Злосчастные фейерверки

Запах в цветочном магазине обволакивал лёгкие Чана, который находился тут достаточно долго и уже успел привыкнуть к резким ароматам нежных растений. На улице шёл мелкий снег, крошками падая на куртки куда-то бежаших прохожих. Куда они спешили? Кто их ждал дома? Все это никого не волновало. Они бежали мимо маленьких магазинов, закусочных, из которых исходил манящий запах шаурмы, и других прохожих, их не беспокоило, что о них подумают, их проблемы они ставили выше всего, хотя они продолжают это делать столетиями. Толпы людей сносили других, не извиняясь, мол, сами виноваты. Маленькое помещение с цветами, где весь мир будто остановливался, находилось в глубине одного из самых проходимых людьми районе. Тишина, спокойствие, и только тихий гул за дверью, что ведёт на улицу. Тусклое овещение в цветочном поначалу напрягало Чана, потом, учитывая сколько он тут провел, мужчина свыкся и заострил внимание на выборе цветов. Женщина, что тут работала, была красивая, черноволосая, дама. Видя, что посетитель затрудняется с выбором, она раз пятнадцать вежливо и терпеливо предлагала свою помощь, но Чан неловко отказывался, чеша затылок и говоря, что сам справится с выбором. Но это у него плохо получалось, ведь Чан понятия не имел, какие цветы любит Чонин. Работавшую тут это напрягало, но виду она старалась не подавать. В магазине сработали оросители, это застало мужчину врасплох. Он вздрогнул и сам этого не ожидал, поэтому снова неловко посмотрел на продавщицу. Зная, что уже надоел этой девушке, в спешке указал на розовые, почти белые, хризантемы, оплатил красивый букет, поблагодарил терпеливую женщину, попросил прощения, он всегда и у всех просил прощения, и ушёл. Женщина посмотрела вслед Чану, улыбнулась, покачала головой и пошла обслуживать нового, только что вошедшего, посетителя. Легкая, мутная, почти полностью белая пелена облаков хозяйничала на улицах Сеула. Казалось бы, уже март, возможен ли снег в марте да ещё и в Сеуле? Только в этом году... По одной из таких улиц сейчас шёл радостный, малость обеспокоенный, мужчина с нежными розовыми хризантемами, предвкушая реакцию любимого человека. Чан посмотрел на наручные часы, он знал, что припозднился, но эту цифру он не ожидал увидеть. Часы показывали половину девятого, дома его ждали уже час назад. Улыбка спала с лица, взамен пришла лёгкая тревога и вина, он всегда и перед  всеми считал себя во всем виноватым. Прикрывая цветы рукой, чтобы те не испортились, мужчина побежал к дому. Пару раз споткнулся, задел другиз людей. Он был один из тысячи, которые извинились. Снежинки лёгкими холодными покалываниями врезались в открытые части тела, но мужчине было сейчас не до этого, нужно было скорее добежать до места жительства. И вот уже виден высокий темный дом, там и подъезд, но добежать до него сегодня оказалось не суждено. "Ба-бах" — кто-то запустил салют. Чан резко остановился и посмотрел на небо. Красивые краски узорами распространились на чёрном полотне. Сигнальный звук слева заставил вздрогнуть, после звук уже был не сигнальный, а достовучий и пищащий. Боль, как опьянение, настигла не сразу.  Но сознание уже отключилось, а последняя мысль была сожалением, что цветы так и не дойдут до нужного человека. Стало грустно. *** Сколько прошло времени? Чан не знал. В один момент время для него стало чем-то до боли нескончаемым. Всё, что слышал мужчина, был громкий, отдающийся эхом в ушах, стук собственного сердца. Было очень холодно, душа будто покрылась мурашками. Сознание Чана было где-то в недрах бесконечно–великого. Темно, холодно и страшно. Хочется сжаться в комок где-то в уголке мира, но там, где сейчас был мужчина, углов нет. Чан проснулся, но глаз не открывал: не хотелось и больно было. Тело словно вата, в некоторых местах боль мелкими атомами распространялась вдоль покалеченной плоти. Эти места хотелось вырвать вместе с мясом. Улыбки на лице не было, не было вообще ничего. Было от чего-то грустно, тоскливо, было никак. Пришло осознание случившегося. Перед глазами пробежали картинки аварии. Из закрытых глаз скатилась одинокая слеза, сопровождающаяся тихим "прости"... *** На диване гостиной комнаты в трешке сеуловской многоэтажки сидел обиженный парень. Телефон он бросил в стенку ещё пятнадцать минут назад и уже не мог связаться с любимым, который должен был явиться...давно. В квартире не работал свет и вся техника была выключена. Мрачная атмосфера окутала это место, впилась в стены, прижилась и не хотела уходить. В голове парня было много колких фраз, которые он собирался выдать опоздавшему, когда тот явится на порог дома. Причину опоздания он не знал, поэтому уже успел напридумывать кучу всякого, что одновременно злило и заставляло беспокоиться. Некотролируемая злость заполняла сосуды один за другим. В порыве гнева от незнания он резко встал. От этого движения по комнате прошёлся ветерок, шевеля длинные светлые занавески. — Скотина, даже не предупредил...ведь мог сказать, но, нет, зачем? Чонин простит, Чонин добренький... Обычно Чонин не злился. Чан даже думал, что парень просто не умеет этого. Но, кажется, в этот раз у Чона случился нервный срыв. Ян очень много работал в последнее время, из-за чего мало спал. А ведь Чан предупреждал.. Монолог парня прервал громкий свист, а после взрыв на улице. Он выглянул в окно. Красивый фейерверк разукрасил ночное небо в яркие краски. Чонин восхитился этому художнику, что взял в руки такую кисть. Взгляд упал на дорогу, там стоял Чан, в руках мужчины был...букет? Огромный...красивый... букет хризантем?! Парень застыл, а взгляд его резко смягчился, появилась даже лёгкая улыбка, потом эмоции сменились. Захотелось кричать в предупреждающем крике, но было поздно, все равно бы никто не услышал. Испуганный парень быстро выбежал на улицу в легкой домашней одежде. Чем ближе он был к месту аварии, тем сильнее боль брала в свои цепи его сердце. Подбежав к цели, он упал на колени рядом с телом Чана. Около него стояла девушка, которая некогда сидела за рулём синего авто, что стояло поодаль обоих. На белой земле феерично лежали красивые хрупкие цветы и...лицо Чона отразило ужас. Кровь, белый снег разукрасила кровь. Рядом что-то звонко и истерично кричала женщина, но парень её не слушал. Было страшно. Хотелось все исправить, перемотать время. Больше всего пугало, что он больше не услышит голоса с кухни, больше никто не будет нежно будить по утрам, никто не будет любить, да и ему любить будет некого. Он схватил лицо Чана обеими руками и внимательно его осмотрел. Потом прижался ухом к груди. Настигло облегчение. Парень малость подраслабился, мужчина был жив. На глазах парня появились дорожки кристальных слез. — Вызовите, пожалуйста, скорую. Чонин с надеждой посмотрел на парня, который проходил мимо, но остановился из-за любопытства и вот уже минут пять стоит и смотрит на эту картину. — Уже, — Парень сочувственно посмотрел на Чонина и кивнул на телефон. *** Скорая и полиция покинули место аварии, но капли крови и лепестки цветов продолжали лежать на белой земле, напоминая о произошедшем.  Женщина, которая сбила Чана, отправилась в полицейский участок для выяснения подробностей. Дальнейшая её судьба будет только решаться. А что с пострадавшим? Он был доставлен в местную больницу через пробки. Благо, их все пропускали, что не так усложнило ситуацию. Чан был прооперирован, а Чонин все это время был с ним, даже на скорой ехал, нервно держа за руку любимого. Сейчас заплаканный парень сидел на краю больничной кровати и, крепко сжимая кисть, молился. Он вытер слезы тыльной стороной ладони и встал, чтобы выключить тусклый и совсем не уютный свет больничной палаты. Стоя рядом с выключателем, парень остановился. Казалось, ели он его выключит, всё исчезнет. Немного постояв так, он поднял руку и изменил положение тумблера. Стало как-то совсем темно. Стало одиноко? Это то самое чувство одиночества? То, что убивает сердца миллионов? Нет. Атмосфера была и так нагнетающей, а темнота вызывала бóльшее беспокойство и нервозность. "Шах" В тёмной палате был слышен только звук аппарата, показывающий биение сердца лежащего на кровати "И мат" Только что ушедшие слезы вновь вернулись. Разболелась сердце. Плакать стало вдвое больнее. Парень вздохнул иснова сел на край, но руку любимого уже не сжимал. Красными и заплаканными глазами парень посмотрел на цветы, которые подобрал с земли после аварии. Эту палату согревал только аромат этих цветов, а душу Яна согревала мысль о любимом, но и она же заставляла плакать и убиваться. Ведь если подумать, если бы все было иначе, если бы Чан не выжил, чтобы было? Что было бы с Чоном? Он не знал ответ на этот вопрос, да и знать не хотел. Дыхание пострадавшего сбилось. Чонин понял, что тот проснулся, но не шевелился, боялся, что это ему кажется, и стоит ему только шевельнуться, как тот сразу исчезнет. Он только улыбнулся. Внезапная радость зародилась в парне, она заставила его посмотреть на любимого, и парень посмотрел. Тот почему-то плакал, потом за что-то извинился. Это разбило сердце младшего в дребезги. В ещё не просохших глазах Чонина тоже появились слезы. Он обнял Чана и расплакался. Мужчина был уверен, что он один в палате, секундное колебание и он уже обнимает парня в ответ. — За что ты извиняешься? — За всё. — Ты всегда извиняешься. Даже когда не виноват. Даже...даже— Дальше говорить парень был не в силах. Всхлип со стороны Чона показал его растерянность. Чану стало очень жаль парня, он опять почувствовал вину и резкий прилив нежности. Рука, которая очень незаметно для Яна появилась на его затылке, потянула голову младшего в сторону мужчины. Аккуратное соприкосновение губ обоих удивило Чона, но через пару секунд они слились в страстном поцелуе. Тихое "спасибо, что выжил" из ротовой глотки Чона стало последним, что окончательно развело эту грустную обстановку. — Хён, я люблю тебя *** Когда оба успокоились, Ян лёг справа от старшего и скрепил их руки крепким узлом. Младший все время просматривал на Чана и, когда ловил ответный взгляд, смущённо отводил свой, озаряя своё лицо не менее смущённой улыбкой. Это все до безумия нравилось мужчине. Больше всего он любил улыбку Чона. Он готов на все, чтобы только видеть её всегда. Врач, конечно же, навестил больного после пробуждения. Потом пытался выгнать Яна, оправдывая это словами с противным тоном "пациенту нужен отдых", но, как только ему дали немаленькую сумму наличными, сразу поменялся в лице и разрешил остаться на ночь. *** Близится к рассвет. За окном вновь просыпался город. Красное от стыда солнце неприлично подглядывало в окна и мешало спать. Парни продолжали лежать в обнимку. Чонин устроился на плече Чана и уже засыпал, а старший обнял его одной рукой. Второй он теребил волосы Яна. Он очень любил это делать. Волосы младшего такие мягкие и нежные, они так вкусно пахнут. Запах любимого для Чана был лучше аромата любых цветов. Тихое сопение лежавшего на плече вызвало на лице мужчины спокойную умиротворенную улыбку. Сейчас им обоим было хорошо. Почему хочется, чтобы этот момент был вечностью? Конечно мы все знаем ответ на этот вопрос. Сон начал братьв свои оковы и Чана. Он взглянул на цветы, которые хотел подарить Чону ещё несколько часов назад. Тогда, там. — Эти цветы, — почти шёпотом Чан разорвал тишину и вывел парня из состояния сна. Когда он увидел слегка непониманимающий взгляд второго, указал головой на вазу, стоящую на тумбе, — Ты их подобрал? Знаешь, я так хотел подарить тебе этот букет, но у кого-то были другие планы. — Зачем? Цветы обычно дарят женщинам, хен. — Просто потому что я тебя очень люблю. Ты для меня лучше любой женщины этого мира. — Чан снова улыбнулся, когда увидел очередную смущённую улыбку парня. Он так любил его улыбку. — Хен, я прекрасно знаю это. В следующий раз давай без цветов? Я не хочу тебя терять. Палата заполнилась тихим и чистым смехом. Чонин посмотрел на своего хена и встретил ответный взгляд. Оба улыбнулись. Чан потрепал младшего по голове, после чего Ян заразительно зевнул. Мужчина тоже зевнул, опять рассмеялся. День обещал быть насыщенным и трудным, но не для них. Сегодня они опять будут смеяться и любить, несмотря ни на что.