La Loutre

Зелёное кресло в гостиной было небрежно завалено однообразными и унылыми платьями, сверху которых скучающе устроился Живоглот, недовольно шипя каждый раз, когда Гермиона сбрасывала на него очередную непонравившуюся вещь. Она стояла у большой гардеробной в своей квартире, напряжённо думая, что надеть. И как назло, надеть было совершенно нечего. Она, конечно, не была из разряда тех девушек, жизнь которых заканчивалась, если туфли и юбка были разных оттенков аквамаринового, но это всё же в какой-то степени усложняло ей жизнь. Хотя куда ещё сложнее… Гермиона с силой прикусила губу и вздрогнула от появившихся неприятных ощущений. Но она врала самой себе — ощущения были самыми что ни на есть приятными. В тот день Малфой с такой яростью укусил её, что этот момент до сих пор преследовал её, напоминая о себе приятной болью в месте укуса. Боже, какая она на самом деле слабая, если до сих пор позволяет себе думать об этом… Гермиона решила, что попытается всё исправить. Да, она совершила ошибку. Да, она разозлила Драко и вообще… Гермиона была ему совершенно не интересна. При этих мыслях в горле начало снова саднить, а руки всё более лихорадочно перебирали одежду в гардеробе с громким лязгом вешалок о металлическую перекладину. Хватит. Не думай. Сосредоточься на более прозаичной проблеме. Слишком официально. Слишком ярко. Откуда это вообще у неё в шкафу? Гермиона брезгливо вытащила с верхней полки зелёное нечто, что отдалённо напоминало юбку, и отбросила в сторону кресла. Живоглот в этот раз зашипел ещё более возмущённо, одновременно спрыгивая с зелёного бархата на пол. Мерлин, даже у её кота есть вкус… Ничего не подходило, и Гермиона практически оставила эту идею, решив что и тот брючный костюм на кресле смотрится неплохо, когда ей на глаза попалось что-то, чего девушка никак не ожидала найти у себя в шкафу. Это было простое тёмно-бордовое платье средней длины с разрезом на бедре. Оно всегда вызывало у Гермионы восхищение, когда она видела его в шкафу у Джинни. Как-то раз, в Хэллоуин, на шестом году обучения их курс устраивал вечеринку в Выручай-Комнате, и это было единственное подобное «мероприятие», на которое Джинни сумела затащить Гермиону. В тот вечер подруга дала ей это самое платье… Гермиона не могла поверить, что нашла его сейчас у себя. Видимо, Джин всунула платье ей в чемодан перед отъездом на каникулы, заметив, как у Гермионы каждый раз горели глаза при его виде. Оно до сих пор вызывало у девушки трепет. Гермиона магией вернула всю одежду на место, заставляя гостиную принять опрятный вид. Она решительно застегнула на себе платье и поправила причёску, встав напротив зеркала. Казалось, оно было создано для неё. Или, скорее, Гермиона была создана для этого платья. Знала бы только Джинни, куда она собиралась в нём пойти. Точнее, к кому. Гермиона призвала из ванной пудру и лёгким движением пуховки прошлась под глазами, скрывая следы усталости и минувших слёз, которые бесконтрольно и бессмысленно проливались в течение двух дней, которые она провела в полной изоляции. С Гарри она связывалась только с помощью каминной сети, так как Министр снова послал его в командировку. Поттер только и спрашивал о её самочувствии и глубоко вздыхал, когда видел припухшие и красные глаза, которые «украшали» Гермиону на протяжении всех выходных. Но под конец второго дня она решила что справится. Должна. Гермиона постарается исправить всё в любом случае. То, что у них было с Драко, не мог разрушить один единственный момент её слабости. Даже если в итоге ей придётся подавиться своими же чувствами. Гермиона в последний раз окинула своё отражение взглядом, удовлетворённо кивнула и направилась к входной двери, открывая. Драко стоял напротив неё с занесённой рукой, медленно опустив её, когда дверь перед ним распахнулась. Гермиона растерянно замерла на месте, вцепившись в ручку двери так, будто она могла удержать её сердце от стремительного падения к ногам человека напротив. Теперь, когда он стоял перед ней, то, что произошло, плотным слоем пыли витало между ними, не позволяя нормально вдохнуть, чтобы не чувствовать этот сладкий привкус у себя на языке. Привкус его губ… Драко бегло осмотрел её, и его зрачки настолько сильно расширились, что почти перекрыли стальную радужку, в которой ей всегда хотелось утопиться. Он медленно повёл глазами по разрезу на бедре и дальше, туда, где платье плотно обхватывало грудь, переходя в тонкие бретельки на плечах. Сейчас Гермиона была на самом деле напугана. Он был явно не в себе. — Куда-то собралась? — почти что резко спросил Драко. Гермиона задержала дыхание от этих ноток в его голосе. Теперь она боялась. Не так, как это было в школе, когда Малфой мог запросто припечатать её к стене в приступе ярости, а так, что сейчас Гермиона могла умолять его сделать хоть что-нибудь подобное, просто чтобы понять, разобрать, что он чувствует. Господи, пусть он сделает ей больно и тогда его отпустит. Так он делал всегда, когда они учились в Хогвартсе. Это было хотя бы понятно для неё. Предсказуемо. Она смогла рвано выдохнуть только тогда, когда полностью осознала происходящее. Он пришёл к ней. Чтобы что, идиотка? На что ты рассчитываешь, ведомая своей детской наивностью? Он пришёл, чтобы окончательно разорвать с тобой все отношения. Потому что они уже далеко не дети. Потому что Малфой достаточно ответственен, чтобы сделать это самостоятельно, не играя, как сделали бы это глупые подростки. — Я… вообще-то, собиралась в «La Loutre», — стараясь не смотреть ему в глаза, ответила она. — С кем-то сегодня встречаешься? — таким же тоном. Гермиона так резко повернула голову к нему, что почти почувствовала как хрустнули позвонки в её шее. «Да, идиот, у меня свидание в твоём же клубе» — хотелось ответить именно так, но она видела, что Драко и так изо всех сил сдерживает себя. Пока что сдерживает. — Нет. Я хотела поговорить с тобой, — как можно более дипломатично произнесла Гермиона, смотря на то, как его глаза слегка просветлели с её ответом. — А ты… — Тоже, — сглотнул он, и чёрт, она снова смотрит на его губы. — Что ж, — Гермиона нерешительно отошла от входа в квартиру, — зайдёшь? Драко свёл челюсти и прошёл внутрь, обдав Гермиону запахом своего дорогого одеколона, из-за того короткого расстояния, что на миг их разделило в проёме двери. Она знает, чем будет пахнуть её амортенция… Гермиона села на другой край дивана подальше от него, стараясь увеличить расстояние до максимума. И если бы это не выглядело глупо, она бы вообще заняла своё любимое кресло, но оно бы выглядело. Сейчас, всё чувствовалось так, будто бы на неделе была очередная пятница, и они просто ждали, когда попкорн в микроволновке приготовится, чтобы включить очередной идиотский фильм, просвещая Малфоя в маггловскую культуру кино. И что из этого было глупее — она не знала. — Прости, — Гермиона сжала обивку дивана, заставляя ткань сморщиться. — Я… не хотела. Она боковым зрением увидела, как Малфой запустил руку в волосы, убирая несколько прядей со лба, как делал это всегда. Он зло усмехнулся и кивнул. — Ты не хотела, — повторил он. — Знаешь, а тогда так не казалось. Обивка под её пальцами скрипнула, когда Гермиона сжала ту сильнее. — Ты не помогаешь. — А я и не собираюсь помогать тебе, Грейнджер. Я просто хочу узнать, о чём ты думала, когда сделала то, что сделала, — холодно отчеканил Драко, плавя её глазами. Гермиона зажмурилась и упёрлась взглядом в потолок, не представляя себе, что могло бы быть сложнее, чем эта ситуация. — Посмотри на меня, Грейнджер, — потребовал он, всё ещё дожидаясь ответа. Она снова закрыла глаза, хотя бы таким образом пытаясь спрятаться, и покачала головой. — Посмотри. На. Меня. Он снова злился на неё. Мерлин, когда это стало непривычным? В какой момент времени Драко Малфой, который по определению должен был испытывать к ней ненависть, стал пугать её только лишь своим холодом в голосе? — Нет, — почти что неслышно прошептала она. Гермиона не могла. Не могла сделать то, о чём он сейчас её просил. Требовал. Это было выше её сил. Ниже, чем она когда-либо падала. Она почувствовала сильную руку, сжимающую её щёки как несколько дней назад, и Драко повернул её голову в свою сторону, наконец, встретившись с ней взглядом. — Когда я говорю что-то сделать, Грейнджер, я обычно жду, чтобы это было выполнено незамедлительно, — его хватка усилилась, почти что наказывая. Гермиона всхлипнула, не сдержавшись. Несколько слёз пролились по её щекам, скатываясь к его пальцам. Малфой выглядел собранно, словно он сейчас был не с ней, а на еженедельном совещании со спонсорами клуба. Будто она была несостыковкой в его отчётах о финансировании. Проблемой. — О чём ты думала? — ещё более требовательно спросил он, и Гермиона могла поклясться, что на мгновение, всего на миг, его взгляд скользнул к её губам. Это стало толчком где-то под рёбрами, выходом всего её существа, которое было там заперто. Которое она поклялась там держать до конца. И вот он — конец. — Я думала о том, какой ты на вкус, — ровно, прямо, в самую, чёрт возьми, десятку. Драко сжал челюсти одновременно со своей рукой у неё на щеках. Прошло какое-то время, прежде чем его радужки заволоко что-то настолько тёмное, что их с Гермионой глаза вполне могли бы посоперничать в этой битве цвета. Он усмехнулся, проводя большим пальцем по её нижней губе, там, где до сих пор ощущались его впившиеся зубы. — Отлично, потому что это всё равно ничего не значило, — ядовито выплюнул он, положив одну руку ей на талию и жёстко привлекая ближе к себе. «Пусть это не будет ничего значить», — сквозь рассеянные поцелуи раздалось воспоминанием в сознании. Гермиона резко оттолкнула его от себя, забираясь с ногами на диван и отодвигаясь в противоположный угол. Она смотрела на него в шоке, не узнавая того человека, с которым провела последние месяцы своей жизни. — Что не так, Грейнджер? Не это ли ты тогда сказала? — ехидно спросил Малфой и схватил её за бёдра, одним рывком притягивая. Гермиона оказалась под ним без возможности высвободиться, с огромными от паники глазами. «Что не так, Грейнджер?» — вот только тогда это было сказано так мягко, что ноги подкашивались. Совсем не так жестоко, как было сейчас. — Нет, я не хочу, пожалуйста, — надрывно прошептала она, глотая слёзы, когда Малфой склонился над ней, почти не оставляя воздуха для ещё одного вдоха. «Я не хочу», — также прошептала она, вот только тогда оставляя на его шее поцелуи. Не так умоляюще, как сейчас. — Не хочешь? Почему нет, Грейнджер? Ведь это, блять, тоже ничего не значит, — рыкнул он, мазнув языком по её губам прежде, чем она смогла пугливо отстраниться. — Я не хочу, чтобы это ничего не значило! — с отчаянием в голосе всхлипнула Гермиона. — Это всегда было тем, что значило слишком много для меня! В отличие от тебя, — не обвиняюще, как общеизвестный факт. Драко на её слова громко рассмеялся, не отстраняясь. У неё мурашки по телу пошли только от этого звука. — Ты не знаешь, о чём говоришь, Грейнджер. Ты никогда не слушаешь, не хочешь услышать, — скривив губы, прошипел Малфой, заставляя её сильнее вжиматься в диван под напором его слов. «Именно поэтому я и сказал тебе остановиться, Грейнджер. Но ты, конечно, никогда не слушаешь», — даже тогда это было более щадяще… — Не говори этого! Не говори о том, чего нет! — прикрикнула она, распаляясь под ним, но не смея подняться. — Да ты, блять, издеваешься надо мной? — ещё ближе нагнувшись к Гермионе, процедил он. — Насколько нужно быть неуверенной в себе, в своих же чувствах, идиоткой, чтобы быть такой слепой? — Драко повысил голос, и девушка вжалась ещё больше в диван. — Перестань… — Нет, ma loutre, ты будешь слушать, — жёстко усмехнулся Малфой. — Ты будешь. Потому что не знаешь, что за платье на тебе сейчас. То, на которое ты сейчас льёшь свои дохуя прекрасные слёзы. Знаешь, сколько я думал о тебе в этом платье после той вечеринки на шестом курсе, м? Гермиона содрогнулась, когда от его шумного дыхания на мгновение подлетели её волосы. Она издала какой-то полувсхлип и закрыла глаза, одновременно безумно желая и не хотя, чтобы этот момент заканчивался, так и не ответив. — Конечно, не знаешь. Хотя я долгое время думал, что ты со своим знаменитым и всемогущим мозгом догадаешься, но так нет! — снова повысил голос Драко. — Все эти ебучие школьные годы ты даже не подозревала — какая, блять, удача! Но вот, спустя четыре года, ты приходишь в мой клуб, который, сука, назван в твою честь, и тоже — ничего! Она медленно открыла глаза, поражённо уставившись на него. — Ты… нет… твой клуб, он называется… — У тебя мозг отключается, когда мы находимся в одном помещении, или что? — встряхнул её Малфой. Да. Всегда. Мысли шумным ворохом разносились в голове, гоняя кровь всё яростнее. О Господи. Пятый курс. Её телесный патронус. — Нет, ты… — О да, Грейнджер, мог. Когда я входил в Инспекционную Дружину. Именно в тот момент, когда мы прикрыли вашу лавочку в Выручай-Комнате, — злорадно произнёс он. — Та чёртова выдра будто специально наматывала возле меня круги, пока заклинание не рассеялось. Я, блять, кожей ощущал твою магию, она с того момента словно бурлила у меня в крови. Господи… Нет, просто не может… — Но тогда почему?.. Все его слова и их смысл спутались в один безобразный клубок у неё в голове, взрываясь внутри. Нет. Это не может быть правдой. Но Драко смотрел на неё так, будто это действительно всё. Последний шанс исповедоваться, прежде чем навсегда уйти. Уличить Гермиону в её же глупости, чтобы потом терзалась. Скреблась в закрытую для неё дверь. — Почему, Грейнджер? — Драко провёл кончиками пальцев по её щеке, словно успокаивая маленького ребёнка. — Потому что мне никогда не нужно было это, — он с нажимом провёл рукой дальше к её губам, — если ты не можешь принадлежать мне полностью, — его рука скользнула к её груди и остановилась там, где уже несколько минут ускоренно, почти что вырываясь из-под рёбер, билось её сердце. — Ты думаешь, я не видел то, как ты смотрела? Что я не знаю, что именно происходило в твоей хорошенькой головке? — его глаза сверкнули, и он со злой жалостью посмотрел на Гермиону. — Как грязно, Грейнджер. Но мне всегда нравилось. Всё, что есть в тебе, мне всегда нравилось. Щёки Гермионы порозовели от его слов. На них до сих пор оставались мокрые солёные дорожки, но теперь соль не чувствовалась таким постыдным весом на щеках. Теперь она ощущалась правильно, будто её чувства имели место быть. И это было самым большим облегчением её непосильной ноши, которая прибавляла в весе с каждой прошедшей неделей. Всё, что есть в тебе, мне всегда нравилось. Как разрядом каждым его словом. Так же насквозь. — Мне тоже… всё в тебе нравится, Драко, — осипшим голосом ответила она, после того как цветные пятна в этот раз взорвались ещё ярче перед её глазами. — Давно нравится. Гермиона осторожно, чтобы не спугнуть, положила руку на его скулу, приподнимаясь выше. Она оставила между их губами несколько миллиметров, в этот раз давая Драко шанс. Возможность выбора. — Если ты лжёшь, Грейнджер, я не знаю что я с тобой сделаю. Мне стоило больших сил терпеть тебя всё это время, и если ты разрушила то, что мы уже имели — я никогда не прощу тебя, — прошипел Малфой, мимолётно касаясь её губ своими во время того, как говорил. Вот что они делали сейчас. Давали друг другу возможность остановиться. Либо так, либо больше её уже никогда не будет. Всё целиком, или крошки последних мгновений вместе для одного из них — для того, кто не лгал сейчас. Вот только это было самой правдивой вещью в мире. Для обоих. — Мне бы никогда не хватило того, что мы уже имели, — Гермиона обхватила двумя руками его лицо, чтобы лучше впечатать эти слова в Драко. Чтобы он, наконец, понял. — Я хочу тебя полностью, — отчаянно. — Так всегда и было, просто ты не хотела видеть, — Драко со всей мягкостью, что в нём была, припал к её губам, будто отслеживая реакцию. Гермиона чувствовала, как его всё ещё трясло от прежней ярости, но теперь было по-другому. Было так, будто он мог по вкусу её губ проверить правдивость её слов. Просто ты не хотела видеть. Она видела, просто не понимала. Была настолько влюблённой, что в итоге оказалась ослеплённой своими собственными чувствами. Потому что в жизни так не бывает. Гермиона подалась ещё больше вперёд, но Драко прижал её обратно к дивану, одной рукой упираясь ей в плечо. Он углубил поцелуй, проводя языком по её нёбу, и Гермиона закатила глаза под веками от наслаждения. От того, каким он может быть разным. Как сильно разнились их поцелуи сейчас и два дня назад. Малфой оторвался от её губ и обрушился на её шею обжигающими поцелуями, втягивая кожу и… кусаясь. Она полюбила это ещё тогда, у глупой деревянной беседки, даже если и было больно во всех смыслах. Гермиона услышала, как участилось его дыхание, когда он добрался губами до её плеча и провёл языком вдоль тонкой бретельки. — Не поверишь, как много раз я хотел трахнуть тебя именно в этом платье, — Драко обхватил тонкую ткань зубами и оттянул её, отчего та с громким шлепком о кожу вернулась обратно. Гермиона, не сдержавшись, застонала от этих слов. Она представила, как бы это было тогда, на шестом курсе, если бы Малфой не был бы настолько критичным придурком. Она всегда знала, что он чертовски красив. Всегда выделялся из остальной массы студентов своим не по годам тяжёлым характером, оправданной надменностью, которая проявлялась даже сейчас. Тогда бы он, наверное, был бы более жесток. Как бы ни было в этом стыдно признаваться, но Гермиона думала об этом даже тогда, в школьные годы. Когда Паркинсон на шестом курсе трещала об этой части их с Малфоем отношений на каждом углу. Эта мысль почему-то засела в ней и не вылезала до окончания того года. Драко провёл рукой по её ноге, скользнув к внутренней стороне бедра, но не двигаясь дальше, туда, где бы Гермиона хотела, чтобы она находилась. — О чём ты думаешь, Грейнджер? — хрипло спросил он, когда Гермиона поёрзала под ним, стараясь прижаться ближе. От его голоса она ещё больше распалилась. Этот низкий тембр где-то в районе её груди кипятил кровь, переплавляя её во что-то порочное, под стать ему. — О шестом курсе, — слыша свой собственный голос будто со стороны, простонала Гермиона. — О чём именно? — она могла просто по вибрации воздуха вокруг почувствовать, даже не открывая глаз, что он ухмыляется. Рука Драко у неё под платьем скользнула выше, но всё ещё недостаточно. — Каким бы ты был со мной тогда. — Я не был бы нежен с тобой, Грейнджер, даже не надейся, — словно в подтверждение своих слов, он обхватил её шею ладонью и небольно сжал. — Ты меня чертовски сильно бесила. А ещё больше бесило то, что я позволял тебе это. Несколько раз я даже думал взять тебя прямо в твоей любимой библиотеке, за тем столом в её южной части, где ты постоянно сидела, — ни на секунду не раскаиваясь, с вожделением прошептал Драко. — И мне было бы плевать на твоё несогласие. Гермиона задохнулась от подступивших к горлу эмоций. Её словно номинальным током прошибло от того, что он сейчас ей рассказал. Это было отвратительно. Настолько отвратительно, что Гермиона поняла всю степень его зависимости. Потому что сама чувствовала то же самое. Вот только для него это длилось в несколько раз дольше, чем для неё. И только поэтому она не могла осуждать. Или просто не хотела. — И я бы сделал это, ma loutre, — Драко ещё выше скользнул по её бедру. Почти. Почти касаясь. — Если бы не моё задание, я бы сломал тебя, — он резко и с силой прижал ладонь к её уже насквозь мокрому белью. Изо рта Гермионы вырвался протяжный стон, и несколько слёз скатилось по её вискам, от переизбытка ощущений. — Ты стала бы моей, хотела бы ты того, или нет. Его глаза сново заволокло тёмным туманом, и Гермиона не могла не вздрогнуть от этого напрочь убийственного взгляда, от которого, казалось, можно было упасть замертво. Она содрогнулась всем телом и вцепилась пальцами в его шею, притягивая ближе и настойчиво целуя, деля с ним все те чувства, которые могла понять. Он всегда был хуже. Всегда был испорченней, чем она. Но это не было плохо. Это было хорошо. Очень, очень хорошо… Гермиона громко дышала, отходя от накрывшего её оргазма. Чёрт. Она знала, что это произойдёт быстро, но никогда не думала, что понадобится всего лишь одно его прикосновение для того, чтобы она взорвалась. Но его голос, то, что он говорил… Господи. Она так и пыталась отдышаться, уткнувшись ему в шею и боясь посмотреть в глаза. Потому что это было несоизмеримо неправильно. Ей не должна была нравиться преспектива быть изнасилованной. Никогда не должна была. — Грейнджер, ты… — Да. И я хочу ещё, — с этими словами она требовательно потянулась к пряжке его ремня, чувствуя, насколько он сейчас хочет её. И от этого триумфального осознания она провела языком по его шее, ощущая знакомый сладкий привкус у себя во рту. Драко всегда был как что-то запрещённое и потому безумно притягивал к себе. Ей казалось, что сейчас у неё может отключиться сознание лишь от одного его вкуса. Драко всё ещё внимательно всматривался в её лицо, когда она отрывалась от него в перерывах между поцелуями. Гермиона заметила этот ступор, и напряжённо отстранилась, снова откинувшись на диван, смотря на Малфоя над собой в ожидании очередного падения. — Я только что рассказал тебе самую ужасную вещь, которую мог сотворить с тобой, Грейнджер. И эту одержимость я до сих пор не могу в себе вылечить. Даже спустя время, — Драко перехватил её руку у своего ремня, впитывая каждую эмоцию на её лице. До сих пор. Эта фраза набатом ударила по ней, и Гермионе захотелось с силой свести ноги, просто чтобы унять это напряжение там от его слов. — Я… знаю. — Это не просто слова, Грейнджер, ты теперь довольно хорошо знаешь меня. Это могло произойти. Это могло разрушить твою жизнь. — Драко, — Гермиона откинула несколько прядей с его лба, как это всегда делал он сам, — я влюблена во всего тебя. Не только в то хорошее, что в тебе есть. Это работает не так. Он склонился ближе и провёл носом по её щеке, выдыхая. — Мне не жаль, Грейнджер. — Мне тоже не жаль, — шепнула она, зарываясь пальцами в платину его волос, когда он снова начал неспешно целовать её, всё ещё давая возможность отступить. Она верила в то, что это действительно могло произойти. Но, видимо, была полнейшей дурой, если это никоим образом не останавливало её. Гермиона понимала, что если бы он всё-таки сделал это, они бы никогда не смогли вот так быть вместе. Но сам факт их взаимной одержимости возбуждал. Она ещё никогда не хотела его так сильно. Драко ослабил хватку на её руке, позволив стянуть с себя ремень. Гермиона услышала лязг металической пряжки и облегчённо прикрыла глаза, когда справилась со своей задачей. Он нужен ей. Прямо сейчас. Драко расстегнул молнию у Гермионы на платье и отбросил его в сторону, окидывая её тело плотоядным взглядом. — Драко, я больше не могу, — хрипло и высоко произнесла Гермиона, когда уже даже голос начинал подводить. Она выгнулась под ним, касаясь своими бёдрами его и без особого успеха пытаясь расстегнуть оставшиеся пуговицы на его рубашке. — Я чертовски долго ждал, Грейнджер, и ты подождёшь, — усмехнулся Малфой, проводя дорожку поцелуев от её шеи к груди. Гермиона беспомощно захныкала, всё так же изгибаясь. Господи, она могла кончить под ним прямо сейчас, когда он просто говорил с ней. Говорил так. Такие правильные слова. — Всё что угодно, Малфой, но позже, прошу, — попыталась снова Гермиона, лихорадочно целуя. — Через несколько минут, ночью, утром, где угодно, но только, пожалуйста… — Какие у тебя долгосрочные планы, Грейнджер, — протянул он и, слава Мерлину, помог ей с рубашкой. Гермиона стянула белую ткань с его плеч, застонав только от одного его вида. Побледневшие с годами шрамы пересекали грудь и мышцы, ничуть не портя эту восхитительную картину. Она кончиками ногтей провела вниз от его груди к брюкам, слыша, как Малфой с хриплым стоном выдохнул. Гермиона судорожно расстегнула брюки и стянула их с его бёдер, помогая себе ногами. — Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйст… Гермиона вскрикнула, когда он медленно, но настойчиво толкнулся в неё, громко шипя. Это было на грани боли. Он остановился, когда вошёл где-то наполовину, и обеспокоенно всмотрелся в её блестящие от слёз глаза. — Грейнджер, ты же не… — Нет, в смысле я… нет. Драко снова обхватил её щёки пальцами, не давая шанса отвернуться. — Говори. — Это… было только один раз, и всё прошло… плохо. Она просто отвечала на его вопросы, зная, что пререкаться было бесполезно. Чувство полноты в ней оттягивало удовольствие, разнося его вперемешку с пульсирующей болью по телу. — Как давно? — Три года назад, — тихо ответила она, задыхаясь. — Твою ж мать, — Малфой уткнулся ей в изгиб плеча, стараясь медленно, насколько это было возможно, войти в неё. — Просто расслабься, Грейнджер. Она застонала, когда Драко вошёл в неё полностью, и обхватила его бёдра ногами. — Хорошая девочка, — шепнул он ей в волосы, снова толкнувшись. Её пронзила острая волна смешанных чувств, когда боль начала постепенно уходить, оставляя вместо себя нарастающее удовольствие. — Господи, да… Когда он набрал темп, ускорившись, это было иначе. Гермиона ожидала нового прихода резкой боли, но её не было. Было только щемящее чувство внутри, когда она смотрела на него и думала о том, что это могло произойти намного раньше. Он усмехнулся, когда она особенно громко вскрикнула, и глаза Драко в мгновение расширились, когда Гермиона оттолкнувшись от дивана, уселась на него сверху, меняя положение. Гермиона откинула голову назад, издав протяжный стон, и аккуратно приподнялась, медленно опускаясь на него. Несмотря на свой скудный сексуальный опыт, Гермиона могла со всей уверенностью сказать, что Драко имел просто великолепный, восхитительный член. Она облизнулась, когда подумала об этом, и вспомнила то, о чём чаще всего фантазировала в последнее время. Да, она бы точно захотела оказаться у него под рабочим столом. Воспоминание о том, как он оставил её после их первого поцелуя, всплыли перед её глазами, заставляя Грейнджер вонзиться ногтями в его плечи с такой яростью, будто это могло сделать ему так же больно, как и ей. Гермиона впилась в его губы, зло покусывая нежную кожу под тихое Малфоевское шипение. Он жёстко вцепился в её бедра и с силой насаживал на себя, ускоряясь, отчего у Гермионы начала кружиться голова. Бисеринки пота соскальзывали с её спины и приятно щекотали кожу, когда с каждым толчком и протяжным стоном Драко у неё в сердце будто что-то переворачивалось. Гермиона обхватила шею Малфоя, выкрикивая его имя вместе с громкими стонами. — Чёрт, Драко! — Давай же, Грейнджер. Гермиона напряглась и пару раз вскинула бёдра ему навстречу. Чтобы глубже. Чтобы искры из глаз. Из его великолепных глаз, потому что видела, как он жадно смотрел на неё, и это доводило до края. Она выгнула спину и вскрикнула, когда её тело сжалось, содрогаясь во второй раз. Малфой жёстко толкнулся в неё, кончая вслед за ней. — Ты мой самый сокрушительный провал, Грейнджер, — выдохнул Драко, обжигая дыханием кожу шеи.