летний дождь

В «Ромашке» оказалось очень даже мило. Непритязательно, но вкусно. Чуть хуже, чем дома у мамы, но вполне съедобно. И, что самое главное, не било по карману. — Хорошее место, — вынесла вердикт Катя. — Надо заглядывать сюда почаще. — Уж извини, — фыркнул Федя, — тут я тебе не спутник. Маша вон, — кивнул он на соседний столик, — взглядом меня сейчас съест. Сели они вдвоём как раз неподалёку от Маши и остального Женсовета. Не прямо впритык, но не заметить их было невозможно. Смятение Сатаны и заметило — кидала на Пушкарёву с Коротковым долгие взгляды, пока рыженькая и чёрненькая что-то ей нашёптывали. Вроде бы Шура и Амура — Катя пока не запомнила всех. Подходить, однако, к ним никто не подходил. Впрочем, и этого было вполне достаточно. Кате очень хотелось чем-то помочь Феде, потому что Федя — она была уверена, — хороший человек. И потому что в итоге всё должно сложиться. — Знаешь, я бы на твоём месте не была так резка. — Пушкарёва, поглощённая обедом, приподняла вилку и показала ей на Фёдора. — Раз девушка ест тебя взглядом, очевидно, что ты ей небезразличен. — Да я просто раздражаю её, — пожал плечами Коротков, — потому что нарушил запрет. — Какой запрет? — невозмутимо спросила Пушкарёва. — Это кафе — её собственность? Она его приватизировала? У неё тут работает папа или мама? — Ну нет, — хмыкнул Федя, — вроде бы нет. — Ну и всё. Тем более — ты не пристаёшь к ней и не пытаешься потревожить их компанию. У тебя, — Катя показала вилкой на себя, — своя компания. Коротков перестал хмуриться и посмотрел на Катю с весёлой заинтересованностью. — Так ты поэтому решила прийти сюда? Острое чувство справедливости? — Ну, — таинственно ответила Пушкарёва, — что-то вроде того. — Что ж, мне грех жаловаться, на самом деле. У кого ещё в компании есть целая инопланетянка? — Перестань, — отмахнулась Катя. — Но что насчёт тебя? — А что я? — Ты не хочешь влиться в коллектив? Всё-таки я один, а девчонок много. И тебе бы было веселее. — Мне и сейчас весело. Знаешь, мой отец говорит так: вливается водка в рот и дурь в мозги. А я — сам по себе. То есть сама по себе. — Цитата — отпад, — восхитился Федя. — Думаю, я бы не отказался пропустить с твоим отцом по рюмашечке-другой. — О, это можно будет как-нибудь организовать, — легко рассмеялась Катя, — папа любит тех, кто любит его афоризмы. У него их масса. — Ему надо познакомиться с моим отцом — он помнит весь сборник «Анекдоты 1999» наизусть. Что-то мне подсказывает, что они сойдутся. — О-о-о, — хмыкнула Катя, — ещё как. — Сейчас вспомню. А, вот! В ресторане официант спрашивает мужчину: что пьёт ваша жена? — Федя поднял свой стакан с соком. — А мужчина отвечает: что, не видите? Мою кровь! Оба расхохотались, чем заслужили серию новых взглядов из-за соседнего столика. — Да-да, — покачала головой Катя, — как раз в духе моего отца. Видимо, все папы одинаковы. После этого разговор зашёл в предсказуемое русло: каждый вспоминал семью и свою жизнь до «Зималетто». Федя рассказывал о том, что несколько лет работал слесарем в автомастерской у отца своего одноклассника. Потом, правда, вся мастерская накрылась рваной автопилоткой — Игорь Сергеевич обанкротился и через какое-то время умотал со всей семьёй на заработки в Польшу. Федя же, помыкавшись где-то полгода, решил, что работать в чужих автосервисах больше не хочет. Поэтому, когда друг посоветовал пойти ему курьером в «Зималетто» и подзаработать денег там, парень быстро согласился. — «Зималетто» — это всё-таки не какая-нибудь «Якитория», тут денег платят гораздо больше. А деньги были нужны. Федя планировал накопить определённую сумму и открыть свою собственную мастерскую. — Такую, какую хочется мне. У меня уже схема нарисована, как вся мебель будет расположена, где и как инструменты будут лежать, — с энтузиазмом рассказывал он. — Эргономика рабочего места, на самом деле, очень важна. Только об этом вечно все забывают. А я, как вижу этот хаос, сразу руки тянутся всё переделать. Но в чужой монастырь… И на оборудовании многие экономят. А я решил, что лучше подольше покоплю — но всё будет самого лучшего качества… Блин, прости. Я тебя, видимо, совсем перегрузил? — Да нет, — улыбаясь, пожимала плечами Катя. — Я, конечно, в этом ничего не понимаю, но всегда приятно смотреть на увлечённого человека. В общем-то, она и не сомневалась в том, что у её нового приятеля всё получится — тут даже не были нужны никакие видения. Для этого у него было две самых нужных вещи: голова на плечах и вера в себя. Вера в себя преображала Федю. Он и так был не из робкого десятка, много шутил и смеялся, но теперь, во время бурного монолога, его светло-серые глаза ещё и светились. В самом деле, приятно смотреть. Сама Катя рассказывала про прошлую работу в банке и про то, что там ей, несмотря на хорошую зарплату, стало невыносимо скучно. Цифры в целом не предполагают особого веселья — но хотелось чего-то иного. Людей, стен, атмосферы. Хотелось, в конце концов, ездить из дома по другому маршруту, а не по тому, который уже успел набить ей оскомину. Про предчувствия, которые убеждали её покинуть «Ллойд Моррис», она упоминать не стала. — Ты у нас, значит, перелётная птица, — улыбался Федя. — Ну, если в «Зималетто» надоест, придёшь потом ко мне в мастерскую. — Кем, например? — Мастером, конечно. Ключ в руки взяла — и вперёд, под колёса. Шучу, конечно. Мне же нужен будет финансовый директор. — Я запомню. Учти же, могу спросить потом!.. — Да вообще без проблем. Может, увидев тебя, к нам начнут пришвартовываться космические корабли и летающие тарелки. Катя снова смеялась, побулькивая своим компотом. — Что ты прицепился к бедному космосу? Толкнула я тебя только потому, что по жизни растяпа, мы же это уже выяснили. — А мне так нравится, — просто сказал Федя. — Ты уж извини. Бывает, как в голову что-то войдёт — не могу отделаться. Вот когда тебя вижу, сразу такие мысли. Инопланетянка, и всё тут! — Спасибо, что не зелёная и не в пупырышку… Ну а в конце речь, конечно, зашла о любви. Куда без неё? — Вот почти год тут работаю, — поделился Федя, — примерно столько же по Машке сохну. — Он осторожно оглянулся и с нежностью посмотрел на девушку, которая громко чему-то смеялась. — Только она меня всё никак замечать не хочет. Иногда соглашается, чтобы я её домой подвёз — но не очень часто. Всё у неё на уме плейбои и богачи. И все её, конечно же, быстро кидают. Ревёт потом сидит, успокаиваю её. А как успокою — снова на те же грабли. Я в жизни ещё не встречал человека, который любил бы грабли настолько сильно! Хотя… был бы я сам умным, так давно бы уже отсох. В мире столько девушек ещё ходит, а я зациклился на одной, которой вообще побоку. Вот, Кать, ты как думаешь, это нормально? — Это нормально, — без сомнений ответила Катя. — Мы любим тех, кто равнодушен к нам. Я сама три года была влюблена в парня с нашего потока, который, по-моему, так и не узнал о моём существовании. — И ты даже не пробовала подойти к нему? — Не-а. Любить хорошо на расстоянии, а вообще я — одиночка по жизни. У Кати были причины так думать. Её сотни раз посещали видения о других людях, но никогда о ней самой. Она могла видеть что-то об общих событиях в своей жизни, о работе, о каких-то происшествиях — но никогда о любви. Ни о свиданиях с кем-то, ни о, тем более, свадьбе и семье. Возможно, что эта часть жизни была от неё просто скрыта. Но у Кати в целом как-то с любовью не задалось. Парни, которые ей когда-то нравились, не обращали на неё никакого внимания, выбирая более раскованных и эффектных девушек. Вся ирония была в том, что, благодаря своим способностям, Катя уже заранее знала, с кем будет встречаться её очередная пассия. Одно точно — что не с ней. Это стало тенденцией. Жизнь могла сложиться по-разному, но со своей ролью одинокой матроны Катя свыклась — и вполне была готова к тому, что проведёт все свои дни в одиночестве. Она и не влюблялась уже достаточно давно — подозревала, что всё равно ничем хорошим это не кончится. Слава богу, что родители не жаждали поскорее сбагрить её из отчего дома. Но Федя, даже не зная всех обстоятельств, был в корне не согласен. — Да ну? Мы же молоды. Все мечтают о большой любви на всю жизнь. — А я тоже мечтала — просто ничего не выходит. — Катя смиренно усмехнулась: — Ну и ладно! Накоплю денег, как ты, заведу себе рыжего толстого кота и поеду с ним путешествовать. Буду знакомиться с людьми из разных стран, слушать их истории любви, а потом напишу книгу… чем не жизнь? — Слушай, — помотал головой Коротков, — мне твои упаднические настроения не нравятся. Тебе сколько? Судя по твоим речам — семьдесят, и ты неплохо сохранилась. Ничего, всё ещё поменяется… Когда они шли обратно в «Зималетто», Пушкарёва, наконец, решила выложить свой полностью оформившийся план: — Предлагаю подумать о тебе. Ты ведь понимаешь, что чем меньше девушку мы любим, тем больше нравимся мы ей? — Ага, — фыркнул Федя. — Чем меньше девушку мы это, тем больше мы её того. — Какая вольная трактовка. — Моя собственная. — В общем, суть ясна. Знаешь, что тебе надо сделать? — Что же? — Перестать обращать на Машу внимание. А ещё лучше — сделать вид, что у тебя появились другие интересы. Она и сегодня с нас глаз не сводила, а если мы будем ходить в «Ромашку» и мило общаться каждый день? Да она точно не вытерпит. Федя аж притормозил. — Инопланетянка, ты серьёзно сейчас? — изумлённо спросил он. — Слушай, откуда такие идеи? У тебя ж самой никакого опыта в любви. Катя посмотрела на Короткова, как на идиота. — Зато я знаю людей и умею за ними наблюдать. Для этого необязательно постоянно получать граблями по лицу. Поверь, девушки очень большие собственницы. — Да она даже не подошла к нам! — развёл руками Федя, начиная пятиться спиной вперёд. — Даже «привет» не сказала. Ей вообще всё равно. — Ты просто не замечаешь очевидного, — заверила его Пушкарёва. — Такие, как твоя Маша, не отпускают от себя людей просто так. — Тебе-то откуда знать? — снова удивился Фёдор. — Ты сейчас врежешься в фонарный столб, — предупредила его Катя с усмешкой. После этого Федя ойкнул, спешно развернулся и вновь пошёл нормальной походкой. — Можешь считать, что это чуйка. Плюс эта история стара, как мир. Ну, в самом деле, чего тебе это стоит? Если я права — тебе же лучше. Если нет — от тебя не убудет. — Катя поправила очки с умным видом. — Но я тебя уверяю, что я права. — Права или не права, но в интригах, я смотрю, ты мастер, — покачал головой Фёдор. — Слушай, я даже не знаю. Что тебе ответить. В интригах Катя была не то чтобы сильна. Вовсе нет. Просто ей всё ещё хотелось помочь — и если была возможность, почему бы этого не сделать? Она видела цель, и знала, как легко её можно достичь. Что может быть проще? — Просто подумай, — предложила она. — Для начала. Какое-то время они шли молча. А затем Феде в голову пришла гениальная (нет) идея: — А я знаю! — подозрительно радостно сказал он, вновь тормозя. — Что? — с опаской спросила Катя. — Я соглашусь, но только при одном условии. — Каком? — Если я соглашаюсь на твой план, то ты соглашаешься на то, чтобы я помог найти тебе парня в «Зималетто». Ну, или мужика. В зависимости от того, что ты предпочитаешь. Мужчин у нас много, на любой, как говорится, вкус. Лицо Феди при этом стало отвратительно воодушевлённым. — Но… — И это не обсуждается! — Поразительно, — пробормотала Катя, — ну и кто здесь интриган? — Ну а кому здесь слабо? — Мне слабо?! — Тебе, тебе! — Ну, знаешь… — Так что, ты согласна? — А вот согласна! Дальше Пушкарёва не очень поняла, что именно произошло — Федя молниеносно схватил её в охапку и закружил прямо посреди людной улицы, не обращая внимания на прохожих. — Повелась! — закричал он. — Ты повелась! Когда он поставил её обратно на землю, Катя поправила свой серый кардиган и ответила: — Как и ты. — Ну и пусть. Зато ради благого дела! — У тебя всё равно ничего не выйдет. — У тебя тоже не выйдет. — У тебя прям сто процентов! — А у тебя — двести. — Ну, знаешь… — Не знаю. — Вот именно — не знаешь! — Ой, да что с тобой говорить… — Да вот именно, что нечего. — Ну тогда молчим? — Да, давай лучше помолчим. *** Жданов вернулся только под конец рабочего дня и сразу направился в Катину каморку. Судя по виду, тайфун по имени Наталья основательно его поистрепал. Морально, физически или всё вместе, неизвестно. Но сильно. — А теперь объясните мне, — прогромыхал он, присаживаясь на уголок стола, — что всё это значило. И это вместо «спасибо». — Ну как вам сказать, — замялась Катя, — чтобы вы мне поверили. — Скажите уж как есть. — Вы только не удивляйтесь сильно. И сядьте получше. — Я могу видеть некоторые события из будущего. Не знаю, как это вышло, что было причиной, и почему сбывается. Но сбывается всё, база случаев большая. Как-то так. Тишина была слишком многозначительной — было слышно, как активно крутятся шестерёнки в мозгу шефа. Кажется, не поверил. — У меня смутное ощущение, — хмуро сказал он, — что это всё какой-то розыгрыш. — Как вы себе это представляете? — усмехнулась Катя. — Мы с Натальей специально договорились, чтобы она напилась и приехала со скандалом? А зачем? Андрей посмотрел на неё с таким сомнением, что сразу стало понятно: именно это он и подумал. Впрочем, не он первый такой. — Я её вообще впервые в жизни вижу. — Я просто хрен знает. — Жданов пожал плечами. — Почему вы тогда не работаете гадалкой? Вы бы рубили капусту только так. — Спасибо, но я больше люблю мясо, — не удержалась от остроты Катя. — В любом случае, надо бы вам сказать «спасибо», — сказал Андрей Палыч так, будто это причиняло ему огромную зубную боль. — Пожалуйста, — улыбнулась Катя. — И это, — почесал он затылок, — пожалуй, вы не уволены. — Благодарю, — улыбнулась Катя шире. — А что будет с Викой? Она же ни в чём не виновата. Жданов замолчал, явно вспоминая, как звучат старые пословицы. Чем там долг красен?.. Брови сдвинулись к переносице, а губы плотно сжались. В итоге он психанул: — Ой, да всё в порядке будет с вашей Викой! — закричал он и пулей вылетел из каморки, хлопнув дверью. Уже сквозь неё долетело: — Обе оставайтесь, чтоб вас всех разорвало, а! Господи, ну в кого я такой добрый?! От радости Катя чуть ли не захлопала в ладоши. Хотя она и так знала, чем всё кончится.