летний дождь

Мир отвечал взаимностью — и, судя по всему, его щедрости хватало на всех.  Очередной рабочий день, очередное решение сверхсрочных задач.  — Катя, — рявкнул Жданов с таким лицом, как будто вот-вот собирался её уволить.  — Да, босс?  — Какой ещё, к чертям, босс?! Что это за мерзкие американизмы?  — Палыч, а я и не знал, что ты патриот. — Малиновский от смеха булькнул своим кофе. — Товарищ начальник! — Товарищ начальник, — с улыбкой повторила Пушкарёва. — Да идите вы оба знаете куда!.. В общем, Катя. Ярослав Ветров, наш финансовый директор, со следующей недели покидает свой пост. Как он сам говорит, — Жданов скривился, — нашёл место пожирнее. Как говорится, попутного ветра. У нас есть идеальный кандидат на его место. — Кто? — затупила Катерина. — Конь в демисезонном пальто! Катя, к вам как дар вернулся, вы вообще ориентацию в пространстве и времени потеряли!!!  — В переводе на человеческий, — наклонился Малиновский к Пушкарёвой, — это значит, что он собирается назначить вас.  — Серьёзно? — Катя искренне удивилась. —  Андрей Палыч, вы хорошо подумали? — Ваша обязанность, — Жданов терял терпение, — не проверять мой интеллект на прочность, а внимать тому, что я сказал. Дело уже решённое, поэтому начинайте-ка вы собирать вещи. — В смысле? — В смысле, будете переселяться в кабинет Ветрова! Или вы думали, что всю жизнь будете чахнуть в своей каморке?  Катя потрясённо взглянула на Романа Дмитрича, находя в его невозмутимом ироничном взгляде хоть какую-то опору. — Ну… если честно… я так и думала… — Жданов, а как ещё тебя воспринимать? — подтвердил Роман. — Ты узурпатор! — Друзья, — развёл руками Андрей, резко становясь добрым, — не разочаровывайте меня. Я что, изверг, по-вашему? Тем более, после того, как Катя предсказала успешное открытие нового магазина в Милане, я готов ей не то что кабинет выделить — целый этаж. — Катя, молитесь, — шепнул Роман, — а не то подумает, да и сошлёт вас на производство. Зато — целый этаж ваш. — Ничего, Роман Дмитрич. Я соберу всех швей, возглавлю и назову наше движение «Малине.нет».  — Надеюсь, вашей униформой будут короткие юбчонки… — Только Катя, — грозно напомнил босс, то есть начальник, — я надеюсь, вы понимаете, что отдельный кабинет — он для работы, а не для свиданий. — Фи, как скучно, — разочарованно протянул Малиновский. — Да, конечно, — ответила Катя радостно. — Так точно! Андрей Палыч, спасибо вам. Я не подведу. Жданов посмотрел на свою помощницу так, будто она сказала что-то крайне глупое. — Если бы я хоть секунду считал, что вы можете меня подвести, — скалясь, сказал он, — вы бы и здесь не сидели.  Вас бы вообще не было в «Зималетто». — Жданов, какой ты трогательный, — чуть не всхлипнул Рома, — я не могу. Кто ж теперь будет твоим верным помощником, раз Катя займёт пост Ветрова? Жданов с опаской, сам себе не веря, покосился на дверь, ведущую в приёмную. — Все мы знаем, кто…  — Да ладно? — Пилотом можешь ты не быть, летать научим всё равно… Но секретаршей быть обязан. Пусть Виктория учится работать. Это в её же интересах — если она хочет здесь остаться. А если нет — я у Воропаева секретаршу переманю. Он же моих… пытался переманить. — Но, как видите, не переманил, — напомнила Катя. — Андрей Палыч, Вика справится! Точно справится.  — Ваши слова, да богу бы в одно место, Катенька…  *** Виктория себя, впрочем, как и всегда, работой не утруждала. Сегодня она в очередной раз сбежала пораньше — на встречу с Воропаевым.  Наконец-то это был приличный, дорогой ресторан! Наконец-то роскошь!  Наконец-то ей открывает дверь швейцар, а не наоборот, она сторожит посетителей под треклятыми дверьми Ждановского кабинета! Не жизнь, а сказка. Однако, теперь Вика была гораздо умнее, и показывать свой восторг от происходящего не собиралась. Попивала неторопливо красное полусухое, клевала потихоньку салатик. Как наказывала придурковатая, но всё же где-то умная Пушкарёва — больше слушала, чем говорила.  — Это у вас с Андреем вечное состязание, да? — уточнила она. — Кто выглядит круче, кто начальник более талантливый? У кого, — хмыкнула, — секретарша лучше… — Виктория, — великодушно пробасил Александр, — давайте хотя бы в этот вечер не вспоминать про Жданова. Мы здесь вдвоём, — он осторожно, но цепко взял Викину руку в свою, — совсем одни… — Как же не вспоминать? Это мой непосредственный начальник. — Начальник он только на работе. А мы отдыхаем. Расслабьтесь, Вика. Доверьтесь мне. Я бы очень хотел узнать вас получше.  — С какой целью? — поинтересовалась Вика со всей душевностью. — Александр, я уже не в первый раз задаю этот вопрос, ответьте честно. — А я не в первый раз отвечаю, — томным шёпотом ответил Воропаев, — что цель — одна. Хороший секс. Мы бы могли незабываемо провести время… — А если я откажусь? Мне можно вставать и уходить? — Ну зачем так радикально? Я же спрашивал, чего вы хотите взамен. Цветы? Драгоценности? Уик-энд на морском берегу? — Надеюсь, не на берегу Баренцева моря? — О! Так вы, оказывается, признаки интеллекта демонстрировать умеете. Виктория, ваши ставки растут.  — Позвольте узнать, Александр, — Вика растянула губы в неискренней улыбке, — а зачем такие траты? Ради какого-то одного несчастного секса?  — А я не люблю, — поделился Воропаев, — задачи для первоклассников. Имея большой опыт за плечами, иногда за удовольствие хочется и побороться. Считайте это развлечением скучающего циника. К тому же, не буду отрицать, тот факт, что вы — подопечная Жданова, делает вас гораздо привлекательнее. Люблю, когда он нервничает. Может, вы мне сообщаете какую-то строго конфиденциальную информацию, которая не должна выходить за пределы компании? Вика положила подбородок на сцепленные ладони, выражая глубокую заинтересованность.  — Так вот оно что, — пропела она, хлопая ресницами. — Мимоходом вы сообщили, чего хотите на самом деле. — Да ну бросьте, Вика. Не делайте вид, что вас это задело. Вы же деловой человек. Назовите лишь цену. — Думаю, что не смогу её назвать, — Клочкова покачала головой, — я плохо считаю, знаете ли. Да и вообще не очень умна. Моя задача — кофе подносить да журналы посетителям предлагать. За всё остальное отвечает Катя. Можете обратиться к ней. Хотя, какая жалость, — округлила она глаза, — я забыла, что вы к ней уже обращались. Тогда ничем помочь не могу.  После этих слов она встала — с явным намерением уйти.  Голос Александра, наконец, зазвучал безо всяких обманчиво-сладких интонаций: — Может, хватит ломать комедию?  — Разве это я её ломаю?  — Вы приняли моё приглашение. Пришли сюда, хотя могли не приходить. А теперь делаете вид, что не при делах. Нехорошо. — Считайте, что я хотела поужинать за чужой счёт.  — Не-ет, — хитро прищурился Воропаев, — вы чего-то от меня ждали. Неужели признаний в любви? Бог мой, госпожа Клочкова, я понимаю, что вы в самом деле не умны, но не настолько же.  — Я ничего от вас не ждала, Александр Юрьевич, — улыбнулась Виктория во все тридцать два. — Честно. Просто хотела воочию убедиться, что вы — нахал. — Набиваете себе цену, да? — Вы не слышите меня, — повторила Вика громче, как будто Воропаев был глухой, — я же сказала, что плохо считаю. У меня с математикой слишком большие проблемы, чтобы цены набивать. Зато с этикетом — полный порядок. Поэтому перед уходом я говорю вам «до свидания».  — Ладно, — зло прозвучало ей вслед, — можете и дальше прикидываться святой. Только актриса из вас тоже никудышная! — А вы сделайте что-нибудь, — бросила Вика, не оборачиваясь, — чтобы я не прикидывалась. Только боюсь, эта задачка вам будет не по зубам.  И всё-таки Катя была права. Гордо цокая каблуками в направлении выхода, Вика понимала, что впервые в жизни чувствует себя настолько хорошо. Она молодец, она устояла!  — Зря вы так, Виктория, — задумчиво проговорил Александр, оставшись наедине с собой. — Ох зря. Хотите поиграть? Ну что ж. Давайте поиграем. Как бы только плакать проигравшему не пришлось… *** У кого всё точно было в порядке — так это у Валерия Сергеевича. Наконец, он встретился с Фединым отцом, Михаилом Степанычем.  Знакомство происходило на даче, что, конечно, способствовало плодотворности этого знакомства. Причём плодотворности в буквальном смысле: произошёл ожидаемый обмен наливками. Со стороны Пушкарёва — вишнёвая, со стороны Короткова — сливовая.  Разлили амброзию по хрустальным лафитникам, и дело пошло.  — Неплохо, — оценил Валерий Сергеевич, пригубив напиток. — Очень даже. Насыщенный вкус.  — Маньчжурская красавица, — похвастался Михаил Степаныч. — Любимый сорт. Сразу всё красиво получается. — А настаиваешь сколько? — Тю, так полгода, не меньше. — И я! Тут ведь главное — дотерпеть.  — Согласен. Всё приходит к тому, кто умеет ждать, — глубокомысленно изрёк Коротков-старший и попробовал напиток Пушкарёва: — М-м! Просто песня. Вот это я называю баланс! В меру крепко, в меру сладко. А я всегда говорил, что лучший алкоголь, он как этот самый… унисЕкс, во.  — Это что ещё за бесовщина? — Это значит, что подходит и мужчинам, и женщинам.  Чокнулись, выпили за здоровье жён и детей.  Жёны тем временем сидели поодаль и старались глядеть на мужей не слишком уж осуждающе. Впрочем, у некоторых не особо получалось. — Вот собака, — сказала Вера Петровна, — говорила же до вечера дотерпеть, чтобы как приличный человек. И как всегда… — Да ладно вам, Вера, — миролюбиво сказала Елена Александровна. — Ну, подумаешь, выпьют чуть-чуть. Всё-таки такие встречи не каждый день происходят. — Это да. Хороших сватов найти иногда сложнее, чем хорошего мужа. Ну, думаю, нам в этом вопросе со всех сторон повезло… — Сватов? — переспросила Пушкарёва и разулыбалась. — Так непривычно звучит.  — Надо привыкать, Лена, надо! — Если только дети захотят пожениться. Вер, сейчас ведь поколение совсем другое, они никуда не торопятся. — Я им дам, не торопятся! — гаркнула Вера Петровна. — Поколение, тоже мне. Побегут в ЗАГС как миленькие, а не побегут — за шкирку утащим. Вчетвером справимся. — Да уж, — пробормотала Елена, — кого-то мне это напоминает… — Валерий Сергеевич, — обратилась Короткова к будущему свату, — ну вот вы скажите! Быка надо брать за рога сразу, без промедлений. Детям пора назначать дату свадьбы! — Согласен! — отсалютовал рюмкой Валерий Сергеевич. — Нечего просто так ходить. А не то придумали. Сейчас все говорят, что главное — чтобы любовь была…  — Так если любовь есть, то и с браком никаких проблем! В общем, решено. Начинаем регулировать этот вопрос. — Моё восхищение, Вера Петровна! На войне вам бы цены не было — за такую решительность и быстроту реакции. — Ха-ха. Меня, кстати, родители когда-то хотели в армию отдать — говорили, что такая бурная энергия для мирных целей не годится.  — Да что вы говорите… Нет, ну за это точно надо выпить! Где ваша рюмка?  Михаил Степаныч смотрел на разворачивающееся действо с глубочайшей иронией. — Ну и кто теперь пьяница посреди бела дня? А, любимая? — Да уткнися ты, — отмахнулась Вера, — не мешай общаться с хорошими людьми. — Елена Александровна, — Коротков взял ещё одну рюмку, — ну тогда и вы не имеете права оставаться в стороне. Тем более, что у нас тут намечается раскол на два лагеря. Первый — военный, настроенный во всех отношениях радикально. Второй — мирный и спокойный, уверенный, что дети и сами во всём разберутся. Пушкарёва-старшая с усмешкой приняла свою дневную порцию лекарства.  — Боюсь, Михаил Степаныч, что выбора у них нет. Уже нет.  — Кстати, — насторожился Валерий, — а где, собственно, дети? — Гулять пошли, — ответил Коротков, — воздухом деревенским дышать, тропинки по сугробам протаптывать.  — Это правильно, — похвалила Вера Петровна. — Пусть побудут наедине. Их там на работе и так наверное задолбали со всех сторон. — Ой, — тут же переключился Пушкарёв, найдя для себя новую благодатную тему. — Не говорите мне ничего про эту работу! Их шеф — это какой-то Гитлер в Дольчах и Габбанах. Тот ещё… диктатор.  — Давайте не будем о грустном! — предложил Михаил Степанович. — Давайте лучше ещё продегустируем! Валера, у меня ещё мятная есть. Нести? — Спрашиваешь. Тащи давай! Вере и Елене только и оставалось, что многозначительно переглянуться, тяжко вздохнуть и понять — теперь это надолго.  *** Маша Тропинкина долго страдать не умела и не любила.  Конечно, ей было до смерти обидно, что Федя променял её на швабру в очках. Конечно, ей хотелось сделать Пушкарёвой какую-нибудь гадость, выставить её в глазах всего остального коллектива такой дурой, чтобы она пожалела о том дне, когда вообще подумала прийти в «Зималетто». И Маша не сомневалась, что однажды ей эта возможность предоставится. Пусть не сегодня, и даже не завтра… Хоть где-то, хоть когда-то эта Катя должна оступиться. В работе или в отношениях с Федей, или везде сразу. Потому что не бывает, чтобы людям ТАК везло во всём!  А пока жизнь открывала Тропинкиной новые горизонты — возможные именно для неё.  В один прекрасный день ей позвонил Толик. Красавчик, качок, на крутой тачке. Встречались они в последний раз полгода назад, когда он на неделю приехал в Москву из Тобольска. Может быть, это была лучшая неделя в Машиной жизни. По крайней мере — секс точно был улётным, а это уже процентов семьдесят успеха. Впрочем, и на красивые жесты Толик тоже не скупился — и клубы, и коктейли рекой, и отель в центре города… Исчез только так же внезапно, как и появился, скотина.  А теперь вот звонил.  — Машка! — говорил он ей таким голосом, что было не очень понятно, трезвый он или не совсем. — Сволочь ты всё-таки, Машка! Я всё это время забыть не могу, как мы с тобой куролесили. Сколько баб сменил, сколько в моей постели побывало за эти полгода — а всё о тебе думаю. Как мы с тобой по Москоу ночной катались, как шампанское из горла пили… И оно в твоё декольте стекало. Как же кайфово было! Маш, а хочешь, я приеду снова? — На сколько? — равнодушно спросила Мария, стараясь скрыть внутренний восторг. — Опять на неделю, чтобы потом свалить? Спасибо, уже проходили… — Ну, я вообще на месяц собирался приехать. — А, и тебе нужна командировочная жена? Нет уж, Толик, давай без меня. — Да погоди ты! Я ещё не знаю своих дальнейших планов. Может, и на дольше. А, может, заберу тебя с собой. Не надоело на ресепшене своём тухнуть, бумажки туда-сюда перекладывать? — А что ты предлагаешь? — Свободу!  — Как романтично. Только у меня, если ты забыл, сын. Ему кочевой образ жизни ни к чему.  — Ну вот чё ты сразу начинаешь, Машка! Ты сразу вперёд планируешь. Надо моментом жить! А там придумаем что-нибудь…  Может быть, и придумают. Верилось в это, конечно, с большим трудом. Но внутренне Маша уже понимала, что вряд ли сможет отказаться. Уж Толику отказать — всегда было выше её сил. *** Даже время в Лондоне было гораздо более чопорным и сдержанным, нежели в Москве. Оно текло неторопливо и размеренно — позволяло всё как следует обдумать и сделать нужные выводы.  В один из декабрьских пасмурных вечеров Маргарита Рудольфовна и Павел Олегович, спасаясь от всеобщей промозглости, сидели в гостиной возле большого, трескучего камина и потягивали пряный глинтвейн. В такие тихие, полные умиротворения вечера они любили поболтать обо всём на свете.  — И всё-таки ты можешь собой гордиться, — улыбнулась Марго, покачиваясь в своём любимом кресле. — Если такая женщина, как Наташа, столько лет не могла тебя забыть. — Марго, я тебя умоляю, — невозмутимо ответил Жданов-старший. — Она не меня не могла забыть. Она свою гордость не могла забыть.  — Может, и так. Но ты хитрец, не принижай силу своего обаяния. Уверена, ты произвёл на неё неизгладимое впечатление. — Даже если и так — я никогда не сомневался в своём выборе. — Павел задумчиво поправил свои очки. — И тебе бы тоже не стоило. — Что ты, Паша, я тем более никогда в тебе не сомневалась.  — Я не про себя, я про тебя саму. Ты только послушай, что ты говоришь — сама Наташа. Наташа такая и ещё вот такая… Да какая такая? Почему ты молишься на неё столько лет? Марго поджала губы. Если честно, она и сама не знала — почему.  — Я никогда об этом не думала. Просто с юности так повелось.  — Ну теперь, когда ты увидела её истинное лицо, есть повод пересмотреть приоритеты своей юности. Мы уже давно не дети, Марго. У нас вон, сын уже скоро внуков может родить, а ты всё себя сравниваешь с другими женщинами.  — Ой, Паш, — отмахнулась Маргарита, явно не желая углубляться в эту тему. — Опять эта твоя педагогика. Ты всех вокруг пытаешься наставить, научить. Андрея вон бедного, тоже совсем затерроризировал.  — Ничего, — хмыкнул Павел, — Андрею полезно.  — Между прочим, иногда, хоть на секундочку, стоит показывать своему родному сыну, что ты в него хотя бы чуть-чуть веришь. Андрюша этого достоин. Он очень сильно старается ради компании. Иногда, знаешь, можно и похвалить его. — Посмотрим, как пройдёт показ.  — Замечательно пройдёт, я уверена! — Марго удовлетворённо улыбнулась, возвращая мужу его же шпильку: — Я в своём сыне никогда не сомневалась. И тебе бы тоже не стоило. — Что ж, один-один.  — И всё-таки, Паш, позвони Андрею. Поддержи его перед показом, а не после него.  Павел, усмехаясь, рассматривал языки пламени, метающиеся в известном лишь только им направлении.  — Хорошо, Марго. Я позвоню. Им обоим было над чем поразмыслить. *** В «Ришелье» обедали двое. Первый — Андрей Многоликий. Он же президент, он же Босс Сто Роз. Он же Гитлер в Дольчах и Габбанах. Нежный Андрюша для маменьки, томный Андре-е-ей для любовниц и грозный Андрей Палыч для подчинённых. Второй — незаменимый вице, любитель ножек с обложек, да и всего, что выше, впрочем, тоже. Ромыч для близких друзей, Ромео для тысячи обожающих его женщин и просто грёбаный чёрт для лучшего друга.  — И всё-таки, Жданов, ты голова, что назначил Катюху новым финдиром, — похвалил Андрея Малиновский. — Лучше неё с этой должностью никто не справится. А, самое главное, можно быть уверенными, что она не спрячет ни копейки. Катя такая патологически честная, что иногда кажется дурой… — Да? — ехидно гаркнул Андрей. — А первый день помнишь? Кто хотел вместо неё взять Викторию?  — Каюсь, был дураком. Но они же обе неплохо у тебя прижились. Просто Катя получила, наконец, должность, соответствующую её мозгам, а Вика — по-прежнему остаётся лицом «Зималетто». Так что не так уж я был и неправ.  — Главное, чтобы это лицо… было в состоянии держать лицо! И просыпаться, чёрт возьми, вовремя. — Идея со встроенным электрошокером уже не кажется бредом… — Вот-вот. Благо наша местная Ванга Пушкарёва сказала, что всё должно быть хорошо, и Вика справится.  — Естественно, они ж подружки! Если надо будет, Катя вообще скажет, что Клочкова — выпускница Оксфорда, просто до сих пор умело это скрывает.  — Ты хотел сказать, — Андрей фыркнул, — двух курсов Оксфорда? Друзья расхохотались. Эта шутка всегда была смешной.  — Нет, ну вот если бы Катя предсказала что-нибудь мне хорошее, — размечтался Роман, — виллу в Париже, например… Обязательно полную красоток. — Так ты работай усердней, дорогой вице, — ехидно напомнил ему Жданов, — чтобы «Зималетто», наконец, вышло на международный уровень. И всё у тебя будет. Раздался телефонный звонок. Андрей достал мобильный из кармана и улыбнулся. — Ага, — обиженно сказал Малиновский, — будет у меня, а красотки звонят тебе.  — Да, Кира, — поприветствовал «красотку» Жданов. — Что делаем? Обедаем с Ромычем, как всегда. В нашем любимом месте. Присоединиться? А в чём подвох? Ты в кармане мышьяк припрятала? Ну а то я не знаю все твои приколы…  Малиновский уютно умостил подбородок на двух своих лапках, сложенных в пушистый замо́к. Смотрел на своего лучшего друга с наивысшей степенью умилённости. — Хорошо, приезжай, — великодушно разрешил Андрей. — Будем рады. Только давай всё-таки без мышьяка. Ждём. Отключившись, он продолжал улыбаться.  — Давно Кирюха с нами никуда не выбиралась. Аж не верится, как в старые добрые. — Заметив самый многозначительный взгляд из серии взглядов Романа Малиновского, закатил глаза и спросил: — Что?  — Да нет, — приторным голоском ответил Рома, — ничего. Вижу, ты очень рад. — А с чего мне быть не радостным? Солнышко светит, птички поют. Компания в порядке. Обед вкусный. — Да, и Кира едет сюда.  — Малиновский, — отмахнулся Жданов, — вот даже не начинай. Брось эту песню старого сводни. — Сам не веря в абсурдность данной идеи, Андрей возмущённо помотал головой: — Нет, как вообще можно было до этого додуматься?  — Да хотя бы из-за лыбы твоей, дорогой мой друг. Представь, что из «Ну, погоди» взяли прокуренного Волка и присобачили ему лицо блаженного Зайчика. Вот, этот хреновый фотошоп — ты сейчас.  — Да бред. Бред! И вообще, — привёл Жданов контраргумент, — Катя о моей личной жизни ничего не видела. А она про всех видит. Так что не надейся забрать все лавры одинокого ловеласа себе. Не дождёшься.  — Да ты двинулся с этой эзотерикой, Жданчик, — легко согласился Малиновский. — Ты ещё мозги из своей черепной коробки достань и Кате на хранение сдай. Тебе они всё равно ни к чему. Слабо попробовать, не опираясь на ведьмины предсказания? — Попробовать что? — Поухаживать за женщиной, которая знает тебя как облупленного и может дать сдачи. А не за моделью-однодневкой, которая писается от одного упоминания твоей звёздной фамилии.  — И это мне говорит человек, — продолжил сопротивляться Андрей, — у которого этих однодневок в три раза больше, чем у меня. — Так тем более! Это повод отдать все лавры ловеласа мне, чё ты жмёшься! Я-то всех охвачу, не сомневайся. Мне это по размеру. — Роман подмигнул другу. — А ты в глубине души ответственный. Где-то ОЧЕНЬ глубоко, на дне Марианской впадины. Но всё-таки. Конечно, на этот раз Андрей не стал вслушиваться в слова друга. Потому что, естественно, эти слова были полным бредом.  Ему предстояло ещё слишком много всего — будущее было бескрайним. Настолько, что даже Катя Пушкарёва не могла за него поручиться. Многочисленные разговоры о смысле бытия были впереди: в том числе, и о том, что он, Андрей Жданов, тот ещё счастливчик, раз его будущее недоступно даже опытным гадалкам.  Кате только предстояло донести до шефа, что его будущее — в его собственных руках. *** Ещё Кате предстояло научиться управлять своей силой.  В этом ей великодушно согласился помочь Макс. Как старший товарищ и более опытный провидец. У него же дома организовали кружок юных магов.  Зрителем была Вика. Во-первых, экстрасенсы — это круто, во-вторых, у Макса можно было вкусно поесть, а вкусно поесть Клочкова не отказывалась никогда.  — Первое правило бойцовского клуба, — наставлял Катю Макс, пока Виктория поедала рамён. — Ты можешь видеть будущее не только в какие-то случайные моменты, а в любой, какой захочешь. Но для этого нужна практика. Много практики. — Ура, сенсей, — ответила Пушкарёва, чувствуя себя настоящей зачарованной. — И как практиковаться?  — Ну, например, — почесал подбородок Макс, — Вика. Сейчас она набивает желудок до отказа. Попробуй увидеть, что она будет делать через пару часов.  — Так понятно, что, — чавкая, ответила Клочкова, — домой поеду. У меня сериал! Я и чипсы уже купила, с паприкой.  — Викусик, ты ешь, — мужчина ухмыльнулся, — приятного аппетита.  — И как мне это посмотреть? — озадаченно посмотрела Катя. — У меня нет планшета с кнопкой «выбрать видение».  — Этот планшет должен быть у тебя в голове. — Макс встал за Катиной спиной и начал её инструктировать: — Для начала сконцентрируйся на объекте.  — Объект чавкает всё усиленнее, — усмехнулась Катя. — Без лишних слов. Концентрируйся молча. Пушкарёва послушалась и начала рассматривать Вику так, будто видела её в первый раз.  — Охвати взглядом каждую деталь. Каждую пуговицу, каждый волосок. Отметь оттенок ногтей, цвет помады. Тем более, что помада от еды уже размазалась… А теперь, — сказал Макс прямо на ухо, — представь, что твой взгляд — это яркий луч, и направь его внутрь.  — Внутрь кого? — возмутилась Вика, принимаясь за сырную чиабатту. — Меня, что ли? Ничто не может оказаться внутри Виктории Клочковой без её согласия! — Вика, — рявкнул Макс, не выдержав, — когда я ем, сама знаешь, что! Занимайся чиабаттой, не мешай. — Затем вернулся к Кате: — Шумовые раздражители тоже могут быть, но твоя задача — уметь от них абстрагироваться. Можешь закрыть глаза и представлять луч. Устремляй этот луч в Викину голову… Получается? — Да, — сосредоточенно ответила Катя, — кажется, получается.  — Будто ты хочешь проникнуть в её мысли, — Макс саркастично повысил голос, — если там, конечно, есть хоть какие-то мысли. — Да ну вас, — обиделась Клочкова.  — Пусть этот луч проникнет в самую суть. Ты должна очень сильно захотеть увидеть Викино будущее. Подумай, чего ты в последнее время хотела больше всего, и захоти сейчас так же.  Катя была прилежной ученицей, поэтому сделала всё в точности так, как ей и было сказано. Поначалу ничего не появлялось — только яркие зеленоватые пятна, плавающие под веками. Полная пустота. Но вдруг в этой пустоте потихоньку начали прорисовываться детали: какой-то барби-дом… наверное, Викина квартира. Вика в розовом халате держит пульт в руке. А потом идёт открывать входную дверь.  Функция звукового сопровождения в Катины видения встроена не была, поэтому оставалось предположить, что в эту дверь кто-то позвонил. О, вот Катя и увидела, кто. Открыв глаза, она сказала: — Кажется, сериал посмотреть не получится. Клочкова, у тебя будут гости. Точнее, гость.  Последний кусок чиабатты застыл в середине пути к Викиному рту.  — Тот, о ком я думаю, что ли? — Ага. Кажется, решил действовать своими излюбленными методами. Советую тебе закрыть спальню на замок, а ключ выкинуть. — Ну, подлец! — возмутилась Вика. — Так и сделаю.  Пушкарёва обратилась к Максу: — И что, я вот так в любой момент могу?.. — В теории да, — улыбнулся Макс, — но не стоит. Дар нужно использовать строго по назначению, а не по всякой мелочи. Да и ни у кого из нас нет столько энергии, чтобы предвидеть всё на свете. Но ты всегда можешь применить свои умения в какой-то жизненно необходимой ситуации.  — Катя, а ты можешь всё-таки посмотреть, когда я выйду замуж?! — вновь встряла Вика. — Раз ты теперь суперведьма. — Наткнувшись на два утомлённых взгляда, закатила глаза: — Ну, что? Это как раз жизненно важная ситуация. Может быть, самая важная в моей жизни!.. *** К Феде домой Катя летела по заснеженной улице, чуть пританцовывая. Прокладывая тропу по самому любимому маршруту, она чувствовала себя необыкновенно лёгкой. Как будто на ней был не зимний тяжёлый пуховик, а короткое легкомысленное платье в цветочек.  Скрипучая дверь тёмного подъезда; раз ступенька — два ступенька; маленький, трясущийся от собственной старости, лифт…  Ей открыл обеспокоенный Федя. — Это звездец, — тут же поделился он, показывая на вздувшийся потолок. — Меня решили затопить. Под тот участок потолка, откуда уже капала вода, был услужливо подставлен тазик.  — Ты к ним поднимался? — спросила Катя. — Как ты думаешь? Конечно, поднимался. Долбился в двери минут десять, никто не открыл. Сто процентов это Сашка! — Федя погрозил потолку кулаком. — Ух… — Кто такой Сашка? — Такая. Это наша местная сумасшедшая. И именно мне повезло быть её соседом снизу. Она, наверное, опять ванну поставила наполняться и ушла в магазин за сладким и шампусиком. Как она говорит — чтобы с кайфом полежать.  — А в магазине, я так понимаю, слишком большой выбор шампусика, раз она до сих пор не вернулась, — хмыкнула Катя. — Ну дай бог, что так, и ничего не случилось. Хотя, если не случилось, то случится — я её своими руками придушу.  Федя снова погрозил кулаком потолку, который капал дождиком всё сильнее.  Вот и представился случай попробовать свои силы. Чем не экстренная ситуация? — Она вернётся, — сказала Катя, очнувшись через пару минут. — Уже вот-вот. Экстренные службы можно не вызывать. Кажется, поругалась с какой-то бабкой в очереди, потому что придёт злая. — Ого, — Фединому удивлению не было предела, — это теперь какой-то новый уровень твоего колдовства? — Ага, — улыбнулась Катя. — Только никому не говори. Иначе меня растерзают на части от любопытства. — Так это же круто! — Коротков закружил её по коридору. — Мы теперь сможем в казино играть! Ставки на футбол делать!  — Не-не, — рассмеялась Пушкарёва, цепляясь за Федину рубашку, — это так не работает. Только по необходимости. — Ну и зря. Мы б такого могли с тобой натворить… — О, то, что мы могли бы — это я не сомневаюсь. — Катя начала стукать Федю, который продолжал её кружить, по плечу: — Пусти! У меня слабый вестибулярный аппарат.  — Ничего не слышу! — Тебе мало жидкости сверху? Хочешь, чтобы я добавила? Только это будет не вода. Фе-дя!!! Капнуло и на них. Потолку стало плохо — по нему пошли волдыри. Капнуло ещё раз. Федя, наконец, поставил Катю на пол. — Опять ремонтировать, — посетовал он. — Да, дорого Сашке шоколад с шампусиком обошлись.  — Зато у тебя весело, — утешила его Катя, — не соскучишься. — Ага, — усмехнулся Фёдор, — и вода с потолка — это не вода, а летний дождь.  — Ну, судя по её температуре, — Катя, задрав голову, подставила ладонь, — вполне летний. Классно же! На улице — зима, а у нас — лето.  — Да уж. Полное «Зималетто».  — Точно. Федя тоже устремил взгляд к потолку. Так они и стояли под дождём, ожидая, наконец, явление сумасбродной соседки.  — Как думаешь, сейчас подходящий момент?  — Для чего? — Ну, например, для признаний в любви. — Думаю, что это наиболее подходящий момент из всех возможных. — Я люблю тебя, Кать.  — А я люблю тебя, Федь. — Ты клянёшься быть со мной в любое время года? — Клянусь. А ты клянёшься есть шаверму только со мной? — Клянусь.  Поцелуй под дождём — должно быть, очень романтично. Но этого им двоим пока не суждено было узнать: сверху послышался хлопок двери, а это означало возвращение блудной Сашки.  — Я побежал вершить правосудие, — шепнул Федя и умчался. Катя осталась одна; но она знала, что ненадолго. Конечно, Федя со всем разберётся и настучит по голове непутёвой соседке. Конечно, будет ремонт, и, скорее всего, не один. И настоящий летний дождь — тоже будет.  Возможно, именно под таким вот летним дождём они дадут друг другу ещё одну клятву в вечной любви и верности, только уже при свидетелях. Катя закрыла глаза. Новое видение не застало её врасплох, а нежно окутало. Да, поняла она совершенно точно — это будет дождь, а не солнце, как показывал её телевизор ранее. Но, даже несмотря на эту маленькую деталь, они будут очень счастливы. Все гости скроются под крышей ресторана, а они так и останутся стоять под этим дождём. Смеясь, целуясь и не замечая ничего вокруг.  Теперь всё было правильно.  *** — Потапкин, ты чего стоишь на морозе? — Жданов, который только что выпрыгнул из авто, подошёл к охраннику. — Корпоратив для всех сотрудников компании, давай уже ныряй внутрь. — Сейчас, Андрей Палыч, — ответил Потапкин, поправляя большую чёрную ушанку, — все, кто по списку, зайдут, и я тогда тоже.  — Да ничего не случится, если ты зайдёшь пораньше. Иногда можно и расслабиться, я разрешаю! — Нет уж. Я на посту — значит, на посту. А вы идите. Кстати, классный малиновый пиджак. Вы прямо как из девяностых приехали.  — Да уж, — скривился шеф, поправляя цепь на шее, — спасибо нашим главным костюмерам. Над тобой, я смотрю, тоже поколдовали? — Ага, — Сергей Сергеевич в ответ поправил свою белую шубу. — Этот, как его… московский стиль.  — Ничего. Мы им устроим жмурки. Давай пока покурим. — Давайте. Андрей достал упаковку «Мальборо» и поделился с Потапкиным. Затянулись.  — Ну, так-то хорошо, — поделился охранник. — В шубе тепло.  — Можешь забирать себе, — с барской добротой ответил Жданов, — я с Милко договорюсь.  — Правда?! — Да. Считай, это мой подарок на Новый год. — Как здорово! А вы себе пиджак оставить не хотите? Вам идёт. — Пиджак не шуба — в нём холодно. Да и я на бандита мало смахиваю, больше на гея. Всё, Потапкин, — Жданов бросил окурок в урну, — пошли, пока без нас всё не выпили. Охранник, тем не менее, упрямо продолжал топтаться на месте.  — Сергей Сергеевич, если ты сейчас не зайдёшь, я тебя уволю. И шубу, — угрожающе добавил Жданов, — отберу.  — Ладно, — сдался Потапкин, — чего уж там. Пойдёмте. — Вот это по-деловому. — Андрей снова поправил цепь, входя во вкус. — Ну что, покошмарим молодняк, а?..