affection

Хейзел открыла глаза, с трудом сдержав готовый сорваться с губ стон. Просыпаться всегда было тяжело, но после почти бессонной ночи рядом с Кристофером — ещё хуже. Пытаясь заснуть, она долго лежала в полной тишине, колебавшейся только от мерного дыхания Эванса, силясь унять плывшие перед глазами круги — кофе не смог разбавить такое количество алкоголя и только добавил ко всему прочему закономерное чувство фальшивой бодрости — дофаминовые рецепторы сначала разогнались под давлением катка из Лонг Айлендов, а затем и того хуже — попали под прицельный огонь классического американо. Пьяными бежать получалось плохо, потому они вышагивали медленным, но вполне стройным маршем, тем не менее, чертовски мешая девушке отключиться. Кристоферу, кажется, ни почти пол бутылки джина, ни последовавшая за этим чашка кофе, абсолютно не помешали провалиться в глубокий сон на своей стороне кровати — он уткнулся носом в мягкую подушку в серой наволочке и за всю ночь не изменил положения, дразня Мур вылезавшим из-под одеяла куском оголённого плеча. Хейзел сморщила лицо от воспоминаний — его довольная усмешка, когда он уличил её в оргазме в душевой, снисходительно пожав плечами, мол, «Я тебя понимаю, Мур, сам бы с радостью, да держусь каких-то тупых принципов, которые ты всё равно не поймёшь, как бы не старалась». Её алые щёки, краснота проступила даже на подбородке и верхушке шеи — чёрт, какой стыд. Если трахну тебя прямо сейчас, то, наверное, сойду с ума. Что ж, добро пожаловать в клуб, мистер Эванс, я живу в полном ощущении дереализации с момента, как познакомилась с тобой в ставшем вдруг душным офисе — твой взгляд, без стеснения проследовавший от лица до края брюк классического кроя, был исполнен таким презрением, что захотелось отмыться. Сейчас я бы тоже с радостью снова сходила в душ, но уже, чтобы слегка охладиться, ты чертовски соблазнительно морщишь брови и поджимаешь губы во сне. Мур глубоко вздохнула, сложив указательные пальцы вдвое, и потёрла глаза, которые, по ощущениям, всю ночь провели на периферии пустынных муссонов — песок из них можно было лопатой черпать. Словно и не засыпала — снова лежит, молча уставившись в фигуру Криса перед собой, и гадает, сколько ещё выдержит в этом сексуальным противостоянии. Он играл грязно, вертел ей, словно упрямым шариком для гольфа перед финальным ударом. В голове Хейзел пронёсся калейдоскоп ругательств, девушка отвела взгляд к окну, за которым брезжило солнце, скрытое плотной тканью штор в цвет постельного белья. Совершенно невозможное чувство — иррациональное и такое острое — пожирало, обсасывая кости. Нельзя было себе пьяной доверять решение о том, чтобы согласиться с его безумным предложением. Она-то думала, что они по-быстрому избавятся от углями горевшей между ними страсти, и разойдутся по домам. Хейзел никак не рассчитывала на ночёвку в стенах его спальной. Девушка повернулась на другой бок в попытке оградить себя от лежавшего рядом Эванса — каждый его вдох ледяной пыткой капал в темечко в центре головы. Она хотела его с разрушительной силой, а взамен получила урок по самоконтролю. Бесчувственный кусок горного гранита — такой же холодный и до невозможного восхитительный. Это было несправедливо. И потому так цепляло. За спиной послышалось шевеление — впервые с момента, что они легли в одну постель. Крис даже не спросил, будет ли Мур против спать в одной с ним кровати, просто по-хозяйски растянулся рядом, будто ставя засечки на своей территории. — Не спишь? — голос слегка хриплый ото сна, тихий и вкрадчивый резанул линию позвоночника, заставив растянуться в напряжённую пружину. — Нет. С добрым утром, — она закуталась чуть плотнее в одеяло и прикрыла глаза. Голос Эванса раздался ближе, дыхание опалило мочку уха. — С добрым. Как самочувствие? — Дерьмовое, — с нажимом ответила девушка, прячась от его взгляда под слоем из верблюжьей шерсти. Он молчал ещё мгновение перед тем, как наклониться ближе и невесомо прикоснуться жаркими губами к ушному хрящику, вызывая волну мурашек по всему туловищу. — Что снилось? Как мы трахаемся. В разных позах. А тебе, наверное, новый отчёт в почте, не иначе? — Не помню. Рот Эванса снова приложился к уху Хейзел, уже более ощутимо, захватил тонкую косточку зубами и мягко прикусил. — А мне снилась ты, — рука Криса под одеялом проследовала к границе бедра Мур, она вздрогнула, стоило его пальцам коснуться кожи, сначала мягко и еле заметно, затем всё более ощутимо, обхватив ногу Хейзел ладонью. Она повернула голову в его сторону, черканув носом по носу мужчины, так близко к ней он наклонился. Губы Кристофера изогнулись в призывной усмешке, Мур нервно прошлась языком по своим, и сглотнула. — Ты все ещё хочешь приступить к выполнению нашей договорённости? — еле слышно спросил Эванс, глубоко вздохнув — от Хейзел пахло его гелем для душа. Девушка молча кивнула, боясь, что если откроет рот, голос сорвётся на что-то среднее, между стоном и хрипом. Его рука по-хозяйски надавила на бедро Мур, вынуждая повернуться и распластаться на спине. Ноги призывно разомкнулись, открывая путь к промежности, Хейзел задержала дыхание, заглушив тонкий всхлип, когда он переместился в центр, коснувшись кромки трусиков кончиками пальцев. — Такая мокрая, — констатировал Крис, выводя медленные круги на её воспалившимся под слоем тонкой ткани клиторе, — Всегда готова. Хейзел лишь оборванно выдохнула, повернув голову вбок, вжалась лицом в его предплечье и позволила себе издать полный наслаждения стон, когда Эванс слегка надавил на чувствительный шарик между ног, пуская по всему телу волну колотившей дрожи. Крис сдвинул край трусиков вбок, наконец коснувшись её голой кожи, и погрузил один из пальцев внутрь Мур, двигая им медленно, толкая глубоко, слегка покручивая, ввинчиваясь в неё, словно штопором. От этой мысли стало смешно, губы Хейзел дрогнули в усмешке, и она закусила нижний край рта, маскируя полные наслаждения вздохи. Эванс молчал, продолжая сладкую пытку, ввёл внутрь неё второй палец, мягко раздвигая стенки, и слегка ускорил мерные толчки, большим пальцем продолжая кружить на клиторе. Хейзел прогнулась в спине, вцепившись ногтями в ткань простыни, запрокинула голову назад, приоткрыв рот, чувствуя близость оргазма. Она была взвинчена до такой степени, что Крису практически не пришлось прилагать усилий для того, чтобы довести её до пика. Всё тело замкнуло в крупной дрожи, она вцепилась в его руку под одеялом, издав шипение сквозь плотно сжатые зубы, и закатила глаза, увиливая от упрямо продолжавших шевелиться пальцев. — Ч-чёрт… — шёпотом сорвалось с губ Хейзел перед тем, как в глазах всё потемнело, и мир вокруг закружился, словно она всё ещё была пьяной. Эванс отодвинул одеяло в сторону, дав Мур несколько секунд на то, чтобы прийти в себя. Она продолжала изредка подрагивать, напряжённая всем телом, дёрнулась от очередного прикосновения к промежности, выпустив оборванный выдох с кончика губ. Крис стащил её трусики, полностью лишив защиты мягкой ткани, подтянул футболку выше, обнажив живот и грудь, которой коснулся губами, слегка прикусив. Выпрямился, изучая Хейзел сверху, проследовал взглядом по каждому открытому участку тела, и улыбнулся. — Готова продолжить? Мур оборванно кивнула. Тело ныло от нетерпения и лёгкой усталости в сведённых мышцах. Эванс обхватил её колени, подтянув на себя, вынудил согнуть ноги, прижать их к груди, и упёрся в промежность девушки обнажённым членом, торчавшим из-под резинки боксёров. Вошёл в неё плавно и медленно, заставив Хейзел выгнуться ему навстречу, сделал несколько осторожных, поступательных движений, разряжая воздух между ними частыми выдохами. Упёрся вытянутыми руками в матрас по бокам от головы Мур, увеличив амплитуду толчков, и выпустил ругательства сквозь сжатые зубы. Долгое ожидание сказалось на Хейзел с разрушительной силой — волна второго оргазма накрыла ещё до того, как последствия первого полностью улетучились, и она громко простонала, оторвав спину от матраса, вцепилась пальцами в плечи Эванса, вынуждая его замереть внутри неё, всхлипнула, отчаянно сжимая и разжимая мышцы, сдавливая член Кристофера внутри себя.       Расслабилась через несколько секунд, снова рассыпавшись на сбившейся простыни, и закрыла глаза в попытке унять прыжки бликов на сетчатке. Крис вышел из неё, повернув безвольное тело на живот, обнял её грудь руками, своим весом вжимая тело девушки в кровать, и ускорил движения бёдер, увеличив напор толчков. Каждое его действие отдавалось эхом в колотившихся мышцах, Хейзел задержала дыхание, мешая мужчине своей дрожью, Эванс сдавил её ребра в чуть более крепкой хватке, сделав несколько финальных толчков по направлению к заду, и резко вышел, кончив на поясницу Мур, хрипло и рвано дыша. Она обмякла в его объятиях, Кристофер вжался подбородком в угловатую лопатку Мур и расслабился, на мгновение придавив её почти всем своим весом, так, что вдохнуть не получалось. Следом медленно откатился к своей половине кровати, задрав руки к изголовью, и прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Хейзел смотрела на него слипавшимися от усталости глазами — два оргазма подряд полностью выбили из неё дух и стёрли несколько часов беспокойного сна, оставив после себя лишь покалывание в кончиках пальцев. Точёный профиль, нос с небольшой горбинкой, растрепавшиеся после сна волосы, мерно вздымавшаяся и опадавшая грудь, жилистые руки, обхватить которые не получилось бы даже, если сложить ладони вдвое. Внешне — абсолютное совершенство, её личный сорт героина, как сказал бы Эдвард Каллен, любимчик всех шестиклассниц. Всё в Крисе казалось идеальным, до такой степени привлекательным, что даже отталкивало — природная красота особенно проявляется обычно тогда, когда спасаться уже поздно. Листовая пластина Венериной Мухоловки раскрывается, обнажая ярко-красную, такую завораживающую сердцевину, что насекомые не могут пройти мимо, пленённые сладостью аромата. Когда рубцеватые листы Мухоловки раскрылись — спасения уже нет, меньше, чем через секунду после того, как животное коснётся чувствительных волосков ближе к центру, она замкнет ловушку, и пораженное её красотой насекомое останется перевариваться внутри. Кеймада-Гранди — с картинок в Гугле — очередной райский остров посреди Атлантического океана, в своё время очень привлекавший заядлых любителей курортов. Поразительной красоты кусок земли, на редкость, практически не тронутый человеком, за исключением неудачных попыток сжечь и вытравить обитающую там живность — на один квадратный метр тропического Эдема приходится от одной до пяти смертельно ядовитых змей, которые пожирают друг друга, обитающих там ящериц и пролетающих мимо птиц. Хейзел не прожила бы и минуты, стоило бы только спуститься с пришвартовавшей к лагуне лодки. Миф о торнадо, который она надеялась никогда не проверить — если кажется, что оно стоит на месте, значит, вполне возможно, движется прямо к тебе. Завораживающая скорость потоков холодного воздуха, которые вырывают деревья с корнями, сметая всё на своем пути, — зрелище впечатляющее, магнетизирующее, однако, скорее всего, последнее в жизни. Глаза Кристофера Эванса, устремленные прямо на неё — совокупность Венериной Мухоловки, Змеиного острова и ужасающего торнадо — в сумме не дают ни шанса на спасение. Под давлением его синих и таких пронзительных она уже ощутила себя в теле гусеницы, испустившей предсмертный скрежет в лапах хищного цветка; ставшей обедом для клубка шипящих змей птицей, которая села не на ту ветку в попытке отдохнуть между перелетами над толщей океана; и вырванным с корнями стволом дерева, так неудачно оказавшимся на пути бесконтрольного потока ветра. — Что думаешь о том, чтобы сходить куда-нибудь позавтракать? — спросил он томным низким голосом, щекоча слух Хейзел. Девушка расплылась в короткой усмешке. Что ж, она уже попала в эту ловушку, отступать было совершенно некуда. — Только после душа. Недалеко от бара, посетителями которого они с Эвансом стали вчера, располагалось лучшее место для завтрака в Бостоне — «У Дяди Чарли». Мур обожала их фирменные Бельгийские вафли с шариком ванильного мороженого и свежей клубникой в качестве топпинга. Крис предпочёл классические оладьи с кленовым сиропом. Этот завтрак протекал у них разительно лучше, чем предыдущая встреча в ресторане — в первую неделю знакомства. Куча презрительных усмешек и обвинение в том, что место в «Спектре» Мур заработала ртом. Сказал бы ей кто, что спустя несколько месяцев она будет изнывать от ощущения его члена внутри себя — послала бы к чёртовой матери за волю к фантазии. — Что за татуировка у тебя на спине? — спросила Хейзел, отправив в рот порцию вафель. Надпись на его позвоночнике просматривалась особенно хорошо, когда сегодня после душа Эванс вышел — будто уже по классике — в одном полотенце, и Мур, несмотря на то, что неоднократно видела его обнажённым, всё равно отвела взгляд, почувствовав сгусток пламени внизу живота. Крис хмыкнул. Стащил с вилки кусок пропечённого теста и уверенно потянулся к вафлям Мур. — «Выбрать свой путь — не значит, что ты можешь выбрать путь неопасный и нетрудный». — Это что, цитата Конфуция? — с сомнением спросила она, нахмурившись. — Нет, она на японском. Автор неизвестен, насколько я знаю, — пожав плечами ответил Крис, бесстыдно поедая её порцию вафель. — Всё ясно, — девушка попыталась оттеснить его вилку своей и усмехнулась, — Ты просто псих. Кто набивает цитату, не зная её автора? — Неважно, кто это сказал. Важно, что он сказал, Хейзел. Если… — Эванс прервал их сражение вилками и отвлёкся, когда его мобильный зазвонил на краю стола. Мужчина бросил беглый взгляд на экран и сдвинул брови. Поднёс телефон к уху, нажав на яркую зелёную трубку принятия вызова, и прочистил горло перед тем, как выдать характерное «Слушаю». Разговор длился меньше минуты, в течение которой с каждым ударом сердца лицо Кристофера становилось всё мрачнее. — Ладно, — наконец процедил он в микрофон, вдавив большой и указательный пальцы в линию сомкнутых бровей, — Я, мать твою, понял. Сейчас приеду. Эванс резко отключился, с шумом выдохнув, и прикрыл глаза, сжав руки в кулаках. Последний раз таким яростным она видела его в офисе, когда он метал молнии в очередной перепалке с ней в попытке отчитать за ошибки в медиаплане. Что-то внутри должно было разлиться лужицей удовольствия от осознания — сейчас эта злость была направлена не на неё. Однако, беспокойство одержало верх — а на кого в таком случае? Странное ревностное ощущение, что причиной раздражения стала не она, било в висок, заставляя жилки вен по обеим сторонам от бровей напрягаться в такт ударам сердца. Мур, ты вообще в адеквате? — Всё… В порядке? — тихо спросила Хейзел, поясницей уперевшись в спинку стула, будто пытаясь держаться подальше от Криса, который выглядел так, словно отчаянно искал новый объект для выплеска злости. Она была почти готова. Только губы поджать и принять равнодушный вид. В офисе всегда работало. Эванс резко встал из-за стола, бросил двадцатку, которой с лихвой хватало ещё и на чаевые для официанта, и метнул короткий взгляд на девушку. — Мне пора. Увидимся, — мужчина развернулся и стремительно двинулся к выходу, преодолев расстояние до двери меньше, чем за четыре шага. Вот так просто. Для полного счастья не хватало только «Спасибо за секс». Хейзел вздохнула и уткнулась взглядом в остаток вафель на расписанной тарелке. Вилка Эванса всё ещё лежала рядом с её, угрожая самолично продолжить борьбу за пол шарика мороженого. Что такого могло произойти у Кристофера Эванса, что он сорвался, оставив после себя только шлейф из запаха геля для душа, и четверть порции оладьев? Есть больше желания не было.

***

— Как провела выходные? — с усмешкой спросил Микки. Хейзел метнула на него полный ненависти взгляд и толкнула в плечо. — Мик, я тебе больше в жизни ничего рассказывать не буду. Это же надо было так бессовестно слить меня Крису. Просто… Ну тебя! Росс рассмеялся, уклонившись от второго удара в ту же точку. — Да ладно тебе! К чёрту этого Смита. Ты хоть скажи, как всё прошло с Мистером «Самый сексуальный зад Америки»? Я ваш главный шиппер, ты же знаешь, — заговорщически понизив голос ответил парень, и перехватив взглядом мигом заалевшие щеки Мур, стукнул по столу ладонью, — Чёрт возьми, детка! Я так и знал! Наконец-то, твою мать! Эпоха полных ненависти и страсти взглядов закончилась, какое счастье, твою мать! — Вообще-то, ничего особенного между нами не происходит. Мы продолжаем друг друга… — ненавидеть? Расскажи кому другому, — Недолюбливать. Мы просто… — девушка в задумчивости оборвалась, закусив губу. Секундного замешательства хватило, чтобы Маус понял всё по-своему и рассмеялся, выдав многозначительное «Ну-ну». Хейзел метнула на него уничтожающий взгляд и не удостоила ответом. Конец разговора. Обсуждать свою… Личную жизнь с абсолютно не серьёзным Россом желания не было. Крис сегодня в офисе не появился. Как и в течение всей рабочей недели до четверга. Без какого либо предупреждения в виде банальной отбивки в почте. Абсолютная тишина, как в грёбанном космосе. Тут даже специалистам НАСА нечего было преобразовать в звуковые волны данных. Кристальное ничего. И почему её это так чертовски сильно волновало? Грёбанный Конфуций покрутил пальцем у виска. — Ты сегодня какая-то отстранённая, — заметила мама, когда в четверг вечером Хейзел в очередной раз лишь кивнула в ответ на новости о том, что папе выдали гранд на изучение этнических особенностей коренного населения Америки. Он был профессором антропологии в университете, где училась Хейзел, и чертовски долго выбивал возможность провести новые исследования контрольной группы индейцев в резервации Навахо. Родители пригласили её и брата на семейный ужин, чтобы обсудить последние новости. Жили в одном городе, но виделись в лучшем случае раз в месяц. Дел слишком много. В основном, отменялось всё по вине Хейзел. — Поздравляю, — сухо исправилась Мур, бесцельно ковыряя в запеченной рыбе вилкой. Серьезно, прекрати уже эти самокопания, не будь такой эгоисткой. Отец пол жизни угробил на это исследование. Хотя бы постарайся выглядеть счастливой. — С парнем нелады? — спросил Хантер, нахально сверкнув зубами, как только она почти убедила себя выдавить улыбку и начать рассказ о работе. Как при этом оставить без внимания её невыносимого начальника — загадка, но она очень постарается сделать так, чтобы ни одна из трёх пар устремлённых на неё глаз не скривилась в лёгком прищуре подозрения. Только не это. — Хейзел? — мама приподняла брови, поправив полотенце на коленях, изучая дочь строгим взглядом, — У тебя появился парень? Пожалуй, её негодование можно было понять. После года страданий по Саймону, главной публикой которых была эта же троица, они заслуживали узнать, что Хейзел снова наступила на грабли и связала себя узами «отношений». Вот только, говорить тут совершенно не о чем. Никаких отношений, только до невозможного безупречный секс, именно на этом они сошлись. И никто не был против. Тем не менее, семейная привычка совать свой нос во всё, что касалось сугубо личной жизни младшей Мур, раздражало до судороги в кончиках пальцев ног. Мать считала, что Хейзел обязана делиться всеми подробностями своей молодости, упуская из виду простейшую истину — дочь совсем не горела желанием направо и налево разбрасываться сплетнями о собственных похождениях, которых, вообще-то, и не было, по сути. Всего лишь лишь до невозможного безупречный… Ах, да. Это уже было, кажется. — Никто у меня не появился, — злобно процедила Мур, сощурив взгляд, глядя на Хантера с такой угрозой, что он должен был расплавиться на месте, однако, лишь самодовольно вздёрнул подбородок и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Не отпирайся, Хейзел. Я видел вас в кофейне на выходных. Проходил мимо, а вы — какое счастье — расположились у самого окна, — пропел он, рискуя получить по лбу. Она бы не поленилась встать со стула и метнуть в него стаканом апельсинового сока. Да что уж там, была бы чертовски счастлива стереть с его лица эту самодовольную улыбочку, влепив смачную пощечину. Сейчас она бы его топором зарубила, лишь бы закрыл свой рот. Мур прекрасно знала, что он делал. Всеми силами отвлекал внимание от насущного — Хантер уже второй год не мог закончить медицинский колледж, и хотя, был старше её, всё ещё числился в рядах студентов. Родители терроризировали его вопросами об учёбе на каждом совместном ужине, потому, это, конечно же, было в его интересах — отвести их внимание от реальной проблемы на место выдуманной — у Хейзел появился парень. Пф. Какой же бред. — Не понимаю, о чём ты, — сквозь зубы выдавила девушка, всем своим видом обещая брату хорошую взбучку, как только родители отвлекутся. Нельзя было быть таким эгоистом. — Как это не понимаешь? — упрямо наседал Хантер, кажется, получая искреннее удовольствие от происходящего, — Он такой здоровенный, с бородой, совал вилку в твои любимые вафли. Чёрт возьми, я б не удивился, если бы оказалось, что Халк реально существует, и это он, сестрёнка. Я чуть не обделался, пока мимо проходил, ты вообще где его нашла? Он в дверях то помещается? — Какое тебе вообще дело? — взорвалась Мур, наклонившись ближе к столу, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не вскочить и не навалять треплу-брату прямо здесь. Это уже совершенно ни в какие ворота. Навязчивая мысль вывалить всё то дерьмо, которое она знала о Хантере, маячила на подкорке головы, словно матадор перед разъярённым быком со своей чёртовой красной тряпкой. Ох, как бы она хотела посмотреть маме в лицо, когда Хейзел расскажет, что это он разбил её машину вдребезги, сев пьяным за руль и въехав в столб. Официальной версией был угон. Чёрт, какой же бред. Мама даже в полицию заявление не понесла — эту рухлядь металла восстановить могло разве что «Репаро», только тут вам не грёбанный Хогвартс, а её брат — не волшебник, а самое настоящее мерзопакостное мудло. — Хантер, отстань от сестры, — строго сказал до сих пор молчавший отец. Он всегда был на её стороне. Единственный член семьи Мур, который хотя бы немного пытался её понять. После расставания с Ньютоном Артур, как умел, оказывал ей поддержку без попыток отчитать или высмеять — мама слишком сильно верила в «хорошую партию для дочери» и отказывалась мириться с тем фактом, что они с Саймоном приняли обоюдное решение не ломать друг другу жизни — Хейзел хотела развиваться в карьере и не выносила патриархальных наклонностей бывшего. Саймон ненавидел Бостон и хотел жениться на домоседке. Ничего общего, кроме любви к «Звёздным войнам». А Хантер… Просто был собой. Грёбанный неудачник с занозой самодовольности в заднице. Ни одного сочувствующего взгляда на дрожавшую от слёз сестру, лишь привычное «Можно потише, я вообще-то бейсбол смотрю?!», и хруст чипсов на фоне. — Так это твой коллега по работе? — с плохо скрытым интересом спросила мама, сделав глоток красного вина, — Хейзел, я думала, что ты расскажешь нам, если вдруг… — Мама! — Мур всплеснула руками, резко поднявшись из-за стола, — Я не обязана отчитываться перед вами, как маленькая девочка. Это моё дело, ясно?! Мы просто завтракали вместе, а ты, Хантер, только попробуй ещё когда-нибудь меня о чём-то попросить! Я серьёзно, с этого момента сопли себе подтираешь сам! Она не хотела уходить от родителей вот так. Будто наказывала их за самодовольство брата, хотя, на самом деле, была бы счастлива провести этот вечер в компании семьи. Но уж точно не после того, что случилось. Допрос бы никогда не закончился, напирал бы на неё до самого рассвета, а ей было нечего сказать. Ведь это правда, у них с Крисом было целое ничего, а признаваться родителям в том, что она просто трахалась со своим боссом — чёрт, это выше её сил. Мобильный в кармане зазвонил, драконя бедро частой вибрацией. Мур игнорировала её, пока вышагивала по улице — быстро и яростно удалялась как можно дальше от родительского дома. Она объяснит им всё, но позже, не сейчас, когда в горле стоял ком обиды и разочарования. И — вот он, момент для закадрового смеха — обиды даже не на грёбанного Хантера. Вернее, не только на него. С понедельника в голове лишь одно слово, такое тягучее, словно патока, билось по слогам и ныло на подкорке — Э-в-а-н-с. Сраный Эванс, который ни разу за неделю не явился в офис и даже не предупредил. Разве нормальный начальник поступил бы в таком духе? Хотя, проблема, конечно, в меньшей степени касалось работы. В большей… Думать дальше она себе не позволяла. Не предупредил о недельном отсутствии. Собственно, а почему должен был? Мур не могла найти ни одной причины и кляла себя, что есть мочи, мол, малолетняя ты дура, в чём твоя проблема? Очнись, грёбанный прогрессивный мир не крутится вокруг тебя, и Кристофер Эванс, который изредка удовлетворяет свои (и твои, между прочим) потребности в сексе, ничем тебе не обязан. Проснись, мать твою. Это просто смешно. Она всегда была такой глупой или осознала только сейчас? Привязываться к мужчине, у которого на лбу было написано «только секс». Даже подумать страшно. В подобном Мур себе и тёмной ночью ни за что не признается. Проще списать всё на разочарование — думала, между ними проскользнул хотя бы намёк на дружбу и адекватные отношения коллег. Оказалась, нет. Когда она спросила у Микки во вторник, не выдержав давящей тишины, куда запропастился Эванс, он посмотрел на неё недоверчивым взглядом и выдавил смешок — «Он уехал из города на неделю. Разве тебе не сказал? В раю неполадки?» До дома шагать было ещё прилично, а телефон всё продолжал вызванивать. Мур не глядя зажала кнопку громкости и блокировки, и через пару секунд, он затих. Выключился, наконец, подарив блаженную тишину. Скорость ходьбы значительно снизилась, когда она повернула к дому через минут сорок, дыхание вырывалось из груди с хрипом, как после пробежки. На пороге сидел Крис, пуская колечки дыма от сигарет, облокотился о перила лестницы и смотрел в одну точку. Завидев Хейзел, которая замерла возле калитки, недоверчиво изучая его из-под опущенных бровей, отбросил окурок в жухлую траву и поднялся на ноги, потянувшись, расслабляя затекшие мышцы. — Напомни, зачем тебе телефон? — спросил он, скорчив такое выражение лица, что стало тошно, как только Мур подошла ближе. Девушка нахмурила брови и сложила руки на груди, остановившись в нескольких шагах от Криса. — Он выключен. Давно тут сидишь? — Прилично, — бросив взгляд на часы ответил Крис и подавил вздох, — Можно войти? Хейзел пожала плечами. Прошла к двери и пропустила Эванса перед собой. — Что ты тут делаешь? — спросила она, стащив лакированные лоферы на коврике у двери. — Даже чаю не предложишь? — с усмешкой спросил Кристофер, кивнув в сторону дверного проема на кухню. Вышло немного грустно. Мур приподняла брови. Эванс выглядел странно даже для самого себя. С момента последней встречи чуть меньше недели назад под глазами проявились явные синяки, а линия челюсти стала более чёткой и напряжённой. Обыкновенно приведённые в идеальный творческий беспорядок волосы сегодня больше напоминали первую подростковую попытку «выглядеть круто». В общем, поездка его явно изрядно «помяла». Любопытно было бы узнать, в чём проблема, но спрашивать Мур не стала — их отношения не особенно предполагали кучу откровений. Да и Крис не выглядел так, словно готов был делиться наболевшим. — Какой предпочитаешь? — спросила она, пройдя мимо него на кухню, и открыла шкафчик справа от плиты — кладезь с коллекцией чаёв и несколькими видами кофе. — А кофе можно? — Кристофер опустился на стул за барной стойкой и упёрся лбом в раскрытые ладони. — Выглядишь усталым, — осторожно заметила Хейзел, метнув на него короткий взгляд, — Почему тебя не было в офисе? — Разве Микки не сказал? Мне нужно было уехать, — голос звучал приглушённо из-за положения его головы. — Вообще-то сказал, но… Я хотела услышать это от тебя. Ну, знаешь, мы, вроде как, тоже коллеги, мог бы предупредить, — Хейзел не хотела, чтобы в её фразе прозвучало обвинение, но, кажется, Крис всё равно сумел разглядеть нотки упрёка, потому что поднял голову и метнул на неё вопросительный взгляд. Мур отвернулась к плите, выставив на неё турку, и принялась помешивать кофе, ожидая, когда тот закипит. Воцарилось молчание. Эванс, судя по всему, не спешил объясняться, а Хейзел всё не могла понять, почему ожидала этого от него. Так, словно он был ей чем-то обязан. — У тебя всё в порядке? — спросила Мур, выставив чашку с дымившимся кофе перед мужчиной, не выдержав давления тишины. Кристофер глубоко вздохнул, локтями уперевшись в столешницу, и прикрыл глаза. — Всё в порядке, — сухо ответил он, глубоко вдохнув терпкий аромат классической арабики. Хейзел изучала мужчину ещё несколько секунд перед тем, как опуститься на стул напротив. — Послушай, я не вынуждаю тебя выкладывать мне обо всех своих проблемах. Но ты… Обычно не приходишь ко мне попить кофе на ночь глядя. Я просто пытаюсь понять, могу ли я чем-то помочь. Крис сделал глоток, уперевшись взглядом в пальцы Мур, обхватившие чашку с такой силой, словно она удерживала её от падения в пропасть. — Мне просто… Нужна компания на вечер, — Эванс приподнял уголки губ в попытке добавить непринуждённости прозвучавшей фразе, но после неё повисла такая звенящая тишина, что Кристофер покачал головой, будто отрицая происходящее, вновь глубоко вздохнул, и сосредоточился на чашке. — Ладно… — Хейзел пожала плечами и отвела взгляд к окну. Желание Криса скоротать вечер с ней казалось по меньшей мере странным, но девушка просто приняла это, как данность — Эванс не хотел делиться своими проблемами, но по какой-то неведомой причине доверился Мур настолько, что решился прийти именно к ней. А вдруг, больше было больше не к кому? Странно, но Крис не производил впечатление одинокого человека — казалось, что у него было довольно много хороших знакомых в офисе и уж точно вряд ли совсем не было друзей. Скорее, он целенаправленно отгораживался от большинства окружающих, не позволяя им подобраться слишком близко. Вот и сейчас — сидел перед Хейзел в полном молчании, но каждая его частичка говорила, почти просила «Останься со мной». И она осталась. Допила свой кофе, забрала их чашки, переместив в раковину. Подошла ближе к Эвансу, неуверенная в том, что собиралась сделать. Неспешно протянула руку к предплечью мужчины, коснувшись твёрдых мышц, скрытых под плотной тканью джинсовой куртки. Крис слегка повернул голову в её сторону, не выказывая признаков сопротивления. Хейзел подалась вперед и заключила его в объятия, уткнувшись носом в выемку на шее. Чувствуя, что это было необходимо обоим. Эванс на секунду задержал дыхание, напрягся всем телом, однако согласно расслабился и шевельнул головой, щекой упираясь в затылок Мур. Они провели в такой позе ещё какое-то время, затем Хейзел мягко отстранилась, заглянув в его лицо, и коснулась подбородка кончиками пальцев. — Может, глянем фильм? Крис неопределённо пожал плечами. Мур потянула его в сторону гостиной, села на диван и похлопала на место рядом с собой, приглашая Эванса опуститься следом. Он медлил ещё несколько секунд, глядя на диван таким взглядом, словно ждал какого-то подвоха. Затем сцепил челюсти и сел рядом, коснувшись бедра Мур своей ногой. По телевизору, как назло, не шло ничего, что могло бы хотя бы как-то разрядить обстановку. Все лучшие фильмы или шоу на вечер обычно оставляли на конец недели, в четверг найти что-то стоящее казалось маловероятным. По одному из кабельных каналов шёл «Укрощение строптивого». Хейзел удовлетворенно хмыкнула и отложила пульт на столик слева от дивана, поёрзав на подушках, принимая более удобную позу. За десять минут фильма Крис, казалось, не расслабился ни капли, продолжая сидеть в такой позе, будто проглотил шпагу. — Иди сюда, — шепнула Мур, коснувшись его локтя, потянув мужчину на себя. Он оторвался от экрана и бросил недоверчивый взгляд на Хейзел. Девушка кивнула, дёрнув его чуть сильнее, Эванс, наконец, поддался, и подвинулся ближе. Принял лежачее положение и опустил голову на колени Мур. Диван был довольно коротким и узким, поэтому мужчине пришлось поджать ноги и скрючиться, придвинув колени к груди. Хейзел запустила руку в густые тёмные волосы Криса, нежно гладя его по голове. В этом моменте было так много личного, почти интимного, что появилось инстинктивное желание прикрыться. С каждой секундой Эванс расслаблялся чуть больше. Его дыхание замедлялось, становилось более ровным. Вскоре, он выглядел примерно так же, как и всегда, если не брать во внимание чересчур усталый вид и то, что обычно он, само собой, не лежал на коленях Хейзел, наслаждаясь легкими движениями её пальцев, перебиравших мягкие волосы с такой лаской, что это усыпляло. Фильм закончился, а Кристофер всё продолжал лежать на её коленях. Хейзел наклонилась вперёд в попытке заглянуть ему в лицо, и поняла, что тот задремал. Часы на кухне щелкнули, отмеряя полночь, и Эванс резко открыл глаза, разбуженный этим коротким звуком. — Ты можешь остаться, — еле слышно сказала она, сама не веря, что произнесла это вслух. Договор о том, чтобы иногда помогать друг другу сбавлять сексуальное напряжение надо было составить на бумаге и заверить всеми возможными видами печатей, возможно тогда их отношения не превратились бы в «ночёвки по выходным». — Думаю, это лишнее, — также полушёпотом ответил мужчина, прикрыв глаза. Позы не изменил, лишь слегка нахмурил брови, будто перспектива уходить его не особенно радовала. — Расслабься. Приставать не буду. Не сегодня, — со смешком выдавила Мур. На его губах промелькнула лёгкая полуулыбка, Эванс повернулся на спину, изучая лицо девушки снизу. Прошёлся взглядом по линии подбородка и поднялся выше, заглянув в глаза, направленные прямо на него, слегка прищуренные, ореховые. — Уговариваешь меня остаться? — спросил мужчина, приподняв одну бровь. На мгновение стал снова похож на себя обычного. — Может и так. Просто не хочу думать о том, как ты доберёшься домой, — медленно ответила Мур. Она действительно это сказала? Крис смотрел на неё ещё несколько секунд, затем хмыкнул и принял сидячее положение. — Хейзел, я понимаю, что ты пытаешься сделать, как лучше, но мне не нужна эта забота. — Это не забота, а здравомыслие. Ты же сам пришел ко мне, я проявляю гостеприимство. И, раз уж на то пошло, не понимаю, что тебя так сильно беспокоит в заботе, ты же волновался обо мне раньше, хотя я не просила, верно? Позволь отплатить тем же. В горле встал неприятный ком, чтобы проглотить который пришлось предпринять усилие. Зачем она его уговаривает? С такой убедительной аргументацией её ждёт большое будущее на защитах тендеров перед клиентами. Крис молча изучал её слабо улыбавшееся лицо, делая вид, что не замечает того, как позорно дрожат ресницы и уголки губ, выдавая со всеми потрохами. Усмехнулся в своей оборванной манере, покачал головой, словно признавая поражение, и пожал плечами. — Ладно. Не представляю, зачем тебе это нужно, но твоя взяла. — Вот и славно, — девушка оборвалась, закусив губу, и обвила себя руками, сцепив ладони на локтях, — Я… просто не хочу оставлять тебя одного. Его появление на пороге действительно удивило. Эта покорная скорбь, сочившаяся из него кленовым сиропом, пугала. Хейзел не знала, на что он был способен в таком состоянии, и даже сейчас, когда он отвечал ей с таким напускным спокойствием, отшучиваясь скорее по привычке, чем чтобы действительно задеть, по спине сбежала струйка холодного пота. Она даже представить боялась, что могло произойти у Кристофера Эванса, что он вёл себя так. Мужчина хмыкнул, наклонившись к Мур. Расстояние между ними вдруг уменьшилось до размеров коробки из-под обуви, и по спине сбежала ещё одна дорожка пота, но уже не из-за переживаний за нерадивого начальника. — Но ведь ты просишь меня не уходить, стало быть, сама не хочешь одна оставаться, а не меня оставлять. Хейзел приоткрыла рот, изогнув брови, и фыркнула. Напряжение скопилось на кончиках пальцев, и казалось, что если прямо сейчас она коснётся ими шарика кадыка, медленно ходившего в такт с его голосом, Кристофера отшвырнёт к противоположной стене. Его прямо направленный на неё взгляд вынуждал неловко ёрзать на мягком сидении дивана, стыд ядовитым зельем обжигал горло, дышать вдруг стало так тяжело, будто она взошла как минимум на пик Килиманджаро. — Твоё самолюбие не знает границ, Эванс. Научись уже простым человеческим ценностям. И начни с благодарности. Отвечала на автомате. Даже не вдумываясь. Лишь бы не молчать дольше пары секунд, лишь бы не чувствовать на себе этого испытующего взгляда. Крис состроил удивлённое лицо и пожал плечами. — Я умею благодарить. Спасибо за то, что составила компанию. Разместишь меня на диване? Мур молча изучала его лицо ещё некоторое время, затем отрицательно мотнула головой, сдерживая истеричную усмешку. — У меня всё постельное белье в стирке. Ляжешь со мной, ничего страшного, ведь, от этого не случится? Благо, не впервой. Эванс многозначительно хмыкнул, пожав плечами. — Что ж… Как скажешь. — Даже спорить не будешь? — чуть погодя недоверчиво спросила девушка, закусив губу. Она то ожидала очередной словесной баталии на парочку тысяч слов. Так, вместо пожелания спокойной ночи. — Хейзел, просто пойдем спать, — устало ответил Крис, и она пожала плечами, молча поднявшись с дивана. — Ты такой скучный… В спальной царил полумрак, прохладный ветер задувал через приоткрытое окно. Хейзел повернулась спиной к Крису, принявшись рыться в шкафу в поисках подходящей пижамы. — Я пока в ванную схожу, не против? — спросил Эванс, мельком оглядев пространство окружавшей его комнаты. — Конечно. Возьми чистое полотенце там, на верхней полке, — не отвлекаясь от тщательных поисков в недрах комода сказала девушка. Остановила выбор на большой бесформенной футболке и шортах до середины бедра — на случай, если Кристофер не отделался от мыслей, что она планировала его соблазнять. Обычно у Хейзел не возникало проблем с тем, чтобы самостоятельно расстегнуть молнию платья на спине, нужно было просто подтянуть его чуть выше к шее, зацепиться пальцами за маленький бегунок и протащить вниз, натягивая ткань так, чтобы линия молнии расправилась. Но, конечно, сегодня всё пошло не по плану, в доме же был Эванс, который вместе с собой принес очередную магнитную бурю или что-то вроде того, заставив всё пойти наперекосяк. В том числе, скорость и КПД работы её мозгов. А иначе, почему он всё ещё здесь? Девушка робко постучалась в дверь ванной, и сглотнула, прочистив горло. Спустя пару секунд Крис открыл, перекинув бледно-жёлтое полотенце через плечо. Взгляд Мур моментально упёрся в оголённый торс, когда Эванс откашлялся, в попытке привлечь внимание к своему лицу, и приподнял брови. Упс. Как неловко. — Что-то случилось? — Э-э-э… Не совсем. Не поможешь мне? — Мур стремительно повернулась к нему спиной, демонстрируя заевшую ткань платья молнию у самого основания шеи, и прикрыла глаза, впившись зубами в нижнюю губу. Выждав несколько бесконечно долгих секунд, с каждой из которых громыхавшее в ушах сердце Мур всё больше ускоряло свой бег, Кристофер зацепился пальцами за бегунок, случайно коснувшись оголённой кожи девушки чуть выше верхнего позвонка. Пустил дрожь по всей линии спины, притянув Хейзел чуть ближе к себе, когда дёрнул полоску ткани, выуживая её из плена замка, и потащил ползунок по линии звеньев до нижнего ограничителя молнии. — Готово, — хриплым голосом отозвался он и сделал шаг назад. — Спасибо, — девушка расправила плечи и двинулась в сторону своей комнаты, придерживая платье на уровне ключиц, не давая ему спуститься ниже. В спешке переоделась, прижимаясь спиной к двери, боясь, что Кристофер в любую секунду мог войти в комнату без предупреждения. Это казалось абсурдным — он видел её голой уже три раза, в каждый из которых она без стеснения демонстрировала все прелести податливого тела. Но сегодня всё будто бы откатилось назад, и Мур почти почувствовала заново выросшую девственную плеву между ног. Бред, конечно, но иногда Эванс доводил её до полуистеричного состояния одним своим присутствием. Прогнозы не оправдались, и Крис вернулся спустя ещё несколько минут, кажется, специально задержавшись в ванной чуть дольше. Постучал в дверь, и вошёл, услышав короткое приглашение. Мельком пробежался взглядом по пижаме Мур и выдавил смешок. Сам оказался раздет до трусов, в очередной раз демонстрируя все (почти) прелести своего идеального тела. — Ложись, я скоро вернусь, — выдавила Хейзел, и прошла мимо него к ванной, старательно игнорируя устремлённый прямо на неё колкий взгляд пронзительных голубых глаз. Умывалась ещё дольше Эванса, надеясь, что когда вернётся, он уже будет спать. Но и в этом она просчиталась, потому что, когда Мур вернулась в спальную, Крис лежал на своей половине, уставившись взглядом в потолок, впрочем, тут же переместив всё внимание на девушку, стоило двери скрипнуть, возвестив о приходе Хейзел. Она прошлёпала к ближней от окна части кровати и откинула одеяло, удобно устроившись на мягком матрасе. Крис повернул голову, продолжая испепелять её взглядом, когда Мур перегнулась через него, щекотнув подбородок мужчины кончиками волос, и выключила лампу. — Спокойной ночи, — выдавила она в темноту, и вернулась на подушки, закутавшись в одеяло чуть плотнее, пытаясь игнорировать прикосновение ноги Криса к своему бедру. — Спокойной, — отозвался Эванс. Между ними повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь дыханием обоих и щебетом неугомонных птиц за окном. По ощущениям, прошло не меньше четверти часа, когда девушка заметила учащенное дыхание Кристофера, рывками вырывавшееся из груди, словно он только что пробежал марафон. Мур повернула голову в его сторону, напрасно пытаясь разглядеть что-то в темноте, вслушиваясь в ритм его выдохов. Интересно, сколько это уже длилось? — Крис? — шёпотом позвала она спустя несколько минут, — У тебя всё в порядке? Мужчина не отзывался так долго, что Хейзел уже подумала, что он заснул и просто видел плохой сон. — Да, это просто тревожность. У меня такое бывает. Мур подвинулась чуть ближе к нему, повернувшись на бок, и замерла. — И как ты обычно… Борешься с этим? — Обычно пью успокоительные, — отозвался он, не меняя положения тела. — У тебя они с собой есть? — Если бы были, я бы уже выпил. Между ними вновь повисла тишина. Мур напряжённо раздумывала ещё некоторое время, затем снова двинулась ближе к Крису и раскинула руки в приглашающем жесте. — Иди сюда, — она не была уверена, что это поможет, но, помимо очевидной невозможности заснуть из-за близости Эванса и его отвлекавшего от сна приступа тревожности, отчаянно хотела ему помочь. Мужчина не стал спорить, покорно нырнув в её объятия, прижался к ней всем телом, и Мур почувствовала удары быстро колотившегося сердца своей грудью и лёгкую дрожь в конечностях Криса, когда он обвил руку вокруг её талии, придвинув плотнее к себе, оказавшись прямо перед её лицом. Мур пропихнула кисть под его локоть, ладонью касаясь линии лопатки, и мягко погладила Эванса по спине. Он глубоко вздохнул в попытке успокоиться, затем сглотнул, облизав губы. Глаза привыкли к темноте, поэтому Мур проследила за этим движением взглядом, глазами впившись в его рот, и приоткрыла губы. Они лежали в таком положении ещё некоторое время, Хейзел упорно ждала, когда дыхание Криса успокоится, но отчаянно стучавшее сердце и рваные выдохи свидетельствовали о том, что лучше ему не становилось, поэтому Мур приподняла голову от подушки и наклонилась чуть ближе к Эвансу, мягко коснувшись его губ своими. Поцелуй вышел сухим, почти детским, и Хейзел была готова в смущении отстраниться, на ходу пытаясь придумать себе достойное оправдание, когда рука Кристофера на её спине чуть сжалась, и он раскрыл губы в ответ, ответив на поцелуй. Мур не была уверена в том, что ему это поможет, но следовала логике, исходившей из идеи того, что лучшим способом заставить его успокоиться была бы попытка отвлечь Эванса от мыслей, которые заставляли его переживать приступ тревоги. Поцелуй углубился, Крис стал чуть активнее, коснулся её языка своим, приподнялся с подушек, нависнув сверху, и издал тихий стон в губы Мур, опаляя лицо девушки своим дыханием. Хейзел обхватила его подбородок руками, мягко поглаживая волоски на напряженной челюсти, и подалась к нему грудью. Эванс мягко прикусил её нижнюю губу, сместив рот чуть правее, принялся покрывать поцелуями лицо девушки, спустился к напряжённо бившейся венке на шее, терзая разгоряченную кожу обжигавшим ртом. Руки мужчины проникли под футболку Хейзел, обозначили изгибы талии, пробрались дальше, коснувшись небольшой груди, оглаживая напряжённые соски. Мур резко выдохнула, подтянув его за подбородок обратно к своему лицу, исступлённо целуя распухшие губы. Не лучшее время для того, чтобы вернуться к исполнению их «договора», тем не менее, кажется, Кристофер был не против. Ладони Хейзел спустились к поясу его трусов, бесцеремонно спустив резинку ниже. Пальцы коснулись напряжённого члена, Эванс издал возглас в её рот, когда девушка принялась плавно двигать сжатый кулачок вверх и вниз. Он в нетерпении стянул её шорты на уровень бёдер и пристроился между разведенных ног, одним движением войдя внутрь Хейзел. Оба оборванно выдохнули в губы друг друга, не разрывая поцелуя, Крис поймал нужный ритм, размеренно двигаясь между ног Мур. Толчки были неспешными, но настойчивыми, каждый жаром отдавался внизу живота, заставляя кусать губы до крови — и свои, и Криса. Финал не заставил себя долго ждать, через несколько минут мужчина резко вышел и кончил на границу бёдер Хейзел. Стер сперму краем футболки Мур и откинулся обратно на свою половину, притянув девушку к себе. — Спасибо, — еле слышно сказал он, и Мур с удовлетворением отметила начавшее выравниваться спустя несколько секунд дыхание и сердцебиение. — Мы же договорились помогать друг другу, — тихо сказала она, оставив лёгкий поцелуй в уголке рта Эванса. Мужчина хмыкнул и закрыл глаза. Вскоре они заснули, убаюканные ритмом дыхания друг друга. Просто секс настойчиво становился чем-то большим под аккомпанемент ярых отрицаний обоих.