La Loutre

7 месяцев спустя. Гермиона не знала, было ли ей когда-нибудь настолько же трудно, как это было на протяжении всего последнего месяца. Казалось, что всё в этом мире стало на несколько тонов ярче, а она даже не могла полностью отдаться этим новым ощущениям. Потому что не хотела портить то, что уже имела. Разрушишь — навсегда лишишься возможности даже созерцать. Грифель карандаша сломался от сильного нажатия на пергамент, будто в подтверждение её последних мыслей. Чёрт. Она словно падала каждый раз, когда на миг позволяла себе задуматься... Из глубоких раздумий её вытянул стук в дверь кабинета. Гермиона быстро наколдовала перед собой зеркало, поправила выбившиеся из причёски волосы и открыла дверь взмахом палочки. — Доброе утро, ma passion, — усмехнулся Драко и уже привычно прошёл внутрь, держа в руках стаканчик с кофе, который явно всунула ему секретарша Гермионы на входе. Боже, как можно выглядеть настолько превосходно в девять часов утра? Гермиона практически злилась на него за это. За то, что не даёт ей даже шанса не думать в его присутствии. Он поднёс бумажный стаканчик ближе к лицу и, принюхавшись, скривился. Гермиона улыбнулась и отодвинула бумаги в сторону. Всё равно работа никогда не шла, когда Малфой оказывался где-то поблизости. Он всегда отвлекал её. И она не была против. — Доброе, ma raison d'être, — украв одну из его фраз, Гермиона забрала из его рук стакан с кофе под недоверчивым взглядом Драко и поднесла его к губам. — Я впервые такое говорю, Грейнджер, но не глотай, — он ещё раз брезгливо посмотрел на напиток в её руках. — Я пью это каждый день, Малфой, — она закатила глаза. — Просто сегодня полный завал, не успела зайти к секретарю. — Сколько ещё? — Думаю, месяц, но ты же знаешь… — Я не хочу, чтобы ты продолжала заниматься этим делом, Грейнджер, — уже в который раз напомнил он. — Отдай его Поттеру. Гермиона недовольно повернулась к нему в кресле, чувствуя себя одновременно раздражённой от того, что он указывает ей, и возбуждённой от того, как он это делает. Новые Пожиратели не давали ей спокойно вздохнуть уже на протяжении девяти месяцев, но Аврорат сумел найти выход на всех них с помощью заключения сделки с одним из продавцов в Лютном Переулке, который ранее помогал Пожирателям с приобретением тёмных артефактов. Они пытались сотворить крестражи. Неудачно, конечно. Их никчёмные попытки знатно повеселили Аврорат, но работы от этого не убавилось. Не то чтобы от Новых ПСов было много проблем в последнее время, но всё же периодические выезды на задания имели место быть в жизни Гермионы. — Мы это обсуждали, Малфой. Нет. С лица Драко в один миг пропали все эмоции. Гермиона знала, что это было плохо. Причём всегда и при любых обстоятельствах. Он медленно прошёл к Грейнджер и облокотился на край её стола. — Ты невыносима, ты знаешь? — Это моя реплика, Драко, — уже немного веселее ответила Гермиона. На его лице проскользнуло несколько эмоций, но она не смогла их распознать, уж слишком близко он находился. И когда только это стало проблемой? — Ты довольно часто стала использовать моё имя, — заметил Драко, ухмыляясь. Гермиона сглотнула и сильнее сжала в пальцах поломанный карандаш. — А ты никогда не используешь моё, — выдохнула она. Малфой усмехнулся и прошёл за спинку кресла Гермионы, склонившись прямо над её ухом. — Только если ты действительно этого хочешь, — прошептал Драко, положив руки ей на плечи. Гермиона вздрогнула от пробивших её импульсов и прикрыла глаза, когда он надавил сильнее. Она уже знала, что об этом моменте будет думать чаще всего, когда будет оставаться наедине с собой. Потому что таких воспоминаний у неё скопилось совсем немного, что раздражало ещё больше. Будто Малфой дарил их ей только в особые моменты. Только тогда, когда невидимые следы от прошлых прикосновений забывались со временем, смываемые холодным душем, который она так часто принимала в последние недели, пытаясь приглушить появлявшееся наваждение. Это могло быть воспоминание его руки в её, когда Драко помогал Гермионе спуститься с винтовой лестницы на верхних этажах своего клуба. Соприкосновение его бедра с её, когда они пятничными вечерами смотрели фильмы в её гостиной. Всё что угодно. Вроде бы случайные, но слишком обжигающие. Вот и сейчас она могла поклясться, что под её блузкой на плечах останутся глубокие ожоги от его ладоней. — Хочу, — голос осип, и Грейнджер слегка и, конечно, неосознанно подалась назад, ближе к его рукам. — Доброе утро! — Гарри ворвался к ней в кабинет, как всегда, без стука, держа в руках несколько синих папок. — Гермиона, помнишь Оливию из отдела… Гермиона резко выпрямилась и зачем-то взяла в руки первые попавшиеся бумаги со стола, пряча в спадавших на её лицо волосах смущённый румянец. — Из какого отдела, говоришь? — тонко спросила она, не поднимая глаз. — Почему в последнее время каждый раз, когда я вижу тебя, где-то рядом оказывается Малфой? Где-то рядом — это я имею в виду меньше, чем в полуметре, — не обращая внимания на вопрос, задал свой Поттер. — Мне стоит беспокоиться, Гермиона? Вы стали такими хорошими друзьями, — последнее слово он, как обычно, многозначительно выделил. — Не беспокойся, Поттер, я совершенно не претендую на звание лучшего друга, — спокойно ответил Малфой, вновь кладя руки ей на плечи. Гермиона, наверное, сейчас была пунцовой. И она надеялась, что никто из присутствующих этого не заметил. В этот момент девушка готова была благодарить судьбу, что она обладает не шелковистыми прямыми волосами, а буйной копной кудрей, в которых с лёгкостью можно было спрятаться. — Ага, вижу, — смеясь, отмахнулся Гарри. — Ты присвоил даже мои положенные еженедельные просмотры фильмов на том странном пурпурном диване у Гермионы в гостиной. — Не напоминай, больная тема, — нарочито болезненно произнёс Драко. — Грейнджер, кто вообще сочетает зелёный и пурпурный? — То зелёное кресло моё любимое! — возмутилась она, позабыв о ранее испытываемом смущении. Только не тогда, когда они пустили в ход гнусную клевету в сторону её любимого предмета интерьера. — А диван был в квартире уже тогда, когда я туда заехала. — То зелёное кресло ужасно. — Отстань, Малфой. Тебе не понять. — Дай угадаю, это было любимое кресло Живоглота? — печально спросил Гарри. — Хороший был кот… — Он не умер, Поттер! — крикнула Гермиона. — Хватит, чёрт возьми, хоронить моего кота каждый год! — Как я могу помнить об этом, если почти тебя не вижу? — Мы видимся каждый день, Гарри. — Нет, я вижу тебя с Малфоем каждый день, Гермиона, — уточнил он. — В твоей квартире, в «La Loutre», даже на работе. — Ревнуешь? — шутливо спросил их бывший однокурсник. — Знаешь, я думал, мы остались в расчёте, когда Кайла… — О Господи, пожалуйста, просто заткнитесь оба! — Гермиона показательно зажала уши, когда услышала имя блондинки. Последние месяцы та изрядно действовала ей на нервы своим постоянным присутствием в «La Loutre», и Грейнджер совершенно не волновало, что она там работала. Гермиона была уверена, что Кайла специально крутится где-то рядом с ней и Малфоем, когда они проводят вечера там вместе. — …лучшим в моей жизни, — услышала она последнюю часть фразы Гарри, когда, наконец, отняла затёкшие руки от ушей. Гермиона точно не хотела знать что было лучшим в жизни её друга, когда речь шла о Кайле. Ну и мерзость… — Гермиона, всё нормально? Ты что-то притихла… — Никто не планирует убийство громко, Поттер, — Гермиона откинулась на спинку стула и вновь подалась в желанные руки. — Ты хороший друг, Грейнджер, но как враг — просто несравненна, — восхищённо произнёс Драко, массируя её плечи. — Так, ясно, я тут явно лишний, — весело проронил Гарри, напрочь забыв про папки, которые принёс, спешно удаляясь из кабинета старшего аврора Грейнджер.

***

— Ты съела весь карамельный попкорн, Грейнджер. — Неправда, — как можно более оскорблённо произнесла Гермиона и, не обращая особого внимания на Драко, снова прилипла к экрану телевизора. Она отодвинула от себя чашу, на дне которой остались только кукурузные сахарные крошки, и незаметно смахнула несколько слезинок с щёк. — И вообще, это вредит зубам, Малфой. Возьми солёный. — Ты жестока, — пробормотал он, потянувшись за второй миской, стоявшей на журнальном столе. — Салазар, ты что, плачешь? Гермиона всхлипнула и помотала головой, указывая ему на экран телевизора. — Роза, пообещай мне, что останешься в живых. Что ты не сдашься, что бы ни случилось, что бы ни произошло, обещай мне сейчас, Роза, и любой ценой выполни обещание. — Я обещаю. Я ни за что не сдамся, Джек, я ни за что не сдамся… — Ну какой бред, — проворчал Драко, закатив глаза. — Там же… — Чёрт, Малфой, если ты сейчас скажешь, что там бы хватило места для двоих — я прокляну тебя, — попыталась заткнуть его Гермиона, утирая новые дорожки слёз. — Не могу поверить, что ты ревёшь из-за этого… — Я не реву, — слабо откликнулась Грейнджер, шмыгая носом. — …ты же аврор, Грейнджер… — Я прежде всего девушка, Малфой! И да, я плачу из-за дурацкого маггловского фильма! — она громко дышала, уперевшись в него сердитым взглядом. Малфой выглядел заинтригованным и в какой-то степени озадаченным её ответом. — Но ты не можешь отрицать, что это слишком слащаво даже для самой сентиментальной девушки. — Возможно, ты хотел сказать романтично? — Нет, я хотел сказать слащаво, — не уступал он. — И что за идиотское название? «Титаник»? Серьёзно? — Сказал человек, который назвал своё заведение выдрой, — парировала Гермиона, триумфально смотря на то, как на этих словах застыл Малфой, так и оставив руку в миске с попкорном. — В переводе с французского, не так ли? — Да, именно с французского, — отрешённо ответил Драко, всё ещё не подавая никаких признаков жизни. — Ты жил там какое-то время, — Гермиона немного помялась. — После войны. — Наводила обо мне справки, Грейнджер? — усмехнулся он, с интересом наблюдая за ней. — Да, — просто ответила она. — Мне было интересно. — Интересно? — Да, интересно. — И что же ты нашла ещё? — Знаешь, я бы… ну я бы хотела познакомиться с твоей матерью, — сказала Гермиона, смотря как на губах Драко начинает играть ухмылка. — Ну ты же понимаешь, что это серьёзный шаг, Грейнджер? — тихо посмеиваясь, спросил он. — Ой, заткнись, Малфой, — закатив глаза и откинувшись на спинку пурпурного дивана, фыркнула она. — Ты никогда не говорил о ней, а в газетах её имя последние несколько лет вообще не упоминается. Она же… всё ещё живёт в Малфой-Мэноре? — Да. — Может мы могли бы… — Грейнджер, я не думаю, что… — Нет, Драко, всё действительно в порядке, — сразу пресекла эту тему Гермиона, приподнявшись на диване. — Это было давно, и то, что тогда произошло — не вина твоей семьи. И ещё я хочу увидеть павлинов. — Павлинов? — Малфой приподнял брови, насмешливо глядя на неё сверху вниз. — Да, тех самых павлинов, которые статно разгуливают по территории Мэнора, — воодушевлённо закончила она под смех парня. — Кто тебе рассказал такую чушь? — смеясь, спросил он. — Вроде, слышала от Паркинсон на пятом курсе, когда вы встречались, — задумчиво произнесла Гермиона, вспоминая, откуда помнит такие подробности. — Она серьёзно сказала «статно разгуливают»? — Да. Думаешь, я бы придумала такое сама? Как вообще павлины могут «статно разгуливать»? – Понятия не имею, – хмыкнул Драко. – Пэнси уж очень любила всё приукрашивать. – Сколько вы были вместе? – она задала этот вопрос, не подумав, и уже открыла рот, чтобы извиниться, как он без раздумий ответил. – Это была договорённость наших отцов, Грейнджер. Всё это было фарсом изначально. Мы встречались только потому, что знали, что через несколько лет поженимся. Но потом... – Да, потом всё изменилось, – закончила она, видя, как ему сложно продолжить. – Она была... симпатичной, – Гермиона произнесла это почти с вопросительной интонацией, но вовремя себя одёрнула. – Она была верным выбором, – тихо поправил её Малфой. – Но я, как обычно, сделал свой. – И он оказался неверным? – Он оказался фатальным.