Ликаны и звери

Я проснулась. Кажется. А может быть я просто умерла, как и обещала, ведь первое, что я увидела - было ничего. Яркое и белое ничего из противного солнечного света, решившего помучить мои сухие глаза. Второе, что я увидела - было окно, которое и испускало этот мерзкий свет и располагалось прямо надо мной. Я лежала на какой-то небольшой кровати, припёртой боком к стене. Недлинные красные шторки с клетчатым узором медленной волной раскачивались от проникающего ветра, пахло Заречным. Рядом с моим перемотанным белым боком, уткнувшись лицом в сложенные руки лежала уже знакомая рыжая голова. Аврора сидела на полу и видимо ждала какого-то чуда, возможно моей смерти. На самом деле, не описать словами, как я рада видеть рядом с собой именно эту голову. За последние сутки я уже привыкла к тому, что она постоянно возникает в моей жизни, и сейчас, после ухода Огюста, когда эта девушка стала для меня единственным более менее знакомым человеком во всем Заречном, а что самое главное, единственной, кто знала кто я и ещё не попыталась прирезать, я была рада ей вдвойне, и от того почти непроизвольно подняла свою руку и положила ей на плечо. Аврора вздрогнула и подняла лицо от кровати. Глаза у неё были красные и потускневшие, на лбу таял красный след от рук, она вздохнула так громко, как-будто до этого не дышала вовсе, и мою руку убирать не стала. - Наконец-то... Я была уверена, что ты умрёшь. - Я тоже была в этом уверена, но, увы, надежды не оправдались. - голос мой звучал так, как будто я слегла с туберкулёзом - Ты тут сидишь чтобы я не убежала? - Я тут сижу потому что кое-кто во сне любит показывать зубы, а я не хочу, чтобы кому-то отрезали голову прямо у меня дома. На этот раз у меня были силы смеяться, и Аврора тоже заметно взбодрилась. Половицы за дверью заскрипели и мы перешли на шёпот. - Это моя тётя, она знахорка, и, как и весь Заречный, думает, что ты одна из жертв вчерашнего ликана. - Ты серьёзно считаешь, что они не догадаются? - Каким образом они должны догадаться? Они ищут мужчину, а ты не он. - она посмотрела на меня с подобием укора - Хоть и очень на него похожа. Я выдержала паузу и тоже посмотрела на Аврору. Наши глаза встретились и я поняла, что совершенно устала и не хочу ничего обдумывать, взвешивать и планировать. Я просто смотрю на её лицо так, будто уже смотрела на него тысячи раз до этого, и я верю этому лицу, по крайней мере чувствую острую потребность верить. - Тебе помог мой брат, Огюст. Ты явно искала его, мне жаль, что не нашла. - говоря это я неожиданно для себя почувствовала обиду, возможно даже зависть. Огюст всегда был добрым и харизматичным, будто бы светился, и обязательно западал в душу людям. Его часто искали, хотели помочь и, что самое главное, помнили. Помнит ли меня кто-нибудь? - Если ты дала ему уйти из Заречного, то моя помощь ему не нужна, и я рада что всё же отыскала тебя, хотя и была уверена, что найду только мёртвое тело или не найду ничего вовсе. В комнату вошла плотная женщина с завязанными в пучок медными волосами и корзиной в руках. Уверенными но тихим шагами она направилась сразу к нам. - Уже очнулась? Хорошо, хорошо. - только сейчас Аврора убрала мою руку и отстранилась, уступая место женщине. Та без всяких стестений ощупывала и проверяла все мои повязки. Я вздрогнула от неожиданности и подавила подходящее к горлу рычание. Меня нельзя трогать. - Отлично, замечательно. Намного лучше чем вчера. Ты очень быстро заживаешь, девочка. - Не трогайте меня. - я старалась говорить спокойно, но голос все равно звучал напряженным - Меня нельзя трогать. - Нельзя трогать? Ну это уже глупости, кто по-твоему тебя отмыл, переодел? Кто наложил все эти швы и повязки? Да коли тебя нельзя было б трогать, ты бы уже как два дня назад упокоилась. - Краем глаза я заметила, что Аврора, сидевшая на коленях рядом с кроватью, быстро отвернулась и с интересом принялась разглядывать свои руки. Её лицо покраснело. - Два дня? Я здесь два дня? - Вся напряжённость моего голоса куда-то испарилась, оставив после себя только удивление с легким привкусом горечи. - Ну да, третий уже, третий. - женщина говорила так, будто бы меня вовсе здесь нет и перебирала что-то в своей корзине. - Раз трогать мне тебя нельзя, то ты сама сменишь себе повязки, я правильно понимаю? - Да, спасибо, я поменяю их и уйду. - Уйдёшь? - до сих пор молчавшая Аврора нахмурилась, но потом, посмотрев на тетушку и будто вспомнив о ее присутствие потупилась и снова замолчала. - Ты не можешь уйти, девочка. - она все также не смотрела в мою сторону и только выкладывала чистые повязки и какие-то флаконы из корзины на прикроватный столик - Боюсь просто физически не можешь, ты очень слаба и всё ещё сильно ранена. Взгляни - она начала указывать пальцем на повязки на моем теле - Здесь было большое внутреннее кровотечение, у тебя порвались ткани и мышцы, мне пришлось, так сказать, залезть тебе под кожу, чтобы зашить их, а вот видишь колено, растяжение и ушиб, вывих запястья, ушиб плеч, правое не сильно, левое уже значительно, возможно треснула кость, ну да это и само зарастет, только болеть будет сильно, и голова, сотрясение и рассечение, тоже сшивала. Ты только не смотри такими глазами, девочка, не бойся, руки у меня золотые, пол жизни людей шью, ни одного шрама не останется, руку на сердце кладу, только вот если ты будешь лечиться, а не бегать по лесу как собираешься сейчас. При всем этом перечислении сидящая рядом Аврора не отрываясь смотрела на повязки, будто видела их впервые, и я могла слышать, как сжимается и скрипит деревянная рама кровати под её напряженными руками. Глаза её снова становились пустыми и красными и, что странно, мне сильнее хотелось успокоить сейчас её нежели себя. Тетушка сказала ей пару слов указывая на непонятные флаконы и вышла из комнаты по каким-то другим делам. Аврора убедила меня позволить ей самой сменить самые труднодоступные повязки, почувствовав острую боль при попытке пошевелиться, долго возражать я не стала. Руки у неё были совсем холодные, я с трудом приподнялась на кровати и совсем не шевелилась, когда она нечайно задевала меня кончиками пальцев, но кожа все равно покрывалась мурашками, то ли от холода, то ли по другим, понятным только моему организму причинам. Швы действительно были очень маленькие и аккуратные. Мне часто приходилось зашивать себя или Огюста, но мои швы были больше похожи на новые, ещё более страшные раны. Аврора начала обрабатывать повязки содержимым флаконов, и комнату наполнил вязкий запах трав, перебив не самый приятный для меня запах Заречного. За окном, направленным куда-то в сторону леса, послышался вой. Далёкий и практически неуловимый, он заставил меня замереть и слушать. Среди голосов был и мой брат. Аврора, отмывающая руки в ведре неподалеку, проследила за моим взглядом. - Ты из-за них спешишь уйти? - я уставилась на неё и удивилась тому, что она тоже услышала тихий даже для моих ушей звук. Почему призыв решили устраивать так близко к Заречному? Здесь же так много охотников... - Они зовут тебя? Это твоя семья? - Нет, я их не знаю. Но, наверно, можно и так сказать, семья. Мы шли сюда с братом очень долго, и все ради этого призыва, ради этой "семьи". Было бы совершенно глупо и нерассудительно выкладывать информацию о целой стае ликанов первой встречной из охотничьего поселения, но почему-то, при взгляде на девушку, эта мысль не посетила меня даже на секунду. Она же хочет помочь мне? Ну или хочет вернуть долг Огюсту, верно? В любом случае, я удивилась своей открытости, которая совсем не была свойственна моей бродячей натуре. - Но ты их не знаешь, как ты можешь им верить? Заглянув в зелёные глаза в поисках хоть кого-то подвоха, я решила что и так рассказала слишком много. Хуже ведь не станет? - Они такие же как я. Мне не придётся им врать, и убегать от них не придётся, они не попытаются меня убить за то, кто я есть. Я не жду, что ты поймёшь, Аврора, вряд ли ты когда-нибудь пряталась. Она не ответила сразу, только перевела свой задумчивый взгляд на окно и так и замерла, пока с кончиков ее пальцев на пол капала помутневшая вода. - Я думаю, я понимаю. - она взглянула на меня с улыбкой, только улыбка была совсем печальная и путала мои мысли еще сильнее - Раз ты сбегаешь, то скажи свое имя. - Я Галла. - и сама не знаю почему, решила добавить - И я пока что от тебя не сбегаю. ________________________________________ Ещё одна ночь в лесу и всё ещё никаких следов Галлы. Клан оказался превыше всех ожиданий Огюста: около целой сотни ликанов - женщины, мужчины, старики и дети, и все, несмотря на то, что еще совсем не знают друг друга, связаны узами абсолютно нерушимими. Наш вожак Ульфрик, крепкий и рослый, с глазами бывалого волка, как только услышал мою историю, без всяких раздумий решил во что бы то ни стало обязательно отыскать мою сестру, и вот уже вторую ночь больше двадцати добровольцев из стаи прочесывают лес вокруг Заречного в поисках её следов. Они прекрасно слышали звуки погони, видели её огни и действительно переживали за судьбу Галлы. Эти люди знают какого это, быть дичью, жертвой, быть объектом необоснованной и абсолютно беспричинной ненависти, и сделают все, чтобы уберечь друг друга от этой участи. - Скоро рассвет. - мой напарник Олаф подошёл ко мне уже в человеческой форме когда я рассматривал Заречный с высоты холма. - Нам пора возвращаться. - Я не слышал голосов... - я тоже принял свой привычный облик, и не отводя взгляда от Заречного, отряхивал покрытые землёй руки - Значит её так и не нашли. - И её тела не нашли тоже. - Успокаивающим тоном начал Олаф - Прошло уже два дня, если бы она умерла мы бы легко нашли её по запаху, а значит она всё еще жива, и спряталась настолько хорошо, что не можем найти даже мы. Олаф умеет успокоить. Все это время мы искали Галлу вместе, и так спокойно мне не было с того самого момента, как я её покинул. Он всегда находил нужные слова, а его голос, как и лицо, спокойный и дружелюбный, сразу вызывал доверие ко всему сказанному. Мы вернулись в лагерь практически последними, многие отряды уже пришли и тихо расходились по палаткам для отдыха. Ульфрик тоже был здесь, и как только заметил наше возвращение сразу направился ко мне. - Ты можешь не беспокоиться, Огюст, мы нашли следы твоей сестры. Она точно была в одной заброшенной шахте рядом с рекой Канавкой, там её запах и её кровь, но нет тела, а значит она точно жива. Ульфрик как всегда говорил уверенно и чётко. Он сразу выделялся из всей толпы своей харизматичной манерой речи, и в добавок абсолютно белоснежной, как и его волк, головой. Белых ликанов Огюст не встречал никогда, по словам самого Ульфрика родился он невероятно далеко, за хребтами гор, и, как описывает он сам, на его родине белоснежными были все. - И никаких следов рядом с этой шахтой? - Рядом с такой бурной рекой сложно искать какие-то следы, на другом берегу нашли пару свежих, но это были просто люди. - А вдруг до неё все же добрались охотники? Они бы не оставили такой трофей лежать в лесу... - Не то слово! А ещё они бы не оставили такой трофей без громкого праздника на всё поселение, как они и делают всегда. Но последние два дня в Заречном тишина и покой, сынок, поэтому иди отдыхай. Не успел Огюст пройти и пары шагов в сторону своего шатра, как Ульфрик ещё более уверенным голосом, как-будто говоря для всего лагеря, добавил: - И даже не думай волноваться! Мы никуда не уйдём без твоей сестры, сынок, а если будет нужно, перевернём весь Заречный в её поисках!