Казанова женится

«… Я влюбился…» Шумно вздохнув Никита положил очередную вещь в сумку, не отрывая взгляда от пухленького конверта, начинённого деньгами. Буквально вчера уже привычная жизнь для Никиты закончилась. Он получил расчёт за работу и сегодня к вечеру, пока вся семья не приехала, должен был освободить дом. Максим всё порывался помочь ему с переездом, но омега напрочь отказался. Не хватало ещё разреветься у того на глазах. — Я выполнил свою работу. Получил деньги. Нечего реветь, — тихо, но строго одернув себя парень ускорился, заполняя сумку оставшимися вещами. Деньги он запихнул в карман рюкзака, нащупав перед этим знакомую полоску. Словно в тумане под предлогом каких-то лекарств для Максима, парень уехал в город. Витамины он и правда купил, но основным толчком для поездки был тест на беременность, который оказался положительным. Первый, второй, третий… все как один показывали две полоски. Скривившись Никита подошел к корзине для мусора и выкинул, думая лишь о том, что было бы намного проще, если бы он смог выкинуть так все свои заботы. Закусив до резкой боли губу, омега зажмурился и стал во все стороны мотать головой. Нельзя было думать о подобном. Его заботы, это его заботы и он должен с ними справляться. Приложив холодную ладошку к плоскому животу Никита аккуратно покрутил ее по часовой стрелке. — Ничего, малыш. Мы справимся. Буду самым лучшим папой. Познакомлю тебя с дедушками. Всё будет хорошо… — глубоко вздохнув омега застегнул сумку и перекинул её через плечо. Пожил, нервы потрепал, пора бы и честь знать. Аккуратно прикрыв за собой дверь спальни, парень на цыпочках отправился вниз по лестнице. Хотя чего это он? Дома никого нет и быть не могло. Они специально всё продумали с альфой. А, что Максим придумает в оправдания, не его уже забота. Главное, что сейчас он сам на квартиру уехал, родители его по делам разъехались, уверенные, что сын с мужем тоже в городе. — Уходишь значит? Вздрогнув Никита развернулся к гостиной и от неожиданности выронил сумку. Сердце гулко колотилось, в глазах вдруг помутнело от нахлынувшего страха. Но сию секундная слабость быстро сменилась облегчением. Лучше уж свои, чем воры. — Борис Фёдорович, вы меня напугали, — слабо улыбнувшись Никита наклонился, подбирая сумку. — А вы разве с Александром Аркадьевичем не по делам уехали? — Саша с друзьями встретиться решил. Перенесли дела… — мужчина, что сидел всё это время на диване в гостиной с привычной газетой в руках, теперь пристально разглядывал Никиту. И от этого взгляда омеге становилось не по себе. Что делать? Он точно заметил походную сумку и рюкзак. Максима дома нет, а значит выкручиваться придётся ему одному. Прикусив от волнение припухшую губу, парень подцепил сумку рукой и вновь водрузил на плечо. Химчистка. Он точно собрался в химчистку. — Я… — Не нужно. Ты ведь навсегда собрался уйти, — мужчина не злился, не смеялся, не возмущался. На самом деле на его лице не проскользнуло ни одной эмоции. Борис Фёдорович за всё время проживания омеги, так и остался тёмной лошадкой, никак не показавшей себя. И вот теперь, шутка ли, именно он застал парнишку за побегом. — Ты любишь моего сына? Практически сорвавшееся с губ Никиты враньё, так и осталось при нём. Он ожидал чего угодно. Вопросы о том куда он собрался, что в сумке, ну или на край, почему он сам дома. Но всё оказалось куда запутанней и омега с грустью понял, что разговора по душам не избежать. Шумно вдохнув воздух поглубже в легкие, парень подошел к дивану и поставив сумку рядом, сам уселся в кресло. — Может быть, — вот и как ответить на этот вопрос? Любовь. Такое громкое слово, которого Никита всегда боялся. Одно дело родителям говорить о своей любви. Совсем другое постороннему человеку. А если он не любит Максима? Что если, это всего лишь привязанность, навеянная постоянным обществом альфы. Да ещё и ребёнок этот… — Максим знает, что ты омега? — Как вы… — в миг одернув себя, Никита расправил плечи, усаживаясь поближе к спинке кресла. — Я же говорил, что бета. — Омега. Не знаю почему, но ты ведь не принял вчера и сегодня подавители. У меня хороший нюх. Мой сын уж больно занят своими проблемами. Скорее всего и не подметил неожиданного запаха пожара, — отложив газету на колени Борис слегка улыбнулся, чем ещё сильнее удивил мальчишку, что сидел перед ним. Его голос был мягок и располагал к откровенной беседе. — Столько у меня к тебе вопросов… но ты ведь не ответишь на них? — Я… что вы хотите? Не знаю… возможно, и люблю вашего сына. Но это всё неважно. Он любит другого, здесь я больше не нужен. Вы и сами меня не особо жаловали… — постепенно, возвращая себе привычное спокойствие и уверенность Никита даже удивился. И чего он распереживался? Он же не квартиру тут выносит, а свои вещи. Куда хочет туда и пойдёт. Поднявшись с кресла и вновь подхватив свою сумку, парень поправил лямки рюкзака на плечах и вновь посмотрел на главу семейства. Как и ожидалось, тот не собирался его останавливать. Ну просто чудо, а не мужчина. — Если хотите, то спросите обо всем у Максима. А теперь прощайте. Грустно улыбнувшись Никита наконец, вышел из гостиной, а после и из дома. Даже жаль было как-то прощаться с ними. С тихим и понимающим Борисом Фёдоровичем. С шумным, во все лезущим Александром Аркадьевичем. С Максимом… — Ну уж нет. Не нужен он нам. Да, малыш? Улыбнувшись Никита поспешил, к давно подъехавшему такси. В груди буквально всё разрывалось от того, что он так и не смог остаться с тем, в кого так по-дурацки влюбился. Но омега чувствовал, что где-то внутри этой боли уже расплывалось что-то мягкое, тёплое и явно заживляющее.

***

— Папа. Отец. Я понимаю, что возможно, сейчас вас немного шокирую, но… это мой молодой человек. Его зовут Дима, — улыбаясь немного извиняюще, альфа вытащил у себя из-за спины миниатюрного, фигуристого и явно ухоженного омегу. Тот буквально светился изнутри. Светлая, практически белая копна волос, которая спускалась до лопаток, ярко карие глаза и такая же светящаяся улыбка. Вечером, сидя за просмотров разных фильмов Александр, видя подобные улыбки в фильме называл их «голивудскими». — Присаживайся. Альфа ожидал любой реакции от родителей. Негодования, вопросов, радостных (или не очень) криков. А ещё где-то внутри было ожидание, что придя сегодня с Димой домой он подметит за столом привычного бету. Услышит его язвительное приветствие и всячески начнёт выталкивать омегу с уже своей территории. Но Никиты дома не оказалось. А оба родителя сидели в полной тишине. Глубоко вздохнув и натянув очередную маску, альфа уселся подле Димы. — Здравствуйте. А я тут тортик принёс. Вы любите сладкое? Я обожаю, но приходится следить за фигурой, поэтому ем очень мало. А вы? О, вас наверное зовут Александр Аркадьевич, Максик о вас много рассказывал… — выставив торт на накрытой стол к ужину, омега принялся за болтовню. К еде он не притронулся, ожидая, когда Максим начнёт сам ухаживать за ним. За весь ужин оба родителя ни проронили ни слова. Сначала, это не бросалось в глаза, ведь за столом было достаточно шумно. Дима оказался настоящим болтуном, вывалив всё, как на духу. И про их с Максимом знакомство, и про свою работу в каком-то издательстве, и уйму разной никому не нужной информации. Мальчишка пытался всячески понравиться родителям своего избранника. Хотя избранник, было слишком громким словом. Ему нравился Максим. Он был красив, умён, богат и точно понравился бы его компании друзей. Феромоны его правда, раздражали нос, но к этому можно было привыкнуть. Но сам Максим сразу заметил, что папа молчит, размеренно поедая ужин. Если от отца это была стандартная реакция, то Александр Аркадьевич по своему обыкновению даже пристальных взглядов не бросал в сторону омеги. Не говоря уже о расспросах. — Ну… мы в комнату пойдём. Покажу Диме свою спальню. — Сын. Прошу задержусь на пару слов, — достаточно отчетливо выделив статус Максима в этом доме Александр Аркадьевич отложил приборы и сжал губы в линию так, что те вовсе побелели. Альфа сразу почуял неладное в этих формальностях, поэтому отводя Диму в комнату и возвращаясь обратно морально уже готовился к предстоящим вопросам. И даже прорицателем не надо было быть, чтобы догадаться о чем, а точнее о ком будут эти вопросы. В гостиной стол уже опустел, отец сидел тихо и пристально наблюдая за тем, как сам Максим подходит и садится за стол. Папа же в это время, наливал чай к печенью, что лежало в мисочке на столе. Тортик, так услужливо принесённый омегой куда-то пропал. — Что такое? — Что такое?! Что такое, ты спрашиваешь?! Привёл тут знаешь… — Саша. Альфа удивлённо взглянул на родителей. Отец безумно редко прерывал папу. В их семье в принципе было заведено, что балом правит Александр Аркадьевич, а Борис Фёдорович не прерывает разглагольствования своего мужа. Видимо, произошло что-то по-настоящему серьезное. Прикусив язык Александр Аркадьевич вернул чайник на кухню и уселся рядом с мужем, не произнося больше ни слова. Но сверлящий взгляд, что был адресован младшему сыну, очень красноречиво говорил о том, что разговор лично с ним ещё не окончен. — Максим. — Да, отец. — Я правильно понимаю, что между вами с Никитой всё кончено? Максим задумчиво прикусил губу. Это была привычка знакомого ему беты, но никак не его. Подумав об этом, парень сразу же перестал кусать нижнюю губу и нервно взъерошил волосы. Вопрос был неоднозначен. По сути между ними ничего никогда и не было. Но всё слишком сложно, чтобы сейчас объяснить. Там наверху его ждет возможно, настоящая любовь. Ангел воплоти. — Да. — Да, как же это так?! Да вы… — Это было по обоюдному согласию? — вновь не в привычку себе Борис прервал своего мужа. Он прекрасно понимал, что потом ему долго придётся ублажать своего возлюбленного, чтобы тот не дулся. Но не сейчас. Сейчас он был отцом. — Да. Неужели, он вам так понравился, что вы устроили целый спектакль? Папа, ты же сам говорил, что он бета и не сможет родить. Отец, а ты вообще его всё это время игнорировал! — альфа пошёл в наступления, устав от этого допроса с пристрастием. Ему было уже столько лет. Он по всем меркам взрослый и имеет право сам решать с кем ему жить, спать и на ком женится! — Он омега. Спав с ним на протяжении практически месяца, ты этого так и не понял? Хорош, же твой нюх однако, — иронично вздёрнув брови мужчина аккуратно сложил руки на столе, словно прилежный ученик. Теперь на него уставились две пары изумлённых глаз. Но пояснять альфа был не намерен. Александр и так узнает от него позже, а Максим, по крайней мере он так считал, должен сам всё выяснить у пока ещё своего мужа. — Не-е-е-т. Он бета… — Максик! Это что такое?! Чьи, это тесты на беременность?! «Ангел воплоти» слетел, словно фурия с лестницы, бросая на стол какой-то мусор. И это определение было как нельзя кстати, ведь минутой раньше именно из мусорки омега их и достал. — Я не знаю, что это, — Максим искренне недоумевал, беря одну из полосок двумя пальцами и поднося ту к лицу. — И правда тест. Но я не знаю, чей он! — Обманщик! Предатель! Шлюх! Выплеснув всю бурю эмоций на альфу Дима, возмущённо топая ногами ушёл к входной двери, попутно заказывая с телефона такси. — Во дурак, — грустно покачав головой Борис Фёдорович больше ничего не говоря поднялся из-за стола и ушёл на второй этаж.