летний дождь

На следующий день Роман выглядел крайне виноватым. По крайней мере, старался выглядеть. — Катенька! — возопил он, как только Пушкарёва переступила порог ждановского кабинета. — Простите дурака! — Мужчина сорвался со своего места и покаянно бросился на колени. — Это всё Воропаев, честно! — И вам доброе утро, Роман Дмитрич, — хмыкнула Катерина, тем не менее, немного растерявшись от такого пыла. — К сожалению, у меня всё в порядке со слухом. То, что вы говорили про меня вчера, я слышала от и до. Повторить? — Не надо, — резво помотал головой Малиновский. — Это был не я! Это был другой Роман! У того Романа словесное недержание! Сколько спорил с ним и ругался, но всё равно прорывается. Простите меня? Андрей Палыч почему-то выглядел донельзя довольным, вольготно раскинувшись в своём президентском кресле. Казалось, промахи друзей доставляют ему ни с чем не сравнимое наслаждение. «А я говорил» — крупным шрифтом было выведено на его счастливом лбу. — Вы с Сашенькой просто болваны, — сказал он. — Настолько, что даже простые секретарши сделали вас на раз-два. «Зималетто» скоро станет не модным домом, а зоопарком. Где ещё можно найти таких павлинов? — Затем он обратился к всё ещё стоящей на месте Пушкарёвой: — Даже жаль, Катенька, что вы просто их подслушали. Было бы эффектнее, если бы вы это предвидели. — Ну что вы, Андрей Палыч, — улыбнулась Катя. — Я же не гадалка. И предвидеть у меня получается только действительно важные вещи, — она бросила ироничный взгляд на Романа, — а не всякое… там. — Вот этот подход я одобряю! — согласился Жданов. — Мы с вами таких дел наворотим! — Наворотит он! — фыркнул Малиновский, вставая с колен. — Катенька, а что там с Воропаевым? — Вы всё-таки решили поучаствовать, хм, в экзекуции? — Пушкарёва осторожно закусила губу. — Естественно! Спорили двое, а страдаю почему-то я один. Так ещё и не я этот спор предложил! Нет, пусть Сашенька тоже отдувается. — Вот тут я только за, — радостно потёр руки Андрей Палыч, — давайте придумаем супер-месть! Такую, чтоб он больше вообще никогда здесь не появлялся. — Палыч, ты уверен? — спросил Роман с явным скепсисом. — Ты же первый не переживёшь, если он перестанет приезжать. — Не только переживу, но и выпишу Кате премию, если всё получится! — Эй, а мне?! — А ты обойдёшься, — осадил друга Жданов, — у тебя и так радостей хватает. — Жлоб! Катя посмотрела на босса с благодарностью; премия для неё была не принципиальна, но приятно было чувствовать, что её поддерживают в «милых» шалостях. — Предлагаю предъявить Сашеньке этого вашего Федю, — сказал Андрей, — вообще можно сказать, что Катя за него замуж собралась. Можно даже знаете как сделать?! — Жданов восхитился собственной гениальности и с силой хлопнул себя по лбу. — Пусть Федя сделает Кате предложение на глазах у Воропаева! — А что, кстати, это идея! — тут же подключился Роман. — Саша позовёт вас в ресторан, начнёт говорить всякие комплименты… Ну, в своей скользкой, неприятной манере, как он умеет. Типа того, что ничего страшного, что вы не эффектны, мужчине для женитьбы нужны кротость и повиновение, а не укладка за три тысячи… — Роман Дмитрич, — возмущённо оборвала его Катя, — вы не забываетесь? Я, конечно, понимаю, что не писаная красавица, и одежда у меня недорогая, но оскорблять меня от лица Александра Юрьевича — это уже слишком! Или вам напомнить об эффектности?! Я могу, — пригрозила она, — вчерашний костюм висит в шкафу. — Нет, Катя, ну что вы! — тут же испугался данной перспективы Малиновский. — Я вообще не то хотел сказать! — Да ты всегда не то говоришь, — похвалил его Жданов. — Лучше бы заклеить тебе рот, чтобы ты окружающих просто своей красотой радовал и не портил им настроение длинным языком. — У меня скотч плохо держится, — хмыкнул Роман, — проверено в ролевых играх… Хм. Неважно! Я к тому, Катенька, что Воропаев позовёт вас в ресторан, и когда он начнёт заливать вам в уши, что без ума от вас, ну, как я вчера заливал, выйдет Федя — с букетом, с оркестром. Да хоть в кокошнике и с медведем на поводке! Опустится перед вами на одно колено и протянет коробочку с кольцом. По-моему, масштабно! — По-моему, тоже, — резво кивнул Жданов. — Бомба! Ладно, беру свои слова обратно. Иногда в твоих извилинах застревают неплохие мысли. Чисто случайно! — А кольцо, — полюбопытствовала Катя, — где будем брать? Напрокат возьмём? — А кольцо, Катенька, у меня уже есть, — расплылся в победоносной улыбке Роман. — Неужели вы кого-то планировали позвать замуж? — изумилась Пушкарёва. — В жизни не поверю! — Нет, что вы, что вы, — Малиновский отмахнулся, — фамильная драгоценность! Дорогущее колечко, но ради такого дела… Федя же у нас курьер, он привык к ценным грузам. Думаю, он с кольцом ничего не сделает. Зато представляете, какое унижение для Сашеньки! Чтобы при нём, таком всём важном, девушка миловалась с курьером! — Попрошу! Что плохого в профессии курьера?! Роман Дмитриевич, вы опять заговариваетесь! — О, Господи, да ничего такого я не имел в виду… Что вы все обиженные-то такие?! По правде говоря, Катя рассчитывала расправиться с Александром теми же приёмами, что и с Романом, и вчерашнее произведение сельско-колхозного искусства на самом деле висело в Катином шкафу. Но Андрей Палыч с Романом Дмитричем придумали всё даже лучше, чем она планировала. За это можно было не злиться на Малиновского так сильно — хоть он и заслуживал хорошей трёпки за все свои поступки и словечки. Разве что Федя… Согласится ли? Кстати, о главном! — Роман Дмитрич, — Катя вновь гневно сверкнула глазами, — простите за нескромный вопрос, но что у вас с Машей? Впрочем, какая уж тут скромность — после вчерашнего! Роман Дмитрич, конечно, удивился. — Что у нас с Машей? Мы работаем на благо одной компании, больше ничего. — А в ресторане вчера? Судя по всему, вы, когда остались вдвоём, вполне неплохо провели остаток вечера… — Ах, вы об этом, — Малиновский пошленько ухмыльнулся, — ну, жаловаться не буду. Надеюсь, в подробностях рассказывать не заставите? — Не заставлю, — фыркнула Катя, не зная, как сдержать слишком уж явное возмущение. Озабоченный вице-любитель того самого размера, от которого смущается Сатана, но который так любит Бог, тем не менее, всё равно всё заметил. — А что, Катенька? — с лукавой, хитренькой улыбочкой спросил он. — Почему это вас так беспокоит? У вас вроде жених есть. Кстати, поздравляю. Меньше, чем за месяц работы, обзавестись женихом — это не каждая сможет… — Напомню, что пока что Федя — мне не жених, — с нажимом возразила Катя. — Не в этом дело! — А в чём? — продолжил допытываться Роман. — Насколько я знаю, с Марией вы тоже не близкие подруги. Даже, скорее, враги. Вчерашняя сцена в ресторане была жаркой! — Она… она просто ревнует Федю ко мне! — придумала, как выкрутиться, Пушкарёва. — Вот я и хотела узнать… Было ли у вас что-то. Потому что если было — это даже хорошо, может, Маша быстрее про Федю забудет и перестанет к нам цепляться… — Ах вот оно что! Ну, так и быть — в ближайшую неделю можете расслабиться. А потом — ничего не обещаю. В мире слишком много красивых женщин! — Вы циник, — с укоризной ответила Катя. — А вы, Катюша, не так просты, как кажется, — вмешался Андрей, почему-то умилённо улыбаясь. — Резво устраняете соперниц! И двух начальников развели как дураков. Ещё и будущее предсказываете. Интересный экземпляр мне достался! — Спасибо, — покраснела Пушкарёва от первой прямой похвалы из уст босса, — стараюсь. Можно пойти поработать? Чтобы вообще полный комплект достоинств был. — Только приветствуется! Конечно, Катя могла бы и рассказать начальству об их с Фёдором маленьком таком секрете. Но, как говорится, секрет, который знают трое (в их случае — трое, потому что Катю с Федей можно считать за единый организм, движущийся к общей цели), уже не секрет. Мало ли что Роман Дмитрич Маше расскажет во время очередного их рандеву… За Федю, конечно, стало обидно. Впрочем, план с предложением подвернулся очень кстати — после такого события, которое точно разлетится по «Зималетто» со скоростью Клочковой, спешащей на маникюр, Тропинкина точно не выдержит. Если Федя ей на самом деле нужен — она побежит к нему со всех ног, забыв про всяких Малиновских. А если не побежит — то, может, оно того и не стоит?.. *** Убеждать Фёдора Катя начала во время обеда в новом для них местечке под названием «Мармеладофф». — План рабочий на двести процентов! И ты Машу сподвигнешь к активным действиям, и я отомщу Воропаеву. Все в плюсе. — Да ну, — засомневался Коротков, — как-то это… Странно. Как я Маше потом объясню, что это был розыгрыш? Она же меня убьёт. — Федь, ну честное слово! — всплеснула руками Катя. — Ничего страшного с Машей не произойдёт. Скажешь, что ты это от отчаяния. А вот она к тебе пришла — и ты всё понял. Что любишь только её одну и что, конечно, не собираешься ни на ком жениться. Маша растрогается и расплачется, и всё. Счастливый конец обеспечен! — Инопланетянка, ты так уверенно об этом говоришь, — улыбнулся Федя. — Как будто подсмотрела точное расположение звёзд и планет. Ну а если твой план не сработает, и Маша пошлёт меня куда подальше? Или ей просто станет пофиг? — Здесь уголки его губ медленно опустились. — Ей сейчас есть с кем развлекаться. Я с утра уже успел столько всего услышать. — Ты же не думаешь, что Малиновский — это надолго? — фыркнула Катя как можно более беспечно, скрывая и свою внутреннюю боль за друга. — Пара встреч, и всё, придёт наша Мария обратно к тебе рыдать. Разве когда-то было не так? — Так-то так, — кивнул Фёдор. — Но… знаешь, я сегодня ночью слишком много думал. Даже не спал почти. Дело ведь не в Малиновском. Даже если Маша поймёт, что я в самом деле ей нужен, это вовсе не значит, что она будет готова расстаться со всеми остальными. А я не знаю, смогу ли терпеть это. Раньше казалось, что главное — заполучить её, добиться, а дальше уже будь что будет. А сейчас… Когда появился реальный шанс, я уже и не знаю. Он принялся задумчиво постукивать пальцами по столу в ожидании заказа, и Катя тоже сразу не нашлась, что сказать. Федя, наверное, был прав — было бы лицемерием начать его переубеждать. Ну а если всё-таки всё будет хорошо, и Маша успокоится? Она же видела! Она помнила это очень отчётливо: Фёдор и Мария в её видении были очень счастливыми, и не похоже было, что что-то омрачает их счастье. Наоборот, солнце над их головами светило очень ярко. Не совсем отдавая себе отчёт в своих же действиях, Пушкарёва потянулась через стол и легонько накрыла Федину руку своей. — Федь, — улыбнулась она, — не накручивай раньше времени. Или ты тоже решил научиться читать по звёздам? Нельзя сказать, не попробовав. Ну, если не сложится — так тому и быть. Но я думаю, что всё получится. Все мои видения всегда сбывались. Фёдор аккуратно переплёл свои пальцы с Катиными. Его ладонь была тёплой, шершавой и немного загрубевшей. Он посмотрел на Катю заинтересованно: — Что, неужели прямо все? И много их было? — Достаточно, чтобы утверждать. Я на своём курсе была кем-то вроде персонального и бесплатного экстрасенса. Только вижу я не по заказу, а когда придётся. — А что ты ещё видела? — оживлённо спросил Федя. — Ну, про наших всех. Может, будущих жён Жданова и Воропаева? — А ты сплетник, да? — хитро подмигнула ему Катя. — Тот ещё! Ой, да ладно, можно подумать, ты нет! — За кого ты меня принимаешь! — глубоко оскорбилась Пушкарёва и тут же начала рассказывать: — Ладно, с Андреем Палычем пока ничего непонятно… А вот про Воропаева я видела кое-что… Точно никому не расскажешь? — Могила! Да чтоб мне больше шаурму от Вазгена никогда не попробовать! После такого весомого обещания Катя тихо поведала то, что смогла разглядеть в своём единственном видении об Александре Юрьевиче. И нет, это было не о том, что его свидание с Катей окажется неудачным, и в постель к нему она не попадёт — это было что-то совсем другое… — Да ладно! — Фёдор был в шоке. — Нет, Пушкарёва, что-то мне слабо в это верится. Чтобы Воропаев… Нет, что-то перепуталось в твоих видениях! Может, тебе просто плохо было, а? Съела что-то не то? Да и вообще… Извини, конечно, но сложно мне как-то поверить во всю эту тему с предсказаниями. Мы же всё-таки в реальном мире живём, а не в фэнтези. — Ладно, — покачала головой Катя. К такой реакции она привыкла. — Как хочешь. Убедишься, когда это будет касаться напрямую тебя. И я сейчас, кстати, — улыбнулась она, — не только о тебе с Машей. Это может быть любая другая мелочь. Предлагаю просто подождать. — Какая мелочь, Пушкарёва? — фыркнул Федя. — Скажешь, какого цвета я завтра надену трусы? — Да без проблем, — Катя развеселилась, — синего. — А если я теперь принципиально надену чёрные? — Не наденешь. Потому что ты, Федечка, человек совестливый, девушек уважаешь и в неловкое положение ставить не любишь — значит, подыграешь мне. — Смотри-ка, — хохотнул Коротков, — как ты ловко всё придумала! — Затем его лицо резко стало серьёзным, и Федя перевёл тему: — Ладно, Кать. Давай попробуем, что ты там предложила. Катя чуть не подпрыгнула на своём диванчике от радости, но Фёдор одним лишь жестом унял её восторги: — И делаю я это не для себя, а для тебя! Просто потому, что мне тоже будет любопытно посмотреть на охреневшую воропаевскую рожу. Поняла? — Поняла, Федя, — Пушкарёва тихо захлопала в ладоши, — конечно, поняла! Ты самый настоящий друг! Самый-самый настоящий! Я тебя обожаю! — Обожать будешь, когда дело сделаем, — буркнул Фёдор. — О, а вот и наш обед несут, наконец! …Когда обед закончился, к их столику подошёл молодой мужчина приятной наружности. Одет он был в белоснежную рубашку и такие же белоснежные брюки. Катя, которая привыкла про себя всем давать прозвища, тут же окрестила его Конём без принца. Ей быстро стало стыдно — мужчина ведь ничем её не обидел, чтобы называть его лошадью. Но ещё через несколько секунд Катя успокоила свою совесть, придя к выводу, что конь — животное очень даже благородное, и зачастую бывает, что лучше даже всякого принца, на нём сидящего. Мужчина, как оказалось, был крайне далёк от Катиных наиглубочайших философских размышлений. Он всего лишь спросил: — Всё ли вам понравилось? Было ли вкусно? — Да, спасибо, — искренне поблагодарила Катя, — было очень вкусно. — Да, нам очень понравилось, — тут же присоединился Федя, взгляд которого почему-то стал масляным-масляным, — мы обязательно придём ещё! Может, даже завтра! — Буду очень рад вас видеть, — с облегчением улыбнулся мужчина. — Я — хозяин ресторана, меня зовут Михаил. Мы открылись совсем-совсем недавно, и поэтому, знаете, я люблю иногда лично подойти к гостям, расспросить их… Ну, раз вам всё понравилось, — хозяин ресторана почему-то обратился именно к Кате, — то, думаю, вы не откажетесь от нашего фирменного десерта. За счёт заведения, естественно! Катя ничего не успела ответить — за неё с энтузиазмом ответил Федя: — Конечно, несите! Не откажемся! Мы очень, ОЧЕНЬ любим сладкое! На завтрак едим «Баунти», на обед — «Твикс», а на ужин — три брикета пломбира, не меньше! Михаил, досверлив Катю взглядом и проделав в ней, наконец, дыру, кивнул и удалился, а Катя возмутилась: — Ты мог хотя бы сказать «пожалуйста»! Мы же в приличном заведении! Что это за «несите»? — Пушкарёва, очнись! — диким шёпотом ответил Федя и застучал кулаком по виску. — Глаза разуй! Этот Михаил вообще ни разу ни к кому из гостей не подошёл, сидел во-о-он за тем столиком. — Он показал, за каким именно. — И уж тем более никому он не предлагал десертов за счёт заведения. — И? — Что «и»? Ты дура?! Понравилась ты ему, «и»! — Да тебе показалось, — отмахнулась Катя, стараясь скрыть смущение. — Просто человек решил нам сделать приятное. — Ну, во-первых, — Федя закинул руки за голову и вытянул ноги, — не нам, а тебе, я просто присоседился к чужому празднику жизни. А, во-вторых, хватит кокетничать. Надо быть совсем слепой, чтобы не увидеть, что тебя откровенно клеили. В-третьих… — Есть ещё и «в-третьих»? — не выдержала Катя. — Может, остановимся на «во-вторых»? — Нет, не остановимся, — расплылся в победной улыбке Коротков. — В-третьих, ты обещала, что если ты помогаешь мне с Машей, то я тоже тебе помогаю. Так что завтра мы снова идём сюда. И послезавтра. И в любой другой день, пока вы не обменяетесь телефонами… Завидев, что к ним вновь приближается Михаил, Федя быстро замолчал, тем не менее, не в силах совладать со своей многозначительной ухмылочкой. — Пожалуйста. — Мужчина поставил перед ними два небольших бокала. — Восхитительно нежный кофейный крем-мусс, фишка нашего заведения! — Спасибо, — хором ответили Катя и Федя, а Федя добавил: — Девушка, кстати, её зовут Катя, и, кстати, она моя двоюродная сестра, просто обожает кофе! Я забыл уточнить — на завтрак мы едим «Баунти» и пьём кофе, на обед — «Твикс» и два кофе, а на ужин — три брикета пломбира и на каждый брикет, ясное дело, чашечку! — Как же я ещё не сдохла от диабета и тахикардии, — сквозь зубы прошипела Катя и мило улыбнулась хозяину заведения: — Михаил, спасибо огромное! Это, в самом деле, мой любимый десерт. — Очень рад, — кивнул Михаил, слишком явно обрадовавшись именно Катиной оценке. — И всё же я подойду к вам позже — чтобы точно убедиться. Приятного аппетита! Когда он вновь отошёл, Катя вдохновенно вернулась к отчитыванию друга: — Ты коней-то попридержи, понял? Будет он ходить со мной! Если вы с Машей сойдётесь, ты уже вряд ли со мной куда-то пойдёшь вот так свободно. — Почему это не пойду? — не понял Федя. — Катюх, мы же с тобой отличные кореша. И я тебе просто хочу помочь. — Потому что, Федь, — вздохнула Катя от того, какой Фёдор непонятливый, — неважно, кто мы. Когда у тебя есть одна девушка, ты не можешь проводить много времени с другой. Это… ну, неправильно. Федя медленно сложил руки на стол и наклонился поближе к Кате, будто бы выискивая в её выражении лица какой-то подвох или намёк на шутку. Не найдя ни того, ни другого, он ответил тихо, но очень отчётливо: — А я думаю, никто не вправе решать, что правильно, а что — нет. Даже Маша. И если ты планируешь в ближайшее время лишить меня своего общества во имя каких-то там своих идей, то я с этим не согласен. Не согласен, инопланетянка. — Помолчав, он хмуро продолжил: — И вообще, так дела не делаются. Сначала такая — пойдём туда, пойдём сюда, а потом сливаться? И кто ты тогда после этого? Катя такой отповеди, конечно, не ожидала. Внутри лёгкими крылышками затрепетало что-то очень тёплое. Тем не менее, вслух она сказала другое: — Федя, мне с тобой очень нравится проводить время, честно… Но ты помнишь, ради чего мы это начали? Коротков взглянул на неё с непониманием: — Не знаю, как ты, а я в первый раз пригласил тебя обедать просто потому, что ты мне показалась прикольной. Всё, о чём мы договорились потом — было потом. И уж тем более в случае успеха твоего плана я не собирался с тобой прощаться. Или, — он обиженно прищурился, — ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я мог бы попользовался человеком и выбросить? Ну, Катюх… Если честно, Пушкарёва старалась не думать о том, что будет после. В первую очередь она хотела помочь Фёдору и даже не особо понимала — почему ей это было настолько важно. Понятно было лишь одно: вряд ли Маша, став, наконец, Фединой девушкой, была бы в восторге от такого тесного общения двух друзей, и поэтому где-то внутри последующее отдаление Фёдора Катя воспринимала вполне закономерным исходом. Просто старалась не думать. — Нет, Федя, — помотала она головой, чувствуя, как горят щёки, — ни за кого такого я тебя не принимала. Я же не соврала тебе о том, что ты прекрасный друг. И я в самом деле рада, что такой друг у меня теперь есть. Но… прости, я не понимаю, как это будет выглядеть! — Так же, как и сейчас, — развёл руками Коротков, — в чём проблема? У Маши есть подруги? Целый легион! Почему не может быть и у меня? И вообще, Кать, — сбавил он градус напряжения, по-доброму усмехнувшись, — до будущего ещё дожить надо. Планы планами, но люди же не конструкторы, чтобы собираться по чётко заданному алгоритму. Будет ли Маша со мной — это ещё вопрос. А вот твоё свидание с Михаилом, — вернулся он к шуточному тону, — мы просто обязаны организовать! — Ты бы хоть поинтересовался, нравится ли он мне? — фыркнула Катя с долей нежности. — А то сам уже начал замок «Лего» собирать. — Хорошо, — кивнул Федя, — Катя, нравится ли тебе этот Михаил? Пушкарёва неопределённо пожала плечами, оглянулась и обнаружила, что мужчина разглядывает её издалека. Она послала ему робкую улыбку и получила такую же в ответ. — Ну, предположим, он ничего такой. — Из твоих уст — и это комплимент! Товарищи, да у нас прогресс! Катя сказала про какого-то мужчину, что он целое «ничего»! Тем более, — Федя с аппетитом принялся поглощать мусс, — надо брать. Пушкарёва же свою порцию отодвинула. — Чёрт, ненавижу кофе. И муссы все эти тоже. Слизь какая-то. — Ну, тут согласен. Лучше бы он, конечно, принёс какой-нибудь торт. Но дарёному коню, как говорится… Сходишь на свидание — можешь заказывать вообще всё что душе угодно. Это же будет бесплатно. — То есть по-твоему я должна быть меркантильной? — Это называется, — Фёдор поднял указательный палец вверх, — совмещать приятное с полезным. Так что завтра идём сюда, и это не обсуждается. — Ладно, — сдалась Катя, — сюда так сюда. А не то ж ты не отстанешь, что я, не знаю, что ли? — Вспомнив кое-что, она полезла в сумку и выудила оттуда «Твикс». — Что ты там говорил про обед? — О, — обрадовался Федя, — так я угадал! Ну давай тогда делись. Тебе — правую палочку, мне — левую. — А давай мне обе палочки, а тебе — два мусса? — смеясь, предложила Катя. — Мне же надо изобразить перед бедным Михаилом, что я в восторге. — Я всё съем, ты не переживай, — заверил её Фёдор, протягивая руки за шоколадом, — «Твикс» давай сюда, не жмоться! — Ладно-ладно. Только я не знаю, как определить, какая палочка правая, а какая — левая… — Ну ты даёшь. Право и лево не можешь отличить? — Ну так то, что для меня право — для тебя лево, и наоборот… — Мда, огромная проблема. Я бы даже сказал — неразрешимая. — Вот и я о том же. — Слушай, а давай их раскроем и положим. Какая из них больше похожа на Троцкого — та, значит, левая. — О господи. — А ты что, думала, я только в тачках разбираюсь? Я и в школе неплохо учился…