Фейерверк.
16 июня 2022 г., 12:15
Фейерверки. Они освещают самое тёмное небо прекрасными цветами и волшебными узорами. Как только они вспыхивают в воздухе, невозможно отвести взгляд. Ваши глаза расширяются от волнующего ощущения, а рот приоткрывается от благоговения — это зрелище, которое вы никогда не захотите прекращать.
Он — мой фейерверк. Он мог бы легко украсить мой мир и увести меня от реальности.
Но так же, как и красивое зрелище… он исчезает так же быстро.
— 10 лет — это не быстро, Пи.
Его подбородок покоился на ладони. Солнечные лучи идеально попадают в его глаза, открывая теплый карий цвет невинности.
Он всегда смотрит на меня, когда я глубоко задумываюсь, предполагая, что происходит у меня в голове, и ведёт себя так, как будто знает, что я на самом деле чувствую. Я ненавижу это в нём. Как он мог притворяться, будто ничего не произошло?
— Почему ты всё ещё злишься на меня? Ты не можешь игнорировать меня вечно!
Он скулит и удерживает меня, когда я встаю с кровати. Его холодные руки сжимали меня — душили сердце, которое не могло двигаться дальше.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы всё стало лучше?
— Ты ничего не можешь исправить, — говорю я и отстраняюсь.
Мы спорили за обеденным столом, который мог вместить только двоих.
«Вот почему мы не можем принимать гостей!»
Он возлагает вину на два неподвижных стула.
«Галф, мы ненавидим людей. И кроме того, мы почти не используем его! Мы всё время едим за кухонной стойкой. Нет смысла заменять его большим.»
«Тогда как насчет того, когда родятся близнецы? Где они будут есть?»
Он не любил детей так сильно, как и я. Он предпочитал заботиться о кошках. Но почему-то всё изменилось.
«Прекрасно».
Я вытер кетчуп с его губ. Иногда мне кажется, что я уже забочусь о ребенке.
«К тому же, мы не можем просто продолжать заниматься любовью на кухонном столе.»
«Галф! Почему ты так откровенен?»
Я закрыл ему рот, чтобы предотвратить дальнейшее сквернословие, но он так смеялся, что это подействовало и на меня.
Теперь мы больше не едим вместе. Его задорный смех, который когда-то наполнял эти четыре стены, которые мы называли домом, исчез.
— Что ты хочешь на завтрак? Я приготовлю для тебя.
Он продолжал предлагать сделать то, что, как мы оба знали, было бы напрасно. Но он всё ещё рядом со мной по причинам, которые только сердце может считать правильными.
— Тогда я открою дверь!
Звонок в дверь эхом отозвался в моей пустой крепости. Он бежит навстречу, ожидая, что наконец-то сделает что-то правильно. Но я схватил его за руки, чтобы остановить.
— Останься здесь. Мне не нужна твоя помощь.
Он поражённо смотрит на меня и делает, как я говорю.
— Пи’Мью, как поживаешь? — спрашивает меня Джом своим обычным вежливым тоном. Она всегда милая и добрая. Я надеюсь, что она никогда не испытает ничего подобного моим страданиям.
— Со мной всё в порядке.
Я солгал, чтобы она была спокойна.
— Только не говори мне…
— Джом. Поверь мне, я в порядке.
— Пи! Ты не можешь продолжать впускать его! Ты разрушаешь себя!
Дело было не только в ней. Все так говорят — как заезженная пластинка у меня в ушах.
— Ты не можешь продолжать делать это с собой.
Последнее, что я хочу сделать, — это передать свою неспособность быть счастливым другим, особенно моей семье. Но что я могу поделать, если они продолжают видеть меня насквозь?
— Я не буду.
Я знаю, что она просто присматривает за мной, но я пока не готов никого впускать. Особенно когда он всё ещё здесь.
— Я сделала тебе печенье. Пожалуйста, приходи домой, когда сможешь.
Она целует меня в щёку, прежде чем уйти.
Я закрываю дверь и возвращаюсь к нему. Он улыбался сам себе, держа в руках рамку с фотографией, которую я давно не видел
— На что ты смотришь?
Он был так зациклен на фотографии, что не ответил мне. Я забрал у него деревянную рамку, гадая, что заставляет его молчать. Это были мы, одетые в дорогие белые смокинги, на которые мы копили деньги. Мои руки змеились на его талии, без его ведома. Камера щёлкнула в идеальный откровенный момент, вот почему это моя любимая фотография нас.
Это был день нашей брачной фотосессии. Наш друг позвонил мне и сказал, что он был на грани слёз во время примерки нашей свадебной одежды, потому что в последнюю минуту я сказал ему, что не смогу прийти. Но правда заключалась в том, что я хотел подшутить над ним после того, как он сделал то же самое со мной с моей самой ценной коллекцией.
— Я же говорил, что ненавижу эту фотографию. Посмотри на меня, ты не мог сказать, смеюсь я или плачу!
Он надувает губы, подчеркивая, насколько неотразимы его розовые половинки в форме каштанов.
— Ты знал, что я передумал насчет свадьбы из-за того, что ты сделал? Серьёзно, твои шалости хуже моих.
Наша фотография выскользнула у меня из пальцев и разбилась об землю.
— Дерьмо.
Я опустился на колени, чтобы убрать беспорядок, который я устроил.
— Мью, стой! Ты поранишься!
Я продолжал собирать осколки, отчаянно надеясь, что всё вернётся на круги своя. Но это невозможно.
— Эй, посмотри на меня, — он берёт моё лицо в ладони и ловит меня своим пристальным взглядом. — Не плачь.
Но слёзы были выше моих сил.
— Мне жаль, что я не смог выйти за тебя замуж. Мне жаль, что я не смог выполнить свои обещания и мечты. Я знаю, что у нас было так много всего впереди: близнецы, семья и совместная жизнь. И всё же мы с тобой знаем, что мы всего лишь две души, зависящие от судьбы. Нравится нам это или нет.
— Я не могу дышать. Пожалуйста, уходи.
Я встаю, и мои ноги начинают бежать сами по себе. Моя грудь продолжала сжиматься, но если я остановлюсь, то продолжу возвращаться к боли, которую он мне оставил. Моим ногам не на что будет наступать, и я утону в отчаянии, а вскоре и в меланхолии.
Небо потемнело, и только фары машины освещают моё лицо. Я очутился на берегу реки, у меня подкосились ноги, пот стекал по шее. Я опустился на скамейку. В воде отражаются городские огни, которые дали жизнь ночи.
— Знаешь, иногда мне хочется разлюбить тебя так же быстро, как ты меня бросил.
Он снова последовал за мной. Как бы мне хотелось, чтобы он остановился и просто полностью исчез, как его физическое тело.
Говорят, сердце может разлететься на миллион осколков — осколков, которые можно собрать и склеить обратно. Но моё сердце превратилось в пыль. Не было ничего, что могло бы вернуть его.
Громкий звук взрыва издалека привлёк моё внимание. И вскоре в небе взорвалась группа красных, жёлтых и синих огоньков.
— Знаешь ли ты, что большинство наших незабываемых моментов почти всегда сопровождаются фейерверками?
Мы оба наблюдали, как огни растворяются в воздухе только для того, чтобы появиться снова и подарить наэлектризованное ощущение.
— Впервые я увидел тебя на вечеринке, которая закончилась фейерверком. Мы также отпраздновали нашу первую годовщину на шикарном ужине на крыше, который обернулся полной катастрофой из-за сильного ветра, но нам посчастливилось стать свидетелями фейерверка с наилучшего обзора. И, конечно, как я мог забыть фейерверк, который ты приготовил, когда сделал мне предложение на пляже? Ты превзошёл самого себя и сделал всё идеально.
Я чувствовал, что слабею, когда на меня обрушился шквал эмоций, пока я шёл по переулку воспоминаний.
— Ну, наш первый поцелуй не был особенно связан с настоящим фейерверком, но ощущение было таким же ошеломляющим и восхитительным.
Он хихикает, отчего его щеки надуваются и краснеют.
Я так сильно скучаю по нему, что продолжаю опасно цепляться за плод своего воображения.
— Пожалуйста, вернись ко мне.
— Мы оба знаем, что это невозможно.
Разве это так плохо — цепляться за невозможное?
— Посмотри на эту прекрасную сцену. Как и в прошлом, возможно, пришло время позволить этому моменту также отметить важный день в твоей жизни, Пи.
Будет ли это моим концом?
— Пришло время отпустить меня и двигаться дальше. Со временем с тобой всё будет в порядке.
Он улыбается мне в последний раз и оставляет поцелуй, который не был осязаемым, но который можно было почувствовать таким глубоким и цельным.
«Я люблю тебя. Прощай.»
Наконец, он исчезает.
-Конец-
