог. Мара легко развернула его, как куклу, к себе спиной, оплетая своим грёбаным щупальцем шею, и спокойно повторила свой вопрос, обращаясь уже к онемевшему экипажу: — Кто из вас кибер? — Блядь, что за хуйня? — обрёл наконец дар речи Мотя, за что Дрюня преисполнился к нему невыразимой признательности. Это была именно хуйня. — Отпусти кэпа, сука! Нету тут никакого кибера. Сверкая и переливаясь, страшное щупальце мгновенно устремилось к нему, но тут экипаж, во всём соответствуя названию корабля, мгновенно вылетел наружу и задраил вход в рубку. Дрюня их за это не винил: парни были безоружны — против эдакого чудовища. Итак, он снова остался наедине со своей наречённой невестой. То есть с набором рук и щупалец. А ведь он, чёрт раздери всё, мог бы даже попробовать с ней перепихнуться. Возлечь. Познать. Какой пиздец! Дрюня затравленно поглядел в её зеркальные буркалы и прохрипел: — Кто ты такая вообще? Ему хотелось плакать. Хотелось возвращения ласкового нежного то ли цветочка, то ли котёночка, встреченного им у церкви. Он вдруг понял, что толпа у церкви хорошо знала, что за тварь перед ними. И ведь пастор ещё хотел его предупредить! Что же он не сумел блеять повнятнее, старый хрен! — Не есть важно, — начала было Мара, но тут одновременно произошли сразу два события. Сработала система пожаротушения, и рубку заполнили клубы отвратительно воняющей пены и водяного пара. А посреди этих шипящих и хлюпающих облаков, будто Афродита из пены морской, из аварийного эвакуационного люка возник Алекс. Не успел Дрюня рта раскрыть, как стальная рука супер-кибера непочтительно затолкала его в этот самый люк, легко вырвав из лап и щупалец мегеры-Мары. Дальше он ничего не видел и не слышал, провалившись по трубе уровнем ниже, в техотсек, прямо в руки озабоченно на него уставившихся Захарыча, Моти и Шпунтика. — Кэп, ты как? — тревожно пробасил Захарыч, но Дрюня нетерпеливо отмахнулся. — Откуда взялся Алекс?!— прокряхтел он, задрав голову к только что покинутому уровню. Кажется, наверху что-то летало и ломалось. — Ты лучше скажи, кэп, откуда ты эту мымру со щупальцами притащил? — саркастически вопросил в ответ Мотя, но Дрюня сделал вид, что не слышит этого вопроса. Отчитываться он будет только перед Алексом. Он не сомневался, что супер-кибер, как всегда, разрулит ситуацию, но на душе у него было паршиво. Очень. Дрюня так Алексу и сказал, уже сидя на койке в своей каюте и устало стягивая мокрую одежду. Он надеялся, что его штаны насквозь промокли от пены, а не по какой-то другой позорной причине. Свирепую Мару, шипящую ломаные ругательства на всех самых распространённых языках Галактики, Алекс отправил не просто за борт, а обратно на Акриду-3, снизив для этого «Проныру» над пыльной равниной подальше от Джексонвилля. До земли при этом, правда, оставалось весьма приличное расстояние, но Алекс спокойно проронил: — Этот вид чертовски устойчив к внешним повреждениям. Вслед Маре полетели её туфельки, валявшиеся в грузовом шлюзе. — Эм… — пробормотал Дрюня, жмурясь от стыда. Он вспомнил, как собирался беречь и защищать хрупкий цветочек — Мару. — В общем, да, я снова влип, я дурак, знаю. Расскажи, что это вообще было такое? — Довольно редкий вид Чужака, — объяснил Алекс, выводя прямо на стену каюты объёмное изображение той Мары, какой она стала после трансформации. — Раса называется вал-хас-си. Принимает облик любого живого организма, но, к счастью, ненадолго, на шесть-семь земных суток. Обитает недалеко от Порога. Её представители служат в основном шпионами, диверсантами и прочими наёмниками. Кстати, они двуполы, чтоб ты был в курсе. Дрюня снова судорожно зажмурился, выдавив: — Только парням не говори. И убери ты уже это… это… Понятливый Алекс тут же отключил изображение. — Никакой у меня с тобой личной жизни не будет, — сварливо забубнил Дрюня, натягивая пижаму и поудобнее устраиваясь на койке. Он знал, что управление «Пронырой» Алекс тоже возьмёт на себя, так что он вполне мог позволить себе короткий отдых. Или даже длинный — после такого-то потрясения! — Она что, специально тебя искала? — Да. Согласно данным правоохранительных органов Акриды-3, — педантично отчитался Алекс, — особь вал-хас-си прибыла сюда под видом девушки… — Самки человека, — хмуро вставил Дрюня, у которого всё ещё болезненно ныло сердце. Сердце, к которому Мара так нежно прижимала ладонь. Очевидно, чтобы считать какую-то информацию. Змея со щупальцами. Алекс утвердительно кивнул. — Накануне она зарегистрировалась в отеле космопорта и стала ждать нашего прибытия. Её наняли для охоты за мной, и она почему-то ошибочно решила, что может со мной совладать. Неверные вводные данные от нанимателя. Но её обнаружил пастор, ранее пострадавший от вал-хас-си и имевший представление, как их распознать. Он напустил на неё свою паству. Вал-хас-си, конечно же, легко бы их раскидала, но не хотела выдавать себя, ибо для этого пришлось бы совершить обратную трансформацию. Но тут появился благородный ты и самолично привёл её на «Проныру». — Кровь не сворачивай, — бормотнул Дрюня, натягивая повыше одеяло. Шею ещё саднило в том месте, где её сжимало адское щупальце Мары. «И воздвигнется тварь, посланная как испытание…» — вспомнил он слова пастора. — Но вал-хас-си не знала, что меня здесь нет. Ещё один её прокол. В итоге миссия сорвана, контракт расторгнут. Больше она на меня не покусится, они понимают, когда следует отступить. Но имени нанимателя она не назвала, так что мне не следует расслабляться, — закончил Алекс свои объяснения и погасил в каюте свет. — Спокойной ночи, кэп. — Да уж, спокойной, — скорбно проворчал Дрюня. — Стой! — спохватился он и даже одеяло отбросил. — Проф Заборски выяснил про тебя всё, что хотел? — То, что я ему позволил выяснить, — невозмутимо ответил Алекс и задвинул за собой дверь капитанской каюты. Дрюня зарылся в подушку, а потом ткнул её кулаком. Раз и ещё раз. Всё, больше никакой любви. Никаких нежных самок человека. Разве что, как прежде, покупать их услуги за деньги. Это, по крайней мере, будет честно. Он шмыгнул носом и пробормотал: — Так я молил твоей любви — с слезами горькими, с тоскою. Так чувства лучшие мои обмануты навек тобою… Переборки сочувственно завибрировали. «Проныра» готовился к Прыжку.