Казанова женится

5 месяцев спустя. — Ника! Ну-ка поди сюда! — Сейчас, па! Тут это… ну в общем, непредвиденный казус, — одергивая чуть задравшуюся футболку омега выскочил из дома, направляясь прямиком к хлеву. Да, на вид, этот хлев пережил уже свои лучшие времена. Ветхий, темный от частой перемены погоды, да иссохший весь, от той же самой погоды. Но уже пятый десяток этот самый хлев служил верную службу семейству Хвостиковых и они души в нем не чаяли. Передвигаясь по тропинке вдоль огорода, Никита в очередной раз с раздражением осознал, что стал намного неуклюжей, чем был всегда. Раньше, ведь его вестибулярному аппарату мог позавидовать любой. А теперь с этим уже выпирающим животом, то и дело ноги норовили куда-то занести в бок. А ведь ребёнок ещё даже вес свой не набрал полностью! — Знаю я твои непредвиденные казусы. Снова, в туалет бегал, — низенький и пухленький Виталий Никитич, вылез из хлева, вытаскивая за собой небольшое ведёрко с молоком. — Папа! Ничего не в туалет. Просто казус, — неуютно скрестив руки на груди парень повёл носом, наблюдая за ведёрком. Он был полностью уверен в том, что сейчас это самое молоко всучат ему и заставят в очередной раз выпить. — И чего стесняешься? Это ж природа. На-ка вот. Бери молочко. Тебе его надо больше. А это свеженькое, только вчера после дойки обработал. — Спасибо, папа, — глубоко и грустно вздохнув Никита схватил ведёрко и вновь немного пошатываясь повернулся в сторону домика. Надоело молоко. Как только родители узнали о предстоящем пополнении в семье, то сразу стали пичкать его этим молоком. Немудрено, что мочевой пузырь сдаёт позиции. Поставив ведёрко на стол и достав белоснежный кувшин, омега принялся переливать в него молоко. По сравнению с белизной стекла жидкость казалась более тусклой, но не менее вкусной. — Ни-и-и-и-ка! А батя просил передать, что вечером заедет Степан. Мы с пацанами хвост на отсечение ставим, что свататься будет, — весь взбалмошный и такой же худощавый Мишка, был младшим братом Никиты. И уже достиг того возраста, когда прекрасно понимал, что значит «свататься». Он являлся омегой, но при этом водился среди альф, что очень беспокоило родителей. А Никита наоборот считал, что Мише полезнее среди альф расти, может и сам более независимым, чем городские омеги вырастет. Вздрогнув и чуть не выронив посуду из рук, парень поднялся с места, предварительно оставив стакан на столе. — Что за бред?! Вам с мальчишками трепаться надо поменьше. Наверняка, дело какое. На. Папа сказал, чтоб молока тебе налил. — Врешь. Но я не против, — хмыкнув и поведя бровями, красноречиво показывая, что он прекрасно знает истинные мотивы, схватился за стакан и выпил молоко залпом. — А Степан по-любому свататься едет. И надо же, как втрескался, что с брюхом тебя берет. — Миша! — обиженно поджав губу парень шмыгнул носом. Больше всего, возвращаясь в деревню, он боялся осуждения, которого так и не увидел. Родители его всецело поддержали, как и младший брат. А на мнение окружающих ему было плевать. Но становясь с каждой неделей всё более чувствительным, омега готов был разреветься от малейших намеков на непринятие. И тем не менее, расходясь в действиях со словами, парнишка подскочил к брату и любовно погладив живот убежал на улицу. Степан Раздольников. Местная гроза всех шалопаев. Ну, а если по-человечески, то начальник местного отделения полиции. Хотя, то полуразвалившееся здание сложно было назвать отделением. Мужиком он был неплохим по мнению Никиты. Сильный, высокий, хотя для него все высоки были, да и хозяйственный, судя по ухоженному домику, что он содержал на окраине. Но Никита во всю воротил моську и сейчас в очередной раз поморщился. Сколько бы он не одергивал брата, но всем и ему в том числе, было понятно, что Степан имеет виды на омегу. Хотя сам Никита не понимал зачем он ему. С ребёнком, шебутной, взбалмошный, как вся его семья. Да и имея красоту, не такую смазливую, а скорее грубую, мужскую, Степан совсем не привлекал омегу. Ему было далеко до его идеалов. Далеко до Максима… Помотав голову в разные стороны парнишка аккуратно уселся на веранде, хватаясь за книгу. Об альфе он вспоминал чаще, чем мог себе позволить. Любая мелочь казалось бы, напоминала о мужчине. И от этого легче не становилось. Одернул футболку на животе Никита любовно погладил подрастающий животик. — Ты мой хороший. Только попробуй мне фигурку испортить. Всю жизнь вместе будем с утра зарядку делать, — хихикнув парень невольно вспомнил первое утро в доме родителей мужа. Все ещё мужа. Никита так и не пришёл к назначенному времени в день развода, боясь, что просто не выдержит встречи с мужчиной. Телефон парень сменил, не забыв предварительно записать номер альфы на бумажечку. Он вовсе не собирался оставаться вот таким вот мужем. Нет. Он разведётся. Но только после того, как родится ребёнок и внутренний покой восстановится. Не раньше. — Никита? Вот ты где, — пройдя на веранду и аккуратно усевшись рядом с сыном, Виталий Никитич озабоченно сложил пухленькие ручки на колени. — На Мишку наткнулся. Говорит Степан приедет… — Да, папа. Дело у него к отцу какое-то. Мало ли, может опять начальство на охоту в наши леса собралось, — пожав плечами омега постарался усиленно сделать вид, что читает книгу. Хотя он прекрасно понимал к чему сейчас начнёт клонить родитель. Его отец был деревенским лесничим. Так сказать владельцем зелёных раздолий, что начинались сразу после деревни. Вот и мечтал его папа так сказать объединить власть под одной крышей. Тем более, что участковый, профессия видная, сам альфа мужик на все руки, ещё молод и явно влюблён в Никиту. А вот сам Никита периодически считал, что тот влюблён в саму мысль семьи, а не в него самого. И если обычно беременного незамужнего омегу остерегались, то Степана, как магнитом тянуло. И замечали, это все. — Соглашайся, — тихий, но упрямый приказ. — На что, папа? — Не валяй мне дурака тут. Соглашайся, — приказ все также упрямый, но с чуть большим усилием на связки. — Не понимаю о чем ты, папа. Конкретизируй свою мысль, пожалуйста, — хоть страничка и не была прочитана, Никита для пущего эффекта безразличия перелистнул на следующую. — Ишь какие слова в своем городе повыучивал! Не будь ты беремен, выпорол бы. Придёт Степан, предложи отужинать. И выслушай его хотя бы! — Выслушаю, папа, — улыбнувшись омега по привычке прикусил нижнюю губу, возвращаясь обратно на страницу назад.

***

Раздольников приехал, как и обещался. Отца дома не было, ещё утро уехал рыбачить. Мишка гулял с ребятней по посёлку, а папа — вот ведь сваха! — деликатно не вышел, оставив гостя на старшего сына. Глубоко и чересчур театрально вздохнув, уперев руки в спину, как оказалось ходить так было проще, соблюдая баланс настолько насколько мог, Никита встретил гостя у калитки. — Степан! Привет. Чем обязаны? Отец передавал, что ты зайдёшь, — отварив калитку и пропустив гостя Никита старался даже не глядеть в сторону гостя. Как друг, этот мужчина нравился ему очень. Но только, почувствовав любовные притязания на их с малышом жизни, альфа вдруг опротивел. В буквальном смысле этого слова. Пару раз от его феромонов Никиту даже вырвало. — Да. Приветствую. Хотел поговорить. У нас с тобой… ох. Может в дом пройдём? — Прости. Папа весь день в огороде трудился. Спит. Очень чутко спит, — даже не потрудившись как-то помочь в объяснениях мужчине, парень развернулся спиной к двери дома и скрестив руки на груди посмотрел на гостя. — Так чего ты хотел? — Какой же ты прямолинейный. Да. Мне нравится в тебе это. И вообще, — в поддержку вдруг оскудевшему словарному запасу, Степан обвёл его силуэт руками. — Ты весь. Выходи за меня. Я не умелец слова красивые говорить. Работа у меня не пыльная. Прокормить нас смогу. Сына воспитаю. Хозяйство свое имеется. Будешь, как за каменной спиной. В подтверждение собственных слов, альфа выпрямился, выпячивая вперёд могучую грудь в форме. Нацепив на голову доселе сминавшую в руках фуражку, Степан и вовсе казался, что на работу пришёл, а не как просить руки и сердца. Никита же, предполагал, как и все в его семье, что сегодня последует предложение. И тем не менее был не готов его услышать. Не готов давать твёрдый отказ. Хотя уже имеющийся штамп в паспорте красноречивей некуда говорил за него. — Степан, не скажу, что очень удивлён услышанным. Но я… — шумно сглотнув парень не сомневался, что его кадык резко дернулся вверх и ещё больше привлёк внимание к его персоне. Сказать «нет» он ещё успеет. Конечно, омега не рассматривает никакого другого ответа, кроме этого. Но внутри помимо всей бури эмоций вертелся червячок с противной мыслью, что не очень благоразумно отказывать главной букве закона в их деревне. — В общем, понимаешь я… — Замужем. И муж против того, чтобы кто-то повторно женился на его муже. Этот знакомый голос, который, как бы не хотел Никита себе признаваться, снился ему во снах. И запах. Кофе с прожигающим перцем, что доносились ветром от калитки заставляли подкашиваться и так неустойчивые ноги. Повернувшись к калитки и совсем забыв о Степане, который в это время с подрагивающей нижней губой и глазами-блюдцами наблюдал за драмой, омега медленно подошел к ограде. Но дверь не открыл, наблюдая за явным видением из-за неё. — Как ты здесь оказался? — На машине, — привычная дерзкая улыбка Максима оказалась в сто раз лучше любых конфет, что ему не раз за пять месяцев приносил участковый. — Тяжело тебя было найти, Хвостиков. Я, ведь даже фамилии твоей не знал, а узнав о беременности и не додумался посмотреть в паспорт изначально. Ты знал, что в областных деревнях десять семейств с такой же фамилией? В конец растерявшийся Никита отступил на шаг и схватился за живот, инстинктивно защищая ребёнка от окружающего мира. Хотя от Максима не исходило никакой явной угрозы, он точно злился. Вот только на что? Не остался незамеченным и жест омеги. И вся спесивость вмиг сменилась серьёзностью, которую парень не видел ни разу на лице мужа за те пару недель, что жили они вместе. — Мой, — не вопрос, а утверждение. И все в этом хрипловатом, тихом голосе говорило о том, что он ни за что не откажется от наследника. — Не твой! — Хватит вранья. Открывай. — А что, если не открою? — скрестив руки на груди омега попытался привычно улыбнуться, смотря на мужчину в упор. — И вообще. Не видишь, что ли? У меня тут муж будущий! — Гарем решил устроить? Не думал, что тебе меня одного не хватает, — повторяя жест омеги, Максим тоже скрестил руки, прищурил взгляд и в упор, не замечая участкового, смотрел на омегу. — А с чего б устроить? Даже супружеский долг не исполнил. Говорил заменю?! Вот. — Да-а-а? А мне помнится, что тебя все устроило в ту ночь. — Что? Последние слова были, словно удар под дых. Никита вовсе не ожидал того, что альфа рано или поздно вспомнил бы ту ночь. Ночь, что была более пяти месяцев назад и оставила такой подарок. Хотя чего удивляться? Весь вечер был переполнен таким абсурдом, что ещё утро расскажи кто Никите, то рассмеялся бы во весь голос. Но вот он, перед ним стоит. Такой весь самоуверенный, высокомерный, незваный, но такой желанный. И за это желание омега себя очень сильно корил каждый день. — Прости меня. Я все вспомнил. И правда дурак. Впусти меня. Положив обе ладони на не очень то высокий заборчик, Максим посмотрел в лицо побледневшего парня. Он старался всячески показать, что сожалеет о том, что отпустил тогда его. Сожалеет, что раньше ничего не понял и теперь всё так обернулось. И хоть верить Никите не хотелось совершенно, но тем ни менее, словно заколдованный он подошёл к калитке и отперев её бросился в распростертые объятия. — Ой! Аккуратнее. А то ты его сейчас расшебуршишь и он вновь толкаться начнёт. А это очень чувствительно знаешь ли, — продолжая обнимать одной рукой альфу, вторую же парень отпустил, раскрывая объятия и указывая на живот. — Уже шевелится. Ну ты и… бестолочь. Лишил меня половины срока быть папой, — поморщившись и не сильно ущипнув Никиту за щеку, мужчина прижал его покрепче к себе. — Знаешь, папаша, это ещё далеко не половина срока. Этот шебутной наследничек ещё успеет попить кровушки нам с тобой в жизни. Уверяю, сам такой был! — рассмеявшись омега развернулся всем телом к Максиму и вновь постарался вернуть лицу серьезность. Всё-таки между ними оставались какие-то недоговоренности, которые хотелось срубить на корню. — То есть… я твой муж. И… и им останусь? А как же твоя любовь на всю жизнь? Грустно улыбнувшись мужчина хмыкнул, приобнимая одной рукой Никиту покрепче к себе, вторую же кладя на живот, что оставлял между ними расстояние. Ему очень нравился животик, что появился у омеги за время, что они были разлучены. Конечно, альфа знал о беременности мужа, но в голове отчетливо рисовалась картинка подвижного режиссёра массовых зрелищ. А тут, такой миленький, домашний и совсем беззащитный Никита. Волей неволей инстинкты кричали о том, что его надо защитить от зла окружающего мира. — По-моему, я прекрасно уживаюсь со своим мужем и никакая больше любовь мне не нужна, — потянувшись навстречу Никите, мужчина аккуратно, словно, прося разрешения поцеловал его. И лишь получив должное разрешение, углубил поцелуй, думая лишь о том, что так сильно желал этого все эти месяцы. — Кхм-кхм, я что-то не понял. Это, что у вас тут? — шумный, недоумевающий голос Виталия Никитича заставил обоих отскочить по разные стороны, но вмиг опомнившись Максим притянул тушку омеги обратно к себе. — Ой. Это папа… ну что, господин начальник, готовы к знакомству? — тихо прошептав вопрос парень покрепче прижался спиной к своему мужу. Он определенно волновался, думая о приближающемся родителе, но крепкая грудь, к которой он сейчас прижимался давала столько уверенности, что не страшна была даже скалка в руках папы. — Давно готов, малыш. Пойдём твоим способом? Или знакомимся по классике? — ухмыльнувшись и легонько ущипнув Никиту за бок, альфа направился прямиком в жерло вулкана. Да уж. Впереди было ещё уйма работы, которую предстояло выполнить обоим. Затевая всю эту историю с женитьбой ни первый ни второй и предположить не могли, что в конечном счете всё обернется так. Но спроси, их о том было ли это всё запланировано, то оба в один голос скажут «да». Для них, конечно, эти пять месяцев не обошлись просто так. И хоть они чувствовали себя рядом друг с другом более чем комфортно, но в будущем им предстояло слишком много узнать нового в семейной жизни. Правда теперь фантазия, что казалась такой нереальной ещё утром, стала самой лучшей жизнью, которую только могла представить семья Авериных.