affection

— Ого, — Рэй замер, оценивающе пройдясь по Хейзел цепким взглядом, изобразил лёгкий прищур, скрывая проступившую на губах усмешку, и отступил на шаг назад, увеличивая обзор, — Выглядишь шикарно. Мур улыбнулась, скорее из вежливости, чем потому, что действительно оценила комплимент. Сегодня она ограничилась чёрным платьем чуть выше колена, рукава и верхушка лифа которого были исполнены узорами на тонкой гипюровой ткани. Изначально наряд планировался более смелый — алое платье до середины бедра со спущенными рукавами-фонариками, открывавшее вид на верхушку ложбинки в центре грудной клетки. Не то, чтобы всё это затевалось затем, чтобы впечатлить Смита, но у неё была дерьмовая привычка стараться выглядеть безупречно, особенно, когда речь заходила о свиданиях. Тем не менее, план по образу роковой красотки сорвался. Грёбанный Эванс, во всем виноват именно он. Испортил прекрасное утро своим появлением на пороге, отбив всё желание наряжаться, и теперь упрямо не выходил из головы, несмотря на чётко данное обещание — с ним покончено, окончательно и бесповоротно. Если честно, между ними особо ничего и не начиналось, лишь случайный — для Хейзел — и чётко спланированный — для него — секс и парочка обжиманий в разных точках офиса. Ей стоило изначально относиться ко всему проще. Не цепляться за его тупые подобия шуток, быть с ним на одной волне, поддаться невинному флирту и никогда не соглашаться на большее. Стоило пойти к эйчарам в тот день, когда она обнаружила его имя справа от своего в табличке на соседей по номерам, и попросить их переселить её к кому-нибудь другому. Стоило даже раньше постучаться в кабинет Аарона и попроситься о переводе в другую команду. Разлад по работе у них ощущался на уровне клеток и наступил далеко не вчера. Так зачем терпела? Сейчас её потуги что-то доказать Эвансу выглядели смешными и глупыми, словно она первый раз оказалась под давлением нападок, словно была наивным ребенком, словно не имела никакой выдержки и разучилась воспринимать критику. Критику, ха. Он ведь был прав, когда указывал ей на ошибки, придирался, само собой, но лишь потому, что требовал отменного результата. А она обижалась, как больной подросток, распалялась всё больше в попытке доказать, что она лучше, чем он думал, что она не просто тупая выпускница-милашка престижного ВУЗа с кучей пустых рекомендаций и практически абсолютным отсутствием опыта. И куда это её привело? — Что думаешь о том, чтобы сходить в бар? — спросил вдруг Рэймонд, и Мур с трудом сфокусировала на нём взгляд, заставив напряжённую челюсть расслабиться — за мыслями о Кристофере она совершенно упустила важную деталь — у них со Смитом, вообще-то, было вроде как свидание. — Совершенно не против, — отстранённо выдала она, накинула пальто и послушно последовала за ним к машине — простенький серый Цивик никак не вязался с мощным внедорожником Эванса. Прекрати уже сравнивать. — У тебя всё в порядке? — спросил Рэй, когда мотор устало заворчал, отозвавшись на провёрнутый в замке зажигания ключ. Хейзел оборванно кивнула и выдавила улыбку. — Всё в порядке, просто весь день разгребала домашние дела и немного устала. — Тогда поход в бар нам совершенно необходим, — мягко вывернув губы ответил Смит и тронулся с места. Хейзел согласно кивнула. Да, было бы неплохо надраться, как в последний раз. Свидание с мало знакомым коллегой казалось не особенно подходящим для этого обстоятельством, но она обязательно что-нибудь придумает. Мысли снова вернулись к Кристоферу, ей нельзя было молчать, нужно было говорить с Рэйем, говорить о чём угодно, главное, отвлекаться от возможности думать, а не то всё в очередной раз сводилось к одному и тому же, совершенно не способствовавшему разряжать накаленную неловкостью обстановку, — Эвансу. Она никогда не была фанаткой отношений. Со школы старалась не мешаться с «плохими парнями» и совершенно не обращала внимания на оказываемые знаки внимания. Ей это было не так уж сильно интересно, признаться честно, от вида полуголых красавчиков-футболистов на поле во время общешкольных соревнований, она не визжала в кулак от восторга. Не фантазировала, с кем пойти на выпускной, чтобы выиграть там титулы Короля и Королевы бала. Не превозносила значение собственной девственной плевы, размышляя об этом скорее из любопытства — каково это, когда внутрь тебя проникает член? Мур вздохнула, теряясь в собственных воспоминаниях. Не интересовало до того момента, пока она не поступила в колледж и не встретила Саймона. Ньютон был далёк от идеала в представлениях первокурсниц — не имел спортивной стипендии, не мешался на вечеринках, меняя девчонок, как перчатки. Не производил впечатление хабалистого, мега-сексуального мачо с дерьмовым характером. Он был нормальным, совершенно обычным, если хотите — без изюминки. Просто парень, просто девушка. Никакого намёка на книжный роман. Но выбил почву из-под ног Мур с такой силой, что она ещё долго лежала, распластавшись на земле, тупо глядя прямо перед собой, размышляя — а какого чёрта с ней происходит? Она пожалела, что не успела влюбиться за все школьные годы — научилась бы более солидно преодолевать этот шквал бури, который накрыл её, когда он сел рядом на лекции по философии и вежливо улыбнулся, уткнувшись в тетрадь. С Саймоном её связывали отношения длиной в два с половиной года — солидный срок для первого раза, хотя, ничего не значащий в масштабах вселенной, само собой. Она любила его, как она думала, любила беззаветно и слепо, несмотря на всю его «обычность», иногда даже позволяла себе мечтания о свадьбе, тут же себя обрывая, мол, какого чёрта, Хейзел? Имей совесть, закончи сначала университет. Предсказуемо, конечно, с Ньютоном не сложилось, она давно это пережила, хотя иногда позволяла себе вспомнить, как правильно ощущала себя рядом с ним, правильно с точки зрения «это именно тот, кто мне нужен». Но, как и в большинстве первых романов, у них ничего не вышло, расстались на относительно позитивной ноте — не хотели вносить смуту в жизнь одногруппников, всё-таки, им предстояло ещё доучиться вместе. Сейчас Ньютон, насколько она знала, работал в Вашингтоне и редко навещал родных. Он тоже был из Бостона, но никогда не любил этот город и вечно мечтал уехать. Спустя несколько лет она совсем не заботилась о произошедшем, лишь благодарила за опыт. Однако, сразу после, разрыв сказался на ней абсолютно сокрушительной мощью — хотя это решение было обоюдным, она долго переживала и металась в попытках понять, стоило ли оно того. Никогда раньше Мур не испытывала этого пьянящего чувства — дрожи в коленях и кончиках пальцев, скрученного в несколько узлов желудка, подбиравшегося к самому горлу, хрипа в глотке от осознания — чёрт, как сильно она его любила. Никогда раньше и ни разу после. До того дня, как встретила Эванса. Конечно, слова о том, что она что-то к нему чувствовала были бы чересчур громкими. Она ни за что не признается даже перед самой собой, что питала к нему симпатию. Проще сказать, что хотела его, чертовски сильно, и после первого и единственного раза это желание воспалилось, как гнойный нарыв. С Саймоном, несмотря на всю присущую ей любовь к идеализации этого парня, она никогда не знала подобных чувств. Мозг просто играл с ней злую шутку, подменив понятия — она вожделела Эванса, безумно и страстно, желала его, как съехавшая с катушек сумасшедшая, повёрнутая на сексе. Никакой симпатией здесь и не пахло, это просто похоть, свойственная каждому человеку, особенно после долгого воздержания — секс на одну ночь её не особенно привлекал, и после расставания с Ньютоном, она не спала ни с кем, кроме этого грёбанного Кристофера, который полностью подорвал её принципы и превратил в жаждущую его ласк шлюху. По крайней мере, именно так она ощущала себя рядом с ним. — Приехали, — Рэй притормозил возле Мункассера — одного из лучших баров в Бостоне — и заглушил двигатель, несколько секунд внимательно изучая Хейзел. Она молчала, делая вид, что не замечает повисшей в воздухе неловкости, вакуумом обволакивавшей обоих. — Послушай, мы можем перенести встречу. Серьезно, волноваться не о чем. Не хочу, чтобы ты делала вид, что получаешь удовольствие от беседы. Если тебе будет удобнее, пересечёмся на следующих выходных, — сказал Смит, погладив рукой гладкий руль, будто готовясь сорваться с места и увезти её обратно по первому требованию. Мур почти позволила своему хилому «я» сказать за неё и с обречением согласиться. Она действительно хотела домой, чертовски сильно, просто мечтала о том, чтобы завалиться перед телевизором и смотреть какие-нибудь тупые шоу, поедая тонны мороженого. Девушка оглядела Рэймонда, впервые за вечер пройдясь по нему осознанным, изучающим взглядом — от макушки до пят, скрытых в темноте углубления для педалей. Серое пальто расстёгнуто, обнажая белую классическую рубашку, заправленную в джинсы, на шее болтается синий кашемировый шарф в тон брюкам. Волосы — в легком беспорядке, менее сдержанно, чем в офисе. Тёплые серые глаза и мягкая полуулыбка — он действительно заботился о том, чтобы Хейзел ощущала себя комфортно наедине с ним. Мур уверенно мотнула головой и открыла дверь, выйдя из машины. Рэй пожал плечами и растянул губы чуть шире, обнажив ровный ряд белых зубов. — Я надеялся, что ты поступишь именно так, — сказал он, подмигнув, и нажал на кнопку блокировки дверей, выставив локоть, приглашая девушку обвить кисть вокруг его руки. В баре было довольно многолюдно. Это и понятно, вечер субботы. Смит поступил умнó и заранее забронировал столик. Хейзел поражалась стойкости этого парня — он усадил её на диванчик и пообещал скоро вернуться с парой коктейлей и закуской. Спросил про предпочтения Мур, но она лишь пожелала «чего-то покрепче». Мохито сегодня был бы слишком лёгким. Когда Рэй отошел от столика и встал в длинную очередь у барной стойки, телефон Хейзел звякнул, возвестив о новом уведомлении. Сердце забилось со скоростью движения быстроходного поезда, она пихнула дрожавшую руку в сумку и глянула на экран, пытаясь подавить засевшее в груди чувство подозрения. К.Э: Где ты? Твою-ж мать. Она бросила короткий взгляд на Рэймонда. Он отбивал ногой беспокойный ритм, продолжая терпеливо ожидать возможности сделать заказ. Эванс всегда появлялся вовремя — будто чувствовал, что спину Мур сводит от жуткого желания послать его нахер. Хейзел решила проигнорировать сообщение и заблокировала телефон. Он звякнул к сумке ещё несколько раз, а потом и вовсе зазвонил, благо, сквозь шум толпы и громкую музыку надоедливого рингтона слышно не было. Вот он — первый шаг к исполнению обещания «с глаз долой, из бесконечных мыслей о сексе — вон». — Заскучала? — спросил Рэй, вернувшись к столику ещё через четверть часа. Смартфон наконец перестал звонить, раздражая сумку через плечо частой вибрацией. Хейзел улыбнулась и кивнула. Смит выставил на стол четыре стакана — взял сразу с запасом. Два Лонг Айленда для Мур и две порции чистого виски — для себя. За ними в центре столешницы оказались чесночные гренки — идеальный компаньон первого свидания, — и сырная тарелка. — Знаю, что набор странный, но я просто обожаю сыр. И не люблю мешать алкоголь. Если хочешь чего-то посущественнее, могу зайти на второй круг, — сказал мужчина, замерев перед ней в ожидании «обратной связи». — Нет-нет, всё в порядке, этого хватит. Если что, дозакажем, когда толпа у бара рассосётся, — ответила Хейзел, сделав глоток коктейля. Он обжег горло и провалился в желудок, расползаясь едкой смесью рома и лайма. Действительно крепкий. — Не думаю, что количество людей у стойки уменьшится до закрытия, — со смешком выдал Смит, опустившись на стул напротив, — Я тут довольно часто бываю. Аншлаг — это привычное состояние Мункассера. — Ничего, уверена, мы как-нибудь решим эту проблему, — с фальшивым энтузиазмом ответила Мур, сделав ещё один глоток. Телефон издал очередной «дзыньк», и она приложилась к трубочке с таким отчаянием, что половина стакана растаяла буквально за секунду. С Рэйем было легко. Он не прекращал настойчиво закидывать её шквалом громких шуток в попытке перекричать музыку. Бар — это, конечно, не самое лучшее место для свидания, основным мотивом которого была беседа, но Мур здесь нравилось. Атмосфера всеобщего веселья расслабляла и чертовски хорошо отвлекала от тупых мыслей. Разговор со Смитом — тоже. Он подробно рассказал о том, как четыре года назад попал в «Спектр», куда перешел из менее крупного рекламного агентства в Лондоне, решив, что необходимо было на корню менять жизнь. Типичная Американская мечта, и у него, в отличие от большинства неудачников, она выгорела, и очень даже успешно, всё благодаря огромному труду и поистине Британской педантичности. Его родители остались в Англии, там у них был семейный ресторанный бизнес, который приносил неплохой доход. И хотя Смит рос в, мягко говоря, тепличных условиях, свою карьеру он построил сам, без чьей-либо помощи пробившись на место руководителя группы, всего за четыре года преодолев четыре позиции. Повышение раз в двенадцать месяцев — показатель наивысшей эффективности. Мур была на стадии добивания второго коктейля, когда её мутный взгляд выцепил косматую макушку, на голову возвышавшуюся над остальными посетителями бара. Крис лавировал между танцевавшими и боровшимися за место у стойки людьми, приближаясь всё ближе к столику Хейзел и Рэймонда. Последний как раз без устали рассказывал о том, как провёл школьные годы, когда Эванс подошёл ближе. — Как, блять, ты тут оказался? — повысив голос спросила она, грубо прервав рассказ Смита, тот оборвался, глядя на девушку ещё какое-то время в попытке понять, кому адресована фраза, затем проследил за её взглядом и наткнулся на Кристофера, который встал вплотную к их столу и замер, изучая обоих с высоты своего роста. — Тебя на звонки отвечать не учили? — обиженно процедил он, еле разжимая напряжённую челюсть, не обращая внимания на сдвинувшего брови Рэйя, который открыл рот, чтобы что-то сказать, — Микки сообщил мне, в каком вы баре. Я присоединюсь, не возражаешь? — Эванс сел слева от Хейзел, заставив её подвинуться дальше к стене, не дожидаясь положительного ответа, и сделал глоток джина из стаканчика в руке, — Привет, Рэймонд. Грёбанный, мать его, Росс. Чтоб он провалился. Вот она ему устроит, когда вернётся домой. Трепло. — Привет, — тихо отозвался Смит, метаясь взглядом между Эвансом и сжавшейся рядом с ним Хейзел, — Ты не говорила, что пригласила к нам на встречу кого-то ещё, — угрюмо добавил он, болтая в руке стаканчик с практически приговорённым виски. — Я и не приглашала, — упрямо ответила Мур, одновременно с тем, как Эванс выдал «Не беспокойся, мы скоро уедем». Хейзел бросила на него полный ненависти взгляд, раздувая ноздри, и залпом осушила остаток коктейля. — Я с тобой никуда не поеду. — Хейзел, — в голосе Эванса чётко сквозило предостережение, хотя внешне он выглядел всё так же спокойно, покручивая в руках стакан с прозрачной жидкостью, — Поедешь. Даже не сомневайся. — Кажется, она сказала, что останется здесь, Крис, — Рэй сдвинул брови, упираясь локтями в столешницу, — Тебе лучше уйти. — Не влезай, Рэймонд, — скомандовал он, даже не удостоив блондина взглядом, — Хейзел, пошли. — Крис, ты перегибаешь. Она никуда с тобой не пойдёт, — упрямо отчеканил Смит, приняв такую позу, будто ещё секунда, и он взлетит со своего места, чтобы хорошенько врезать начальству. Эванс хмыкнул. Медленно перевёл взгляд на Рэйя, изучая его ещё несколько мгновений, взвешивая, что стоит делать дальше. Смит сцепил зубы, прямо смотря в ответ. Это походило на отрывок из документалки Нейшенал Джеографик — столкновение двух львов в борьбе за территорию. Не хотелось бы Мур быть причиной их вражды, но, кажется, ничего уже не исправить. — Что ж. Ладно. Тогда, никто не будет против, если я останусь с вами, — никакой вопросительной интонации. — Крис… — попыталась возразить Хейзел, но Эванс прервал её, подняв руку в знак протеста. — Не хочу прерывать вашу милую беседу. Продолжайте, я не помешаю. Рэймонд перевел взгляд на Мур, дёргая напряжёнными желваками. Резко встал из-за стола, буркнув что-то вроде «Я пойду закажу нам ещё выпить» и скрылся в толпе, оставляя Хейзел наедине с непрошенным гостем. Она тяжело вздохнула, бросив на Эванса осуждающий взгляд, и чертыхнулась. — Тебе обязательно всё портить? Нет, Крис, серьёзно, так уж необходимо было заявляться сюда без приглашения? — А ты против? — спросил он, неумело скрывая нотки раздражения в голосе, — Если бы ты ответила на мои звонки и сообщения, то, может, я не был бы вынужден приезжать сюда. Дождался бы снаружи, чтобы не прерывать миленькую беседу. — О чём ты говоришь, мать твою? Дождался бы меня? С чего ты вообще решил, что я хотела с тобой встретиться, Эванс?! Утром я ясно дала понять — ты не получишь от меня абсолютно ничего из того, о чем просишь. Ты теперь даже не мой начальник, я уже решила, что в понедельник пойду к Аарону и попрошу о переводе. — Чёрт с два. Никуда ты, блять, не переведёшься, — выдавил он, буравя её своим колючим взглядом. — С чего ты взял? — С того, что мы с Аароном работаем вместе уже тысячу лет. Если я скажу ему, чтобы ты оставалась в моей команде, хер он тебя послушает, ясно? Можешь даже не мечтать. Хейзел оторопела, на мгновение оборвавшись. Резанула воздух резким выдохом и прикрыла глаза, чувствуя нестерпимое головокружение и желание вмазать ему в переносицу. Серьезно, так часто она еще никогда не думала о том, чтобы кого-нибудь ударить. — Крис… — в голосе девушки сквозило предостережение, когда Эванс бесцеремонно схватил её за плечи и дёрнул к себе, прижимая к губам властным поцелуем. Удерживал ещё несколько секунд, пока Мур билась, как выброшенная на берег рыба, пытаясь сопротивляться. Она сжала руку в кулак, вывернув её из крепкой хватки Эванса, и с силой саданула по его коленной чашечке. Мужчина издал рык в её губы, снова захватил в плен своих пальцев, сжимая тонкие кисти, чтобы не дать ей освободиться вновь, и продолжил непреклонно пожирать рот Хейзел своим. Его горячий язык блуждал по её небу, изучал каждую частичку, губы раздвинулись чуть шире, зубы больно скользнули по её нижней и столкнулись с зубами Мур, издав скрежет. Она всхлипнула от отчания, понимая, что больше не в силах сдерживаться, и с жаром ответила. По щекам скатились слезы от бессилия — она была грёбанной тряпкой, которая не умела держать себя в руках, не умела давать отпор, не умела следовать данным самой себе обещаниям. Еще сегодня утром зареклась отказаться от Эванса раз и навсегда, но вот он — сидит перед ней, целует её с небывалым напором, давит своим ртом, своими руками, требуя большего. Поцелуй стал солёным на вкус — от её слез и крови из разодранной губы, которую он поцарапал своими клыками. Эванс контрольно шевельнулся ещё несколько раз, чуть смягчив давление рук на её запястьях, как только почувствовал, что она отвечает, и отстранился, молча изучая лицо девушки, дрожавший от еле сдерживаемых рыданий рот, и бешеные, совершенно остервенелые глаза. — Почему ты плачешь? — обеспокоенно спросил Крис и потянулся рукой к её щекам, стирая дорожки слёз. Мур отстранилась от его — такой непривычной — ласки, прочистила горло, бросив короткий взгляд ему в лицо, и шмыгнула носом. — Я кажется, помешал, — кисло проговорил Рэймонд, примостив на стол ещё четыре стакана, полных алкоголя. Их взгляды встретились, Мур затравленно вздохнула, потупив взгляд, чувствуя стыд и горечь, гадая, как давно он здесь стоял. Она пришла на свидание с другим парнем, пусть между ними ничего не было, но это могло стать началом здоровых и честных отношений, которые она проебала, проебала из-за Кристофера Эванса — её конченного, горячего босса с раздутым самомнением и неумением принимать отказы. А если быть совершенно честной, то проебала она их по собственной вине, просто скинуть всё на Эванса было проще и удобнее, это как бы избавляло от ответственности. — Крис, отойдешь на минутку? Нам с Рэйем нужно поговорить, — еле слышно попросила она, проглотив ком, стоявший в горле, и утерев подбородок, который почему-то тоже оказался мокрым от слёз. Мужчина молчал ещё несколько секунд, игнорируя присутствие Смита, затем согласно кивнул, напоследок мягко сжав её руку, встал из-за стола и двинулся к барной стойке, чтобы обновить порцию джина. — Мне… Мне, наверное, полагается объясниться, — смущённо выдавила девушка, метнув быстрый взгляд на ничего не выражавшее лицо Рэймонда. Он пожал плечами, сложив руки на груди, и уткнулся глазами в пол. — Не знаю, что тут сказать. Я сразу понял, что между вами что-то происходит. Ещё в офисе, когда увидел, как ты на него смотришь. Потом услышал пару сплетен. Мне следовало сразу отказаться от затеи о встрече с тобой, но я полагал, что эта игра в одни ворота, что Крис просто пытается приударить за тобой, а ты отшиваешь его. Но теперь я вижу, что… В общем, никаких проблем. Будем друзьями. Мур сдвинула брови, заслышав о «сплетнях», но посчитала, что сейчас спрашивать о них было бы неуместно. Кивнула, не зная, что ещё могла ответить, и цепанула взгляд Эванса со стороны стойки — он смотрел прямо на неё, недовольно сжав зубы, очевидно, мечтая поскорее вернуться за стол. Боялся, что сбежит. Подобная мысль проскочила в её голову сразу, как только он отошёл на достаточное расстояние, чтобы голова начала соображать, но Мур быстро отмела её, потому что знала, что он всё равно перехватил бы её у выхода, не дал бы спокойно уйти и поставить точку. Она уже попыталась, но, как оказалось, безрезультатно. Наверное потому, что сколько бы не ругала себя, сколько бы не обещала забыть Криса, в конечном счёте всё равно самолично притягивала его, словно магнит, и где-то в глубине души надеялась, что он не отстанет так просто, не позволит ей завершить то, что так и не начиналось. — Рэй, прости меня. Я полная дура. Поступила с тобой просто ужасно. Должна была ещё утром написать тебе, что из этой встречи ничего не выйдет, но выбрала путь эгоистки, — стыдливо морщась выдавила она, и утёрла нос. — Брось. Все в порядке. Мы неплохо поболтали, — он слабо улыбнулся и залпом осушил оба стакана виски, ничуть не сморщившись от горечи напитка, — Это за счёт заведения, — он подвинул коктейли к Мур и развернулся на пятках, — Я пойду, увидимся в офисе, — он махнул рукой и стремительно двинулся к выходу, не дожидаясь реакции Мур. Девушка подавленно выдохнула, потянувшись за новой порцией Лонг Айленда, жадно приложилась к стакану, игнорируя существование трубочки, и сделала несколько больших глотков. Да уж, они сейчас пришлись очень кстати, спасибо Смиту за заботу. — Я уж думал, он никогда не уйдёт, — бросил Крис, опустившись на диванчик рядом с Мур, и оскалился, — Ты в порядке? Не сказала, почему вдруг заплакала. Прости за губу. — Ты сделал это, чтобы Рэймонд увидел? Поцеловал меня, — спросила Хейзел, отодвинувшись дальше к стене, привалилась к ней всем весом и прикрыла глаза, восстанавливая дыхание. — Не совсем. Я, конечно, хотел, чтобы он отстал, и это было неплохим поводом, чтобы выпроводить его, но поцеловал я тебя просто потому, что захотел. Я не такой монстр, каким ты меня считаешь, — мужчина развёл руками, еле заметно приподняв тёмные брови. Мур облизала губы, всё ещё чувствуя металлический привкус, и пожала плечами. — Он сказал, что в офисе о нас ходят сплетни. Эванс хмыкнул, приложившись к стакану. — Я знаю. И что? — Что о нас говорят?       Эванс вздохнул. Упёрся подбородком в сгиб руки, поставив локоть на стол, и хмыкнул. — Какое это имеет значение? — Крис, ответь на вопрос, — отчеканила Мур, упираясь в него прямо устремлённым взглядом. Мягкие волосы уложены в привычной только ему манере, рот слегка кривится от недовольства, яркие синие глаза — устремлены на неё, изучают с интересом, исследуют, прощупывают каждый миллиметр лица напротив. Он разомкнул губы, чтобы сделать ещё глоток джина, и отвернулся. В профиль — греческий бог, не иначе. В анфас — боже, просто поцелуй меня так еще раз. — Говорят, что между нами что-то есть. Что я бегаю за тобой или, что ты бегаешь за мной. Что мы не просто так жили в одном номере в Майами. Что мы трахаемся. В общем, много чего, — мужчина неопределённо качнул головой и грустно усмехнулся. — И что из этого правда? — понизив голос спросила Хейзел. Она не знала, хочет ли услышать ответ. Была хорошо знакома с манерой Кристофера отвечать прямо, без сглаживаний, и боялась, что услышанное её не обрадует. А чему тут радоваться, собственно? Все варианты были «так себе». Крис перевел на неё вопросительный взгляд. Усмехнулся, дёрнув бровями, и откинулся на спинку дивана, разложив руки на его верхушке, почти касаясь ладонью заведённого назад плеча Мур. — А ты не знаешь? — Представь себе, нет, — ответила девушка, глотнув ещё порцию коктейля. Нервное напряжение, слёзы и алкоголь — всё это практически полностью опустошило. Не было сил ссориться с ним, что-либо выяснять или доказывать, не было сил, чтобы попросить его уйти. Да и оставаться в баре в полном одиночестве не очень-то и хотелось, это грозило неприятностями, вроде танцев на стойке от отчаяния или попытки уйти отсюда с первым встречным, лишь бы заткнуть мысли об Эвансе куда подальше. Он молчал, глядя на неё ещё несколько секунд. Потянулся чуть ближе и заправил вившийся локон медных волос за ухо, бережно и нежно, прямо, как тот Крис, с которым она позволила себе больше в Майами. Из-за которого сейчас всё это и происходило, ведь под прессом его обаяния устоять было невозможно. — Мы трахаемся. Не просто так жили в одном номере. Между нами что-то есть. — Так это всё-таки ты подстроил? Сам вписал своё имя напротив моего в списке? — Мур вымученно выдохнула, вцепившись в бортик дивана ногтями. Она недооценила его умение блефовать. — Я же говорил тебе, у меня талант добиваться поставленных целей. Подвернулся неплохой шанс, и я им воспользовался, только и всего, — ответил он, совершенно не чувствуя раскаяния. — Так значит. А с чего ты решил, что между нами что-то есть? — ох, как много вопросов. Язык еле ворочался из-за действия алкоголя и вселенского груза, повалившегося вдруг на её плечи — они с Крисом Эвансом обсуждали их отношения. Кристофер устало вздохнул. — Хейзел, прекрати. Это очевидно абсолютно для всех, кроме тебя. — Я о себе ничего не говорила. Спрашиваю у тебя — с чего ты так решил? — упрямо давила Мур, удивляясь своей выдержке. Состояние было такое, что ещё немного, и глаза закроются навечно. Он замер, молча изучая её своими яркими голубыми глазами. Такими красивыми, даже будучи в дрова нельзя было не заметить. Третий Лонг Айленд подошёл к концу, она сама не заметила, как потянула руку к четвертому, вынужденно наклонившись к Эвансу чуть ближе. Он подвинул коктейль к краю стола, ближе к ней, и сделал глоток джина, запрокинув голову к потолку. — Я ещё никогда не хотел кого-то так сильно, как тебя, — дёрнул плечами, словно отмахиваясь от правды. Её сердце сделало кувырок в боковине грудной клетки. Я ещё никогда не хотел кого-то так сильно, как тебя. Смелое заявление. Значит, было, с кем сравнивать. Не забывай, Хейзел, этот мужчина в разводе. До тебя у него была как минимум одна девушка, а скорее, одна, умноженная на плюс бесконечность. — Ладно, — выдавила она, облизав сухие губы. — Что «ладно»? — бровь Эванса дёрнулась ко лбу и замерла в этом положении, выжидая ответа. — Я согласна заниматься с тобой сексом. Иногда. Чтобы избавиться от… Всего этого. Эванс расплылся в улыбке. Его хохот перекрыл басы музыки и разнёсся по залу так оглушительно, что кто-то, кажется, свалился на пол под его ударной волной. — Так бы сразу, малышка. Пойдём отсюда. — Что, ты хочешь этого прямо сейчас? — с недоверием буркнула она. — Нет, не сейчас. Сегодня у меня на тебя другие планы. Ты же не против? Вообще-то, против, но кто меня спрашивает?.. Хейзел переместила руку на спинку дивана, сжав плотную кожу в ладони, рывком поднимая себя с места. Мир перед глазами кружился. Да, в одном из лучших баров Бостона алкоголь определённо не мешали. Четыре Лонг Айленда оказались абсолютно убийственной дозой для неё, учитывая ещё и тот факт, что после хлопьев на завтрак за весь день она ничего не ела. Настроения не было да и в платье должен был быть плоский живот. — Ты в норме? Сколько из десяти по шкале «напилась на корпоративе»? — с ухмылкой спросил Эванс, который, кажется, даже не почувствовал тех ста грамм джина, которые осушил за этот вечер. — Шесть, — сквозь зубы ответила Мур, тут же исправившись, — Восемь с половиной. Эванс рассмеялся, взяв её под руку, и повёл девушку к выходу. — Ну ты и пьянчуга, — выдал он, продолжая улыбаться. — А тебе смешно? Это твоя вина, между прочим. Довёл меня своим поведением, — обиженно протянула Мур, споткнувшись о чей-то кроссовок. На ногах удержаться помогла только крепко обвившаяся вокруг её талии рука Кристофера. — Если бы согласилась с моим предложением сразу, ничего этого бы не было, — нравоучительно подытожил он, толкнув дверь к выходу от себя, выпуская их на прохладный воздух. С минуту, что Мур возилась с пальто, Крис терпеливо ждал, затем вздохнул, буркнув что-то под нос, подошёл ближе, пленяя её своим ароматом, и помог вдеть пуговицы в прорези, подняв бортики на шее чуть выше, закрывая горло Хейзел от леденящего ветра. — На холоде полегчает. Пошли, — Крис протянул ей руку, взял безвольную кисть в свою и потащил в противоположную от бара сторону. Мур молча семенила за ним, не задавая лишних вопросов. Чёрт, ей плевать, куда он ее ведёт, пусть даже на экзекуцию, она заслужила. Спустя пару кварталов, когда ноги Хейзел уже почти отказали от давления каблуков на пятки, Крис завернул в переулок и вывел её к улице с частными домами. — Обязательно так спешить? — наконец спросила девушка, еле передвигая конечностями. На улице ещё, как назло, было чертовски тихо, идиллию нарушал только стук её туфель о брусчатку. Может, он действительно собирался завалить её в какой-нибудь подворотне? Прикончит, и дело с концом, безумной страсти, как не бывало. — Почти пришли, — ответил мужчина, полуобернувшись к Мур, — Мой дом совсем близко. Выпьешь кофе, слегка отпустит. Она не стала спорить. Возможно, кофе действительно поможет ей немного прийти в себя. Хотя, перспектива остаться с Кристофером наедине немного пугала — Мур боялась не выдержать его плана и наброситься на него, как на кусок мяса. Совершенно без стеснения. Во-первых, она была пьяна. А во-вторых, они несколько минут назад договорились трахаться друг с другом, чтобы сбить градус сексуального напряжения, которое накалилось до такой степени, что в Фаренгейтах равнялось примерно тысяче. Эванс завернул к двухэтажному строению посередине улицы, дёрнул калитку на себя, она возмущённо скрипнула, но послушалась хозяина, напоследок ударившись о забор так, что улицу сотряс мерзкий гул. Они прошли по аккуратно выбритой лужайке — трава была не длиннее волосков на бороде Криса — и остановились перед входом. Эванс провернул замок два раза, ключи в его руках звенели, сотрясая тишину, и вошёл внутрь, потянув Хейзел за собой. Она вздохнула, последовав внутрь. Избавилась от туфель, едва они переступили порог, чем вызвала лёгкую усмешку со стороны Эванса, и прошлёпала босыми ногами по холодному полу вглубь коридора, двигаясь так уверенно, будто была здесь уже тысячу раз. — Иди в душ. Я пока кофе сварю, — скомандовал он. Мур молча повиновалась, повернув к ближайшей двери. За ней оказалась просторная комната, ничуть не напоминавшая душевую. — Чёрт возьми, да ты просто в нулину, — он перехватил её за локоть и проводил до крайней двери по коридору, — Помощь нужна? — Сама справлюсь, — процедила Мур, ненавидя себя за то, что вынуждена была повиноваться каждому его требованию, ведь не имела ни грамма душевных сил, чтобы пойти по привычному сценарию и начать возражать. Эванс проследил за тем, как она вошла внутрь и принялась без стеснения избавляться от платья. Захлопнул дверь, как только Хейзел спустила рукава, освобождая верхнюю половину туловища от колющей ткани. Девушка усмехнулась, провернула платье вбок, чтобы расстегнуть молнию, провозилась с ней до наступления Дня Благодарения, и наконец разделась полностью, оставшись в одном белье. Пьяно вздохнула, чуть не задохнувшись от жжения спирта в носу, расстегнула лифчик — это, на удивление, получилось удивительно быстро, и спустила трусики, оглядевшись вокруг. Небольшая ванная комната давила своей ограниченностью, ещё немного, и ей покажется, что стены съезжаются, чтобы поглотить её навсегда. Хейзел нырнула в кабинку, тут же включив воду — полилась ледяная, она вскрикнула, резко дёрнув кран в другую сторону в попытке вызвать тепло, и метнулась к противоположной стенке душа, чтобы спрятаться от морозных капель. — Ты в порядке? — послышался напряжённый голос из-за дверцы кабинки, Мур жалобно заскулила, перебирая пальцами на ногах, они уже заледенели от холода, и мотнула головой. Видимо, он не успел уйти достаточно далеко, чтобы упустить её панический возглас, и вернулся, чтобы проверить, что стряслось. — Твой чёртов душ сломан, — взвыла Мур, подставив под капли воды поясницу в попытке сдвинуть кран ещё чуть правее, — Вода вообще бывает горячей?! — Сдвинь кран влево и потяни немного выше, — сквозь смех ответил Кристофер, кажется, подойдя ближе. Стенки душа были прозрачными, слегка мутными, и ничуть не запотевшими, как того требовала совесть, — Тут своя система. — Чёртова цивилизация, — чертыхалась Хейзел, борясь с холодом, — Твой грёбанный душ издевается надо мной! Не мог раньше предупредить, что, чтобы вода нагрелась, надо, блять, взломать Пентагон?! Дверца открылась, когда Эванс просунулся внутрь, старательно не глядя на Хейзел. Ему пришлось занять почти половину кабинки, чтобы дотянуться до крана и резко вывернуть его влево. Спустя пару секунд он потянул ручку выше, буквально на пару миллиметров, вода начала набирать температуру, и Мур расслабленно выдохнула, уже не пытаясь уклониться от массировавших плечи капель. Она повернулась лицом к замершему у дверцы Эвансу, который подставил руку под поток воды, проверяя её градус, вцепилась в ткань его рубашки и затянула внутрь, полностью погрузив под душ. — Что ты, чёрт возьми, делаешь?! — прорычал он, морщась от попавшей в глаза влаги, — Хейзел, дай мне выйти. Девушка захлопнула дверь кабинки и привалилась к ней спиной, тяжело дыша, отрезая Кристоферу пути для отхода. Его одежда промокла насквозь, плотные джинсы липли к телу, давя на него своим весом. Крис потёр глаза, избавляя их от воды, и строго взглянул на усмехавшуюся Мур. Его взгляд медленно проследовал ниже — сбежал по шее к линии груди, задержался на вставших от холода бусинках розовых сосков, погладил изгибы талии и перепрыгнул на бёдра, скрещенные в воинственной позиции, отрезавшей его от выхода. — Хейзел… — полустоном, почти разочарованно, когда она потянулась к его плечам, скользнула по ним тонкими пальчиками, спускаясь к верхней границе рубашки, и начала проворно расстегивать пуговицы. Странно, не могла справиться с собственной одеждой, а раздевать Эванса у неё выходило без труда. — Перестань, — на выдохе приказал он, не двигаясь. Мур лишь хмыкнула, добравшись до крайней пуговицы, и дёрнула ткань от себя, стаскивая с широких плеч. Запуталась в рукавах, однако всё равно упрямо уронила рубашку вниз, раздался шлепок, поднявший тучу брызг с пола. Её рука пробежалась по крепкой груди, ощупывая линии точёных мышц, и сползла ниже, проникнув за пояс джинс. Мур пришлось сделать шаг ближе, чтобы пропихнуть кисть дальше, по направлению к его члену, который уже набух от резкого притока крови, и просился наружу. Девушка сжала его основание в ладони, перехватив резкий выдох Криса своим ртом, и прижалась к его губам в поцелуе, выпрашивая близости, почти умоляя, перемещая руку вверх и вниз, гладя Эванса под тканью насквозь промокших брюк. Он издал рык в её губы, вцепившись руками в косточки таза чуть ниже талии, дёрнул к себе, развернув так, чтобы основная масса воды лилась на неё, и резко толкнул дверь, выбравшись из кабинки. Хейзел рассмеялась, поперхнулась попавшей в рот водой и затихла, принявшись усиленно размазывать влагу по коже. Она действительно только что почти трахнула Эванса в этой треклятой душевой. — Я оставил полотенце и сменную одежду на стиралке, — бросил мужчина, его голос предательски дрогнул, затем послышался щелчок закрываемой двери — и тишина. Он действительно ушёл, оставив её наедине с комом рубашки под ногами, чертовски возбужденную, изнывающую от желания. Руки сами потянулись ниже, легли между чувствительных складок, ей было просто необходимо удовлетворить себя здесь и сейчас, ради безопасности хозяина дома. Из горла вырвался хриплый стон, Мур запрокинула голову, подставляя лицо давлению капель, и закусила губу, сдерживая особенно громкие возгласы. Ватные пальцы шевелились недостаточно подвижно, ей нужна была помощь, нужен был Эванс рядом, который взялся бы за неё, чтобы исполнить их чертову договорённость удовлетворять друг друга, пока это необходимо. А ей было ой, как необходимо. И всё-таки, почему он вышел из душа? Тело ломило от напряжения в стянутых мышцах — Хейзел вытянулась в тонкую струну, прижимая себя к стене, и слегка ускорила движение руки, не желая сдаваться, вспоминая свои ощущения в Майами — тугая наполненность членом Эванса, который скользил внутри неё мягко и плавно, затем ускорялся, сталкивающиеся бедра издавали характерные шлепки. Касания его губ, горячих губ, блуждавших по её шее, груди, цеплявшихся за мягкую кожу, оттягивая ту зубами, игриво, с ноткой грубоватости. Поглаживания его рук, обшаривающих каждый её сантиметр, исследовавших фигуру так тщательно, будто ваяя из камня, удерживая в крепкой хватке, оставляя после себя красноватые следы. Мур широко распахнула рот, отвернувшись от душа, надавила на шарик клитора подушечкой пальца, и вспыхнула от накрывшей её волны оргазма. Фейерверк ощущений притуплялся из-за алкоголя, голова кружилась, и она тяжело осела на пол кабинки, ударившись коленями о стенки душа. Дыхание спёрло, ноги всё ещё дрожали, бились крупными мурашками, словно она так и не согрелась после «процедуры по закалению». Девушка сидела без движения ещё несколько минут, закрыв глаза, подставила лицо под крупные капли, обхватив бёдра руками, подтянув конечности к груди. Ещё немного, и она могла бы заснуть прямо здесь. — Ты в порядке? — когда она не ответила, дверца кабинки аккуратно открылась вновь, Эванс не особенно колебался, заботясь о её личном пространстве. Уж точно не после того, как она чуть не изнасиловала его в его же доме. Мур вздохнула, с трудом приоткрыв один глаз. — Я тут отдыхаю, — томным голосом ответила она, сорвавшись на полушепот. — Выходи давай, — на выдохе сказал Крис, потянув руку к крану. Бег воды остановился, Мур состроила грустную мину и закусила нижнюю губу, изучая Эванса сквозь щёлочки глаз. Он поднял с пола забытую рубашку, отжал её от воды и бросил в стиральную машинку. — Давай, вставай, — Крис снова сосредоточил своё внимание на Мур, взял за локти и потянул на себя, рывком поднимая с пола. Его мягкие волосы всё ещё были влажными от воды, но одежду Эванс сменить успел — свободные спортивные штаны и футболка, в которой утонул бы даже слон, но на Кристофере она сидела почти в облипку. Хейзел безвольно привалилась к его телу, лбом упираясь в солнечное сплетение. Крис терпеливо вздохнул, буркнув что-то под нос, и развернул предназначенное для неё полотенце, прижимая его к мокрой спине Мур, перехватывая стекавшие вниз капли. В детстве Хейзел любила играть в эту странную игру — брызгать на стену в ванной несколько капель воды, представляя, что они — это маленькие киты в огромной толще синей стены-океана. Киты почему-то очень спешили, а она завороженно смотрела на то, кто первым из них доплывёт до берега, чтобы высохнуть на бортике ванной. Она хмыкнула в ответ на воспоминания, чувствуя, как упрямые капли ползли вниз по её бёдрам, обратной стороне колен, касались икр и скрывались в ворсе ковра, стоило им лизнуть пятку. — Что смеёшься? — спросил Крис, чересчур серьезно, слегка отклонившись назад, чтобы посмотреть ей в лицо. — Да так. Вспомнила кое-что, — с полуулыбкой ответила девушка и смело обвила его шею руками, прижимаясь к нему каждой частичкой голого тела, — Почему ты вышел из душа? Кристофер молчал, глядя прямо в её мутные глаза, на них словно пленку налепили. Уголки губ дрогнули и потянулись выше. — Я же говорил, что сегодня у меня на тебя совсем другие планы, Мур. Девушка слегка прищурилась, пройдясь языком по нижней губе. Закусила её зубами, затянув в рот, и удовлетворенно хмыкнула в ответ на взгляд Эванса, который следил за каждым движением шаловливого ротика. — Какие у тебя могут быть на меня планы? Мы же договорились — будем заниматься сексом ради нашего же блага. Ты слишком часто нервничаешь, тебе нужно отпускать стресс. А я… — она оборвалась, задумавшись, — А я слишком сильно хочу повторить ночь в Майами. Всякий раз, когда вижу тебя, хочу. Она никогда не призналась бы в таком, если бы не затуманивший мозги алкоголь. Это показалось слишком откровенным. Чересчур честно, хотя, какой смысл во лжи? С Эвансом она могла быть настоящей, такой, какой бывала с самой собой. Могла, потому что не должна была притворяться заинтересованной, корчить из себя леди, следить за языком, чёрт возьми, не заботилась ни капли о том, что он мог подумать, ведь их связывал только секс, и это было так просто. На мгновение она подумала — а какого чёрта так долго упиралась? Что в этом такого? Они взрослые люди. Крис сцепил зубы, глубоко вздохнув. Смотрел почти с укоризной. Наклонился чуть ближе, пленяя губы Мур сладким поцелуем. Не настойчивым, какой был в баре, чтобы показать Рэймонду своё место, а нерасторопным, нежным, почти… Заботливым. Его руки сомкнулись на груди Хейзел, подтянув полотенце выше, он заправил кончик подмышку и отодвинулся, слегка наклонив голову вбок, изучая девушку еще пару секунд. Коснулся лица руками, большими пальцами погладив область под глазами, и выдавил смешок. — У тебя тушь потекла. Мур рассеяно кивнула, отступив, и посмотрела в зеркало. Вид действительно ужасный — мокрые растрёпанные волосы чуть ниже лопаток, чёрные круги от косметики под глазами, красная полоска с засохшей сукровицей на губе. Ну прямо-таки секс богиня, не иначе! — Одевайся, я кофе сварил, — сказал Эванс, и вышел из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь. Сама любезность, только какой в этом смысл? Хейзел вздохнула. Она не привыкла сдаваться так быстро, но сейчас цель была будто бы недостижимой. Эванс твёрдо решил, что сегодня не будет никакого секса, а он, видимо, всё же отвечал за свои слова. Гораздо больше, чем Мур, которая металась от «нет» к «да» со скоростью звука. Даже после сокрушительного оргазма она не могла перестать фантазировать о Крисе. Будто его присутствие являло собой что-то, что пробуждало исключительно похотливые мысли. Хейзел фыркнула и продолжила изучать себя в отражении зеркала. Его хлопковая футболка цвета графита доходила до середины бедра. На ногах — откуда-то — синяки, которые портили вид. Девушка надавила на один большим пальцем и шикнула от боли, будто проверяя его на подлинность. Наклонилась к раковине, с усердием смывая остатки макияжа, снова заглянула в отражение, удовлетворенно отметив, что «эффект панды» рассеялся. Запустила руки в тяжёлые от воды волосы на висках, слегка взбивая, чтобы придать объема. Выругалась, поняв, что дерьмовый вид уже ничем не исправить, и вышла из ванной, нечаянно хлопнув дверью так, что окно со смежной стены задрожало. — Иди на мой голос, — во фразе слышалась усмешка, Мур закатила глаза, с трудом сдерживая смех, и прошла дальше по коридору, завернув в арку, за которой скрывалась совмещённая с кухней гостиная. Эванс хлопотал у плиты, стоя спиной к девушке, и мешал что-то в сковородке. Мур втянула носом запах итальянских трав и опустилась на высокий барный стул у стойки за плитой. Крис развернулся к ней и выставил на столешницу горячую посудину с яичницей с беконом. — Всё, что удалось нарыть в холодильнике. Подумал, ты голодная, — сказал он, выудив из шкафчика у плиты две вилки. Следом поставил на стол пару чашек крепкого чёрного кофе — только из турки, дымящийся и ароматный. — Спасибо, — Хейзел благодарно кивнула, бросив в кипяток два кубика сахара с края стола. Нетерпеливо отломила кусочек бекона и с наслаждением прожевала, приправив его порцией жареного яйца. — Рэймонд тебе нравится? — спросил вдруг Эванс, опустившись на стул напротив. Разрезал жидкий желток пополам, тот разлился по тарелке, и Крис собрал его куском кукурузного хлеба. Абсолютная бесцеремонность. Хейзел бросила на него взгляд, отливающий усмешкой. — Он хороший парень, — пожав плечами ответила Мур, снова невозмутимо накинувшись на бекон. Крис сцепил зубы, посмотрев на неё с ноткой недовольства. — Это я и так знаю. Нравится он тебе или нет? Девушка молчала ещё некоторое время, еле сдерживая смех. Пусть только попробует теперь высмеять её за гипотезу о ревности. — Крис, я ушла с нашего с ним свидания с тобой. Какого ответа ты от меня ждёшь? — она не сдержала смешок и покачала головой. Эванс не разделил её веселья, поджал губы и сделал глоток кофе. — Желательно правдивого. — Нет, не нравится, — ответила наконец Хейзел, выдержав драматическую паузу в несколько секунд. Так уверенно, а как же его британский акцент? Отменное чувство юмора и искренность? Это, пожалуй, и вполовину не то, что ей нужно. Крис кивнул. Отправил в рот ещё порцию яичницы и медленно прожевал. — Хорошо, — ответил наконец, снова уперевшись взглядом в сидевшую перед ним Хейзел, — Есть не забывай, — на его лице проступила короткая улыбка. Попался. Она, как по команде, стащила с вилки тонкий кусочек белка, и еле заметно приподняла губы в ответ. — Ревнуешь все-таки? Эванс глотнул кофе. Прижался спиной к выступу на стуле, и пожал плечами. — Мне это ни к чему. Он же тебе не нравится. — А если бы нравился, то что? — выжидающе замерев спросила девушка. Часы под потолком за спиной Эванса тикали так громко, будто неподалеку взрывались снаряды. — Тогда пришлось бы думать, как сделать так, чтобы ты больше никогда в жизни его не увидела, — совершенно серьёзно ответил Кристофер, с головой окунув Хейзел в глубокие озёра голубых глаз. Мур прошиб хриплый смех. Наверное, от нервов. Она подавилась куском яичницы, залив содержимое рта всё ещё горячим кофе в попытке скрыть неловкость. Тот обжег горло примерно с такой же интенсивностью, как только начатый Лонг Айленд пару часов назад. С разницей лишь в том, что второй опьянял, тогда, как первый — предназначался, чтобы отрезвлять, что, по-хорошему, рядом с Эвансом было невозможно, а потому, фактически, оказался грёбанным Плацебо. Хейзел сморщилась, и слегка отвернула лицо вбок. Потребность скрыться от этого откровенного, раздевающего взгляда практически обросла плотью и кровью прежде, чем Кристофер продолжил. — Хейзел, не думаю, что ты осознаешь… всё, что происходит, — многозначительно выдал он, изломив одну бровь посередине. — Так может… Прояснишь ситуацию? — сглотнув попросила Мур, преодолевая неприятное, шаркающее ощущение в горле. Крис прошёлся языком по нижней губе. Нестерпимо хотелось перехватить этот его язык своим, прижать к нёбу, захватить в плен, но Мур боялась, что обожжётся ещё сильнее. Этот чёртов мужчина дико напоминал Человека-факела. — Ты не принадлежишь мне. А я — не принадлежу тебе. Мы друг друга почти не знаем, за исключением стычек на работе. Я бы даже, наверное, мог сказать, что мы недолюбливаем друг друга, верно? — он дождался кивка со стороны Хейзел и продолжил, оскалившись в усмешке, — Но знаешь, что в этом всём самое странное?.. Я, блять, чертовски хочу сделать с тобой… — он оборвался. Несколько раз сжал руки в кулаках и хмыкнул, — Не знаю, какие тут подобрать слова. Думаю, ты понимаешь. Я не мазохист, Мур, поэтому, сегодня мы с тобой не будем поддаваться искушению. Меня напрягает, что ты делаешь со мной что-то, что не поддаётся абсолютно никакому объяснению, и единственное, что я знаю наверняка, так это, что если трахну тебя сейчас, то, наверное, с ума сойду. — А я сойду, если не сделаешь этого, Крис, — понизив голос сказала Мур, скрестив ноги в коленях. Между бёдер разливался настойчивый зуд под давлением его тяжелого взгляда, ощущение было такое, будто по ней проехали катком, ахуительно сексуальным катком, вплющили в землю, и желания вставать не было, лишь бы он не уезжал слишком далеко. — Прости, Хейзел. Не сегодня. К тому же… Неужели тебе не хватило своих пальчиков в ванной? — на губах Эванса проступила хищная усмешка одновременно с пятнами порозовевшими щеками девушки. — Как ты?.. — она попыталась скрыть смущение смешком, но сдалась, уронив голову на ладони и покачав головой. — В следующий раз стони потише, Мур.