Парень в клетчатых штанах

      Возле аватарки Арсения светился зелёный кружочек, означающий, что он сейчас в сети. Антон пристально смотрел на него и не понимал, почему в столь поздний час учитель, который придерживается всех правил, до сих пор не спит. Это очень плохо сказывается на здоровье, а он так сильно нарушает свой режим.       Парень медленно качался, не отрывая ног от земли, и держал в руке включённый телефон.       «А что если написать ему сейчас? Он вообще ответит? Или спать пошлет? Да нет, я ему за сегодняшний день уже надоел, наверное…» — думал Шастун, разглядывая фотографию учителя. Смотреть информацию было бесполезно. Он делал это еще вначале и выяснить о нём так ничего и не удалось, лишь то, что Арсений — очень скрытный человек.       Небо было слишком звёздное, поэтому Антон задумался, глядя на него. Он никогда не был романтиком, а сейчас ситуация вынуждала им быть. По черному полотну двигались спутники и падали кометы — это все казалось ему невероятно очаровательным. Парень даже подумал, что иногда будет просто так выходить ночью на улицу, ведь это, как оказалось, очень круто.       Упала роса, и стало немного прохладнее; шумели сверчки, напоминая о своём присутствии.       Антон все сидел и сидел, делать было нечего, поэтому он все-таки решился написать Арсению Сергеевичу. Ответит — хорошо, будет не так скучно качаться тут, а не ответит — так Антон поймет, человек же занятой, однако. Может, и социальную сеть использует только по работе.       «Я думал, у вас уже в 11 отбой, Арсений Сергеевич, неужели вы не соблюдаете режим?» — написал Антон и заблокировал телефон.       В окружении наступила полная темнота, лишь звезды, на которые он смотрел, были перед глазами. Так прошло около трех минут, и Шастун уже успел расстроиться, как тут пришло уведомление. Парень сразу решил посмотреть, о чем ему хочет сообщить телефон.       «Хотелось бы, но дела, Антон», — было написано в сообщении от Арсения.       Шастун думал о том, как это круто, когда ты чем-то занят, когда стараешься, когда есть какое-то дело, когда ты полезен, и грустил, что у него в жизни такого не происходит.       «Слишком занятой вы человек, Арсений Сергеевич». — А что еще можно было на это ответить? Два обращения за два сообщения. Много? Нет, Антону больше нравилось общаться с ним так, называя его по имени.       «Так, а ты сам почему не спишь? Неужто сериал интересный смотришь?»       «Неужто? Арсений Сергеевич, вы из какого века? Сериал?»       Последний сериал, который помнит Шастун, назывался «Трудные подростки», и то, они начинали смотреть его как-то на квартире у Сергея, естественно, вместе с Димой. Давно это было, еще когда этот сериал только выходил и был мегапопулярным. Тогда-то Антон и бросил его смотреть, а позже парень и сам стал вышеупомянутым «трудным подростком».       А вот что Антон должен ответить на этот вопрос? Так хотелось поделиться, рассказать истинную причину, но не станет же он откровенничать с человеком, которого толком не знает? Который может потом это использовать против него или вообще шантажировать? Тому, кто на такой же вопрос сослался на общее значение «дел»? Нет, это было бы слишком глупо и по-детски.       Антон игнорировал уже его десять минут.

***

      «Молчит, — думал Арсений, ещё раз проверяя сообщения. — Вот что у него в голове? Что у него на уме? Как понять его можно вообще?»       При тусклом свете лампы на кухне Попов работал за ноутбуком. Весь стол был уложен бумагами, которые вряд ли бы он уже мог вспомнить сам. Глаза слипались, хотелось безумно спать, но он продолжал писать и уже не разбирал, что пишет, но продолжал нажимать на клавиши клавиатуры.       «Ещё немного, ещё чуть-чуть», — убеждал себя Арсений, почти засыпая с открытыми глазами, как тут послышался звук входящего сообщения, заставивший его мгновенно, но ненадолго ободриться.

***

      «Есть причины, по которым я не могу просто так заснуть», — так же туманно ответил Антон, и теперь дело было за Арсением. Как это можно понять, Шастун и сам не знал, но проверить преподавателя хотелось до безумия.       «Интересный ты, однако, персонаж, Антон, — получил он в ответ и усмехнулся. Черт, это совсем не то, что он хотел, на что надеялся. С настроением стало ещё хуже, и чем дальше надвигалась ночь, тем мрачнее оно становилось. — А чем ты все-таки занимаешься, я так и не узнал», — пришло следом ещё одно сообщение.       «Не поверите, — стал сразу печатать ответ Антон. — Сижу на качелях и смотрю на небо». — Редко таким занимаются люди, поэтому парню хотелось удивить Арсения.       «У тебя что-то случилось?» — И как это он только угадал? Пару секунд Шастун думал, а затем заметил за собой, что ему хочется курить. Не вейп, не эти «парилки», а каких-нибудь самых вонючих и убивающих лёгкие сигареты. Таковых у него не имелось.       «Да», — кратко написал Антон, и делать больше ничего не хотелось. Он уже жалел, что признался в этом. Во всем виновата ночь — парень часто слышал, что в это время суток люди становятся более открытыми, но не верил, а зря. Сейчас он сам понимал, что это правда, и боялся, ругал себя за эти несчастные две буквы, но было поздно. Арсению не понадобилось просить его рассказать или как-то натолкнуть на подробное описание, ведь Антон уже сам писал продолжение:       «У меня мама умерла вчера. То есть пятнадцать лет назад, но число вчерашнее. А я только сейчас узнал». — Нет, про отца он решил молчать, не будет же Антон так унижать и позорить его, хотя стоило бы.       «Соболезную», — пришло от Арсения, чему Антон вновь усмехнулся.              «Не надо мне соболезновать. — Возможно это могло показаться грубым, но парень стал печатать дальше: — Я вот думаю, какие причины могли послужить тому, что надо было покончить с собой, когда твоему ребенку едва ли исполнилось два года? Как можно было так бросить маленького сына?»       «Я согласен с тобой, это жестоко, но как я понял, ты не знаешь из-за чего это произошло?» — Видно было, что Арсений с желанием отвечал ему, а не просто «отписывал», возможно, он сам хотел отвлечься от работы, а Антон очень кстати помогал в этом.       «Нет, но… Честно? Мне обидно просто, что со мной так поступили», — признался ему Антон, а Арсений лишь удивился тому, что парень так откровенничает с ним. Неужели он правда заслужил такого доверия?       «Ненавижу женщин», — добавил шатен, откидываясь на спинку маленькой качели.       «Тебе нужно простить её, как бы то ни было сложно», — грамотно и с толком объяснил Арсений, что Антон и сам понимал. Бесполезно держать в себе обиду на человека, которого нет.       «Я понимаю. Спасибо, что выслушали. Спокойной ночи, Арсений Сергеевич», — быстро попрощался Шастун, когда понял, что выписал за это время все, что накопилось и волновало. Вся душа теперь была в сообщениях этого чата. И он считал это ужасной ошибкой. Больше такого делать не хотелось, а ведь он мог.       — Пора бы тебе, Антоша, к психологу записаться, а не учителям душу изливать в переписке, — сказал сам себе парень, выключая телефон, на который сразу пришло уведомление. Антон посмотрел на него через экран блокировки.       «Ты ведь не пойдешь сейчас спать, я знаю». — Он был прав, ведь идти в дом парень сегодня и вовсе не собирался. Был вариант с лавочкой в беседке. А что? Однажды надо почувствовать себя бомжом, от этого ему хуже не станет. Холодно? Плевать, на душе все равно гораздо холоднее и противнее от самого себя. Он так сильно жалел, что рассказал это, что позволил быть себе слабым перед ним. Пусть Арсений Сергеевич и не осуждал его, даже отвечал вполне рассудительно и помочь как-то хотел, но…       Антон никогда так не делал, не был таким слабым. Он бы сейчас с радостью ударил себя, но и так чувствовал себя слишком раздавленным.       Шастун прошёл к беседке и, как планировал, лег на скамейку. Это оказалось слишком жестким и неудобным занятием, но делать было нечего. Он поставил будильник, как положено для школы. Да, несмотря на такие обстоятельства, парень собирался идти в школу (берите пример, прогульщики, какой ответственный парень у нас Антошка). Положил телефон на столик, руку под голову и закрыл глаза, перед которыми даже при открытых веках было темно. Мысли мучили его долго и ужасно томительно — так, что хотелось выбить из головы это чем-то тяжёлым, но спустя время усталость победила и Антон погрузился в сон.

***

      Шастун просыпается от дрожи. На улице слишком холодно — как всегда. Солнце уже во всю светит, но греть не хочет. Невыносимо холодно, парню бы сейчас под одеяло или в горячую ванную, а не вот это все, но Антон продолжает сидеть. Берёт в руки телефон и ощущает себя гораздо хуже, чем ночью, будто он и не спал вовсе, а разгружал вагоны.       Парень пытается рассмотреть, сколько сейчас времени, но в этот момент мобильный звонит. На экране высвечивается понятное и при этом такое ненавистное ему уже долгое время слово. Он не хочет брать. Знает, что сейчас рано, раз обнаружили его пропажу. Не хочет, чтобы отец его вообще нашел. Может, тогда он и задумался бы о своём сыне. Антон сбрасывает. Первый раз за все время не отвечает на звонок и считает, что вполне может позволить себе такую дерзость.       Андрей звонит ещё раз и ещё раз, а Антон продолжает это игнорировать, прекрасно зная, как тот сейчас бесится от того, что не может ничего сделать, а его папа, как и сам Антон, такого не любит. Спустя несколько пропущенных парень думает, что с его отца достаточно, и все же решается ответить на звонок.       — Где, твою мать, тебя носит? — И снова он за мать вспоминает, как удачно. Антон предугадал этот тон, поэтому даже близко не поднес к уху телефон. Отец не просто кричал, а был в ярости, и если бы не хорошая звукоизоляция в его доме, он бы обязательно это услышал.       — Ты определись, кого носит: меня или мою мать? — безразлично сказал парень, намекая на двусмысленность фразы.       — Ты еще и оговариваться будешь? Чтобы сейчас же был дома! — приказывал Андрей, но Антону было все равно. Он выключил телефон и наконец-то посмотрел на время. До его будильника было ещё полчаса, поэтому Антон снова улегся на неудобную лавочку, принимаясь проверять телефон. Сон к нему уже точно не придет, он лишь ждал, когда отец уедет на работу и за ним приедет Вадик. А еще ему надо было зайти в дом, чтобы забрать портфель с учебниками — не зря же он даже домашнее задание сделал, — неплохо было бы и переодеться, а лучше принять ванную, но на это он рассчитывал в меньшей степени.       Через полчаса утреннего безделья на телефон Антона пришло новое сообщение, которое принадлежало его отцу:       «Не придешь сейчас же — заблокирую карту».       «Я не продаюсь», — быстро ответил парень и в это время услышал звук мотора в гараже. Оставалось подождать несколько минут, и можно было идти в дом. Да, Антон бы никогда не подумал, что не сможет из-за каких-то принципов зайти в собственный дом, но судьба очень забавно играла с ним.

***

      Антону удалось успеть переодеться, почистить зубы и умыться, это его даже немного приободряло, но спина до сих пор болела от ночи на лавочке. Вадику он решил ничего не рассказывать — все-таки это семейное. Хоть и несмотря на такое суждение, он рассказал обо всем Арсению. Нет, просто Вадик был практически членом семьи, и Антону не хотелось прибавлять ему проблем. Парень общался с ним, будто ничего не произошло, и на удивление, водитель был разговорчив, он рассказывал о себе и шутил — Шастуну не могло такое не нравиться.       Они доехали, но парень не сказал, когда его потребуется забрать, так как он ещё сам не знал, что будет сегодня делать, поэтому и Вадима в заблуждение вводить не стоило.       Зайдя в школу, Антон направился в нужный кабинет, дабы оставить свои вещи, а после отправиться к Арсению Сергеевичу и попросить прощения за эту грустную ночную речь. Как всегда бросив портфель на стул рядом с Оксаной, Антон быстро поздоровался и хотел выйти, как тут в кабинет зашла классная руководительница. Ему пришлось затормозить и вернуться назад. Он мельком посмотрел на своих друзей, если их таковыми ещё можно было назвать, ведь парни долгое время не общались, даже не переписывались. Возможно, у них были причины на такое поведение, но так или иначе — факт оставался фактом.       — Ребята, внимание! — сказала Инна Олеговна, и все одноклассники посмотрели на неё так, словно и правда уже подчиняются, как щенки, команде. — У нас в классе новая ученица, её зовут Ира Кузнецова, знакомьтесь.       Девушка была вполне обычной, да и Антон не обратил на неё внимания. Вокруг него всегда находились незнакомые люди: одним больше, одним меньше — значения не имеет. Инна Олеговна до сих пор стояла на самом проходе, и Антон не знал, как можно протиснуться к выходу сквозь эту большую женщину. Долго мялся рядом, всем видом намекая на свои намерения, а она лишь смотрела, как осваивается новая ученица. Он не успел. Прозвенел звонок, и Антон с отчаянием отправился на своё место. Досадно было до жути, но он мог подождать и до перемены, всего лишь каких-то сорок пять минут мучительной физики.       — Ира, — представилась она и протянула свою руку. Антон не понимал, зачем вообще нужно было говорить свое имя, если его и так сказала историчка, но ладно, это её дело.       — Антон, — пожал ладонь в ответ парень и даже не попытался сделать заинтересованный вид.       — Как она тебе? — повернулся вдруг Сергей. За какое-то значительное для него время он все же соизволил начать говорить. Антон пожал плечами, ведь в голове были совершенно другие мысли.

***

             И зачем ему вообще это обществознание? Он и так прекрасно знает, что можно, а что нельзя делать. Бурда какая-то — субъекты, объекты, договора. Учительница преподает свой предмет, будто тут и правда все пойдут на юристов поступать, но зато она одна из немногих, кому не все равно на знания учеников, хоть в данном случае знания эти бесполезные, особенно — для Антона.       Парень еле дождался конца этого урока и со звонком, игнорируя слова преподавательницы насчет того, что «звонок для учителя» и надо записать домашнее задание, рванул из класса. Одноклассники ничего по этому поводу не сказали, хоть и подумали про себя о его странности.       Привычный несильный двойной стук костяшками пальцев о деревянную панель, после чего Шастун дергает за ручку, открывает дверь и, наполовину зайдя в кабинет, все же ради приличия спрашивает:       — Арсений Сергеевич, мож… — он обрывается на половине слова от удивления. — Ой.       — Привет, — говорит маленькая девочка с темными волосами и большими глазами. — А папа сейчас придет, — добавляет она, а Антон в это время уже не просто слегка удивлен — он в полном шоке.