Забыть бы...

Арсений давно испытывал чувства к своему коллеге и дорогому другу Антону, но не желал в этом признаваться даже себе. На съёмках все сводили их вместе, как будто Арсений рассказал о своих чувствах во всеуслышание — всем, кроме самого Антона. И даже сейчас, когда вчетвером импровизаторы сидели в одной квартире за столом и разговаривали, Попов не мог отвести взгляда от него. Но всё-таки пришлось, потому что это явно заметил Серёжа Матвиенко, став чаще поглядывать на черноволосого. На его взгляды Арсений ответил лишь улыбкой; и непонятно было что за ней таится — неловкость, безмятежность или радость. Все смеялись, включая Шастуна, смех которого казался Попову громче всех. Это было или от того что он сам выделял его голос на фоне остальных, или от того что шатен и вправду смеялся громче всех.  — Арс молчали-ивый, — с смешком протянул Антон, когда смех друзей немного стих. Арсений сам не заметил, как перестал разговаривать со всеми, потонув в своих мыслях и стал лишь нечасто понимать шутки и искренне смеяться. Голубоглазый не смог придумать ничего лучше чем просто кивнуть головой и с самоиронией посмеяться.  — Сегодня день такой. — ответил он, зевнул, вытянул руку и, посмотрев на часы (оказалось, что было около девяти вечера), встал из-за стола. — Я пойду ребят, время уже позднее. Арсений улыбнулся и, ни к кому не подходя, в последний раз посмотрел на Антона, прежде чем выйти из комнаты, а потом и из квартиры. Попов уже выходил из дома на темную весеннюю улицу, как услышал шаги, что шли из подъезда, дверь в который только что захлопнулась. Он шёл дальше, но не успел отойти далеко от дома, только где-то на десяток метров. Услышав, что дверь снова открылась и кто-то вышел из подъезда, парень хотел было пропустить это мимо ушей, но его одолело любопытство, ведь вдруг это кто-то из его друзей пошёл за ним? Поэтому он обернулся и увидел фигуру, смотрящую ему вслед. Арсению хватило только одного взгляда, чтобы понять, что это был никто иной, как Шастун. Антон вышел покурить, однако Попов как чувствовал, что, возможно, что-то не так. Он, недолго думая, вернулся обратно ко входу в подъезд, подойдя к шатену. Сердце отказывалось стучать в обыкновенном ритме, начиная подгонять.  — Антон? — спросил Арсений, когда сократил расстояние до нескольких метров.  — Арсений? — без энтузиазма переспросил Шастун, смотря на названного. Его глаз было почти не видно даже при отдаленном свете уличных фонарей. — У тебя что-то случилось? Вдохнув больше воздуха и из-за этого почувствовав едкий запах сигаретного дыма Арсений ответил, правда, с небольшой задержкой:  — Ничего. С чего ты это взял?  — Ты уже не в первый раз так уходишь. И если всё хорошо ты так не отвечаешь, — пожал плечами Шаст, не сводя глаз с Попова.  — Да всё в порядке, я сегодня сам не свой и не знаю из-за чего. — вполне спокойно держался голубоглазый, рассматривая в ответ лицо друга. — Ты за мной пошёл чтобы это спросить?  — Да. — Антон, всё ещё под недопонимающим взглядом Арсения, потушил свою сигарету, подошёл к черноволосому и ненадолго обнял, похлопав по спине. — Что бы там ни было, удачи, Арс, — слегка улыбнулся он и вновь посмотрел на друга, а потом удалился за дверью подъезда, которая сразу же захлопнулась за ним. В тот день Попов уехал к себе домой, раздумывая над произошедшим сегодня. Это просто хорошая дружба, — успокаивал он себя, когда в голову снова закрались мысли об Антоне, — и ничего более. Арсений не часто звонил Антону, чтобы не вызвать каких-либо подозрений. Ему приходилось довольствоваться голосовыми и видеороликами на канале Шастуна, которые все уже давно посмотрел от начала до конца, но всё равно смеясь над его шутками. Но следующая встреча с ним не заставила себя ждать. Это были очередные съёмки Импровизации на ТНТ. Обычно Арсений позволял себе проявлять негативные эмоции только по пути со съёмок обратно домой, но сейчас, уже выдвигаясь к месту встречи, не думал, что сможет как следует повеселиться, как обычно импровизируя и юморя на сцене. Настроение было не совсем хорошим, но из-за таких незначительных проблем пропускать что-либо попросту нельзя, так же, как и показывать это на публике.  — Давайте поприветствуем наших актёров! Это неповторимый Арсений Попов! — произнёс Павел Воля, заставляя Арсения первым выйти на сцену и одарить собравшихся в зале людей своей лучезарной улыбкой.  — Привет, народ! — он энергично взмахнул руками, здороваясь с зрителями, и сел на свое место, ожидая, когда выйдут остальные. В этот раз у него почти и не получалось веселить смотрящих, а так же веселиться самому, но Шастун подкидывал все больше удачных идей для шуток и не давал пропадать из кадра. Шоу в самом разгаре, а Попову всё меньше хочется находиться на сцене, всё больше желая провалиться сквозь землю, чтобы не видеть Антона, который сейчас казался очень счастливым. Хотелось остаться в зрителях, чтобы не переживать уже из-за этих накипающих чувств внутри. Чтобы быть лишь фанатом и понимать, что Антон Шастун просто недосягаем и у него есть множество других таких же влюбленных фанатов, а не смотреть на него, когда он вот так близко и разговаривать с ним, понимая, что он рядом, но ты ничего не можешь сделать. Не прошло и получаса с начала съёмки, а у Арсения уже не хватало сил вывозить на себе все эмоции. Теперь уже хотелось более возможного — пропустить пару слезинок, замаскировать, и дело с концом. Обычно это чуть-чуть помогало снять напряжение, но это раньше могло происходить только после, в машине. А сейчас шла импровизация «партии», где они с Антоном играли вдвоём. «Партии», где нужно было угадывать. Угадывал Попов хорошо, но ему нужно было, чтобы шатен плеснул в его лицо воды, чтобы лицо и в частности глаза были и без слёз мокрыми.  — Ты из партии стульев? — с обыкновенной улыбкой на лице спросил у Шастуна Арсений, думая, что отвечает неправильно, и сейчас в его лицо хлестнёт желанная холодная вода, но он угадал. Как назло, публика взорвалась одобряющими возгласами, а Антон, посмеявшись, сказал, что да, Арс, ты угадал. Незаметно для всех черноволосый тяжело вздохнул, развел руками, мол, кто молодец? — я молодец, и стал надеяться, что скоро Шастун отгадает и «партии» закончатся. Для Антона были всяческие намёки на ответ, но слово было слишком заумное. Для Попова эти полторы минуты длились вечность и нервы уже начали сдавать. «На сцене нельзя показывать своих негативных эмоций. Нельзя, даже если весь день пошёл по одному месту. Никогда в жизни я этого не допущу!» — пронеслось в голове когда он очередным взмахом руки отправлял воду из стакана в Антона, даже особо не пытаясь в него попасть. И наконец Шастун отгадал эту чертову партию. Его одежда была мокрой, а с волос и ресниц капала прозрачная вода. Попов тем временем был сухим, потому что в первый раз Антон промахнулся, а во второй Арсений уже отгадал партию.  — Ну наконец-то! — провозгласил Арсений, пытаясь не снимать улыбки с лица. Он подошёл к Шастуну и приобнял так, как сам Шаст недавно обнял голубоглазого на улице, и так же похлопал по спине. Возможно, Антон и не вспомнит о том моменте, но Арсений помнил. И все равно программа не быстро прошла, потому что когда сидишь и ничего не делаешь, смотря на своих выступающих друзей — время тянется ещё быстрее. «На сцене нельзя показывать своих негативных эмоций.» — повторял себе Арсений, чувствуя рядом с собой присутствие Антона. Они почти всегда, когда вдвоём оставались в стороне, именно вместе смотрели на Позова и Матвиенко. И сейчас не исключение.  — Арс, ты как? — теперь Попов почувствовал руку Шастуна на своём запястье, а потом на плече. Он слабо дернулся и посмотрел на друга, молчаливо встретив его взгляд. — Арс? — с непонятной Попову тревожностью пытался достучаться до него Шаст. Арсений огляделся по сторонам. Громкая музыка все ещё играла, зрители все ещё смеялись, но они с Шастуном отошли за кулисы, чего черноволосый даже не заметил. Он снова перевёл взгляд на Антона.  — Что? — наконец переспросил голубоглазый.  — Как что? Ты в порядке?  — Чего? Почему ты спрашиваешь? — несмотря на свою уверенность в том, что всё на сцене у него было нормально, парень быстро докоснулся руками до своих щёк, которые тоже были сегодня против него. Они горели и были влажными от слёз. — Твою мать… Я..я не хотел… — пробормотал Арсений, от стыда закрыв лицо руками и помотав головой. — Чёрт возьми, нет. Попов опять посмотрел на Шастуна и увидел некоторое непонимание в его глазах; отвернулся, встряхнул головой и, подавив все желание поскорее уехать до окончания съёмок, утёр лицо.  — Скоро закончится? — тихо спросил он.  — Да. Ты готов? — получив ответ от Арсения в качестве простого кивка головой и мгновенной улыбки, Антон повёл его обратно на сцену, где всё и вправду уже подходило к концу. Сегодня, выходя из здания, где проходят съёмки, Арсений наткнулся на Антона, который вышел пятью минутами ранее. Теперь придется объясняться. Но как это объяснить? Подойдя к Шастуну, Арс вздохнул и опустил взгляд. «Если бы ты знал.» — мелькнуло в голове.  — Херово вышло, — черноволосый неловко почесал затылок. — Кто-то ещё заметил? — спросил он, подняв голову и устремив взгляд голубых глаз на друга.  — Надеюсь, нет. Возможно камеры отвели, когда это произошло, а я довольно быстро заметил. Вновь вздохнув, Арсений поблагодарил его. Голову вскружила новая волна эмоций: в это время он обычно едет домой, но сейчас он ещё даже не подошёл к машине, чтобы все выплеснуть. Мысли стали туманнее.  — О чём ты так думал, что даже не заметил? — с любопытством в глазах спрашивал Антон.  — Я… — давление действовало как какое-то средство, похожее на «сыворотку правды», из-за чего его мозгу оставалось только найти и сказать верный ответ, даже если Арсению этого не хочется. Даже если Антону не хочется этого слышать. Он тихо проговорил и закрыл глаза: — …о тебе. За что получил непонимающий взгляд.  — Арс, тебе нехорошо. — с небольшой тревожностью произнёс Шастун, скорее всего не веря словам друга, потому что только десять-двадцать минут назад Арсений предстал перед ним в слезах и даже не помнил, как и что произошло. Возможно Антон думает, что Попов сейчас точно так же зарылся в своих мыслях и даже не вспомнит потом, что за чушь сказал.