Парень в клетчатых штанах

      Изначально это утро не сулило быть добрым, но то, что все будет настолько плохо, Антон и предположить не мог.       — Антон, — послышался голос отца ещё в коридоре, но парень слишком крепко спал для того, чтобы очнуться. — Антон, просыпайся, я сегодня с тобой в школу поеду, — сказал Андрей, стоя в дверях и ожидая, что его сын сейчас поднимется, но тот внезапно выдал:       — Я не пойду сегодня в школу.       — Что значит — не пойдешь? Ты заболел, что ли, что с голосом? — Отец все же соизволил подойти ближе к нему и потрогал лоб, а затем заключил: — Да нет, не горячий. — Антон закрутился в постели, создавая этими движениями новый шум. — Антон, ты что, пил вчера? Что за запах от тебя?       — Это парфюм такой, — нашел оправдание младший. Он попытался спрятаться под одеяло от этого мира и назойливого отца, который, понимая его состояние, не проявлял к нему даже малейшего сожаления. — Дай поспать, пожалуйста… — бубнил парень.       — Антон! — крикнул Андрей так, что голова Шастуна-младшего в эту же секунду напомнила ему про вчерашний день, разнося ещё не проявившуюся острую боль с большей скоростью, заставляя его поморщиться и мысленно отругать себя за то, что привело к такому состоянию. — Слышишь? — встряхнул его скорее за одеяло, чем за плечо отец.       — Да что тебе от меня надо? — грубо отозвался парень, и его можно понять, но сейчас, в момент, когда ему было максимально плохо, он даже был рад, что его голова не забита всякими глупостями про его ничтожество и одиночество. Теперь даже хотелось, чтобы собственный отец от него отстал.       — Ты сейчас же поднимаешься, одеваешься и идешь в школу! Все понял? — ругался Андрей. — Сегодня я тебя повезу, — уведомил он.       — С чего это? — сказал Антон настолько непонятно, что возможно, отец и не разобрал бы его слов, только вот он хотел выбить максимальное количество информации из своего бедного сына.       — Мне сказали, есть какие-то вопросы… В общем, сегодня надо там быть.       На этот раз Антон даже не мог предположить — его ли это рук дело, ведь отец часто участвовал в жизни школы.       — Я жду тебя в машине, позавтракаешь в школе, времени уже нет, — он даже почему-то смягчился перед ним, но Антону могло и показаться.       — Я же сказал, что не пойду, мне хреново, — активно отозвался Антон, чем разозлил только успокоившегося отца.       — А это не моё дело, я не собираюсь прикрывать тебя там. Научись нести ответственность за свои поступки, — стало последним, что сказал отец, выходя из его комнаты и напоследок, словно назло, хлопая дверью.       Выбора не было. Смирившись с тем, что он не умеет пить и делать теперь с этим было нечего, Антон стал собираться в школу. День действительно предстоял ответственный, если бы ему было хоть чуточку не плевать на это. Но ради приличия и из уважения к Инне Олеговне он надел школьную парадную форму, дабы выглядеть как настоящий сын богача. Наспех закинув учебники из расписания, которое добрый человек скинул в беседу класса — так как в начале учебного года его ещё никто не выучил, — он не даже подумал о том, что не открывал домашнюю работу. На удивление, посмотрев на себя перед выходом, Антон заметил, что выглядит намного лучше, чем чувствует себя.       Парень сел в машину, где его уже полчаса ждал отец, и ничего не сказав, тот двинулся в путь. Всю дорогу оба были заняты своим: Антон отвечал на сообщения друзьям, не забыв попросить их принести ему обезболивающее, так как обычно в этом ему помогал Вадик, сам же Антон даже не знал, где в их доме находится аптечка, а отец в это время обсуждал работу со своим заместителем по громкой связи; сколько бы Антон не пытался найти их разговор хоть чуточку интересным, это ему никогда не удавалось. Он считал, что заниматься этим отца мотивирует только хорошая прибыль, и отчасти это так.

***

      Оба в костюмах, серьёзные, как и подобает настоящей семье, состоящей из отца и сына, друг на друга похожие и привлекательные, они шли в школу, словно на деловую бизнес-встречу. Зайдя в помещение, они расходятся — один в директорскую, другой — к своим друзьям, которые всегда приходили раньше и уже ждали его на скамейке в коридоре.       — Шаст! — Сергей протянул это слово так, словно они не виделись больше года. — Вот это вид! Ты женишься?       — Привет, — поздоровался Антон, закатив на эту шутку глаза. — Классуха же попросила. Тем более я с отцом. — Они направились в раздевалку, дабы один из них сменил обувь, и, проходя коридор, друзья натолкнулись на преподавателя, которого Шастун хотел бы меньше всего видеть, тем более вот так — с утра. Но Арсений ничего не сказал, а может, просто не заметил его. Антону это показалось как минимум странным и даже непривычным. Неужели сегодня он так и не заденет его?       — Кстати, вы принесли мне таблетки? — спросил Антон, ведь когда они поднимались на второй этаж, ему стало ещё хуже. Двое молчали. Посмотрев сначала на одного друга, потом на второго, Антон понял все без слов, но не стал злиться или причитать, так как сил на это попросту не было. — Ладно.        — Прости, Тох, — извинился Димка, но Антону от этого лучше не стало, поэтому он кивнул своей разболевшейся головой.       Только они поднялись на второй этаж, как прозвенел звонок, и Шастун кинул взгляд на массивные часы на левой руке, дабы убедиться в том, что сегодня звонок прозвенел раньше, а не его правильный отец приехал позже, чем следовало бы.       — Линейка, — сказал Дима, видя как собираются все остальные ученики по классам в главном зале, им тоже пришлось последовать туда.       В актовом зале было слишком шумно, ученики толпились, каждый искал своих одноклассников, учителей; ребята просто разговаривали, отчего у Антона ещё сильнее начинала болеть голова. Он последовал за своими друзьями, которые встали в самом начале ряда, а сам переместился назад, так как его рост позволял быть в последнем ряду, но при этом знать всё, что происходит перед ним. Немногие тут могли похвастаться такими данными, а Антон мог. Он стоял, словно преподаватель со своим классом, ведь их классной руководительницы, в отличие от других, пока не было. Людей становилось всё больше.       — И снова клетка… — услышал Антон рядом с собой голос так отчётливо от всей остальной толпы, что даже испугался, а затем закатил глаза, когда понял, кому он принадлежит, и чуть сильнее развернулся к собеседнику. — Тебе правда очень идет, и ты всё-таки оделся так… — довольно сказал Арсений.       — А вы можете говорить еще о чем-нибудь, кроме внешнего вида? — спросил Антон, шаря глазами по сторонам, несильно при этом мотая головой. Арсений продолжил рассматривать его костюм в клетку, не скрывая то, как оценивает парня, и было понятно, что он рад смотреть на стильного и даже более взрослого такого Шастуна. — Не знаете, где Инна Олеговна?       — Не знаю, сейчас должна подойти, — ничего нужного Арсений не сказал, но и разговор заканчивать не спешил: — А зачем она тебе так срочно?       — Голова раскалывается, — равнодушно сказал Антон, не замечая, как взгляд напротив сразу становится обеспокоенным.       — Плохо? — Такое могло быть с любым, ведь от такого количества людей становилось действительно тошно и душно. Антон махнул головой.       — Пойдем, — повёл его Арсений, думая, что он и правда может упасть в обморок, и придерживал его за руку, не решаясь для надёжности положить свою ладонь ещё и на спину.       Пару минут ходьбы, и они оказались в тихом кабинете Арсения. Антон никогда здесь не был и поэтому удивился уюту этого места, а ещё порядку. Естественно, мебель здесь была старая, словно антиквариат, но от этого становилось спокойнее на душе, будто он дома у бабушки, которой у Антона тоже никогда не было.       — Садись, — сказал Арсений, но парень продолжил стоять, и заметив это, учитель сказать чуть с большим давлением: — Сядь.       «Что же вы мне все сегодня указываете, что делать?» — подумал Антон, но повиновался ему. Арсений распахнул окно, налил воды и протянул ученику, наблюдая за ним.       — Расстегни рубашку, легче станет, — посоветовал Арсений, продолжая смотреть на него так, что Антону стало неловко.       — Арсений Сергеевич… — начал он, но Попов перебил его.       — Я за медсестрой схожу, подождешь? Не потеряешь сознание? — взволнованно спросил преподаватель, когда Антон понял, что его пора останавливать.       — Арсений Сергеевич, не надо, — спокойно сказал Шастун, смотря на испуганного и растерянного мужчину, который глазами метался не только по нему, но и по всему кабинету, словно в каждой вещи искал своего помощника. Наверное, он не оказывался ранее в таких случаях. — Дайте просто таблетку от головы, пожалуйста. — Арсений продолжал молча смотреть на него, а Антон должен был убедить его в норме своего состояния. — Со мной все в порядке, правда, — встал он с места, дабы тот убедился в этом. — Просто голова болит. Честно, ну, Арсений Сергеевич… — Но тот все еще не верил. — Я просто вчера перебрал, — внезапно выпалил всю правду Шастун, за что хотел сейчас же не то что укусить себя за язык, а ещё и ударить.       Взгляд преподавателя изменился, но на удивление, он не стал ругать, а просто усмехнулся.       Арсений отошёл от него к своему столу, наклонился, чтобы открыть тумбочку, и достал пластинку таблеток. Стакан с водой до сих пор был в руках Антона, поэтому тот протянул ему лишь лекарство, которое парень с радостью взял, на секунду ощущая теплоту рук Арсения, а ещё их сухость, несвойственную ему самому.       — Только одну выпей, — сказал Попов, складывая руки на груди и наблюдая за ним.       — А зачем тогда всю пачку дали? — закатил глаза Антон, выдавливая таблетку и запивая её водой.       — Не закатывай глаза, ахегао напоминаешь, — задел его в ответ Арсений так, что Антон чуть ли не подавился, но все-таки смог проглотить эту фразу вместе с таблеткой.       — Спасибо, — сказал Антон, возвращая таблетки и воду преподавателю, на что тот в удивлении приподнял одну бровь. — За лекарство, — добавил парень, когда понял, что его благодарность звучит двояко.       Арсений махнул головой, Антон вдруг вспомнил, что они сейчас должны быть на важной линейке, или может, и без них провели открытие бассейна и поблагодарили его «любимого» отца за полное спонсорство? В любом случае, оставаться здесь им было незачем.       Шастун уже держался за дверную ручку, когда повернулся к преподавателю, что стоял чуть дальше него, и произнёс:       — Смотрите поменьше хентая, Арсений Сергеевич. — Учитель не то что не покраснел от такого, а более того — как-то непонятно хмыкнул.       Антон открыл дверь, выходя в коридор, где уже было тихо и только вдалеке слышался голос директора — идти туда хотелось все меньше. А оставаться с Арсением лучше? Да и к тому же какой шанс, что он захочет сидеть с ним? Пришлось оставить эту идею и молча идти туда.       — Как ты? — спросил учитель ещё раз, по всей видимости до сих пор беспокоясь о его состоянии. Об этом Антон обязательно подумает позже. Арсений дотронулся до его плеча, дабы тот обратил на него внимание и перестал летать в облаках, а может, он просто слишком тактильный? Видимо, про эту ситуацию Шастун тоже будет думать какое-то время, анализ дня сегодня предстоит очень сложным, а ко всему прочему случившемуся, сейчас только утро.              — Лучше, — только и ответил Антон, даже немного улыбнувшись ему.       И вот они вошли в актовый зал. За все время, что они пробыли в кабинете, линейка не закончилась. Ребята были так увлечены новой информацией, что совсем не обратили внимание на вновь присоединившихся. Антон вернулся к своему классу и по всей ситуации понял, что его отца уже нахвалили (неужели он ради этого тратит кучу денег на эту ущербную школу?) — он стоял с довольным, но от этого не менее противным, как считал сам Антон, лицом.       Арсений встал к преподавателям, у которых, как и у него, не было класса, и начал вникать во все происходящее. Антон перебросился парой фраз с классной руководительницей, объяснив той, в чем дело и где он был, и даже на секунду уловил смысл сказанного директором — она рассуждала о правилах поведения и других ненужных ему вещах. Лично ему хватало бассейна дома, в котором он никогда не плавал, а позориться ещё и в школе Антон желанием не горел.       За то время, что они тут стояли, действительно могло стать плохо кому угодно. Анна Глебовна повторяла по сто раз одно и то же, считая, что так дети запомнят всю информацию лучше, но таким образом они только больше уставали. Это мучение закончилось, когда директор настоятельно пригласила всех на само открытие и многие правда пошли. В основном, это были младшие классы, для них такое ещё являлось чем-то интересным, но не Антон, который считал каждую секунду мучительной и не мог думать ни о чем кроме того, когда настанет конец всего этого. Естественно, на такое мероприятие Антона запросил сам меценат! Только Шасту хотелось, как минимум, сбежать из школы.       — Антон, ты куда? Твоё присутствие необходимо, — сказал Андрей таким тоном, что парню стало не по себе. Снова была эта толпа, ребята делились на два фронта. Антон же знал, что ему важен не он, а фотография в каком-то известном в узком кругу бизнесменов журнале. — Пойдем. — Отец даже взял его за локоть, когда одиннадцатиклассника вдруг окликнули.       — Шаст, — позвал его знакомый спасительный голос. — Ой, здрасьте! — нелепо поздоровался Матвиенко. — Антон, — он первый раз назвал его по полному имени, от чего парням стало даже смешно: — Тебя Арсений Сергеевич срочно зовёт.       — Извини, пап, — словно и правда сожалея этому, сказал парень и удалился в сторону, откуда он пришел несколько минут назад. Не сказав и не спросив ничего про Арсения у своего друга, Антон сразу отправился в кабинет преподавателя.       Постучав два раза перед тем, как войти, он заглянул внутрь:       — Вы меня искали? — спросил Антон, видя ничего не понимающий и даже растерянный взгляд учителя.       — Нет, — сказал Арсений, продолжая перебирать стопку бумаги и не обращая на него внимание, лишь бы он сам ушёл, что Шастун и сделал.       Антону это показалось довольно странным, так как Матвиенко утверждал одно, а Арсений — другое: он и не ждал его в своём одиноком кабинете. За сегодняшний день Антон слишком сильно обо всем задумался. Радовало, что впереди была перемена, на которой они с Димой и Сергеем могли отдохнуть, и скучные уроки, на которых Шастун мог обо всем подумать.

***

      Антон думал, что Арсений не такой уж и противный, каким он его всегда считал. Он помог ему только за сегодня дважды. Надо бы его как-то отблагодарить, только как Антон мог это сделать, если такого никогда раньше не происходило? Не будет же Шастун присылать своему преподавателю хентай? Хотя, почему бы и нет, если он его даже не учит? Как-то внезапно вся эта ситуация напомнила Антону интервью Моргенштерна, где тот говорил о решении набить свою самую известную татуировку «666». Тогда парень решил тоже: если до конца учебного дня ему не придет в голову идея, как отблагодарить Арсения Сергеевича, вечером ему придется составлять горячую подборку.