eros. control

      Этой среды они оба ждали как никогда. Фридрих распланировал все пять дней поминутно, составил план на семь листов формата А4. Мистер и Миссис Нойманн еще никогда не видели своего сына таким довольным. Он был словно окрылен мыслью о том, что проведет столько времени в компании своей возлюбленной, что отец ему позволит увезти ее в их дом.

***

      Раздается звонок, и женщина бежит к двери, чтобы открыть как можно скорее. — Виктория, милая, это ты, — она широко улыбается, беря девушку за руку и заводя в дом. — Я так рада тебя видеть. Фридрих почти готов, посиди пару минут, или, может, хочешь чаю? — Нет, благодарю, госпожа Лаура, — Мориарти смущенно отводит взгляд. — Просто Лаура, дорогая, — она нежно улыбается.       Миссис Лаура Нойманн чересчур доброжелательна. Должно быть, эту свою черту характера она и передала сыну. Женщина в возрасте, но по-прежнему красива и элегантна. Кажется, Фридрих говорил, что ей тридцать семь. Голубоглазая блондинка, работающая в местной больнице, женственная, красивая. — Я выпишу вам двоим больничный с сегодняшнего дня и по понедельник, вы можете веселиться сколько хотите, но если вдруг решите выпить что-то алкогольное, то прошу, контролируй его. Если Фридрих напьется, то достанет тебя за десять минут. — А он умеет напиваться? — Виктория смеется. — Конечно, еще как! А потом с диким похмельем валяется на кровати и плачет, причитая: «мама, мне так плохо», — женщина заговорчески усмехается. — Вся надежда на тебя. — Конечно. Обещаю, ваш сын вернется в целости и сохранности, уж я-то прослежу, — она улыбается. — Лаура, дорогая, ты ничего не забыла? — на лестнице стоит высокий мужчина. — Точно! — женщина вдруг что-то вспоминает, убегает на второй этаж. — Доброе утро, Виктория, — мужчина приветливо улыбается. — Доброе утро, мистер Нойманн.       Себастьян Нойманн. Немолодой, но чертовски привлекательный отец Фридриха. Русые волосы, голубые глаза, острые скулы. У парня просто не было шанса родиться непривлекательным при таких-то родителях. Он бы в любом случае выиграл в генетической лотереи. — С наступающим тебя днем рождения, оставайся такой же прекрасной и цветущей девушкой всю свою жизнь, — он спускается по лестнице вниз, подходит ближе и целует ее руку. Видимо, своими джентльменскими повадками Фридрих пошел в отца. — И откуда в вашей семье этот аристократизм? — девушка смеется. — Спасибо, этот день рождения обещает быть самым лучшим. — Я буду только рад, если это действительно будет так, — Себастьян оборачивается к лестнице, высматривая жену. — Ну все, пропала с концами, — мужчина беззлобно смеется. Родители Фридриха и правда очень добрые люди, не удивительно, что и сын их такой же. — Уже бегу! — спотыкаясь, по лестнице бежит Лаура с коробкой в руках. — Вот, это тебе, — она протягивает ее Виктории. — Мне? — Да-да, тебе. Подарок на день рождения. — Но я не… — Мориарти берет в руки коробку, распаковывая. Это даже немного смущает, они виделись лишь несколько раз, но Себастьян и Лаура все равно дарят ей подарок. — Боже, это…       О господи. Это Маршалл Эверетт. «Захватывающее описание событий русско-японской войны». Она открывает первую страницу, год издания 1904. Этой книге 118 лет. Иллюстрированное издание, вышедшее в годы войны. О господи… — Мы слышали от Фридриха, что ты увлекаешься историей и литературой так что… два в одном? — Лаура неловко улыбается и, видимо, переживает, что подарок Виктории может не понравится. — Но это… это так дорого, — она не может поверить, что действительно держит в руках такой антиквариат. Книга в идеальном состоянии, лишь переплет слегка потрепан временем. — Не так уж и дорого, — Себастьян пожимает плечами. — Тебе не нравится? — Нет-нет, мне… мне очень нравится, — она улыбается. — Большое спасибо, это правда очень ценный подарок. — Вот и отлично! — женщина на радостях обнимает Викторию. — Я так рада, что тебе нравится. — Да, очень, — она улыбается, обнимая ту в ответ. — Рия, прости, что пришлось ждать, — сверху спускается Фридрих, за ним следом бежит большая темная собака. — Сахарок никак не хочет меня отпускать.       Сахарок… Господи, да у него даже собаку зовут так мило. Если только не брать в расчет, что этот сахарок — огромный доберман весом почти пятьдесят килограмм. Опасное животное, но при должном воспитании… И это самое воспитание Фридрих ему обеспечил, даже в этом он хорош.       Пес подбегает к девушке, кружит вокруг и лает. Прошло уже больше двух недель с тех пор как он ее видел. Соскучился, сладкий. — Ничего, я хорошо поговорила с твоими родителями, — девушка улыбается. — Могу я оставить книгу тут? Она может и не выдержать поездки. Я заберу ее, когда мы вернемся. — Конечно, милая, никаких проблем, — Лаура забирает книгу и уходит наверх.       Себастьян каким-то странным взглядом смотрит на сына, они так и стоят в полной тишине. — Что ж, рад был увидеться, Виктория. Смотрите не разнесите к чертям весь дом, — он кивает головой и уходит вслед за женой. — Твои родители и правда очень великодушные люди, — девушка смеется. — Ой, не скажи, — он закатывает глаза, гладя своего пса по голове. — Я просил их не делать этого, но они не послушали меня, прости. — Ну, подарок мне и правда понравился, хотя цена его меня очень смущает. — О том и речь, — парень вздыхает. — Сейчас принесу вещи и можем ехать. — Жду тебя здесь, обещаю не убегать. — Ловлю на слове.       Вниз снова спускается Лаура, как-то странно улыбается Виктории. — Я, конечно, не хочу лезть не в свое дело и все такое, но все же считаю своим долгом сказать это. Будьте там осторожны. Фридрих, конечно, примерно раз миллион сказал мне, что между вами ничего не будет, но я же знаю, как у подростков это происходит, тем более вы будите там совсем одни. Просто помните про контрацепцию если что, хорошо?       Лицо Виктории вдруг меняется, приобретает какой-то болезненный вид, она вся сутулится, сводит плечи и вздрагивает. — Не волнуйтесь, между нами ничего не будет, — она пытается улыбнуться, но это выходит уж слишком криво. — Ну, я же знаю своего сына, — Лаура смеется, но не поднимает в разговоре резкое изменение в поведении девушки. Та вся замкнулась и явно не хочет это обсуждать. — Поэтому просто предупредила. — Да, спасибо.       Лаура обнимает ее еще раз, снова поднимается на второй этаж. — Mäuschen, ты ведь не боишься правила нарушать? — парень спускается вниз со своими вещами. — О чем ты? — Ну, как сказать, — Фридрих усмехается, открывая тумбочку и вытаскивая ключи от машины. — Ты ведь не думаешь, что мы поедем черт знает куда на автобусе? — А ты водить-то вообще умеешь? — Виктория хмыкает, скептично разглядывая брелок от дорогой машины в руках у любимого. — Еще как умею, — Нойманн улыбается, надевая кроссовки. — Формально, закон мне это запрещает, но я штраф переживу. А так, мы с тобой спокойно сможем доехать. — Хорошо, я согласна на это маленькое нарушение нашего законодательства, — они выходят из дома, девушка садится в машину, а парень убирает их вещи в багажник. — Вообще-то, это моя машина, я могу на ней кататься, сколько захочу.       М-да, а машина-то недешевая. Jaguar F-Type насыщенного синего цвета, двухместная. Круто быть девушкой богатого парня. — Ну что, ты готова ехать? — Фридрих садится в машину. — Готова, — Виктория улыбается. — Дорога займет много времени? — Часа полтора, может, немного больше, — он заводит машину. — Включить музыку? — Мы могли бы о чем-то поговорить, — Виктория откидывается на спинку кресла. — Наговоримся еще. Не думаю, что мне стоит отвлекаться от дороги. — Хорошо, — девушка вытаскивает наушники, включая музыку. Они прекрасно проведут эти пять дней.       Всю поездку Виктория смотрит в окно: центр Лондона, его окраины, небольшие домишки, лесная трасса, по которой им приходится ехать. Все вокруг такое красивое и живописное, она вспоминает детство, когда они с родителями любили вот так на машине путешествовать по городам. Да, было бы хорошо вернуться туда.       Внезапно до ее ушей даже через наушники доносится другая музыка. Она вынимает наушник из левого уха, слышит Lost on You, выключает свою музыку, начинает подпевать. — Музыку включил? — она смеется. — Нет, мне просто звонят, — Фридрих закатывает глаза. — Тебе мешает? — У тебя такая ванильная песенка на звонке? — Мориарти поворачивается к нему. — Почему не берешь трубку тогда? Вдруг что-то важное? — Во-первых, я за рулем, отвлекаться — последнее дело, я везу уж слишком ценного человека, — он быстро целует ее в макушку, не отвлекаясь от дороги. — А во-вторых, это просто Венди, не вижу смысла брать трубку, ничего важного она мне не скажет.       Виктория берет его телефон, переворачивая экраном вверх. И правда, это звонит Барлоу. — Как ты догадался, что это она звонит? — Сейчас только один человек может названивать мне, чтобы узнать, куда я пропал, — он смеется. — Да и у меня на каждый контакт разная музыка, так что я мухлевал. — Ты не сказал ей, что уезжаешь со мной? — девушка удивленно смотрит то на парня, то на телефон. — И почему это на ее контакт у тебя стоит песня про любовь? Я сейчас буду ревновать. — Она сама так захотела, кто я такой, чтобы противиться? Ничего не вышло, — он хихикнул. — А какая песня стоит на мой контакт? Какие песни на контактах твоих родителей, на контакте Беллы? — На номер Беллы стоит Teenagers — My Chemical Romance, на номер матери Ke$ha — This Place About A Blow, а у отца Rammstein — Zeit. — Ну, с Беллой ясно, в немецком я не разбираюсь, но Лаура… Почему такой странный выбор? — Потому что если я не возьму трубку — мне конец, — он смеется. — Ты так и не сказал про меня, — телефон так и продолжает звонить, кажется, уже раз шестой. — Да господи, — она хватает мобильный, выключая. — Надоела. — Если честно, понимаю, — Фридрих смеется. — А на твой номер стоит иностранная песня, все равно не поймешь. — Она тоже на немецком? — Нет, на русском, но перевод мне нравится. Эта песня действительно тебе подходит, — парень нежно улыбается. — Я хочу послушать, — заявляет она. — Ты выключила мой телефон. — Могу включить. — Тогда снова позвонит Венди. — Опять она все портит.       Виктория фыркает, снова отворачиваясь к окну. Впереди виднеется небольшой городок, в окрестностях которого и находится то место, куда они направляются. Скорее бы. — Белла не сказала тебе, приедет или нет? — Фридрих сворачивает с трассы на лесную дорогу. — Не приедет. Это далеко, да и ее не отпустят родители, боясь, что она ввяжется в очередной секс-скандал, — девушка вздыхает. — Секс-скандал? Мне казалось, что я все о ней знаю, — он смеется. — А ты не знал? Около года назад она прямо в кабинете директрисы потрахалсь с какой-то девушкой, пока их оставили там наедине. — О боже, — Нойманн нервно смеется. — Я хочу знать подробности. — Честно, я и сама толком не в курсе, все только с ее слов, — Виктория пожимает плечами. — Она подралась с девочкой. У них все время отношения натянутые были, они пассивно-агрессивно друг друга ненавидели, а тут что-то произошло, и как с цепи сорвались. Естественно, к директору привели, та отчитала, вышла ненадолго, а они устроили коитус прямо у нее на столе. Две чертовы лесбиянки хотели друг друга, но не желали в этом признаваться и от того вся их агрессия была. Ту девушку исключили, Беллу чудом здесь оставили. Странно, что об этом все забыли, громкий скандал был тогда. — Господи… Я правда этого не ожидал, — он нервно смеется. — А она еще меня отчитывала, сучка. — Да, Белла та еще стерва, но меня все устраивает, так что я не жалуюсь. — На нее попробуй пожалуйся, закопает, и не найдут, — они подъезжают к одинокому домику посреди леса, ворота открываются, автомобиль заезжает на участок, Фридрих глушит его. — Приехали.       Виктория вылезает из машины, осматриваясь. За забором лес, а на участке дорожки, множество растений, двухэтажны дом с террасой, очень красивый дом. — Здесь так тихо и спокойно, — она улыбается. — Это место и правда чудесно, мне уже нравится. — Да, а еще здесь куча алкоголя и еды, скучать нам не придется, — парень достает вещи, неся в дом, Виктория идет следом.       Они вместе поднимаются на второй этаж, Фридрих открывает одну из комнат и оставляет рядом с кроватью рюкзак девушки. — Что ж, здесь ты будешь жить. Моя спальня прямо напротив. — Но… — она оглядывает черные стены и белый потолок, полку с свисающими под ней лампочками, люстру в виде розы. — Я думала, что мы будем жить вместе. — А можно? — он спрашивает это тут же, выглядит таким несдержанным и довольным. — Мне казалось, что ты будешь против. — С чего бы? — Мориарти смеется, забирая из его рук оставшиеся сумки и тоже ставя на пол. — Останемся здесь вместе, кровать большая, мы поместимся, но вот одеяло я тебе не обещаю. — Ну, я же могу взять еще одно, — он обнимает девушку. — Как же я люблю тебя, Mäuschen. Это наш первый совместный отдых, я так рад. — Я тоже рада, а теперь отлипни, нужно разобрать вещи и переодеться, придумать, чем заняться вечером. — У меня все готово, тебе не о чем волноваться, — он целует ее в лоб.

***

— Итак, пицца и роллы на месте, я скачал все необходимые фильмы и сериалы, подготовил постель. Сейчас быстренько схожу на улицу и вернусь, располагайся пока, — Фридрих нежно поцеловал девушку в носик, спускаясь вниз и, судя по хлопку двери, вышел на улицу.       Виктория достает из рюкзака свою пижаму, переодеваясь, чтобы потом не тратить на это время. Вертится перед зеркалом, рассматривая на себе короткие розовые шортики с кружевами и такую же розовую маечку с бантиком из атласной ленточки посередине.       Чтобы не терять времени зря, она, наконец, решает полноценно осмотреть дом, выходит из комнаты, заходя в дверь напротив. Мориарти действительно интересно, как выглядит комната Фридриха.       Девушка тихонько открывает дверь, заходит внутрь, закрывая комнату и осматриваясь. Спальня не то чтобы большая, лишь немного шире той, которая была отведена Виктории. Такие же свисающие со стены лампочки у изголовья двухспальной кровати, телевизор напротив, стол у большого панорамного окна, который отделяется шторами. Справа от Виктории небольшой шкаф, она открывает его, смеется, потому что у такого ответственного Фридриха в гардеробе полный бардак, вещи все скомканы и разбросаны, рубашка свисает с вешалки одним плечом, чудом не падает вниз. Слева еще одна дверь, ведущая в ванную комнату. У кровати стоит небольшая деревянная тумбочка без дверок, на верхней полке стоит какой-то цветок, скорее всего искусственный, раз до сих пор живой, на нижней валяются тетради с какими-то непонятными записями, слишком неразборчивыми, чтобы прочесть, блокнот с каким-то списком, в котором мелькают имена Венди Барлоу и Оливии Олдридж. Должно быть, это что-то интересное, здесь так много женских имен, стоит уточнить, для чего именно составлен этот список.       Чуть поодаль за тетрадями спрятана деревянная шкатулка. Виктория тянется за ней, снова смеется, потому что на крышке выжжена надпись: «Мама, не трогай». — Ну, я ведь не мама, — она хмыкает, открывая ее.       Внутри лежат какие-то пластиковые яйца, видимо, их название «Tenga», потому что ничего другого на упаковке не значится. Должно быть, это что-то типа Киндер Сюрприза, и внутри лежат маленькие игрушечки с конфетками.       Виктория закрывает шкатулку, оставляя одно яйцо себе, почему бы и нет, в детстве она очень любила коллекционировать игрушки из шоколадных яиц, пакетик с ними до чих пор запрятан где-то в глубинах ее книжного шкафа.       Она выходит из комнаты, закрывая дверь и спускаясь на первый этаж. В доме тишина, а Фридрих так и не вернулся. Внизу она уже осмотрела кухню, красивую, очень удобную и светлую, Лаура прекрасная хозяйка, весь дом идеально чист. В столовой небольшой стеклянный стол, три мягких стула, еще панорамное окно с видом на сад, цветущие вишни и сирени, ваза с сухоцветами на стеклянной столешнице. Обеденный зал тоже очень светлый, должно быть, завтракать здесь одно удовольствие.       Девушка идет к гостиной, из которой можно выйти на террасу. Стеклянная дверь открыта, должно быть, это Фридрих вышел. Стены в одной половине выкрашены светло-голубой краской, большой синий диван, который наверняка раскладывается, стоит посередине комнаты, перед ним просто огромный телевизор размером с саму Викторию, а сзади два кресла и камин, небольшая книжная полка и стены, отделанные серым кирпичом. Очень атмосферно, в дождливый вечер она бы с удовольствием посидела здесь с любимым, читая вслух книги за чашечкой зеленого мятного чая.       Она наконец раздвигает шторы, тихо выходит на террасу, оставаясь незамеченной. Фридрих стоит к ней спиной, ерошит волосы, нервно выдыхая сигаретный дым. На столике рядом с ним валяется почти пустая пачка Marlboro Light Menthol и зажигалка. Сигареты за двадцать фунтов, дорогие, с мятой.       Он как-то нервно сжимает в пальцах сигарету, затягивается снова. Взгляд Виктории падает на черную пепельницу в виде сложенных ладоней. Эта сигарета для Фридриха уже восьмая, потому что она видит еще семь окурков. — Ты куришь? — она не подходит ближе, так и стоит у двери, наблюдая за парнем.       Нойманн вздрагивает, хватает белую пачку сигарет и поворачивается к Виктории, пряча руки за спиной. — Оправдываться бессмысленно, я прекрасно вижу, что это уже восьмая.       Он вздыхает, выкладывает все обратно на стол, тушит сигарету и кидает в пепельницу. — Да, курю, — парень подходит ближе. — Противно, да? Вонять сейчас буду сигаретами. — И давно ты куришь? Я даже и не замечала от тебя запаха, — девушка подходит ближе, обнимая его и утыкаясь лицом в грудь. Пахнет сигаретами. Пахнет ментолом. Вот почему он всегда так сногсшибательно благоухал мятой. — Думаю, с того самого момента, как тебя увидел, — он смеется, утыкаясь в макушку Виктории, втягивая запах ее волос. Она все еще пахнет цветами, кажется, пионами. — И зачем ты это делаешь? — Мориарти закидывает голову, смотря ему в глаза. — Это вредно, у тебя будет зависимость. — Сигареты подавляют чувство голода, ты не знала? — он нежно улыбается. — А разве ты голодаешь, Фридрих? — Виктория закатывает глаза. — Я, вообще-то, курю по той же причине. — Не буду ругаться лишь потому, что ты поймала меня за тем же самым, — парень берет ее за руку, затаскивая обратно в дом. Уже вечер, на улице прохладно, а она в одной пижаме. — Мы обсудим все это сразу после того, как до отвала наедимся лежа в постели. Как тебе план? — План просто восхитительный, я руками и ногами за, — она смеется.       Они оба курят, чтобы подавить чувство голода. Только вот голод у них совершенно разный.