eros. control

— Ближе к теме курения, — она дожевывает кусок пеперони, беря салфетку и утирая губы. — Зачем ты куришь? Просто поешь. — О нет, поесть я не могу, уж извини, — он смеется, подавая девушке еще коробку пиццы. — А ты почему куришь? Давно ли голодаешь? Я никогда о таком от тебя не слышал. — Ну, — Виктория пожимает плечами. — Моя семья на грани банкротства, у нас нет денег, чтобы платить за квартиру, нет денег на еду, мы еле-еле сводим концы с концами и по уши в долгах, — она смеется, говорит все это так, будто принимает за данное. — И давно у вас так? — Фридрих обнимает девушку за плечи, прижимает ближе к себе. — Я даже не знал. Почему ты не сказала? — Думаю, уже года как два, — она кладет голову ему на плечо. — Я чаще оставляю еду родителям, а сама голодаю. Деньги на сигареты зарабатываю, подворовываю у отца, когда самостоятельно никак не могу достать. А тебе я просто не хотела говорить. На самом деле, у меня очень много секретов, Фридрих. — А один из них Нейт Крамер, да? — парень вздыхает, беря с тумбочки бутылку шампанского и выпивая прямо из горла. — Не могу говорить о нем и быть трезвым, иначе перееду этого ублюдка на чем-нибудь тяжеленьком, чтобы точно не выжил. — Белла меня сдала? — Виктория снова ежится, вздрагивая. — Нет, сам Крамер и сдал. Я с самого начала все знал, но не говорил, чтобы тебя не расстраивать, но раз у нас тут вечер откровений… Не такой уж я и пай-мальчик, убил бы этого ублюдка, ну правда. — Желание убить мудака еще не значит, что ты плохой, — она смеется. — Тебе правда не противно от того, что ты услышал? — Нисколечки, — парень целует ее в носик, нежно улыбаясь. — И ты ни в чем не виновата. Однажды я заставлю его пожалеть о том, что он причинял боль моей дорогой и прекрасной возлюбленной. Выебу его в жопу, а затем его же дружкам отдам, чтобы пустили по кругу. — Воу, жестоко, — Мориарти удивленно смотрит на Нойманна. — То есть ты совсем не пай-мальчик? — Я расскажу тебе много интересного, но с условием, что ты меня не бросишь. — Я вся во внимании.       Виктория устраивается на кровати поудобнее, садясь напротив парня и смотря тому в глаза. Она ведь хотела узнать его, вот, пожалуйста, получите — распишитесь. — Хорошо, бежать тебе отсюда все равно некуда, — он вздыхает, снимает свою черную футболку. — До встречи с тобой я бухал по-черному, нюхал все, что плохо и хорошо лежит, у меня было примерно дохера девушек, я нисколько не аристократ. Я совершенно не такой, каким тебе кажусь. Если бы ты встретила людей, которые знали меня до начала этого учебного года, они бы не поверили твоим рассказам обо мне, — Фридрих берется пальцами за резинку пижамных штанов, тоже черных, стягивает вниз. — И у меня даже есть татуировка. Мои родители знают обо всем этом, пытаются сдерживать, но понимают, что я всего лишь пошел в них всей этой подростковой дурью.       Господи, это точно тот человек, который стесняется иногда ее за руку взять? На правой стороне чуть выше лобка у него татуировка: мужская рука с двадцатью долларами и надпись ниже «Good boy». — Ты сейчас серьезно? — она пальцем проводит по тату, в попытке понять, настоящее оно или нет, а парень перехватывает руку, не позволяя касаться себя слишком долго. — Да, я совершенно не тот, за кого себя выдавал, но я и не притворялся. Рядом с тобой все совсем иначе, рядом с тобой и я другой человек. Ты — моя первая любовь, Рия, тебя я ни на что не променяю, — Фридрих надевает футболку обратно, отводит взгляд. — Господи, просто ужасно, ты копия Нейта, — он корчится, сутулится, потому что это слышать уж слишком неприятно. Белла тогда сказала ему тоже самое: ничем он от ублюдка Крамера не отличается. — Но ты хотя бы не абьюзер и манипулятор, насилующий меня по поводу и без, да и свой сволочной характер ты скрываешь, так что пока ты не напиваешься и не нанюхиваешься наркотиками, я готова тебя терпеть, — Виктория смеется, будто все, что сказал Нойманн, — шутка. — Мне омерзительна лишь мысль о том, что я хоть чем-то похожу на этот мусор, — его лицо становится таким печальным, словно у песика, попавшего под дождь.       Да, такое поведение Фридриха и правда было бы похоже на Нейта Крамера, но ведь он себя сдерживает. Будь он таким же, давно бы показал себя, или же, наоборот, скрывал до последнего. Но сейчас он сам рассказал ей, Виктория видит, как он нервно сжимает пальцы, как опускает голову, чтобы не смотреть ей в глаза, как боится осуждения. — Но ведь ты не такой, — Мориарти улыбается ему, беря за руку. — Тебе ведь не хочется делать мне больно?       Фридрих, словно ребенок, вертит головой из стороны в сторону, пальцами сжимает ее холодную руку, но позже, испугавшись, что сделал это слишком сильно, почти отпускает, лишь слегка удерживая ладонь девушки. — Вот видишь. Ты не такой, как он. И ты молодец, что нашел в себе силы признаться, — в награду за такой храбрый поступок она слегка чмокает его в щеку, тихонько хихикнув. — Может, по конфетке?       Из кармана шорт она достает яйцо, которое забрала из комнаты парня, пытается открыть, а он краснеет, как только видит его, пытается вырвать из рук девушки. — Пожалуйста, отдай, это не то, о чем ты думаешь, — она прячет руку за спиной, а потому он никак не может забрать это. — Тогда скажи мне что. Я тоже хочу знать, — Виктория показывает ему язык, смеется. — По какому праву ты вообще рылась в моей комнате? — Фридрих валит девушку на кровать, наконец отвоевывая заветное яйцо. — Тебе еще рано, маленькая слишком. — Нойманн, еще хоть слово, — ее колено опасно упирается в его пах. Она сама не понимает что творит, господи. — И я тебя кастрирую к чертям собачьим. — Рия, я тебя умоляю, — он втягивает воздух через нос, плотно сжимая губы. — Я не брал с собой презервативы, так что повремени с этим. — А я не брала с собой вагину, у тебя нет шансов, — она смеется. — Теперь слезь с меня, и мы наконец начнем смотреть что-нибудь интересненькое. Лично я ни разу не смотрела «50 оттенков серого». Что думаешь? — Думаю, что убью тебя, если твои шутки продолжаться, — он закатывает глаза, показывает девушке язык и берет с другой половины кровати ноутбук. — Уговорила, у тебя минуту сбегать за своей вагиной, пока я ищу первую часть. И вообще, начни пользоваться поговоркой «все свое ношу с собой», а то в самый ответственный момент придется по всему дому разыскивать твои половые органы. — Эта шутка зашла слишком далеко, — Мориарти закрывает ладонями глаза, хихикая. — Пойду поищу в туалете. — Давай-давай. Дрочун: «Я признался ей, что алкаш, наркоман и шлюха. Она отреагировала нормально, мы даже шутили про вагину.» Лесбуха: «воу, надо же, лорд Нойманн сам написал мне» «круто, что ты ей признался в этом, но как насчет того, что ты ее хочешь? об этом ты ей рассказал?» Дрочун: «Нет конечно, ты с ума сошла? Она не переживет эти пять дней, если узнает. Пока держу в секрете, но чувствую, что убью ее, потому что она вдруг перешла на шутки про секс…» Лесбуха: «а это тебе от меня подарочек)))))» Дрочун: «Ненавижу тебя, лишь бы все испортить. Мы обсудим это, когда я вернусь, будет тебе новый секс-скандал, стерва.» Лесбуха: «взаимно, котик, этот вопросик мы с тобой решим лично. а пока веселитесь там по полной, жду от тебя отчета каждый день, смотри не просри шанс для первого поцелуя!!!!!!!!!!!!» Дрочун: «Только если она захочет.» — Я снова здесь, — Виктория возвращается из ванной, плюхаясь на кровать. — Кому пишешь? — Белла интересовалась, как мы с тобой добрались, вот и отвечал, — он целует девушку в лоб, ставя перед ними ноутбук. — Готова познать таинства БДСМ, любви и тупости? — Всегда готова. Но ты лучше налей мне шампанского для храбрости. — Только немного, потому что два пьяных школьника точно что-нибудь эдакое устроят, — он берет в руки красивый узкий бокал с длинной тонкой ножкой, наливая туда немного шампанского и протягивая тот девушке. — На самом деле я совсем не люблю алкоголь, он кажется мне горьким, — Виктория берет бокал, немного отпивая и морщась. — Мне больше по душе сидр. Или медовуха. Но шампанское, вино и уж тем более коньяк — совсем не мое. — Какая же ты у меня милашка, — Фридрих смеется, включая фильм, но, кажется, его никто и не смотрит, они просто лежат и разговаривают о всяком. — Есть что-то еще, что ты от меня скрываешь, Mäuschen? — парень снова выпивает алкоголь прямо из бутылки, отставляя ту, потому что она теперь пуста. — Я о тебе все-все знать хочу. — Хм, дай-ка подумать, — она картинно закатывает глаза, делая вид, что задумалась. — Раз у нас по-прежнему вечер откровений, а я к тому же еще и под градусом, то, думаю, тебе стоит знать, что когда-то я была, скажем так, повернута на сексе. Мне было так интересно, хотелось скорее попробовать, от того я и начала с Нейтом отношения, но оно мне боком вышло. С тех пор я сторонюсь подобных тем. Это все напоминает мне о том, что пришлось пережить год назад. Не то чтобы я сильно напугана, я просто живу дальше. Я не думаю об этом постоянно, только вздрагиваю иногда от упоминаний, но не боюсь. Я бы не сказала, что это прямо-таки травмирующий опыт для меня, я это просто пережила, ублюдок Крамер мне не страшен, сам секс тоже. Просто не хочу. Нейт Крамер вызывает во мне ненависть и отвращение, а не страх, Фридрих. — Ну, у всех ведь разная реакция на такие события: кто-то трясется от страха, а кто-то просто идет дальше. Ты у меня сильная девочка, — он смеется, целуя любимую в лоб. — Уже скоро летние каникулы. Мне придется уехать, ты останешься здесь совсем одна. — У меня есть Белла, забыл? — Она только и ждет момента, чтобы украсть тебя у меня. Обидно, знаешь ли, вот так приеду, а ты с Остин роман крутишь. — О да, я бы определенно сделала это, если бы не было тебя. Ты даже не представляешь, что между нами было, — Виктория заговорщески смеется. — Она тебе еще не хвасталась моими шлюшьими похождениями в четырнадцать лет? — Боже, замолчи, я не хочу в это верить, — он тоже смеется, закрывая уши. — Не верю, что у моей Mäuschen тоже был переходный возраст, когда хочется переспать хоть с кем-то, лишь бы переспать. — Так у всех, поэтому нет смысла скрывать. Уверена, с тобой было то же самое.       Кажется, смысл фразы «у меня было много девушек» она поняла немного иначе. — Да, было, что греха таить, — Нойманн вздыхает.       Парень утыкается носом в плечо девушки, оставляет невесомый поцелуй на спине, между лопаток. Сейчас она пахнет совершенно иначе. Впервые Виктория пахнет Фридрихом Нойманном. Пахнет сигаретами с ментолом, шампунем с запахом шоколада и гелем для душа с нотками пиона. Потому что она тоже пользуется гелем с запахом этого цветка. Он хочет всегда чувствовать ее запах.

***

      Фридрих ставит точку, закидывая назад голову, всматривается в свое отражение в потолке. Его ноги закинуты на стул, стоящий рядом. На спинке его висит рубашка, забытая сегодня утром его возлюбленной.       Руки сами собой тянутся к ней, пальцы сминают рукав; рубашка холодная, слегка влажная. Он утыкается носом в манжету, втягивая химозный запах дешевого кондиционера для белья. Запах цветов, тепла, весны, прохлады. Столько разных запахов, полярных и похожих, ярких и еле слышимых.       Парень снимает рубашку винтажного покроя, утыкается лицом в ее ворот. Это его любимая вещь, потому что Виктория всегда носит ее, иногда даже пренебрегая школьной формой. Ее светло-изумрудный цвет прекрасно подходит к голубым глазам девушки, к ее розоватым губам. Пахнет пионами и этим химозным кондиционером. Из всех запахов этот его любимый. Потому что он ее.       Запах почему-то исчезает, он спускается ниже, утыкается носом в спину, но и здесь запах быстро пропадает. Ее аромат ускользает от него, это раздражает. Он хочет прижать Викторию к себе, не отпускать долго-долго, желательно, никогда. Хочет зарыться носом в ее волосы, почувствовать их жар, запах солнца, потому что именно так они пахнут: теплом и солнцем, нежностью. Хочет сжать в своих объятиях, чтобы их запахи смешались.       М-да, кажется, прочитанный недавно «Парфюмер» был лишним. Ну, во всяком случае, свою Рию он не убьет ради запаха, как Гренуй Лауру. Никуда Виктория от него не денется. Не так давно он стал замечать в себе эти маньячьи замашки, он думает о том, что ни за что и никуда не отпустит Мориарти, даже если та захочет. Все больше думает о том, как бы присвоить ее только себе, чтобы она оставалась рядом навечно. Он понимает, что эти мысли ужасны, но не осознает всего до конца, все это с ним впервые. Фридрих говорил об этом с отцом, он действительно переживает, что однажды мысли перестанут быть просто мыслями. Себастьян успокоил его, сказал, что так же вожделел Лауру когда-то, хотел, чтобы никто даже смотреть на нее не смел, но это пройдет со временем, когда парень перестанет бояться потерять Викторию. Не то чтобы это успокоило, но… — Пап, — поздно вечером он стучится в дверь, тихонько заходя в кабинет. — Нужно поговорить. — Дом горит, или, может, кто-то умирает? — мужчина поднимает взгляд на сына. — Я много раз говорил, чтобы ты меня за работой не беспокоил. — Это важно, — Фридрих фыркает, закатывая глаза и садясь на кожаный коричневый диван неподалеку от рабочего стола отца. Кабинет его совсем небольшой, пара шкафов, стол напротив окна и диван, где Себастьяну приходилось спать, когда Лаура в очередной раз решала немного «выебать ему мозги». — Ну раз важно, — он хмыкает, снимает очки и захлопывает ноутбук, разворачиваясь лицом к сыну. — Что же волнует нашего прекрасного мальчика на этот раз? — Хватит издеваться, пап, — парень ложится, закидывая голову на один подлокотник, а ноги на другой. С этого момента сеанс психотерапии объявляется открытым. — Это насчет Виктории, — он смотрит в белый потолок, а его отец открывает маленький ящик стола, вытаскивая оттуда стакан и виски. — Без алкоголя твое нытье слушать невозможно, — он усмехается, наливая себе немного, сыну не предлагает, знает, что тот откажется. — Да ну тебя, — Фридрих закрывает глаза, вздыхая. — Меня беспокоит мое стремление монополизировать ее. Я не знаю, куда деть все свои чувства, всю свою любовь к ней, потому что не могу отдавать все это Рии в полной степени. Меня это пугает. Я боюсь, что однажды причиню ей вред, не смогу защитить от самого себя. Я впервые влюблен, но несмотря на кучу женщин, что у меня были, я совсем не знаю, как мне вести себя с ней. — Господи, у тебя ведь нормальные родители, в кого ты такой? — мужчина беззлобно смеется. — Кажется, я должен был сказать тебе это раньше, но секс не то же самое, что любовь. Все твои похождения не помогут тебе, потому что во-первых, она с тобой спать не собирается, а во-вторых, желания любовные и сексуальные отличаются. Когда девушка хочет тебя, ей плевать на все вокруг, она просто хочет тебя, а когда прекрасная дама люблена, ее волнует каждая мелочь, каждый взгляд, каждое слово, каждое прикосновение. Если ты презрительно посмотришь на одну из своих женщин, они этого даже не заметят, а если такой взгляд заметит Виктория, то, скорее всего, ты падешь в немилость на пару недель, еще и без обнимашек останешься. — Такие вещи говоришь, а сам с мамой познакомился только после того, как вы переспали. — Это не имеет значения, наша бурная молодость была точно такой же, как и у тебя, только поэтому мы тебя не ограничиваем слишком сильно. В последнее время и не приходится, ты стал совершенно другим человеком после встречи с этой девушкой. Не в моем вкусе, конечно, но девушка-то твоя. — Еще бы она была в твоем вкусе, — он фыркает. — Я хочу, чтобы она только меня видела, только мне улыбалась, только меня обнимала. Рия ревнует меня к Венди, представляешь? Это даже мило, но Венди совсем не тот человек, на которого я могу променять мою Mäuschen. — А ты держи Барлоу подальше от своей дамы сердца. Это до добра не доведет, — Себастьян снова наливает себе выпить. — Венди влюблена в тебя, она свой шанс не упустит. Это дьявол в обличии ангела, она сделает все, чтобы вас с Викторией поссорить. И, возможно, ей это удастся, если твоя девушка узнает, что ты неоднократно с Барлоу спал. А знаешь почему? — Почему? — Потому что она итак ревнует тебя к ней. А логика у девушек такова, что если однажды ты спал с кем-то, сделаешь это еще раз. И неважно, есть у тебя кто-то или нет. Я прошел через это с твоей матерью, она ревновала меня к каждой одногруппнице. — Ты что, переспал с каждой девушкой в своей группе? — На всем потоке, милый, — мужчина тихо мычит какую-то мелодию. — В молодые свои годы я рамок вообще не видел, мне было без разницы, кто это, главное, чтобы женщина. Меня воспитывали в строгости, а как только освободили, я почувствовал вседозволенность. С появлением Лауры все поменялось, я тоже впервые влюбился, впервые чувствовал привязанность к женщине. Твою мать это очень раздражало, я постоянно навязывался со своим желанием всегда быть вместе, она не любила тогда меня так, как я ее. — Но ты влюбился в нее, вы поженились, у вас появился ребенок, вы вместе уже столько лет. Мама любит тебя. — Да, Лаура очень любит меня, но так было не с самого начала. А чего ожидать от отношений, которые начались с секса по пьяни? Я просто влюбился в женщину, которая утром, когда я был в ужасном состоянии после похмелья, сходила в аптеку и купила мне таблеток, а после с очень деловым видом потребовала за них деньги и процент за доставку. Я тогда понял, что больше такую никогда не найду. — А я влюбился в Рию, когда она улыбнулась мне, — губы парня растягиваются в нежной улыбке. — Я даже имени не знал, но когда у меня выдался просто ужасный день, незнакомка во дворе школы мне улыбнулась. А может и не мне вовсе, но тогда я, как и ты понял, что она — та самая. Но временами мне кажется, что Виктория не воспринимает наши отношения всерьез. Меня это удручает. Я уже несколько месяцев сплю и вижу, как мы поженимся, а она, кажется, считает это больше передружбой, чем полноценными отношениями. — Вы еще дети, какая вам свадьба. Конечно, она не хочет торопиться, особенно с учетом того, что произошло с ней. Попробуй доверять ей чуть больше, просто наслаждайся моментом. Если для нее ты тоже «тот самый», то все закончится той самой свадьбой, о которой ты мечтаешь. Ты же понимаешь, что любовь приходит и уходит, а чувства не всегда могут быть взаимны. Ты добился ее, это уже хорошо. Ты просто попробуй поговорить, обсудить с ней ваши отношения, каким она видит их будущее. — Для этого нам надо остаться наедине, а это почти невозможно, — Фридрих закрывает лицо ладонями. — Я обречен на вечные муки от безответной любви. — Вы могли бы провести выходные в нашем загородном доме. — Только в моих мечтах. Она ни за что не согласится, а ты никогда не позволишь. — Ну, я ведь тебе не просто так это предложил, — Себастьян смеется. — Позволю, если вы не разнесете дом ко всем чертям. Я все-таки твой отец, твое счастье для меня весьма важно, как для родителя, — он пожимает плечами. — А по-мужски мне тебя просто жалко. — Только жалости я у тебя еще не вызывал, — парень поднимается с дивана, подходя к мужчине и обнимая того. — Спасибо, пап, это важно для меня. Твои слова меня немного успокоили, но, если после этого разговора она меня бросит, учти, я затоплю слезами весь дом, а ты утонешь в моем нытье. — Договорились, — он смеется, обнимая сына. — Ты так похож на меня, что мне аж не по себе. Было бы чудесно, если бы ты был чуточку спокойнее, как твоя мать. Я был ее первым и последним партнером, с которым она переспала в пьяном угаре. Кажется, тогда я испортил одну отличницу. — Рия не отличница, но тоже весьма сдержанная. — Слава богу, такие женщины заставляют нас, праздных мужчин, браться за ум.

***

— И тогда она сказала мне, что если я вдруг решу стать лесбиянкой, обязательно должна прийти к ней и она предложит мне встречаться, — Виктория громко смеется, совершенно не обращая внимания на фильм. — Честно, я безумно люблю Беллу, даже не представляю, что буду без нее делать. Я все жду, когда она наконец найдет себе девушку. Ей нравятся милые красотки, таких много, но на нее почему-то никто не клюет. — Это все из-за ее ужасного характера, — фыркает парень, бурча это откуда-то из макушки девушки. — Если бы она вела себя чуть более сдержанно, у нее было бы больше шансов. — Не равняй ее с собой. До меня с горем пополам дошло, что ты из себя интеллигента только строишь, а она привыкла быть собой, я ее за это и люблю. Она спокойна только тогда, когда это ей выгодно. Белла расчетливая стерва, такая же, как и ты. Ты под ситуацию подстраиваешься всегда, она делает так же. Вы с ней очень похожи, и ладите тоже отлично, хотя сами этого совсем не замечаете. Если бы ей нравились парни, вы бы стали отличной парой, поверь мне. Иногда мне даже кажется, что она — это ты в образе девушки, только у тебя нет желания устраивать оргии в кабинете директора.       Фридрих смеется, еле подавляет в себе желание ответить ей: «ну как тебе сказать». Она такая милая, естественная. Под алкоголем Виктория расслабилась, говорит все, что думает, потому что не видит смысла контролировать свою речь. Это прекрасно. Она не стесняется быть собой рядом с ним, для Нойманна это дорогого стоит. — Почему у тебя нет друзей помимо Венди? — девушка закидывает голову назад, смотря парню в глаза. — Почему это нет? Я, по-твоему, одиночка? — он смеется. — У меня много друзей в Берлине, каждое лето мы проводим вместе кучу времени, а потом не видимся целых десять месяцев. — Каждое лето? Этим летом ты тоже улетишь в Германию? — Да, каждое лето мы с родителями проводим там, навещаем родственников, все они ведь остались там. У меня куча знакомых, но все они в другой стране. Однажды я тебя с ними познакомлю, только не удивляйся, что они все будут про тебя знать, я им все уши прожужжал про невероятно красивую, умную и вообще самую лучшую девушку на свете Викторию Мориарти. — О боже, хватит меня смущать, — она снова смеется, ногой закрывая ноутбук. — Что же ты им про меня рассказал? — Что ты самая восхитительная. Только правду, Mäuschen, — он целует ее в нос. — Не так уж много здесь и правды, — она забавно морщится, кусая парня за подбородок. — Барлоу куда красивее меня. — Ну не начинай, — он нервно смеется, закатывая глаза и откидываясь на кровать. — Она и волоса твоего не стоит, понятно? — А если бы я была червяком, ты бы любил меня? — Виктория поворачивается к Фридриху, ждет ответа, а тот только вздыхает. — А ты бы любила меня, если бы я был мерзким мадагаскарским тараканом? — он задает ей встречный вопрос, ведь знает, что ни на тот, ни на другой правильного ответа просто нет. — А ты профи, хорошо парировал, — она хмыкает. — А если бы у тебя был выбор: поцеловать меня или красивую девушку, что бы ты выбрал?       Нойманн снова закатывает глаза, хватая Викторию за руку и усаживая на себя сверху. — Мне бы не пришлось выбирать, ведь ты и есть красивая девушка, — он нежно целует тыльную сторону ладони любимой, усмехаясь. — Прости, но меня ты не проведешь такими вопросами, в конце концов всем этим меня уже достала Венди. Я знаю верный ответ на каждый из существующих провокационных вопросов. — И это нечестно, — она фыркает, показывая ему язык. — В таких играх честность — залог проигрыша, — он ладонями ласково оглаживает ее бедра. — Здесь синячок.       Фридрих смеется, слегка надавив на зелено-фиолетовое пятно на правом бедре. Виктория тихонько скулит, а после на ее лице появляется какое-то удовлетворение. — Тебе тоже нравится, когда на синяки давишь? И больно, и приятно, — он тихонько хихикает, снова нажимая на кровоподтек. — Да, не знаю почему, но от этого щекотно, — она вздрагивает. — Нам не пора спать? — Думаю, пора, — парень смеется. — Завтра мы идем в театр. Надеюсь, ты не против Шекспира? — Он ужасно скучен, но, если там будешь ты, то я на все согласна.       Фридрих смеется, убирает с кровати ноутбук, укутывая свою возлюбленную одеялом. — Тогда спи, — легкий поцелуй в лоб, и вот она уже проваливается в сон. Магия какая-то.

***

      Виктория ворочается, шарит руками по кровати в поисках парня, но никого не находит. Она еле разлепляет глаза, осматривается, но Фридриха по-прежнему не видно. Неужели, снова вышел покурить?       Девушка еле поднимается с кровати, потирая заспанные глаза, выходит из комнаты, уже собирается идти вниз, но замечает свет в комнате Фридриха. Может, он просто решил поспать один? — Фрид… — она приоткрывает дверь, хочет позвать его, но останавливается на полуслове.       На кровати сидит он, прислонившийся спиной к стене и весьма увлеченный процессом самоудовлетворения. Виктория даже пошевелиться не может, стоит и смотрит, как он делает это. На его члене что-то есть, он использует это для мастурбации?       На полу валяется то самое пластмассовое яйцо, и, кажется, только сейчас она понимает, что это было.       Виктория краснеет, понимает, что надо бы отвернуться, но просто не может оторвать взгляда от Фридриха. Тот сдавленно стонет, зажимая в зубах край футболки, чтобы быть не слишком шумным. Он весь красный, жмурится, не видит ее. Его тело просто восхитительно, если бы он был экспонатом, то только в музее искусства; его руки напряжены, на шее и внизу живота вздулись вены, парень выглядит сосредоточенным, как никогда.       Его тело вдруг особенно сильно напрягается, он резко закидывает голову, хрипло стонет, слегка приоткрывая рот, край футболки падает, закрывая пресс и ту часть тела, на которую она усиленно старалась не обращать внимания.       Парень прерывисто дышит, на губах его почему-то появляется улыбка. Он ногтями царапает свое бедро, все еще пытается отдышаться, поворачивается к тумбочке, чтобы взять салфетки, и видит, как в приоткрытую дверь на него пялятся два голубых глаза. — Блять… — он нервно смеется, закрывая лицо рукой и потирая пальцами лоб. — Что ты здесь делаешь?       На удивление, отреагировал он весьма спокойно. Она тоже пока не собирается убегать с криками о том, что Фридрих Нойманн — грязный извращенец. — Я? Минут пять назад искала тебя, — Виктория смотрит ему прямо в глаза. — А сейчас просто пытаюсь не смотреть на то, чем мальчики отличаются от девочек, — она пожимает плечами. — Пойду покурю, а ты пока помойся там или еще что и иди в кровать.       Нойманн снова закрывает лицо руками, говорит что-то на немецком, скорее всего, маты, а девушка спускается вниз, на веранду, закуривает. В гостиной оставался ее телефон, она берет его, открывает диалог с Беллой. Проститутка: «минуту назад я увидела, как он душит удава» «все, что тебе надо знать: его член лучше, чем у Крамера» «по крайней мере на первый взгляд» Сутенерша: «ОГО» «а у вас плодотворные выходные» «я знала, что ты сможешь порадовать свою мамочку интересной информацией)» «смотри не убеги от него, а то вдруг вид Фридриха младшего тебя испугал» Проститутка: «шутка ужасная, зови член членом, а не как-то иначе» «я все еще немножко в шоке. он был супер красив, Белла. я не могла оторвать от него взгляда» Сутенерша: «почему ты не сняла на видео?» «в следующий раз жду видеоотчет» Проститутка: «катись в задницу» «спокойной ночи» Сутенерша: «я тоже тебя люблю» «только не потрахайтесь там случайно»       Виктория докуривает, тушит сигарету и поднимается наверх. Парень уже лежит с постели, на самом ее краю. Надо же, как мило, он смущается. — Тебе не о чем беспокоится, каждый второй школьник мастурбирует, — она ложится рядом с ним. — Не каждого второго школьника за эти застает его девушка, — он фыркает, поворачиваясь к ней и обнимая. — Тебя эта сцена не слишком напугала? — Нет, было даже забавно наблюдать за твоим милым личиком, — Мориарти смеется. — Я даже не знаю хорошо это или плохо, что ты меня не прервала, — он тоже смеется, заметно расслабляется, потому что Виктория не посчитала это чем-то плохим. — Думаю, для тебя очень даже хорошо.       Он прижимает ее к себе покрепче, целует в макушку. — Спокойной ночи, — шепчет парень. — Спокойно кончить, — она замолкает, вертит головой. — То есть… спокойной ночи. Оговорилась, извини. — Я не буду шутить, — он снова смеется, почти истерически. — Но только потому что люблю тебя. Завтра у нас день культурного просвещения, больше не делай таких оговорок. — Как скажешь, — девушка тоже смеется, снова засыпая.       Господи помилуй, за один день они узнали друг о друге больше, чем за последние полгода.