летний дождь

Оказавшись дома у Жданова, Катя тут же побежала в ванную переодеваться — надеялась, что если получится сделать всё быстро, Андрей Палыч не заметит и позволит ей смыться. Не получилось. Когда она вышла, умытая и переодетая, её шустро подхватили и отвели на кухню. Там уже был готов мини-фуршет: водка и сервелат. — Извиняюсь, — хмуро сказал Андрей. — Больше ничего не нашёл. — А можно мне чай? — жалобно спросила Катя. — Я водку точно не перенесу. — Значит, отказываетесь быть моим собутыльником? — Жданов взглянул на помощницу осуждающе, но всё-таки поставил чайник. — Ладно. Так и быть, можно и чай. Заслужили. — Спасибо, — присела Пушкарёва, — за понимание. — Ну а я, с вашего позволения, выпью. — Босс наполнил обе, предназначенные ему и Кате, рюмки и сразу же отправил содержимое обеих внутрь. Затем взял кусок сервелата и принялся остервенело жевать. — Господи, что за гадость? — Может, у вас есть что-то в морозилке? Или в шкафах? Я бы могла приготовить, — пожалела Андрея Катя. — Ни хрена у меня нет, я дома не ем обычно. Сделаем проще, — Андрей Палыч схватил телефон и быстро набрал какой-то номер, — алло, пицца? Будьте добры две пиццы. Пепперони и… Катя, вам какую? — Гавайскую, — не стала выпендриваться Пушкарёва. Жданов сделал ужасную, полную непонимания, гримасу. — И гавайскую, — сказал он и назвал адрес. — В течение получаса? Спасибо, ждём. Положив трубку, он сделал гримасу ещё раз. Как будто ему под нос сунули что-то тухлое. — Гавайскую? Господи, меня сейчас стошнит. — Мы будем обсуждать мои вкусы в еде? — уточнила Катя. Осмелев, добавила: — Или, может, обсудим ваши вкусы в женщинах? В конце концов, их рабочие отношения достигли той фазы, когда она могла ему это сказать… — Что не так с моими вкусами в женщинах?! — Ну… — Говорите, Кать, говорите. Раз уж начали. — Взять хотя бы Ларину. Она же типичный истероид. Или ваше последнее увлечение — Валерию Изотову. Тот же типаж. Только из-за того, что это ваше увлечение ещё свежее, и она вам не надоела, вы предпочитаете этого не замечать. — Может быть, высказывать всё это было неуместно, но, в конце концов, и не Катя напрашивалась шефу в собутыльники. — Ну как, нравится? Или вы меня всё-таки выгоните домой? — Смеётесь? — фыркнул Жданов, опрокидывая в себя ещё стопку. — Теперь-то я точно вас не отпущу. Смело, жёстко. То, чего мне не хватает в моём психологе. — Вы ходите к психологу?! — По мне не скажешь, да? Все мои друзья ходят. Да и я вроде как президент, мне надо. Чтобы, — Андрей поморщился, — эффективно управлять коллективом. Хрень та ещё, пустая трата денег. Но надо же изображать из себя приличного человека. — Признаться, я поражена. — Я умею удивлять, Катенька. Ну а вы продолжайте. Я с удовольствием вас послушаю. Тем более, — Жданов налил себе ещё, — под такой аккомпанемент. — Лучше давайте о том, что мы сегодня узнали, — предложила Катя. — Что вы собираетесь с этим делать? — Известно, что. Журавлёва прижмём к стенке, никуда не денется. У мамы я всё выясню. Думаю, там какая-нибудь до ужаса банальная история. Придумаем потом, как это использовать. Вы, кстати, прошлое не видите? — К сожалению, нет, — Пушкарёва покачала головой. — Жаль. А что там насчёт будущего? Как думаете, — усмехнулся Андрей, — мне светит что-то вроде семейной жизни? Про Изотову я, конечно, молчу, но где-то же ждёт меня это самое счастье?! Кате нечего было сказать: никаких видений, связанных с её драгоценным боссом, у неё не было. Только сейчас она поняла, что это, кстати, странно. Ведь после мамы, папы и Феди Жданов был к ней ближе всех. А уж если считать, сколько времени они проводили бок о бок — так и вообще, ближе него у Кати не было. Обычно и при гораздо менее тесном контакте с человеком Катя могла увидеть гораздо больше. Про Андрея же вообще ничего — не считая эпизода с приездом Лариной; да и то, он в этом эпизоде напрямую не фигурировал. — Судя по моему опыту, — задумчиво сказала Пушкарёва, — раз я за столько времени ещё ничего не увидела, всё останется без изменений. — Ну вот, — Жданов нашёл повод налить себе ещё, — а я-то думал. Мне, может, тоже хочется найти ту самую, а, Кать? Не пустышку-модель, а нормальную, простую, адекватную женщину. И зажить с ней свою лучшую жизнь… — А, по-моему, это какое-то пьяное кокетство, — снова осмелела Катя, наливая себе чай. — Признайтесь, что вам нравятся эффектные женщины, и не нравится быть им чем-то обязанным. Женщина простая и адекватная, настроенная на создание семьи, вам не нужна. Вы не готовы к ней и сами прекрасно это знаете. Или я не права? Андрей озадаченно почесал затылок. — Мой психолог мне такого не говорил. — А вы попробуйте подумать без психолога, — хмыкнула Катя. — Вы же знаете всё и про Ларину, и про Изотову, и про остальных. Что им нужны ваше имя и ваши деньги. Но вы же с гордостью используете и своё имя и свои деньги, и ничем, по-моему, не удручены. — Ну а как же та самая? — мечтательно вздохнул Жданов. — Которая всегда поймёт, примет, и будет рядом в богатстве и бедности… Любить меня просто так… — А вы сами-то способны — любить просто так? Заметить ту самую, которая будет с вами и в богатстве, и в бедности? — поймав обиженный взгляд, Катя тут же подняла руки вверх. — Ничего личного. Вы сами просили психологический разбор. — Пожалуй, пора вам и ставку психолога отдать, — буркнул Андрей. — Спасибо, эффективно. Спустили с небес на землю. Даже пофантазировать не дали. — Могу немного подсластить пилюлю. Я, как представитель народа, заверяю вас, что легко бы могла в вас влюбиться. — Что же вас остановило? — Андрей посмотрел на помощницу с подозрением. — Мой дар. Не по своей воле, но я слишком много подглядывала за чужими отношениями. И навсегда усвоила, что есть люди, в которых влюбляться не стоит. — То есть если бы не он?.. — Давайте я сделаю вид, что ничего не говорила, — улыбнулась Катя, — а вы сделаете вид, что ничего не слышали. — Нет, ну за это надо выпить, — Андрей налил рюмку и решительно пододвинул её к Кате. — Возражения не принимаются. Сказал он это таким тоном, что пришлось пить. Горло сильно обожгло: Катя тут же заела горечь сервелатом, который по консистенции больше был похож на колесо от КАМАЗа, чем на нечто съедобное. Хотя не то чтобы Пушкарёва пробовала колесо от КАМАЗа — это были её догадки. — И всё-таки меня беспокоит ваше это… рандеву с Фёдором, — сменил тему Андрей Палыч. — Это явно не то, что вас должно беспокоить, — заверила его Катя. — Как раз-таки должно. Вы теперь какая-то понурая ходите постоянно. Это, кстати, мешает, рабочему процессу. — Я разве что-то сделала не так? — Ещё нет, но можете. Невозможно хорошо работать, пока вас отвлекают личные проблемы. — А мне казалось, наоборот. — Катя подпёрла подбородок ладонью. — Что работа помогает забыть о личных проблемах. — Явно не в том случае, когда вы и источник этих самых проблем работаете в одном месте. Конфликт нужно как-то решать. — Не слушая возражений подчинённой, Андрей налил ей ещё. — Но уволить вас я не могу, да и не хочу. Мне что, придётся увольнять Фёдора? — Нет! — тут же подобралась Пушкарёва. — А-андрей Палыч, не надо! Он ни в чём не виноват! — Вот, — удовлетворённо констатировал Андрей, пожёвывая многострадальный сервелат, — первый раз за вечер, когда вы проявили бурные эмоции. Значит, Коротков вам небезразличен. Всё-таки не зря я к психологу хожу! — Он мой друг, вообще-то. — Явно не такой друг, как Малиновский для меня. Может, мне лучше поговорить с Фёдором на эту тему? Чтобы он одумался и понял, кто чего стоит? — Андрей Палыч… — Мне-то вы вон как резво высказали всё, что обо мне думаете. И про то, что я нормальную женщину разглядеть не способен. А Федя этот ваш… способен? — Андрей перегнулся через стол, всунул рюмку в безвольную Катину руку, а затем сам же с этой рюмкой чокнулся. — Ваше здоровье!.. Вы, Катенька, меня недооцениваете. Думаете, что я из своего кресла совсем ничего не вижу. Это не так. Кому, как не мне, знать, кто чего стоит в нашем незабвенном коллективе. Катя всё-таки опорожнила свой фужер и зажмурилась. Эти странные дни без Феди довели её до ручки. — Вы тоже решили подработать психологом? — Забочусь об этом, как его… макроклимаксе. — Простите? — Микроклимате. В коллективе. Чёрт, всё время забываю! Пушкарёва громко рассмеялась. — Опять кокетничаете, Андрей Палыч! Но ипостась понимающего начальника вам очень идёт. — Да что ж это за тяга у вас, — рассердился Жданов, — подлавливать меня. Я протестую. Шеф тоже человек! И мне тоже не чужды человеческие порывы. И я считаю, что вам с Фёдором просто необходимо помириться. — Так мы не в ссоре. Честно. — Нормально помириться, а не просто проходить мимо друг друга без скандала. А не то вы скоро совсем зачахнете, не сможете работать и, чего доброго, дар свой потеряете с горя. Катя, чувствуя себя уже не совсем трезвой, возмущённо спросила: — Да что ж такое?! Почему все так хотят вмешаться? Вика, её друг, теперь вы. Да даже сам Федя. — Так вы ещё и бегаете от него?! — тоже возмутился Андрей. — Ну… — Катя замялась, — он пытался сохранить нашу дружбу. Но я не могу. — Катя, — Жданов неверяще помотал головой, — я разочарован. Вы же кажетесь умным человеком. Возможно, самым умным в нашей компании. А ведёте себя, как подросток в пубертате. Вам уже четыре разных человека сказали, что вы неправы. Как бы я ни относился к Вике, но здесь даже она разумнее, чем вы. Так, может, стоит всё-таки задуматься?! — Может, и стоит, — эхом отозвалась Пушкарёва, окончательно теряясь. — Я не знаю, честно. Уже ничего не знаю. — Легко давать советы другим, да? — Жданов растянул губы в ехидной усмешке. — Тогда я вам приказываю об этом задуматься. И только попробуйте не выполнить приказание. Я не для того столько искал идеальную секретаршу, чтобы теперь вечно наблюдать её постную физиономию. Бе́сите, Катя! Завершающим аккордом к этой тираде стал звонок домофона. — Звонят, — оповестил Андрей, как будто это не было и так понятно. — Я за пиццей, а вы сидите, думайте над своим поведением. …Пока Жданова не было, Катя не постеснялась плеснуть себе ещё. Теперь уж, после сегодняшнего вечера, она могла официально заявить, что стесняться ей в отношениях с Андреем Ждановым нечего. Настоящий босс-сто-роз: и напоит, и накормит, и сказочку голосом серого волка расскажет. Вернувшись, Андрей с грохотом поставил коробки с пиццей на стол. — Ешьте, — грозно сказал он. — Вы сегодня явно переутомились. — Спасибо за заботу, — сказала Катя, сама не понимая, с сарказмом или нет. — Андрей Палыч. Ничему не удивляться — в очередной раз напомнила она себе. — Домой я, судя по всему, не попадаю, — смирилась Пушкарёва с реальностью. — Судя по всему, не попадаете, — подтвердил Жданов, уже уминая пиццу. — Сам я вас отвезти уже не могу, а таксистам не доверю. Так что спать будете в гостевой комнате. Позвоните родителям, чтобы не беспокоились. — Так и сделаю. Оставалось надеяться, что папа простит ей уже второе отсутствие за неделю. Хотя, с другой стороны, Катя действительно устала и очень хотела лечь в постель, уже неважно, в какую. У неё не было сил одеваться, не было сил куда-то ехать. Возможно, хоть раз в жизни, впервые за двадцать четыре года, стоило подумать о своём душевном равновесии, а не о чьём-то ещё.