Двое из рода Юсуповых

Юнус жил дальше при царском дворе, был дарован ему княжеский титул, земли обширные и фамилия новая – Юсупов. Стремился князь к службе государственной, верно служил императору и за это его наградили щедро. Как начались дворцовые перевороты, в новую столицу прибыли Фёдор вместе с Иваном. - Какие же люди жадные до власти. При мне бояре боролись, сейчас один самодержец смещает другого. - Нам это выгодно, легче будет место под солнцем получить. На престол взошла Екатерина. Забавы императрицы были братьям по душе. - Раньше я при дворе в летники рядился, теперь же мы оба в роскошных платьях на бал идём. - Разве это не забавно, Фёдор? - Я и не говорил, что мне это не нравится. - Интересная женщина – императрица. - Жаль только помрёт она. Крестьянское восстание стало для всех вампиров настоящим пиром, о котором императрица даже не подозревала. Петра добили всё-таки серебром, иначе бы он снова бунт поднял, дорвался бы до власти, но наследник уже был и новая смута им была не нужна. Петергоф был сказочно красив. Юнус, которого при дворе именовали Николаем Борисовичем, вместе с братом прогуливались по нижнему парку. - Не сыскать места краше. - Не могу с вами не согласиться, Николай Борисович, - они обернулись. - Сююмбике? - Дарья Николаевна. Скучали по мне? - Когда вы вернулись? - Вместе с Екатериной Алексеевной. - Не по нраву вам пришлись чужие города? - По чему же? Заграница удивительно красива, да вот только братья мои туда не рвутся. - Тебе ли скучать по нам, Сююмбике? - А как же? Скоро ведь годовщина смерти отца, Ибрагима и Али. - Воротимся в Москву на день Ибрагима. Когда по всей стране прошла ужасная новость о деле Дарьи Салтыковой, они поняли, что семья для Сююмбике по-прежнему на последнем месте, а удовольствие на первом. Такова уж она была. Однако братьев напугала та жестокость, с которой действовала сестра. Всё выглядело так, словно мир нашёл серийную маньячку, которая будет убивать ещё ни одно столетие. Отечественная война. Привыкшие воевать, сыновья Юсуфа чувствовали себя как никогда комфортно. А вот заграница их поразила. Сююмбике была права. Вернувшись домой, они вернулись к прежней жизни: сытые, утолившие свою жестокость, Федор и Николая понял, что и спокойная, мирная жизнь им не меньше мила, чем огонь сражений. Юнус воротился в Петербург после нескольких лет жизни в Москве. Гордился он своей коллекцией в новом поместье, но город на Неве был красив не меньше, а близких людей тут было больше. А ещё был новый обращённый. Граф Дашков, чья родственница возглавляла Академию Наук при Екатерине стал вампиром совсем недавно, интересно было на него посмотреть. - Ну что, Фёдор, видал ли уже новичка? - Нет, тебя дожидался. - Я тронут твоей солидарностью. Будет ли он на вечере у Шереметьевых? - Будет, не волнуйся, поглядим на него. Илларион Илларионович был очень привлекательным мужчиной: яркие голубые глаза и тёмные волосы. Молодой и весёлый, сам того не зная, граф привлёк к себе внимание князя. Юсупов долго наблюдал за Дашковым: искал его на каждом вечере, приглашал иногда куда-нибудь. А ещё рисовал, рисовал, рисовал. У него бесспорно был талант к искусству, но не было желания прославиться этим. - Что же ты, братец, совсем голову потерял? Так часто ты даже меня не рисовал, хотя мы всю жизнь вместе. - Тебе ли надо мной смеяться, Фёдор? Сколько у тебя рисунков Ивана? - А я и не смеюсь. Видимо, у нас с тобой это семейная черта. - На то мы и братья. Они продолжали жить, наслаждаясь этим миром. Юнус всё больше утопал в своих чувства к графу, но сказать о них он не смел. - Чего ты тянешь? - Ну не мог я ему сказать. - Мне не понадобилось даже людской жизни, чтобы признаться Ивану, а ведь мы тогда чужаками были. - Так ведь Иван Васильевич смертен был, ты его обратил, а Илларион Илларионович – вампир, коли признаюсь ему, то позор мой будет жить так долго, как будет жить сам граф. - Ты бы ему хоть в друзья набился, а издалека глядеть любой может. Совету Фёдора Юнус так и не последовал. Вольны стали уж крестьяне. Пришло выбирать место нового главы совета. Ни Фёдор, ни Иван себе такой участи не желали, а вот Юсупов хотел и даже очень. Всеми правдами и неправдами смог он добиться этого поста и стал почти вторым человеком в государстве после императора, только ему подчинялся. Всеобщим решением и с одобрения князя в состав совета вошёл Дашков. Перепуганный до смерти Эль ворвался в кабинет брата, положил на стол записку. Юсупов прочитал его, внутри всё похолодело. - Не уж то живы? - Живы, Юнус, живы. И придут они по нашу душу. - Где Иван Васильевич? Немедленно сюда переезжайте, что бы ни на шаг от меня не отходили. - Что ты будешь делать? - Не знаю. Как бы Сююмбике ещё не объявилась. Князь ночами не спал, всё старался выследить советчиков. Удивлён он, что часть из них жива до сих пор была. - Ты это всё сделал! Из-за тебя нас выследили, сам поди и донёс им, на поклон явился, чтобы от меня избавится. Надоел я тебе, Федя? – кричал Грозный в гостиной. Замахнулся уже Иван на Басманова, да остановлен был крепкой хваткой. - Как ты смеешь, пёс, на меня руку подымать? - А вы как смеете на брата моего замахиваться? Будьте вы хоть самим императором или призраком отца моего, не дам Федора в обиду, - Юсупов был зол, карие глаза его пылали яростью. – На кой черт ему вас выдавать? Его же первым убьют как главного виновника. - А может и ты нас сдал? - И добровольно брата на смерть отправил? Нет, Иван Васильевич, я им больше всего дорожу и даже вас не пощажу, коли обидите его. - Юнус. - Узнал что-то о Сююмбике? - Она нам пока не опасна. Вроде бы сейчас бушует где-то в Англии. - И слава Богу, одной головной болью меньше. Всю ночь просидел он за старыми документами. Лишь под утро попался ему на глаза свиток, и содержание его вызвало восторг. В тот же день во дворец на Мойке явилось четверо стариков, одеты в восточные наряды. - Что привело вас сюда, господа советники? - А то ты не знаешь, Эль? – он вздрогнул, давно его так никто не называл. - Всё же мне не ясно, господа, что вам понадобилось от моего брата. - Юнус, ты чего творишь? - Судить его хотим. Он обратил его, - мужчина кивнул на Ивана. – Не поставив в известность совет, не получив на это разрешение. - А какое право вы имеет судить его? Ваш совет главенствует только над подданными Казанского ханства, которое давно уже пало. Ещё до обращения Эль стал подданым русского царя. Не ваша это более юрисдикция. - Мы требуем от Совета Российской Империи решить этот вопрос! Немедленно проведите нас к главе. - Так я уже перед вами. И, как видите, решение по этому вопросу уже принято. Есть что ещё сказать, господа советники? - … Нет, приносим свои извинения за причинённые неудобства. Мужчины покинули дворец. Юсупов расслаблено выдохнул. - Юнус! – Фёдор кинулся обнимать брата, в его глазах стояли слёзы. – Ты мой спаситель, настоящий гений! - Как я мог тебя бросить? – Басманов только крепче обнял его. – Иван Васильевич, заберите его от меня, прошу. Я не могу так больше! - Благодарю тебя, Юнус. - Может по бокальчику? - Тебе всегда лишь бы выпить, Федя. - А что? Повод прекрасный! Князь засмеялся. Теперь они все в безопасности. Ну, может и не совсем в безопасности. Кода Столыпин заявил о своём намерении исцелить их всех, Юсупову стало смешно. Они с братом ищут этот способ ещё с царской Руси, что-то не находится. Предпринимать он ничего не стал, заняв позицию наблюдателя. Когда проявился Распутин, всё веселье для них закончилось. Слишком близок он оказался к императорской семье, Феликс терял свои позиции. Мериться с этим князь был не намерен. Отправить Дашкова с этим разобраться он посчитал хорошей идеей. Лучше бы пересчитал. Феликс уселся на стол и слушал требования от Свечникова, всем своим видом он был похож на Чеширского кота. Что было бы, столкнись он тут с Иваном Васильевичем? Посмеялся бы тогда Юсупов от души. За спиной гостя появилась фигура. Александр выглядел нелепо и оскорбительно. На секунду князь забыл, как дышать, а Свечников с изумлением смотрел на графа. Дашков подошёл к князю, ухватил за шею и повёл за собой. Смеяться Феликсу резко расхотелось. Граф толкнул Юсупова на пол, выел на него воду из-под цветов и скинул с окна несколько горшков с растениями. Фёдор его за эти кусты самолично прикончит. - Мерзкий князь, когда же ты уже сдохнешь, - шептал он. Свечников оторвал Дашкова от Феликса, случайно полоснув того по ладони серебряным ножом. Приставив нож к чужому горлу, он повёл бунтовщика на выход. - Позволите взять у вас пальто? - Берите. Глаза Александра засветились осознанием, он что-то зашептал, дёрнулся, но серебро больно обожгло кожу. Иван отошёл с дороги, пропуская Свечникова и Александра в очень странном виде. - Что тут происходит? Следом из кабинета вышел растрёпанный Юсупов. - Федя… - прозвучало как-от слишком жалобно. - Ты чего? Басманов подошёл к брату, заглянул в его лицо: бледная кожа с пятнами от земли, в глазах стояли слёзы. Эль быстро сложил два и два. Он обнял Юсупова. Феликс обнял в ответ, всхлипнул, задрожал. Слова были лишними. Иван запер дверь за гостями, тихо шепнул горничной, чтобы та налила чай. Эль поглаживал кудрявые волосы и шептал что-то утешительное. Юнус чуть отодвинулся от брата, вытер щёки. - Там…твои цветы. Они подошли к кабинету. - Ваня, перебинтуешь ему руку? Князь достал из ящика бинт и ножницы. Грозный аккуратно протёр платком рану, обвязал ладонь бинтом. - Этот…этот… у меня слов нет! – возмущался позади кравчий. - Можешь нецензурно. Фёдор выругался грубее любого крестьянина. - Я его убью. Мало того что брата обидел, так ещё и цветы мои опрокинул. - Тебе кого больше жалко? - Мне всех жалко. - Ты только не смей его трогать. - Да в смысле?! Он накосячил, а мне его даже трогать нельзя?! - Нельзя. Это событие подтолкнуло Феликса к быстрому решению вопроса со старцем. К счастью, союзников он себе нашёл скоро. Он спустился в подвал, где его уже ожидали. - Где Ирина? - У неё разболелась голова, так что она спуститься к нам чуть позже, когда ей станет легче. Вина? - С удовольствием. Юсупов откупорил бутылку и разлили напиток по бокалам. - Удивлён вашему предложению, Феликс Феликсович. - От чего же? - Не нравлюсь я вам. - А как мне может нравится обманщик? Зачем вы внушили императрице этот бред? - Это не бред. Не узнаёте меня? Ведь это я победил Наполеона. Мои дети родились первыми пожирателями вампиров. Когда пришло время смены поколений, я подстроил собственную смерть, а сам продолжил искать лекарство от вампиризма. Тогда я понял, что могу влиять на людей, - Юсупов рассмеялся. - Так ведь нет такого лекарства. - Вам откуда это знать? Вы настолько меня не уважаете, что смеётесь над моей историей. - За что мне вас уважать? - Да хотя бы за возраст. - Тогда мне не за что вас уважать. Нет такого лекарства, я всю жизнь потратил на его поиски, а жизнь моя куда дольше вашей. Весь род Юсуповых это я, мои брат и сестра. - Как…не может. - Может, всё может. Феликс достал из-за пояса пистолет и выстрелил. Старец упал. Князь поднялся к друзьям. - Вы должны это видеть. Они спустились к месту преступления. Дверь была открыта, по полу тянулись кровавые следы. - Чёрт, промахнулся, - он выбежал на улицу. Юсупов выстрелил ещё несколько раз, но снова не попал. Откуда-то сбоку раздался выстрел. Старец упал. Феликс поднял взгляд, Фёдор запер окно и скрылся за шторой. - Кто это стрелял? - Брат, - друзья непонимающе посмотрели на князя. – Пошлите. Тело Распутина утонуло в тёмной воде каналов. Все разошлись. Басманов растянулся на диване. - Фёдор. - Что? - Выйдете в свет? - Чего?! - Нашей главной проблемой были советники, теперь же они нам не помеха. Тебе же нравились пиры в царствование Ивана Васильевича. Хочу устроить праздник на Новый год, там и появитесь. - А что будем делать до? - Ну, если хочешь можешь со мной иногда куда-нибудь ходить, если хозяин праздника будут не против. - Мне доставать свои наряды? - Мы тебе новые купим. - Я содержанка. - Не нравится? - Смеёшься? Фёдор светился от радости. Любил он танцевать на праздниках, пить вино и быть в центре внимания. Басманов взял с собой и брата, и Ивана. За время похода по магазинам они встретили несколько вампиров, с которыми Феликс их познакомил, и тут же получили несколько приглашений на прогулки и литературные вечера. Но первым Эль посетил дом Дашкова. Адрес ему был прекрасно известен. - Здравствуйте, Александр Илларионович. - Добрый вечер, кто вы? – граф вспоминал, что видел их во дворце на Мойке. - Брат Феликса, - Дашков сглотнул, но не поверил. – Вань. Грозный подошёл ближе к графу и больно ударил его по щеке. - Что вы себе позволяете?! - Это вам за брата, - Фёдор подошёл ближе. – А это, - он ударил по другой щеке. – За мои цветы. Зачем вы всё это сделали? – тут граф понял, что гостям о случившемся известно. - Меня заставили. - Кто? - Распутин, - Басманов порадовался, что тот уже мертв. – Феликс он…сильно на меня обижен? - Не знаю. Придите и сами с ним поговорите. Праздник в доме Юсупова был организован на славу. Басманов взял два бокала с шампанским, отпил из него и передал Ивану. - Русского царства уже нет, а ты до сих пор у Ивана Васильевича кравчим служишь? - Не могу ему не служить, - глаза его задорно блеснули. Дашков нервничал. Еле взяв себя в руки, он подошёл к Феликсу, который разговаривал с Вырубовой. - Феликс Феликсович, можно с вами поговорить? - Поговорить? - Да, в кабинете. - Пойдёмте. Александр заметил лёгкую улыбку на губах Анны Александровны. После предложения графа сердце Юсупова захотело сделать остановку и сойти, разум его собрал свои чемоданчики и ушёл, всё остальное заняла паника. Граф заметил несколько недостающих горшков на подоконнике. - Извините меня. То, что я сделал было неприемлемо. - Я никогда и не был в обиде на вас. Только на Распутина. - Могу я сказать то, что давно меня гложет, но может вас оскорбить? - Говорите. - Я люблю вас, князь, - Феликс чуть не упал со стола. - Вы шутите? - Не шучу. - Тогда позволите мне тоже вас оскорбить? – граф кивнул. – Я тоже вас люблю ещё с момента вашего обращения. - Тогда позвольте мне оскорбить вас ещё раз? - Позволю. Александр поцеловал князя, то подумал, что умрет на месте. - Вы знакомы с моим братом? - Братом? - Подождите тут. Феликс сбежал вниз, быстро нашёл Фёдора и Ивана, увёл в кабинет. Когда они вошли, Дашкову стало стыдно. - Мой брат Фёдор и его спутник – Иван. - Так знакомы, вроде. - Что это значит? – от этого тона по спине у обоих побежали мурашки. - Они пришли ко мне после смерти Распутина, отомстила за вас и за разбитые горшки. - Фёдор. - Я только за цветы бил. - А мне ты не запрещал, а то, что он седлал, довело даже меня. - Господи, вы достойны друг друга, - брат заулыбался во все тридцать два зуба. – Выпьем? – Юсупов достал из шкафчика бутылку коньяка. - Алкаш. - А сам-то? У нас это семейное. - Шмотки женские носить у вас тоже семейное? - Однозначно, - в унисон ответили они.