летний дождь

Суббота — всегда праздник. Это ведь первый день отдыха, вестник свободы. Каждый выбирает досуг по себе: кто-то ездит всю ночь по барам и караоке, кто-то с друзьями или родственниками выбирается за город, на любимую дачу или просто на пикник. Кто-то просто отлёживается дома, насладившись общением с людьми за прошедшие пять дней в полной мере. Катя могла утверждать, что попробовала весь досуг из вышеперечисленных. Теперь она была профи — и с Федей на даче побывала, и с Викой по самым злачным местам Москвы проехалась, а уж в сидении дома ей равных точно не было. Но жизнь постоянно подкидывает что-то новое, и иногда ты не успеваешь встраиваться... Вот и Пушкарёва (снова!) сидела в машине Жданова на заднем сидении. Всё бы ничего, но в непосредственной от неё близости сидел Малиновский и красил Кате губы ярко-алым блеском. Да, пожалуй, встроиться не получалось. Катя практически никогда не красила губы — если только гигиеничкой. Никогда не сидела с мужчинами так близко на заднем сидении автомобиля. И уж тем более эти мужчины никогда не красили ей губы! Ладно бы, если только это... Роман Дмитриевич придирчиво оглядел результат собственных усилий и вынес окончательный вердикт: — Пожалуй, всё. Объект готов для использования по самому прямому назначению. Губы краснеют так же гордо, как советский флаг, юбка бессовестно коротка прямо по американским заветам. А между губами и юбкой — то, что сведёт с ума любого... — Роман Дмитриевич! — гневно засопела Катя, прикрывая грудь руками. — Давайте без этих ваших шуточек! — Да вы опять всё не так поняли! Катя, лечите нервы! — Малиновский осторожно поправил еле заметную чёрную брошь на Катином костюме. — Я о ней, драгоценной. В общем, вышло так, что отдуваться пришлось снова Пушкарёвой — непонятно только, за какие именно грехи. Малиновский, благодаря своим обширным связям в женском обществе Москвы, установил самый прямой контакт с администратором отеля «Оазис» Сашей. Точнее, этот контакт и ранее был установлен — Роману оставалось лишь возобновить его конфетно-букетным методом. Сделать вид, что думал о Сашеньке ночами напролёт, ну а то, что не звонил — так страшно и волнительно такую незамутнённую и непорочную красоту собой, негодяем, тревожить... Всегда работало! Сработало и в этот раз: Саша быстро и с удовольствием сдала все явки и пароли господина Журавлёва, который на самом деле остановился в отеле на эти выходные. Остановился, конечно, не один. Привести троицу за ручку в нужный номер Александра, конечно, не могла. Это было бы слишком очевидным самоубийством, которое не стоило бы совершать даже во имя любви. — Даже во имя любви к Роману Малиновскому, — сказала, как отрезала, Саша. — Всё, что могу — дать вам в руки удочку, а рыбу ловите сами. Что-то эта рыбалка слишком сильно отличалась от стандартной. Выдали им далеко не удочку, а комплект одежды для официантки размера M. Нетрудно догадаться, кому именно из троицы он предназначался. Именно в этом новом для неё образе Пушкарёвой предстояло насобирать самый грязный компромат на господина финдиректора. Конечно, можно было долго возмущаться на тему, почему именно она, Катя, должна снова страдать. Но это был риторический вопрос — конечно, потому, что она женщина, почему ж ещё! Самое обескураживающее во всём этом было то, что юбка для официантки была просто безобразно коротка. — Это точно отель, а не бордель? — со вздохом спросила Катя, одёргивая юбку уже в тысячный раз. — Теперь я понимаю, почему вы, Роман Дмитрич, именно там были завсегдатаем... — Как тонко вы угадываете нюансы, Катенька! — задушевно ответил Малиновский. — Но вы зря переживаете. Вам этот костюмчик очень идёт. По крайней мере, он точно лучше, чем то, в чём вы пришли на свидание со мной... — Но даже тогда моя помада не была такой яркой! Может, стоило найти что-то менее вульгарное? — Катя, — вмешался Жданов, сидевший за рулём, — вы же сами понимаете, что Журавлёв не должен вас узнать. Нам повезло, что вы всегда в очках и не краситесь — так вас легче замаскировать. Но лучше перестраховаться. Тогда ему и в голову не придёт, что он вас знает. А даже если и придёт — вы же там будете совсем недолго. Главное, опускайте взгляд и делайте вид, что вас здесь вообще нет. Вы принесли ужин — только и всего. — А такой яркий макияж, как у меня, вообще соответствует дресс-коду? — настороженно спросила Катя. — Журавлёв точно ничего не заподозрит? — Катя, я вас умоляю! — отмахнулся Малиновский. — Этот отель специально создан для конкретного вида утех. Там персонал ещё и не так красится. Поверьте, я видел и даже щупал. У горничных там расширенный функционал... — Господи, какой кошмар. — Скоро Саша должна позвонить, — Малиновский посмотрел на часы, — она сказала, что наш дорогой финдиректор гостит здесь каждые выходные и всегда заказывает ужин в одно и то же время. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Всё-таки математик! — Интересно, а он проводит выходные с одной и той же женщиной, или всегда с разными? — усмехнулся Андрей. — Престарелый развратник. — Саша сказала, что с одной. И, как Катя и увидела, это действительно брюнетка... Так что не такой уж Журавлёв и развратник. Так, аккуратный изменщик. — Ладно, нам и одной аккуратной измены будет достаточно, — хищно улыбнулся Жданов, потирая ладонями руль. — Чтобы укокошить его в его неуёмных аппетитах. Так, у нас камера точно готова? Ноутбук подключен? Мы всё увидим? — Точно, — Малиновский вновь поправил чёрную брошь на Катином наряде, в которую и была встроена малюсенькая скрытая камера. — До чего ж всё-таки дошёл прогресс... — Хоть где-то Воропаев пригодился! — фыркнул Жданов. — Этого барахла у него всегда навалом. А я говорил, что в нём умер фсб-шник. — Удивительно, что он вообще согласился нам помочь. Я бы меньше удивился, если б узнал, что за отказом Журавлёва стоит именно он. — Саша в своём репертуаре — сказал, что я настолько бездарен, как руководитель, что меня не спасёт ничего. Впрочем, он готов проявить благоро-о-одство, — передразнил Воропаева Андрей, — и оттянуть мой провал. Потом, на очередном совете директоров, он скажет, что поучаствовал в судьбе компании, как мог, и даже при его бескорыстнейшем участии Жданов не смог справиться со своими обязанностями. Но это неважно! Ради дела я, так и быть, готов был унизиться перед Сашкой. — Мужчина обернулся к Кате, бегло оглядел её и расплылся в широкой улыбке. — Кстати, в качестве платы он попросил ваше фото в этом костюме. — Что? — возмутилась Катя. — А больше он ничего не хочет? — Расслабьтесь, Катюш, — рассмеялся Роман, — мы не дадим вас и ваше тело, брошенное на вражескую амбразуру, в обиду. Хватит с вас и сегодняшнего приключения… Наконец, зазвонил мобильный Малиновского. Подержав аппарат две секунды возле уха, Роман оповестил: — Пора! — Удачи, Кать! — как никогда серьёзно сказал Андрей Палыч. Удача Кате ой как пригодилась бы. К служебному входу отеля она шла на совершенно ватных ногах и думала о том, что, возможно, в скором времени Жданов оправдает придуманное ей прозвище и возложит на её могилу самые настоящие сто роз, а его бессменный вице-, любитель ножек с обложек, установит на этой самой могиле лампадку в форме львиной головы и, возможно, так и быть, скажет, что в этом совершенно проститутском костюме Катины ноги были вполне себе ничего… Господи, ну и бред! У входа Катю ждала Александра, которая начала давать ей последние инструкции: — Если кого-то встретишь, говори, что ты стажёрка, и ещё не в штате. Сегодня первый день. Хотя никого быть не должно, уже поздно. Еда уже готова. Поднимешься на десятый этаж, номер сто девять. Постучишься. Этот посетитель обычно всегда открывает сам, не его любовница. Любит поболтать с нашими девчатами, но ты вступать в разговор не обязана. Да и вообще — смотри на него поменьше. Освещение там, конечно, приглушённое, но лучше сильно не рисковать. Еду на стол выставишь, шампанское откроешь… Подожди, а ты шампанское вообще умеешь открывать? — Умею, — хмыкнула Катя, — прошла курс молодого бойца у Романа Дмитрича. — Ну Ромка! И швец, и жнец. Тогда откроешь шампанское, разольёшь по бокалам, и можешь ретироваться. Если будут давать чаевые, не вздумай ломаться. Это этикет, бери всё, что дают. Попрощаться только не забудь. — Поняла, — сглотнув, кивнула Катя, и, чтобы как-то отвлечься от собственного страха, спросила: — Слушай, а тебе не страшно? — В каком смысле? — улыбнулась Александра. — Участвовать во всём этом. Если всё получится, и Андрей Палыч прибегнет к шантажу Журавлёва, всё равно появятся вопросы… — Да я тебя умоляю, — беззаботно фыркнула девушка, тряхнув своими светлыми кудрями. — Ну, пришла стажёрка. Нам же на самом деле нужны и официантки, и горничные, потому что в этом клоповнике никто надолго не задерживается. Откуда мне знать, что на уме у этой стажёрки? Я ж не ясновидящая. Ну а если даже будут какие-то претензии — я думаю, твой шеф и Роман быстро объяснят господину Журавлёву, что к чему. Ему же выгоднее молчать и не поднимать шумиху. Единственное, что постоянного клиента, скорее всего, потеряем — ну, что поделать? Зато Малиновский меня сегодня на свидание позвал. Сказав это, девушка просияла, как церковный купол под солнцем. Мда, подумала про себя Катя, было бы чему радоваться… Свиданию с Малиновским! Но все свои мысли она, конечно, оставила при себе. Впереди ждало главное. Взяв тележку с едой и мысленно перекрестившись (потому что руки уже были заняты), Катя зашла в лифт. Александра ободряюще помахала ей. Катя нажала кнопку, и тяжёлые двери медленно-медленно съехались. Десять этажей пролетели как один, и в итоге её, вместе с тележкой, выбросило в длинный-длинный коридор. Обстановка была крайне вычурной, как Кате и виделось до этого. Бордово-золотистые обои, как оказалось, были бесконечны, а светильники-львы светили своей пастью везде, через каждый метр. Может быть, это что-то символизировало. Волю к победе, гордость, власть и всё такое… Или что дизайнер — лев по знаку зодиака. Или ничего это не символизировало, и он просто не хотел заморачиваться. Вот ковролин, тянущийся через длиннющее пространство, тоже был тёмно-бордовым. У Кати, в конце концов, заболели глаза от обилия бордового, а ещё заложило уши от чрезмерного волнения. Нужная дверь оказалась прямо перед её носом, и она сама не заметила, как постучала по ней дрожащими костяшками пальцев. Может быть, там никого нет? — малодушно понадеялась девушка. Может быть, Журавлёв вместе в любовницей ушли гулять? Ну да, ну да, с любовницами же только и делают что гуляют. Умница, Пушкарёва! …Дверь открылась, явив Кате приветливое лицо Анатолия Марковича. — Ужин в номер, — тихо пробормотала Катя, памятуя об инструкции и не поднимая взгляд. — Добрый вечер, — ласково поприветствовал её Журавлёв. — А мы вас ждём не дождёмся. Заходите. Мужчина отошёл подальше, предоставляя место для Кати и её тележки. Мда, а в «Макротекстиле» он был далеко не так любезен — хотя тогда она была представителем интересов «Зималетто», а сегодня — всего лишь безмолвной официанткой. Может быть, именно в этом и была проблема. Может быть, чтобы мужчина был с тобой любезен, стоит быть безропотной и покладистой. Слава богу, что в номере были включены только прикроватные лампы, и можно было не думать о том, покраснела она или нет. Стараясь раскладывать огромные тарелки с куполами максимально бесшумно, Катя молча изучала обстановку. В огромной кровати на самом деле полусидела-полулежала темноволосая женщина в шёлковом пеньюаре. В размытом освещении было трудно угадать её возраст, да и не то чтобы у Кати была возможность сильно на неё глазеть. — Девушка, будьте добры, налейте нам, пожалуйста, вина, — попросила она низким, бархатным голосом. — Мартини Асти, — уже более внятным голосом сказала Катя, достав бутылку из ведёрка со льдом. Ведёрко, кстати, тоже было украшено львиными головами по бокам. — Да-да, именно оно, — подтвердил Анатолий Маркович. Открутив проволоку и прихватив бутылку полотенцем, Катя чуть не позеленела от напряжения. Курс молодого бойца у Малиновского она, конечно, прошла — но даже он, этот вечный дамский угодник, сказал, что предсказания ей даются лучше, и лучше ей ими дальше и заниматься. Пробка, которая должна была проворачиваться, почему-то не проворачивалась, и со стороны Катины потуги, наверное, выглядели крайне неловко. — Бедная девочка, — сочувственно сказала брюнетка, — Толя, помоги ей. — Конечно, — спохватился Журавлёв и поспешил к Кате, — давайте сюда эту бутылку. Ничего страшного. Вы, наверное, новенькая? Что-то не видел вас здесь раньше. — Стажёрка, — подавленно буркнула Пушкарёва. — Извините, пожалуйста. — Не извиняйтесь. — Безмятежно улыбаясь, мужчина сделал пару быстрых движений, и вот уже пробка была в его руках. — Вот и весь фокус. Всё приходит с опытом, не расстраивайтесь. — Он вручил бутылку Кате обратно. — Ну вот, ваши руки уже так не дрожат. Можете разливать. — С-спасибо. Ну, хотя бы с этим она справилась! Подав первый бокал Анатолию, Катя наполнила второй и отдала его брюнетке. Пожалуй, теперь её маленький незаметный аксессуар заснял всё что нужно. Хоть Кате и стало на секунду стыдно, что она обводит вокруг пальца таких вежливых и приятных людей. Но, как говорится, ничего личного — это бизнес! Выполнив своё дело с честью и позором, можно было уходить. — Могу ли я вам ещё чем-то помочь? — уточнила она. — Можете, — кивнул Журавлёв и достал из кармана халата тысячную купюру. — Возьмите, пожалуйста. — Спасибо, — Катя, стараясь сильно не смущаться, забрала деньги и спрятала их в нагрудный карман. — Большое спасибо! Хорошего вам вечера. Уже когда она откатила пустую тележку к выходу, Журавлёв вновь её окликнул: — Подождите! — Да? — обернулась Пушкарёва, внутренне холодея. — Я нигде не мог вас видеть? — спросил он задумчиво. — Лицо у вас… какое-то знакомое. — Вряд ли. Я только недавно в Москве. — А это не проблема, — усмехнулась брюнетка, потягивая шампанское, — Толя у нас и в командировках часто… хммм… бывает! Извините. — Конечно, извините, — замахал руками Журавлёв, — мы шутим! Может, я просто видел кого-то похожего на вас. Можете идти. — Ничего страшного. До свидания! Пока её не успели спросить ещё о чём-нибудь, Катя быстренько ринулась вон. Теперь она не обращала внимания ни на ковры, ни на светильники — слишком сильно переволновалась. Казалось, что Журавлёв и его любовница всё поняли и уже бегут за ней, чтобы сорвать камеру с её груди. Хотелось побыстрее оказаться на свежем воздухе, и вообще — подальше от этого места. Саша ждала её внизу, на том же месте. — Ну как, справилась? — спросила она. — Выглядишь так, будто тебе этот ужин в лицо кинули. — Всё хорошо, — выдохнула Пушкарёва, приходя в себя. — Вроде бы ничего не заподозрили. Хотя Журавлёву показалось, что он мог меня где-то видеть. — Пустяки, — отмахнулась Александра и накрыла Катю клетчатым пледом, — главное, что ты уже не там. Что бы он ни надумал, поймать он тебя не сможет. Но лучше не задерживайся и беги в машину. — Спасибо! — с огромным облегчением улыбнулась Катя, и девушки обнялись. — Ты клад! Андрею Палычу и Роману Дмитричу очень повезло, что здесь работаешь именно ты. Кто-то другой мог и не согласиться на эту аферу. — Это им с тобой повезло, — не осталась в долгу Александра. — Не каждый день личные помощники президента в костюме официантки разгуливают. Требуй повышения зарплаты!.. Расстались на ноте взаимной приязни. Когда Катя вновь оказалась в машине Жданова, Малиновский тут же сказал: — Поздравляю! Вы живы! Ещё и денег заработали. — Да, — фыркнула Катя, доставая тысячу. — Это всё, что нам может предложить «Макротекстиль» на данный момент. — Думаю, что не всё, — как-то заторможенно ответил Жданов, захлопывая ноутбук. — Катя, вы не представляете, что вы засняли. — Ни за что не угадаете. — И даже не буду пытаться. Рассказывайте. Глаза Андрея Палыча злобно сузились и потемнели. — Эта брюнетка — вовсе не какая-то посторонняя женщина. Это Наталья. Подруга моей мамы. — Маргариты Рудольфовны?! — Маргариты Рудольфовны. Причём единственная подруга. И, что-то мне подсказывает, что это всё совсем не случайно. Пусть Воропаев займёт моё кресло, если я неправ, но я уверен, что именно с этим связан отказ «Макротекстиля» сотрудничать с нами. — Палыч, но какой в этом смысл? — спросил Роман. — Это же подруга твоей мамы, а не конкурент Павла Олеговича. — Ну ещё не хватало Журавлёву ложиться в постель с конкурентами Павла Олеговича! Это уже было бы кино явно не для всех. — Я про то, что какой в этом резон? Или твоя мать как-то насолила своей подруге? — Вот этого я не знаю. — Андрей задумчиво пожевал щёку. — Но придётся узнать. Катя, очень надеемся на ваш предсказательный дар. — Так, ты давай это, — возмутился Малиновский, инстинктивно закрывая Пушкарёву собой, — без фанатизма. Мы и так используем Катю сверхурочно. Либо добавляй ей ещё одну ставку — штатной предсказательницы. — Спасибо, Роман Дмитрич. — Катя устало вытянула ноги и начала стягивать с себя брошь. — Удивительно, что меня защищаете именно вы. — Ну я ж не изверг какой, Катенька, — доверительно сообщил Роман. — Тем более, как не защитить женщину, когда у неё такие ноги… Как выяснилось! — Роман Дмитрич! — Всё-всё, — развёл руками Малиновский, — молчу. И вообще, друзья мои, за сим вас покидаю, как бы интересно здесь ни было. У Сашки закончилась смена, а я ей всё-таки свидание обещал. Или свидания. Не знаю, как пойдёт. Так что адью, напарники мои криминальные. Катя, вы настоящая Мата Хари! И это я в самом целомудренном смысле — только в том, что у вас талант к разведке. И вообще, к чему угодно талант, кроме открывания бутылок. Всё, ухожу!.. Наконец, наступила оглушительная тишина. В этой тишине стало очень комфортно: Катя могла окончательно успокоить свои нервы, а Андрей Палыч мог поразмышлять о том, что ему довелось узнать. Донимать шефа расспросами Пушкарёва не стала — не её это тайны и интриги. Если будет что-то нужно, скажет сам. — Катя, вас надо отвезти домой? — погружённый в свои мысли, спросил Жданов. — Да, — ответила Катя, — только мне нужно где-нибудь умыться и переодеться. Родители не оценят мой внешний вид. Остановите у какого-нибудь торгового центра? Извините, возвращаться в отель мне как-то… страшно. — Конечно, — кивнул Андрей. — Я вас отвезу к себе. В торговых центрах слишком много народу. А у меня вы спокойно приведёте себя в порядок. — Андрей Палыч, — смутилась Пушкарёва, — это необязательно. Давайте лучше всё-таки в торговый центр. — Катя, отставить! — нетерпеливо рыкнул Жданов, заводя машину. — Не умрёте, если доедете до меня. Я тоже не умру. — Да, но… — И не бойтесь, ваш великий и ужасный шеф не собирается делать с вами ничего такого, даже несмотря на ваш, хм, наряд… — Андрей Палыч, ну вы хотя бы не начинайте! — Да всё! Вы не такая, я не такой. Едем ко мне. И это не обсуждается. — Шеф вырулил на проспект. — Этим вечером мне могут понадобиться дополнительные мозги. И, возможно, собутыльник. — Пожалуйста, только не собутыльник, — жалобно пробулькала Катя, памятуя о недавнем загуле с Клочковой. — Дважды за неделю мой организм не выдержит. — То есть с Викторией — организм выдерживает, а с родным, любимым шефом — не выдержит? Катя, это саботаж. — Это слабое здоровье, — возразила Катя. — Извините, что вмешиваюсь, но вы не думали позвонить Маргарите Рудольфовне? Может, она внесёт какую-то ясность? — У Маргариты Рудольфовны, — осклабился Андрей, — романтический уикенд с Павлом Олеговичем в Швейцарии. Каким бы безалаберным сыном я не был, портить им выходные я не собираюсь. Поговорим, когда они вернутся. «Конечно, поэтому надо испортить выходные мне!» — подумала Катя, но без злобы. Она ничему не сопротивлялась. Наверное, это было к лучшему. Последние пару дней её жизнь напоминала остросюжетный блокбастер. Мало ей было пьянки с Клочковой и ночёвки у незнакомого парня; теперь к ним добавилось ещё более сомнительное мероприятие — к тому же, не совсем законное. Плюс весьма развратный нарядец. Плюс босс-сто-роз, которому внезапно потребовался личный психолог. Но этот блокбастер, несмотря на массу лихих сюжетных поворотов, был прекрасен тем, что отвлекал Катю от главного — от Феди. Как он там, интересно? Уже успел узреть чужие обнажённые ноги — не её, но Машины? Хорошо ли ему? Стал ли он счастливее, чем был до этого?