Конечно, Вася!

Кто-то говорит, что пути Господни неисповедимы. Пожалуй, не стоит с этим спорить. Не стоит также затевать теологический спор о том, что есть Бог, как именно его называть, и насколько его может понять человек. Или может быть, это вообще не Он а Она? Или богов и богинь много? В общем, не будем на этом зацикливаться. Лучше задаться вопросом, а чьи вообще пути исповедимы? Порой, даже самая обычная, неодушевлённая вещи проделывает весьма странную дорогу, меняя в процессе судьбы людей. Скажем, история некой таинственной коричневой юбки. Началась она с того, что её, как и многие другие юбки, сделали на самом обычном производственном предприятии. Потом отправили на склад, а со склада в магазин. И там её, в конечном счёте, купила женщина. Обычная женщина средних лет. Не для какой-то конкретной цели, а так, по велению сердца. Надела она эту юбку всего лишь раз. И надо же, какое совпадение, в этот день её уволили с работы! Нет, юбка тут была ни при чём. Но после этого, женщина эту юбку невзлюбила. Такие, знаете, ассоциации неприятные появились. И когда её семья съезжала со съёмной квартиры, юбка осталась там. Женщина её не взяла с собой. А потом, юбку эту нашёл некий Вася. Но это история известная. Началась она с этой юбки, а закончилась тем, что женатый мужчина стал замужней женщиной, да ещё и гражданкой Финляндии. Ну а сама юбка... Её, несчастную, так никто и не надел. Больше того, новая хозяйка отослала её некому знакомому юноше. Тоже, без особых целей. По велению сердца. Ибо юноша этот был весьма раздражающий, но было в нём что-то такое... Ну, так ей казалось. На самом же деле, всё вышло иначе, и новый хозяин воспринял юбку как большую шутку. Впрочем, юбку он так и не выкинул. Как и свёрток, в котором она пришла. Как и прилагающуюся записку. Волею судьбы, юбка пришла как раз в тот самый день, когда юношу провожали в армию. Да, он так и не поступил куда хотел да и вообще никуда не поступил. Что, кстати, вовсе не вина Василисы. В этом не был виноват никто, кроме него самого. В общем, парень торопился, и попросту бросил юбку вместе со свёртком на стол, да так их там и оставил. Ночевать он домой, в тот день, не пришёл, и... В общем, до самого отправления так дома и не появился. А мать в его комнату не лезла. Немного опасалась, что из этого может выйти. Скорее всего, вышел бы скандал. Василиса полагала, когда отправляла юбку, что её новый хозяин, быть может, хороший человек. И что все его проблемы, как и показная озабоченность вызваны определёнными проблемами. Но она ошибалась. Очень сильно ошибалась. Парня звали Андрей, и он вот вообще ни разу не был хорошим человеком. Наглый, ленивый, конфликтный и в крайней степени озабоченный. Женственное своё лицо он с лихвой компенсировал грубостью и неряшливостью. Он очень дурно обращался с матерью, и даже, пару раз, бил её. Будь у него отец, это бы с рук не сошло, но отца в доме не наблюдалось уже много лет. А мать... Ну, она была матерью. Она любила сына. И пыталась помочь ему исправиться, честно пыталась. Но ничего не получилось. И вот, он оказался в армии. Две недели мать не заглядывала в его комнату. Но потом из неё начал идти подозрительный запах, намекавший на то, что неряха сын оставил там что-то съедобное. Пришлось войти, и убраться. А потом ещё и хорошенько всё проветрить. Ну и само собой, по ходу дела она нашла юбку. Она узнала имя отправителя. Не так много в её в жизни встречалось Василис. Но вот сам факт того, что юбка всё-таки была, её смутил до крайности. Эту женщину звали Альбина. Альбина Павловна Фетисова. Тридцать девять лет, в разводе. Всю свою взрослую жизнь проработала она на швейной фабрике, и в своём деле была весьма хороша. Но в остальном... Как мать, она не справилась. Как жена, не смогла удержать мужа. Это была по-своему несчастная женщина, которая честно старалась, и терпела неудачи. Это была тихая и неприметная женщина. Местами наивная, местами откровенно невежественная. Но любопытство было ей не чуждо. И потому, она очень заинтересовалась вопросом: зачем парню может понадобиться юбка? И она полезла за ответами в интернет. И как это часто бывает, ответы увели её довольно далеко. Всё началось с простых запросов вроде: «Нашла у сына юбку», и закончилось... Ну, закончилось всё весьма странными историями. Историями, в которых мамы специально заставляли своих мальчиков ходить в этих самых юбках. А потом и юбками всё не ограничивалось. Альбину эти истории захватили. Они были странными, но ей они очень нравились. Было что-то очень милое в таких отношениях между матерью и ребёнком. И она решила спросить у сына... А вдруг это была его юбка? И когда тот, наконец, соизволил позвонить маме, она задала прямой вопрос. А тот в ответ закричал на мать. Та просила его быть тише, но Андрей не отличался сдержанностью. Он кричал, что это не его юбка, что это всё шутка дебильной репетиторши. Ну и в конце разговора, он обозвал мать старой дурой. Не в первый раз, впрочем. После этого разговора прошёл месяц, и мать тут получила известие о том, что Андрей покончил с собой. Внутреннее расследование показало, что он подвергался издевательствам, и не только старослужащих. Над ним насмехалась вся часть. Новости о том, что у него дома его личную нашли юбку, распространились быстро, и парень стал посмешищем. Над ним глумились. Один из офицеров шутки ради подменил ему форму на женскую. А однополчане... Они поступали куда проще. Андрей не выдержал унижения. Он не отличался ни сильным характером, ни стабильной психикой. И результат говорил сам за себя. Само собой, так просто это не оставили. Многих офицеров разжаловали, самого отъявленного шутника даже уволили. Но Альбину это не волновало. Она горевала по сыну. Ей казалось, что она виновата в его смерти. И трудно сказать, что она вот прямо совсем невинная. Злосчастную юбку послала Василиса. Мать не подумав, спросила сына про неё. Но и тот был хорош, как дурак принялся орать, что это не его юбка. Чего удивительного, что его кто-то услышал? Пожалуй, всё-таки он был виноват сам. Взрослый мальчик должен сам отвечать за свою судьбу. Но и мама его была хороша. В смысле... Ведь это она его таким вырастила, не так ли? Но Альбина не впала в депрессию. Вместо этого, она с головой ушла в те самые истории, коих набралось великое множество. Там были матери. Счастливые матери, у которых были дети. Такие дети, какими они хотели их видеть. Хорошие, правильные и красивые. Вежливые и воспитанные. А у неё не было сына. Но зато... у неё был племянник. И он мог бы заменить ей сына. В некотором роде. Мальчик по имени Миша уже два года жил под её крышей. Тихий, странноватый и на фоне Андрея совершенно незаметный. Сирота, опека над которым выпала Альбине по праву ближайшего родственника. Она согласилась. Мальчик был уже достаточно взрослый, чтобы не доставлять больших проблем, и не требовать особого внимания. Он сам грел себе еду, сам ходил в школу и делал уроки. Он требовал самого минимального внимания, и о нём легко было забыть. Что Альбина постоянно и делала. Вообще-то, он был очень милым мальчиком. Но вот учился плохо. И со сверстниками у него не ладилось — в школе его постоянно обижали. Похожий на Андрея внешне, он был куда скромнее и не мог постоять за себя. Он предпочитал быть один. Ещё недавно Альбине было всё равно, есть Миша или нет. Ещё недавно для неё существовал только Андрей. Но теперь Андрея не стало, но Миша всё ещё был с ней. Миша, которому требовалось воспитание, которого нужно было обязательно спасти от участи Андрея. Он не должен пойти в армию! Он должен быть воспитанным и вежливым. Альбина знала, что должна позаботиться о нём. Она просто обязана. Она должна... Да! Любой ценой она сделает из сына девочку. И та репетиторша, что прислала Андрею юбку, ей поможет. Она ведь не просто так это сделала... Душевный покой Василисы был нарушен, и нарушен самым серьёзным образом. Сперва был звонок. Она потом долго ругала себя за то, что так и не сменила номер. Но ей казалось, ну или хотелось надеяться, что родители с ней свяжутся, и получится хоть как-то наладить отношения. Потому, номер свой она не сменила. Из-за чего и получила себе на голову неприятности. Сперва был звонок. Звонила мама того самого парня, которому она послала юбку. И как же огорошила Василису новость о том, что парень умер. Она тогда не знала деталей, и что, пусть даже очень косвенно, приложила к этому руку. Но ей, как и любому нормальному человеку, стало грустно и стыдно. Поэтому она и согласилась встретиться с его мамой. То что она услышала на встрече... Те мысли, что высказывала женщина, её просьбы... Как она вообще могла говорить это с таким добрым лицом? Как ей вообще могло прийти в мысли сделать что-то подобное в реальности? И она просила о помощи! А ещё, у неё была на руках та самая юбка. О, она не угрожала и не шантажировала. Она ни капельки не сомневалась, что Василиса поможет ей сделать из племянника девочку. И осталась пребывать во всё той же уверенности, когда та попросила у неё время всё обдумать и посоветоваться с мужем. Это Альбина одобряла. Она, в своё время, тоже всегда советовалась с мужем по серьёзным вопросам. Худшим во всей этой истории было то, что она была вменяема. Не было ни безумных глаз, ничего такого. Просто у неё был такой вот бзик. Она даже осознавала, что другие люди этого бы не одобрили. Наверняка будет скрывать свои намерения, проворачивать всё тихо. И... Василиса чётко понимала, что с ней или без неё, но Альбина провернёт свой план. И чем закончится это для паренька? Большой вопрос! Тим предложил сообщить обо всём в социальную службу. Она ведь не мать, разве нет? У неё могут забрать парня, и... И что? Что это даст, наивный финский мальчик? Он попадёт в детдом или интернат. У мальчика никого нет, его потому и отдали тётке. Нет уж, это не вариант. Да и потом, компетентность социальной службы, или кто там должен этим заниматься, вызывала у Василисы сомнения. А ещё, ей бы не хотелось привлекать внимание к себе, ввиду собственной истории. Но главное, мальчишке бы она сделала только хуже. Другой вариант — это отказаться. Но тогда возникали две проблемы. Во-первых, тогда Альбина станет действовать сама. А её представления о подобных вещах, судя по всему, были для мальчишки попросту опасны. Ну а самой Василисе это грозило неприятностями, если всплывёт история с юбкой. Пока Альбина об этом не думала, но... Стоит ей пойти в газету, или к какому-нибудь популярному блогеру... Пребывание Василисы в России будет под угрозой, и это в самом лучшем случае. А у её мужа тут работа, и так просто уехать он не сможет. Вот и пришлось Василисе согласиться помогать. Она решила, что иного пути нет. Если повезёт, она сможет отговорить Альбину от этой затеи. Если же нет... То она попытается свести вред для мальчика к минимуму. Василиса была уверена, что изнутри у неё куда больше шансов саботировать эту безумную затею. Ну ладно, давайте поговорим об этом Мише. Поговорим серьёзно, без всяких тёткиных заморочек. И поймём, что это просто несчастный паренёк, с весьма неприятной судьбой. Он рос не в самой приятной обстановке. Отец был жестоким, и пареньку часто попадало. А мать... ну, всё хорошее, что было у него в жизни, он видел, только от матери. Редкие подарки, попытки заступиться за него перед отцом. А потом случилась неприятность, и мальчик остался без родителей. Пожар, два обгоревших тела, и даже жилья нет. Его отдали тётке. Маленький бесправный нахлебник, на шее у сестры ненавистного им отца. И да, там тоже было тяжко. Хотя в чём-то и лучше, чем раньше. Двоюродный брат хоть и был той ещё скотиной, но даже близко не стоял рядом с пьяным отцом. Да, жестокости и боли стало меньше. Но не было и никакого просвета. Он был никому не нужен, всем было на него плевать. За два года он не слышал слов теплее чем: «Давай, иди есть». Да и их слышал редко. Обычно всем было безразлично, будет он обедать или нет. Хорошо хоть вообще кормили. И одевали... как бы. Большинство носимых им вещей доставались от выросшего двоюродного брата. Притом тётка даже не передавала их, ничего не объясняла. Андрей сам их отдавал. Просто чтобы ещё раз унизить братца: смотри, мол, ты в моих обносках ходишь! Миша часто сравнивал себя Гарри Поттером. Мальчик, попавший к ненавидящем его родственникам, над которым измывается его злобный кузен. Хотя, если уж говорить честно... Всё-таки в книжках Роулинг, Дурсли признавали Гарри за члена семьи. Да, всячески унижали и боялись, да ему не доставалось и десятой доли того, что доставалось его толстому братцу. Но о нём всегда помнили, о нём никогда не забывали. Его заставляли работать, но это тоже было своего рода вниманием. И хоть мальчика не любили, но он был важен! А на Мишу всем было плевать. Но всё равно, было в этом сравнении что-то привлекательное. Казалось, что вот-вот и за ним прилетит огромный волшебник, и заберёт его... Хоть куда-то! Лишь бы там было ему место. Где нет столько боли и равнодушия. Быть может даже туда, где сейчас его мама. Он ведь так скучал по ней, даже спустя два года. И не осталось от неё ничего! Ни фотографии, ни какой-нибудь вещи. Всё сгорело вместе с квартирой. В мире от его мамы осталась лишь одна вещь, и этой вещью был он сам. Не то чтобы Миша был на неё очень похож. Глаза, как он слышал, ему достались от папы. Но вот волосы — они были мамины. Светлые и слегка вьющиеся волосы. И сразу по прибытию в новый дом, Миша категорически отказался их состригать. Они стали напоминанием о маме. Хотя, он и раньше-то не очень часто стригся. Родители были не из богатых, и в парикмахерскую он ходил... Раз в полгода — это ещё неплохо было. Но всё-таки совсем уж его волосы отрастать не успевали. А тут он начал носить длинные. И ребята в новой школе этого не оценили. Нет, дело тут вовсе не в самих волосах было. Время было не таким суровым, и для ребят носить длинные волосы было нормальным. Но Андрей знал, почему Миша их отрастил. И остальные тоже узнали. Желание походить на свою мёртвую маму — не самое обычное, и не вызывание особого уважения среди ребят среднего и старшего школьного возраста. А тут ещё и характер Миши, который был и оставался слабаком. Он никогда не решался спорить с отцом, и вообще не очень-то был способен на решительные действия. А после случившейся беды, ему и вовсе стало так плохо, что было всё равно что с ним сделают. Он не сопротивлялся. По крайней мере... на него обращали внимание. Хоть так он становился для кого-то важен. Новости о том, что случилось с Андреем, Миша не порадовался. Этот наглый лентяй ему не нравился. Он вообще никому не нравился, кроме своей мамы. Но Миша не желал ему смерти. Когда кто-то умирает, это всегда так печально. И тётя тоже тяжело переживала. Ей Миша и вовсе не желал зла. Как, впрочем, и добра. Но в целом, он довольно легко пережил сию трагедию. Но вот его тётка стала вести себя странно. Сперва, она ушла в себя. Нет, на Мишу она и раньше-то не обращала внимания, но она следила за домом, готовила. Телевизор смотрела. Но тут она стала забираться в своей комнате, и ничего и часами сидела за компьютером. Да, она ходила на работу. И иногда даже что-то готовила. Но в остальном... Казалось, что она сошла с ума от горя. Немного погодя, как бы вроде и пришла в себя. Но странности на этом не закончились. Миша вдруг понял, что она стала обращать на него внимание. Порой незаметное, но порой и совсем уж напрягающее. Однажды ночью он проснулся и понял, что она стоит в дверях и смотрит на него. Это было жутко. Но и эта фаза прошла. И началась фаза... Заботы? Тётя, вдруг, забрала его из школы, сказала, что наймёт ему хорошего репетитора. Она вдруг стала покупать ему одежду. Довольно странную, надо сказать, но всё-таки, его собственную одежду. Она даже стала с ним разговаривать, вот до чего дошло! Тётка говорила о том, что сделает из Миши человека. Что он не повторит судьбу Андрея, нет! Всё будет иначе. Она вдруг стала как бы и заботливой, но... Два года полного равнодушия это перекрыть не могло. Да и было в её заботе что-то болезненное. Миша ей не доверял. Но вот когда появилась та самая репетиторша... Всё стало совсем иначе. Правда, перед этим в его жизни произошло ещё некоторые перемены. А Василиса, всё больше и больше жалела о том, что умудрилась попасть в подобную ситуацию. Она согласилась помочь, но она думала, что всё будет как-то... Легче! Не потребует таких жертв и столько сил. Но согласившись, она уже не могла отказаться. Кто знает, что выкинет эта Альбина? И ко всему, ей не позволила бы это сделать совесть. Да, совесть у неё была. Не такая прямо уж, чтобы заботиться обо всех обездоленных в мире, но... Тут был не весь мир. И она уже согласилась, и тем самым взяла на себя ответственность за бедного парня. Ей пришлось уехать из Москвы. Уехать далеко — это было вовсе не то же самое, что приехать погостить к родителям (если бы те ещё признали в неё своего ребёнка, ага). Ей пришлось оставить Тима одного. Он обещал, что будет иногда к ней заезжать, да и мобильники никто не отменял. Но всё равно, ей было неспокойно. Она любила мужа, но всё-таки знала, что одиночество ему не очень нравится, и вопросы верности он трактует несколько шире, чем ей бы хотелось. Хотя, с Любой они тогда постоянно ссорились, а у них сейчас всё хорошо... Но на сердце было неспокойно. Как же хотелось всё бросить и на всё наплевать! Но за это она бы себя не простила. И Тим бы, хоть и изобразил бы радость, но уважать её уже бы не смог. Вариантов нет, нужно поехать, и постараться! Помочь парню. После её согласия, они ещё раз встретились с Альбиной. Обсудили детали. Василиса приедет к ней, и будет жить с ней и её племянником. Она будет... как бы нянькой, и репетитором. Может, что-то ещё. И будет получать зарплату. Конечно, Альбина и не думала, что Василиса всё бросит и ничего не потребует взамен. Деньги, по Московским меркам были смехотворные, но... Это придавало ей определённый статус. Ну а потом Альбина начала рассуждать о том, о чём Василиса предпочла бы не слышать! Как мы будем делать из него девочку? Я уже немного обновила ему гардероб, поэтому думаю, что мы пойдём по постепенному пути. Что за путь? Ну вы знаете! Слегка менять одежду, приучать к косметике, воспитывать в нём женские черты... Всё шаг за шагом. Или вы думаете, что лучше действовать резко? Взять, и отобрать у него всю одежду, и оставить только юбки? И сказать сразу, что теперь он будет девочкой! Так ведь будет быстрее, но что если он сбежит? Странно было, что во всём этом потоке пугающих и нездоровых мыслей, в конце следовало столь здравое зерно. Да, он сбежит! И жизнь на улице у мальчика вряд ли будет особенно счастливой. Василиса попросила Альбину не торопить события. Дождаться её приезда. Нужно было посмотреть, что да как, оценить ситуацию на месте. Альбина пообещала, что ничего не будет предпринимать, но Василиса ей не очень-то и поверила. Оставалось лишь надеяться, что ничего радикального не произойдёт. И постараться приехать как можно раньше. Василиса бы и рада была двинуться сразу, но, увы. У неё были определённые обязательства. Всё так сразу на неё навалилось.... В тот вечер, когда она, вроде бы, приняла решение, раздался ещё одни неприятный телефонный звонок. Но звонила, как ни странно, не Альбина. Хотя голос и был немного похож. Нет, звонила некая женщина, которую раньше Василиса не слышала, но о которой кое-что знала. Как и она сама, дама эта носила довольно редкое имя: Белла. И как только она представилась, Василиса сразу поняла кто это. И о причинах звонка догадалась тоже. А зачем ещё могла бы звонить ей жена её бывшего коллеги, Романа Сергеевича? Хотя было странно, что она вообще позвонила. И что обращалась к ней как к Василию тоже. Неужели Роман Сергеевич так ничего и не узнал? Хотя... Наверное, бывшие начальники не стали особенно распространяться. Ну ушёл человек и ушёл. А Василису теперь, просят помочь нести гроб. Ибо родственникам этого делать нельзя. И что прикажете делать с этой просьбой? Что скажешь, а, Василиса? Сказала она, что не может, что очень занята. И разве у Романа Сергеевича не было сотни-другой друзей в самых разных областях? Да, конечно были! Только в том и дело, что все в разных областях, и в разных регионах. И не то чтобы они были особенно близкими друзьями... Не настолько близкими, чтобы приехать на похороны и помочь. Женщина чуть не плакала, когда просила Василия отложить свои дела. И пришлось ей сказать, что попробует что-то сделать. Мысль у неё была лишь одна. Отец! Он вроде ещё вполне себе крепкий, да и гроб не в одиночку тащить придётся. Он был знаком с Романом Сергеевичем, да и живёт не так далеко. Василиса перезвонила Белле, и спросила по поводу своего отца. Но та сказала, что не может с ним связаться, что номер в мобильном покойного мужа недоступен. Отец похоже всё-таки был осторожнее, чем его новоявленная дочь, и сменил номер, чтобы та не могла с ним связаться. Вот что значит: вычеркнута из жизни! Но теперь дочке придётся поехать к папаше на поклон, не так ли? Василиса уже ощущала себя настоящей добродетельной монашкой, столь самоотверженно помогая окружающим. Правда в свой родной город она поехала не одна. С собой она взяла... Нет, не Тима. Соблазн был велик, но если он встретиться с отцом, то тот может немного вспылить. Нет, Василиса не стала звать с собой мужа. Вместо этого, она позвала с собой Любу. Да, они уже не были такими уж хорошими подругами. Есть в жизни такие косяки, которые можно простить, но нельзя забыть. Однако, они всё-таки не были совсем уж чужими людьми друг для друга. И что более важно, Любу родители Василисы знали. С ней, возможно, они и стали бы говорить, хотя бы и из сочувствия. Они наверняка считают бедную женщину несчастной жертвой их извращенца-сына. Сама же Люба себя жертвой не считала. Она была взрослой женщиной, и голова у неё была на месте. Вполне способная нести ответственность за свою жизнь, не так ли? Вообще-то, всё у неё было совсем неплохо, с тех пор как она рассталась с Тимом. И уж о чём она точно не жалела, так это о браке с Василием. Нет, вначале ей было очень больно. Измена, предательство подруги, которую она во всём поддерживала. Но потом стало легче, и Люба сделала для себя определённые выводы. И с их помощью, смогла наладить себе жизнь. Для начала, она решила для себя, что не будет выбирать слащавых и вежливых парней. Что вообще не стоит смотреть так на внешность и манеры. Пусть уж лучше он будет пахнуть, но будет мужчиной во всех смыслах. И будет интересоваться только женщинами. Настоящими женщинами! И ещё, тот брак с Василием... Он был разумным, но это и было проблемой. У неё ведь были и свои мечты и желания. Ей хотелось надеть белое платье. Ей хотелось свадьбу. Ей хотелось девичник. Хотелось, и всё тут! Человек не властен над своими желаниями, и может лишь наплевать на них. Но они от этого никуда не уйдут. А это — плохое начало совместной жизни. Так что теперь, Люба не пыталась быть слишком разумной. И не пыталась выбирать себе мужчину. Вместо этого, она позволила мужчине выбрать её. И теперь, они готовились к свадьбе. Ну, то есть как... Решение уже было принято и предложение было сделано. Красивое предложение! Но пока даже до фазы планирования ничего не дошло. Наверное, поэтому она и согласилась помочь Василисе. Настроение было отличное, а свободного времени всё ещё много. Она ради этого, даже сменами поменялась — вот такая она была добрая. И как оказалось, сменами она менялась совсем не зря. Потому что задачка была не такой уж и простой. Приехали на её машине. Да, Люба купила себе машину. И вообще, у неё всё было хорошо, и даже Василиса это сходу заметила. Первым же её делом сказала Любе: «Ух-ты, да ты похудела? Шикарно выглядишь!». Люба и в самом деле немного сбросила в весе. Не так чтобы до дистрофии, но... Теперь бы та коричневая юбка ей бы подошла. И кто знает, как бы тогда всё обернулось... Люба не доверяла Василисе. Но это было скорее для виду, и даже для самой Василисы это было очевидно. Они слишком хорошо знали друг друга. И Люба чётко знала, что подруга может сделать, а что нет. Даже в той ситуации с Тимом... Она ведь сразу почувствовала, что этим всё может кончиться. Так что Люба Василисе, на самом деле, доверяла. Хотя и постоянно повторяла о другом. Это стало какой-то фишкой в их отношениях. Фразочки типа: «Хей, я тебя в машине одну не оставлю, вдруг ты её угонишь?» — были совершенно нормальными в их путешествии. А вот Василиса своей бывшей жене доверяла. И потому, поделилась с ней возникшей проблемой. С Альбиной, и той самой юбкой. Но тут Люба ничего дельного не сказала. Она сразу смекнула, что дело довольно неприятное, и лучше бы его вообще не касаться. А потом они приехали в родной город Василисы. И перво-наперво направились к тому автосервису, где работал Васин отец. Люба высадила Василису неподалёку, и подъехала туда на машине одна. Так было лучше, так предложила сама Василиса. Ведь там вроде как работал Антон — друг Васиного детства. И он видел её... Не в платье, но с длинными волосами. Скандалы были явно не к чему. Впрочем, Василиса зря волновалась. Ни отца ни друга детства там обнаружено не было. Отец уволился уже давно, а Антон — всего пару месяцев назад ушёл. Впрочем, это ещё ничего не значило. Люба сказала, что дела там вообще идут не очень, такое чувство, что народ не просто так разбегается. Подруги сразу же направились в жилище Васиных родителей. На звонок никто не ответил. И ключ тоже не подошёл — но это Василису не смутило. А вот слова соседки о том, что родители уже полгода как поменялись с кем-то квартирами и переехали... Это было неприятное известие. Хотя был и светлый момент. Соседка сказала, что иногда видит их в городе. Это значило, что переехали они недалеко, не так ли? Но это уже попахивало настоящим расследованием! И оно рисковало затянуться куда дольше, чем хотелось бы. Девушки спросили, когда вернуться нынешние хозяева. И узнала, что вернуться они явно не скоро. Ибо они уже неделю, как отдыхать уехали. Но у неё есть их телефон, и она, конечно, даст его девушкам. Василиса только удивлялась, как старушка её не узнала, она ведь с детство Васю наблюдала. Хотя... Уж старые-то люди точно не ищут подвоха в таких вещах. Впрочем, помощь доброй старушки пропала втуне. Пусть даже и звонила Люба, пусть даже и со своего мобильного... Весьма неприветливый мужчина сказал, что ничего не будет рассказывать, его, мол, просили никаким женщинам сию тайну не открывать. Оставался лишь вариант с Антоном. Больше идей у Василисы не было. И вновь за дело пришлось взяться Любе. Правда тут тоже были проблемы. Открыла его жена. И увидев на пороге незнакомую женщину, да ещё и спросившую её мужа, супруга несколько напряглась, и не проявила особой вежливости. Хотя после объяснений Любы она успокоилась. Друг детства... Да, приходил такой. Что-то с ним не так, да? Антон говорил, что он с родителями поссорился, и вообще странный тип. А вы его жена? Бывшая? Ну хорошо хоть бывшая! Он ищет родителей, помириться? Ну, дело-то хорошее, но я не помогу. Антон? Может он что-то и знает. Вы зайдите завтра вечером. Она сейчас на рыбалке, и приедет... Нет, мобильный его я не дам! Завтра! Зайдёте завтра! Люба очень пожалела, что не попросила её позвонить самостоятельно, но... Что поделать? Завтра — значит завтра. А пока подруги устроились в гостинице. А вечером, Люба потащила Василису в бар. Ей хотелось выпить и немного развеяться. Василиса тоже была бы не против отвлечься, хотя выпивка и людные места её не очень привлекали. Но тут уж она не могла отказать подруге. Родной город или нет... Шансы нарваться на знакомых были не очень высоки. А шансы быть узнанной — так и вовсе минимальны. Для Василисы это был очень странный опыт. Интересный, да. Но было ощущение, что Люба её наказывает. Ибо они сидели, пили коктейли, и обсуждали Тима. И обсуждали его весьма откровенно. Очень откровенно! Люба не скупилась на детали. И от Василисы требовала того же. Её, например, очень интересовал анальный секс как таковой. Она говорила, что пробовала его, и со своим самым первым парнем, и с Тимом. Ей было очень больно и совсем не понравилось. А разве тебе, Василиса, не больно? А как у вас вообще... Грубо или нет? Ну конечно... Это же Тим. Он грубо вообще не может! А скажи, в первый раз, когда за моей спиной... Не пугайся так, а ответь... Это же был для тебя первый раз, да? И как он тебе? О да, в этом он очень хорош... А вы в каких обычно позах? Люба реально напилась, и откровенности уже перешли всякие границы. Были вещи, которые Василиса считала ну совсем уж неприличным обсуждать. Даже с Любой. Всё кончилось бы большими неприятностями, если бы Василиса не увела подругу. И когда они уходили, многие посетители бара смотрели им вслед. Кажется, что-то из их разговора они всё-таки слышали. Если бы Василиса и сама не была слегка пьяной, она бы умерла со стыда. Она довела подругу до номера, и уложила спать. И сама легла, с тревогой ожидая, как пройдёт завтрашний день. Впрочем, тревога была напрасной. Всё прошло... Не так чтобы хорошо, но своего они добились. Вечером, Люба вновь посетила квартиру Антона. И на сей раз, она встретила самого молодого автослесаря. Тот был не очень приветлив. Ему немного влетело от жены. Просто так, чтобы не расслаблялся. Но он сказал, что знает, где живут родители Васи. Но перед этим, он хотел бы её увидеть. И увидел. А Василиса, вдруг, вспомнила, что Антон был одним из людей, что помогли ей принять решение. Хотя он сам об этом и не догадывался. Эта встреча могла бы выйти очень интересной... Если бы Антон вообще захотел разговаривать. Для него Василиса выглядела не как красивая (ну или если не преувеличивать, в меру привлекательная) женщина. Нет, он смотрел на неё как на отвратительное чудовище. И он дал новый адрес отца, но при этом как-то нехорошо ухмылялся. Приехав на место, Василиса поняла почему. Да, она добилась своего, и нашла родителей. Но радости ей это не принесло. Они жили в жалкой и грязной однушке, в старом деревянном доме, которому уже пора было под снос. И Василиса поняла, что вовсе не от неё они скрывались в таком месте. Но это не значит, что она была ни при чём. Она увидела сильно поседевшую мать. Та сдержанно поздоровалась с Любой, но на Василису старательно не обращала внимания. И когда они вошли внутрь, они увидели Васиного отца. Тот валялся вусмерть пьяный на диване. И по лицу его было видно, что пьёт он уже довольно долго. Василиса так и не попросила его ни о чём. Она и с матерью словом-то не перемолвилась. Но Люба решила остаться подольше. Вася ждала её в машине почти целый час. И когда та пришла... Нет, она не стала рассказывать подробностей. Всё было и так очевидно. Сказала только, что предлагала Васиной маме помощь, но та отказалась. Почему-то она была твёрдо уверена, что всё ещё наладится. Слишком уж уверена, по мнению Любы. Быть может, им стоит остаться и поговорить с Васиным отцом? В крайнем случае, у неё в багажнике бита бейсбольная есть! Но Василиса отказалась. Она чётко для себя обозначила всё, и всё для себя решила. Да, она в этом виновата. Чего-то такого она и ожидала, хотя и не думала, что отец умудриться квартиру пропить. И ей придётся с этим смириться. Она виновата! Но тут Люба поделилась с ней недавно открытой ей жизненной истиной. Что человек, взрослый человек с головой на плечах, сам несёт ответственность за свою жизнь. И как бы не расстроил Грибковых сын, это они решают, как им жить дальше. Они решили, что будут жить так? Пусть живут! Василиса в этом не виновата! Это немного успокоило совесть Василисы. И она была очень благодарна Любе за поддержку. Но всё-таки увиденное не прошло для неё бесследно. Но это не навевало тоску, не заставляло ненавидеть себя. Наоборот, это напомнило ей о том, кто она есть. И, странное дело, но это наполняло её уверенностью. В тот же миг, она позвонила Белле, и рассказала всё как есть. Её отец пьёт, и толку от него нет. Она... Ну, она — именно она. Хотя раньше была мужского пола. И да, она готова помогать нести гроб, если так нужно. Белла повесила трубку, и больше уже не звонила. Но зато Василиса точно знала, что сделала всё возможное. И теперь она понимала, что так и нужно жить. Её родители... Они оказались слишком слабыми людьми. Да, они не заслуживают такого, но... Если уж они заплатили такую цену за её новую жизнь, то пусть эта жизнь будет наполнена смыслом. И для начала, Василиса разберётся с тем бедным мальчишкой. Теперь она как никогда была уверена, что просто обязана ему помочь. А чем занималась Василиса оставшиеся пару недель? Да физикой и математикой! Она уже успела изрядно подзабыть некоторые вещи. Всё-таки знания нужно время от времени обновлять. А иногда, так и вовсе учиться заново, да ещё и очень быстро. Но ты пока это не знаешь Василиса, так что можешь спать спокойно. Не знаешь, что Альбина забрала мальчика из школы. И не знаешь, что теперь именно ты будешь учить его всему. И учить придётся хорошо. Ведь ты обязана ему помочь. Так ведь? Миша, между тем, удивлялся тем переменам, что происходили в его жизни. Неловкой и не самой продуманной заботе со стороны тётки. Та сперва оставила его на неделю одного. Вообще одного. Она заперла его в квартире, и не оставила ключей. Да, квартира была на втором этаже, и в случае чего он бы выбрался. И еды было предостаточно. Но всё равно, это было довольно неприятно. А потом она увезла его в захолустный домик, в деревне. И это было вообще за гранью его понимания. Тётка говорила, что наняла ему репетитора. Что там они будут жить, и никто не будет отвлекать Мишу от учёбы. И ещё про то, что мальчику очень полезен свежий воздух. Как бы удивился он, узнав что этот дом, как минимум наполовину должен бы был принадлежать ему. Именно тут выросли его отец и его тётя. Но этих фактов мальчику никто не рассказывал. Вообще-то, деревня была не так чтобы полным захолустьем. За полчаса можно было до города пешком добраться, и транспорт ходил. Просто народ тут уже почти не жил. Хотя... это тоже как сказать. В самой, типа как деревне, было десять жилых домов. В половине из них жили дряхлые старики. Но чуть подальше по дороге, ближе к городу, стояли вполне неплохие домики. Там жила молодёжь, решившая уехать подальше от городской суеты. И, не было никого кто был бы близок Мише по возрасту. А ещё не было в деревне ни магазина, ни даже школы. Они-то как бы и не очень нужны были, так близко от города, но всё равно... В деревне жили люди, у которых, в лучшем случае были уже внуки. Были где-то там, не с ними. А молодые парочки... Когда тётя везла Мишу в новый дом, он разглядывал эти дома. Во дворе одного были детские качели. Очень маленькие качели. Дети там явно были, но не очень взрослые. Хотя, это Мишу и не интересовало. О да, он бы хотел завести друзей. Но опыт подсказывал ему, что ничего хорошего тут можно не ждать. Вообще не стоило ждать хорошего. И тогда он услышал, как тётя говорит о нём соседям. Будь Василиса по натуре своей эдакой Миссис Марпл, и обладай задатками детектива, она бы решила выяснить, откуда именно черпает свои безумные идеи Альбина. О да, она бы осторожно спросила об этом, и та, наверное, ответила бы. А если и нет, то можно было бы выстроить логическую цепочку, и выйти на те самые рассказы. И прочитав их, Василиса бы поняла, что её ждёт. Больше того, она бы уже знала, как крутить Альбиной, подсовывая ей красивые, но безвредные для мальчика идеи. К несчастью, детектив из Василисы был так себе. И вовсе не из-за того что она глупая, нет. Просто не привыкла задаваться такими вопросами. Она могла глубоко копать по поводу собственных мотивов и личности, но когда дело доходило до других, скорее принимала всё как данность. Тем более, повод у Альбины был. Смерть сына — это вполне себе горе, разве нет? Поэтому, вместо того чтобы размышлять над тем как вправить мозги Альбине, она готовилась к тому, что ей предстоит учить мальчика. Готовилась к тому, что придётся надолго оставить Тима. И вообще, к поездке за тридевять земель. О том, что в это время делала Альбина, Василиса старалась не думать. И, прибыв на место, она удивилась тому, как эта странная, не самая здравомыслящая женщина умудрилась всё организовать и продумать. Глухая деревня? О да, для её планов это было хорошо, ведь там никто не знает про Мишу, никто не будет задавать вопросы. И из школы его она забрала (о да, эту новость стоило обдумать отдельно), и... Вот тут Альбина ну никак бы не могла до всего додуматься сама. Она, ещё до переезда, обновила мальчику гардероб. И сделала это таким образом, что мальчик уже не столь откровенно напоминал мальчика. Особенно с его длинными волосами. И тут... О да, это было коварство недоступное наивной даме вроде Альбины. Она растрепала всем соседям, что Миша — это её племянница. И что у неё, у девочки, проблемы со своей ролью гендерной. В смысле, она считает себя мальчиком. Это неприемлемо! Это постыдно! Она для того и привезла несчастную в деревню, чтобы плотнее заняться её воспитанием. Чтобы исправить её, вырастить из неё нормальную женщину. И, чёрт возьми, Василиса, хоть и не питала восторгов по поводу предстоящей ей работы, не могла не признать, что этот шаг был просто гениальным. Альбина не только оправдала все свои действия в глазах соседей, она ещё и все возможные странности в поведении племянника объяснила! И, не самые продвинутые местные жители её поддержали. Ну как же, заботливая тётка! Не хочет мириться со столь аморальной племянницей! Местные старики... Они были, по большей части, весьма религиозны. Не то чтобы они женщину ходящую в штанах сразу бы побили камнями... Но о таких вещах как «гендерная идентичность» тут слыхом не слыхивали. Чем и воспользовалась Альбина. У неё явно был какой-то источник вдохновения, для столь коварных идей. Или источник самих идей. Василиса познакомилась с Мишей. Сразу заметила, что тот и в самом деле выглядит очень женственно. Или по девчачьи? Тут было трудно сказать... Сама Василиса никогда не была очень похожа на девочку. Будучи Васей, и будучи мальчиком, она всегда была похожа именно на мальчика. Короткие волосы и немного неряшливый вид. Полное отсутствие женских манер, и даже не самое, скажем так, девчачье лицо. Но это было в детстве. Потом всё начало меняться. Но тут уже не Вася становился похож на девочку. Просто остальные парни становились куда больше похожи на мужчин чем он. Финский доктор объяснял это Василисе, когда та лежала на обследовании. Он говорил, что так часто бывает, у людей вроде неё. Быть может, это генетика, а может психическое состояние влияет так на развитие тела... Вот в восемнадцать лет, про Васю можно было сказать, что он очень женственный парень. Хотя прямо уж откровенно женских черт он и не имел, но и мужских ему недоставало. Но это было уже во взрослом возрасте. А Миша... Он явно всю жизнь был похож на девочку. Он говорил тихо и вежливо. Ну а внешность? С его длинными волосами и новой одеждой, не принять его за девочку было бы довольно трудно. Разместившись в одной из комнат старого дома, и немного освоившись, Василиса принялась за работу. В смысле, за работу репетитора. И это было вот ни разу нелегко. Историю, литературу и прочие такие предметы она забыла напрочь. Приходилось идти вперёд Миши, и много времени тратить чисто на то, чтобы хоть что-то ему объяснить. Тем более что Миша, в отличие от неё, как раз к таким вот предметам и тяготел. Василиса пахала как проклятая, стараясь стать даже не хорошей, а просто приемлемой учительницей. Тим скупил и переслал ей целую библиотеку книг, потому что Альбина об этом не подумала. Коварно заманившая племянника в деревню для учёбы и воспитания, она почему-то забывала купить ему учебники. А обращаться к ней с просьбами Василиса не хотела. Альбина была ей противна как человек. Что же касается плана по перевоспитанию Миши в качестве девочки, то план двигался очень медленно. Василиса, как могла, тормозила его... Во всяком случае, первые две-три недели. А потом поняла, что Миша как-то особенно и не сопротивляется. С первого взгляда, Василиса Мише не понравилась. Она показалась ему пугающей. Её непривычные для мальчика, столичные манеры отталкивали. Кроме того, в ней было что-то странное и внешне. В этом отношении, Миша смотрел на неё как ребёнок и видел больше чем взрослые. Он смотрел на те вещи, которые старшие обычно не замечают. Но что именно он видел, паренёк не понимал. Просто было в этой репетиторше что-то неправильное, непривычное. Ну и тот факт, что её нашла тётка, тоже не особо располагал к доверию. Плюс, вокруг происходило много странностей. Тётка устанавливала разные глупые правила, заставляла его делать не менее глупые вещи. И Василиса ей в этом поддакивала. Во всяком случае, Мише так показалось в первые дни. Например, новая репетиторша спала в ночной рубашке. И иногда ходила в таком виде по дому. Тётка это увидела, и... Она сказала, что теперь все будут спать именно в ночных рубашках. Что ей не нравится, что Миша спит в одних трусах — это плохая привычка, и дома холодно. А ещё в доме с ним живёт чужой человек, и неприлично ему показываться в таком виде. И всё, никаких разговоров, и никаких споров. Она просто купила себе и Мише ночные рубашки. Себе — длинную, похожую на платье. А Мише — покороче, с полосочками и сердечками. Миша был не в восторге и даже нашёл в себе смелость немножко побунтовать. В первую же ночь специально не надел ночнушку! Но тётка следила за ним, и сразу отругала и велела Василисе смотреть за мальчиком очень внимательно. Чуть что — доносить ей. А Миша, каков нонконформист, снова не надел ночнушку. И на сей раз это заметила уже Василиса. Да, конспиратор из Миши был ещё тот. Ну а что вы хотите от мальчика, который последние два года был настоящим невидимкой? Да, репетиторша заметила его. Но ничего не донесла тётке. Она сказала, что если Мише совсем не нравится, то он может спать без ночнушки, хотя он и выглядит в ней очень мило. Только если он решит так спать, то пусть не шатается ночью по дому. Если он попадётся тётке, та опять будет ругаться. И тут Миша почувствовал себя очень странно. Он уже отвык от этого чувства — что кто-то действительно заботиться о нём. С этого момента, он смотрел на Василису уже иначе. Было у Миши что-то оставшееся с детства. Какая-то интуиция, когда ты не очень можешь думать и рассуждать, но действительно чувствуешь, кто желает тебе добра, а кто нет. Тётка явно относилась ко вторым. А вот Василиса, похоже, всё-таки к первым. И Миша стал спать в ночной рубашке. Она его и в самом деле не очень раздражала. И ему было приятно услышать комплимент от Василисы. Он бунтовал-то только от того что велела ему тётка, и это казалось глупостью. Но он точно не хотел, чтобы у Василисы из-за него были проблемы и поэтому просто смирился. Чего там, ему даже понравилось. Не в плане того что это женская одежда, или комплиментов. Просто, в ней было довольно удобно спать, и она была приятной для тела. И да, Миша понимал, что эта ночная рубашка предназначалась для девочки. Трудно было не понять. И он понимал, что девочкой, в общем-то, не является. И ещё, его страшно раздражало то, что его тётка говорила соседям. Он, конечно, слышал только часть разговора, и с этими соседями в принципе не общался, но... Тётка называла его племянницей. Не племянником. Всё эта новая одежда, новые правила... Он потому и бунтовал против ночнушки. Ему казалось, что всё это какой-то заговор, чтобы его унизить. Унизить так, как никогда раньше. А потом появилась Василиса. И она, вроде бы, была на стороне тётки. Но при этом, она не пыталась ничего прямо уж так навязать. Она постоянно говорила Мише, что тот может делать то, что считает правильным, когда тётка за ним не смотрит. Наверное, в этом и увидел Миша самую суть её заботы о нём. И потому решил: «Хей, если даже Василиса думает, что мне стоит так выглядеть... так себя вести... Может в этом есть смысл?». И потому, он перестал сопротивляться, но слушался не тётку, а репетиторшу. Если она его о чём-то просила — он это делал. Если не нравилось — старался избегать. Но если нравилось, он не стыдился этого. И да, он уже осознавал, что происходит что-то очень странное. Но не мог сказать, что это ему не нравилось. А что именно происходит — он понимал лишь в самых общих чертах. Ведь он же не читал тех историй, которыми зачитывалась его тётка. Зачитывалась до сих пор, планируя всё новые и новые каверзы. И Василиса тоже об этом не знала. Иначе бы она догадалась, что именно происходит параллельно с переходом на ночную рубашку. Почему Альбина столь яро настаивает, чтобы именно она готовила ужин? Почему всегда готовит что-то отдельно для Миши, и заставляет его это съесть. О да, Василиса не читала этих историй. Зато много читала о том, что бывает, когда неверно подобрана дозировка гормональных препаратов. Она бы и не подумала, что Альбина подсыпает что-то подобное в еду мальчика. И кто из вас наивная женщина, а Василиса? Ты думала, что эта странная дама будет таскать парня по врачам? Или спросит его мнение, перед тем как начать что-то столь радикальное? О нет... Ведь в её любимых историях мамы сплошь и рядом кормят детей гормональными препаратами тайком. И чем она хуже? А проблемы её не волновали, она их не ожидала. В конце концов, она выбрала достаточно слабый препарат, и небольшую дозировку. Ей казалось, что она так выбрала. Она так рассчитала. Но она ведь не врач. Да и в математике разбиралась всегда довольно слабо. Ну а Василиса об этом не знала, и изменений в подопечном долгое время не замечала. Да их, собственно, и Миша не замечал — гормоны ведь не сходу начинают тело менять, не за один день. Но доза, как уже было сказано, была не такая уж и слабая. Может для взрослого половозрелого мужчины она бы и не дала особого эффекта. Но для молодого несформировавшегося мальчика её было достаточно. С мальчиком всё было иначе, чем со всё той же Василисой. Волею судеб, генетики или её силы воли (в чём она сомневалась) к ней период мужского созревания отнёсся довольно щадяще. Но с Мишей, это половое созревание так и не успело наступить. Может из-за плохого питания, может из-за постоянных стрессов, но оно и не думало делать из мальчика мужчину. Быть может, нужно было ещё подождать. Но это уже из области «если бы», потому что половое созревание для него всё-таки начало наступать, но уже на женский манер. И да не в тот же день, и не в ту же самую неделю когда он впервые съел «специальный» ужин. И да, это поначалу, было незаметно. Вообще-то, Василиса могла бы и увидеть, но Миша и без того был таким из себя девчачьим и миленьким... Тут уж все перемены бы можно было пропускать мимо глаз. Хотелось пропускать мимо глаз. Потому что, откровенно говоря, Василиса чуть заразилась идеями Альбины. Но это был вовсе не больной энтузиазм неадекватной женщины. Нет, ей просто и в самом деле стало казаться, что так для Миши было бы лучше. Она наблюдала за ним, говорила с ним, пыталась научить чему-то... И ей всё больше казалось, что мальчик родился мальчиком по ошибке. Что он должен был быть девочкой. Что девочкой он будет куда счастливее. Но не будем к Василисе слишком суровы. Во-первых, человек всё больше судит других по себе, а ей действительно было бы лучше родиться девочкой. Во-вторых, общая странность ситуации влияла на неё, несколько расшатывая понятие о том, что приемлемо, а что нет. И, наконец, даже в таких условиях, она не утратила желания именно помочь Мише. Просто теперь она не была уверена, что лучший способ — это сорвать планы Альбины. Теперь ей казалось, что планы эти могут быть и полезны. Нужно только их немного подкорректировать... Но решать, в конечном счёте, должен был всё равно Миша, в этом Василиса была уверена. Со своей стороны она пыталась показать ему, что девочкой быть очень даже неплохо. Тут правда была ещё одна проблема: девочкой она сама не была никогда. Она говорила о красивых вещах. О том, что можно позволить себе быть слабой. Про отношения тоже. Не так как с Любой в том баре, но довольно взрослые вещи, пусть и в другом роде. Она говорила, что даже родившись мальчиком, можно быть стать счастливой женщиной, если захочешь и решишься. Слова её Миша слушал очень внимательно. Возможность быть слабым, и при этом чтобы над тобой не издевались — это было привлекательно. Возможность носить всякие красивые вещи — тоже, хотя и не так, как для той же Василисы. Одежда его устраивала любая. И мысль о то, что ему вовсе не обязательно вырастать в мужчину — это тоже звучало заманчиво. Ведь если он вырастет, и станет мужчиной, он будет как бы продолжением своего отца. А если решится на иное... Станет продолжением мамы. Так что, однажды, Миша попросил Василису... Ну, объяснить, как это всё полагается делать. Что для этого нужно? С чего начать? Василиса начала с того, что подарила мальчику помаду, и научила ей пользоваться. С ней он словно бы совсем девочкой становился. Альбина была довольна. О да, ещё как довольна. А чуждые мужскому телу гормоны уже вовсю гуляли у Миши по крови. И мальчик уже стал жаловаться на странное самочувствие. Ну а когда он заговорил о припухлостях в области груди, Василиса обо всём догадалась. И закричала в голос, изрядно перепугав Мишу. Василий не умел ругаться с людьми. Нет, иногда он спорил, и пару раз ругаться всё-таки приходилось. Но делать этого он не умел. И Василиса — тоже. Вообще вся семья Грибковых была такая, ведь ни отец ни мать не стали разжигать конфликт, ругаться... Просто выкинули из своей жизни сына ставшего дочерью, и стали жить дальше. Не очень хорошо жить, это да, но это было вполне в их духе. Но на сей раз Василиса устроила настоящий скандал. Она кричала и ругалась, она рассказывала Альбине все те ужасы, что успела прочитать. Некоторые из них были немного преувеличены, но это было и неважно. Ибо Альбина, во-первых, в них без всяких вопросов поверила, а во-вторых, ей было на них наплевать. Ей вообще на всё было наплевать, пока она исполняла свою безумную фантазию. И Василису это окончательно взбесило. Она ударила свою «работодательницу» по лицу. И это была не женская пощёчина, ни в коем случае. Это был настоящий, пусть и не слишком умелый удар кулаком. Да, Василиса вспылила. Но, то, что произошло после, она не могла себе и представить. Альбина росла не в самом приятном доме, и ей, порой, перепадало немного тумаков. Не столько сколько её покойному брату, но всё-таки бывало. А потом, когда она вышла замуж... Муж никогда не бил её. Её вообще с тех пор пальцем никто не тронул, кроме покойного сына. Наверное, потому перещёлкнуло у неё что-то в голове. И вспомнился ей Андрей, которого она, за своей одержимостью, почти забыла. Вспомнились ей и причины его смерти. Та коричневая юбка, и то, кто её прислал. Она набросилась на Василису, пытаясь то ли ударить её, то ли дотянуться до шеи и задушить. Но этого не получалось, потому что параллельно она содрогалась от рыданий. Вася была скорее обескуражена, чем напугана. Но ничего сделать с потугами женщина она не могла. Пришлось срочно покинуть комнату, и подпереть дверь стулом. Но предосторожности были излишни. Её никто не преследовал, Альбина даже не пыталась открыть дверь и лишь громко рыдала. Василиса реально боялась, как бы эта дура не покончила с собой. Но нет, этого не случилось. Как ни странно, она пришла в себя. Немного. Одно Альбина поняла чётко. Миша — это не Андрей. Миша — не её сын. Сына уже не вернёшь, и ничего уже не исправишь. И вдруг Альбине стало всё равно что, будет с парнем. Какое ей дело до чужого ребёнка? Следующим утром, ничего не объясняя, она покинула этот деревенский домик. Проснувшись, Василиса нашла её записку. Там было полно всяких грубых (по меркам Альбины, само собой) слов, но всё сводилось к одному. Что она не хочет больше видеть Василису и племянника. Что она возвращается в свою квартиру, а они... Пусть делают что хотят. Ей уже всё равно. И таким образом, Василиса осталась единственной опекой для Миши. И в тот же день, она всё рассказала ему. Ну, может не так чтобы вообще всё, но в целом... Она постаралась обрисовать ситуацию по поводу гормонов. Что если он захочет принимать их дальше — нужно что-то делать. В любом случае нужно было с этим что-то делать. Но если он продолжит их принимать... Назад дороги уже не будет. И Миша, улыбаясь, ответил, что хочет их принимать. Он вдруг почувствовал себя... Счастливым. Всё осталось позади. Он чувствовал, что начинается его новая жизнь. И был совсем не против начать её как девочка. Услышав этот ответ, Василиса вздохнула. Она достала мобильный, и набрала номер Тима. Похоже, им в ближайшем будущем предстоят некоторые траты. И ещё, ему придётся взять отпуск. Кто-то ведь должен был отвезти их к тому доктору. Впрочем, это не понадобилось. Тим связался со своим другом-врачом, и договорился с ним об удалённой помощи. Миша сдал анализы и сделал все нужные обследования в одной из местных платных клиник, и результаты отправили финскому доктору. Как и название препаратов, которым пичкала Мишу тётка. Тот выслал свои рекомендации. «Лекарства» — не менять. Серьёзных проблем не выявлено, и терапию можно продолжать. Разумеется, периодически сдавая новые анализы и меняя дозировки. Миша ведь всё ещё рос, и загадывать далеко было бы довольно трудно. Тим просил, чтобы Василиса вернулась домой. Он даже готов был принять у себя Мишу, несмотря на все возможные проблемы. Но Василиса поняла, что не может так просто вернуться. Миша был таким неустроенным, он не привык нормально общаться со сверстниками. А общаться как девочка — тем более. Волей безумной своей тётки, он был несколько месяцев заперт внутри дома. Ему нужно было обвыкнуться. Но Василиса пригласила Тима посетить их, когда появиться время. И пообещала, что вскоре она вернётся домой. Как она надеялась, не одна. Мише даже не нужно было объяснять, как должно вести себя девочке. Он и без того был в этом достаточно неплох. Хотя, разумеется, некоторые вещи стоило уточнить. Иным — научить. А из-за кое-каких пришлось его даже ругать. Почему-то привычка писать сидя очень плохо оседала в его голове. И да, он вёл себя как девочка. Во многих смыслах, он и раньше вёл себя так да и выглядел похоже. Но это была не такая девочка, которой мечтал быть маленький Вася, надевая мамину одежду. Нет, это была девочка приземлённая. Милая, но не слишком замороченная на том, чтобы быть именно девочкой. И честно сказать, это выглядело куда как естественнее. Хотя Вася, на свой манер, не могла понять, как же можно игнорировать всю эстетическую сторону перехода в женский пол. Мишу не интересовали юбки, колготки, причёски и макияж. Но это было его личным делом. Она пыталась увлечь, но получалось не так уж и хорошо. Она даже не стала менять его гардероб, хотя присланных Тимом денег хватило бы с излишком. Мише было комфортно и так, и выглядело всё достаточно адекватно для девочки. Хотя, кое-что Василиса ему купила. Для начала — лифчики. Это была объективная необходимость, ибо грудь уже начала расти. И ещё, несколько ночных рубашек. Потому что Мише они нравились. Выводить в свет она начала его в виде совместных прогулок по округе. По дикой, так сказать, природе. Ничего совсем уж именно дикого в ней не было, но местность оказалась интересная. Немного гористая, со всякими выступающими скалами-камнями... Непривычной Василисе было даже интереснее на них смотреть, чем Мише. Но и Миша наслаждался этими прогулками. Иногда, они натыкались на других людей. И Василиса представляла Мишу как Марину. Это была не прихоть, именно так назвала соседям свою племянницу Альбина. Им ни к чему было давать повод для лишних вопросов. И ещё, Василиса вспомнила свои парикмахерские навыки, и чуточку подравняла Марине волосы. Сделала небольшую чёлку. Её немного удивило, как долго Миша этому сопротивлялся, но... Если бы Василиса знала, что значат для него волосы, она бы удивлялась уже тому факту, что ей позволили прикоснуться к ним ножницами. Для Миши это был акт высшего доверия. А потом настало время для самостоятельных прогулок. Приближалось лето, и вскоре должны были начаться каникулы. Для Марины это был прекрасный повод найти себе друзей. Конечно, она боялась, но её к этому тянуло. Ей нужны были друзья. Или подруги. Всё равно, лишь бы понять, что она хоть кому-то нужна и интересна. Даже нет, понимать этого не требовалось. Просто... Нужно было поверить в себя, как бы заезженно это ни звучало. Но так оно и было, чего тут поделать! Марина решительно не могла понять: с чего бы кто-то захочет с ней дружить? И как ей с кем-то знакомиться? Василиса, сказать по правде, тоже этого не понимала. Она не знала, как это всё устроено у девушек. Пришлось звонить и советоваться с Любой. И та подкинула очень неплохую идею. Хотя и не слишком милосердную к Марине. В принципе, звучало всё логично. Люди тянутся друг к другу, когда попадают в новую для себя среду. В смысле, в какой-нибудь класс или клуб, где никто друг друга не знает. Крутые и пафосные тянутся к крутым и пафосным. А обычные — к обычным. Так, в своё время зародилась дружба Васи и Антона — им просто больше не с кем было дружить, и лучших кандидатов под рукой не нашлось. Но не обязательно чтобы это было что-то долгое. Достаточно было одного полного неловкости вечера. Например, хорошо подходили специальные вечера для молодёжи в доме культуры. В том самом городе, в котором Миша проходил свои обследования. Ну, знаете, такие вечера... Чтобы окультуривать молодёжь. Эффективность на уровне чугунного воздушного змея. Особенно с учётом, что большинство школьников и школьниц оказывались там не совсем по своей воле. А те, что умудрились зайти сами... Они вряд ли нуждались в таком уж прямо окультуривании. Вечера, посвящённые поэзии, высокому музыкальному искусству... или танцам. Просто идеальное времяпрепровождения. Особенно, если дать ученикам самостоятельно выбирать себе партнёров. Особенно, если ты девушка, которую мальчик ни за что не пригласит на танец. Например, немного полноватая. Или очень неловкая. Или, ты напугана, растеряна и только и можешь тупо ухмыляться. О да, для девушки это особенно незабываемый опыт. А общая беда, она вполне себе сближает. Так Марина и нашла себе подруг. И да, она стала жутко нервничать, когда общалась с ними. Она даже ляпнула, что на самом деле парень. Но девушки сочли это за шутку. А разве могло быть иначе? Друзья они такие, чего только не наболтают... Это не значит, что Марина прямо вот так вот и стала проводить с ними всё свободное время. До города было час езды на автобусе, и у девушек этих были свои подруги, свои дела и жизни. Но они обменялись телефонами, и стали общаться так. Иногда, с той или иной подружкой, Марина выбиралась куда-нибудь. Иногда даже с их друзьями. Так за одно лето, у неё сформировался эдакий круг общения. Пусть даже и довольно удалённый и не особенно близкий. А Василиса смотрела на всё это и радовалась. Но параллельно, её осаждали сомнения. На лето она почти прекратила учёбу Марины. Готовилась с осени начать по новой, и много читала, но. Не было бешеных темпов, не приходилось обгонять свою ученицу, чтобы хоть чему-то её научить. То есть появилось много свободного времени. То есть, появилось время остановиться и подумать о том, что она вообще творит. И не становится ли похожей на одержимую странной страстью Альбину? Само собой, она не становилась. Но слишком уж нравилось ей то, что происходит. Потому что никакой большой радости вокруг она не наблюдала. И тогда она пригласила Тима приехать к ней. Пусть даже на недельку, но ей хотелось его увидеть. Ох, как же она по нему соскучилась! Разумеется, Василиса готовилась к его приезду максимально тщательно. А в день приезда так и вовсе провела весь день прихорашиваясь. Это встретило определённое непонимание со стороны Марины. Зачем? Разве они и так не любят друг друга? Разве этот самый Тим не считает Василису красивой без всяких колечек и чёрных платьев? Тут Василиса немножечко впросак попала, и не сразу нашлась что ответить. Потому что слишком многое смешалось в её действиях. И женские привычки, воспринятые хотя бы и от той же Любы, и тот факт, что она и сама хотела быть красивой. Так Василиса и объяснила Марине. Хотя на самом деле, она просто хотела... Ну, сами понимаете, чего может хотеть женщина целый год не видевшая мужа? Наверное, того же чего и муж, если хранил ей верность. Хотя в последнем, сказать по правде, Василиса сомневалась. Но сейчас сомнения значения не имели. Лишь то, что он приедет... И по его приезду, Василиса словно бы выпала из жизни на пару дней. Днём они каждую минуту проводили вместе. И по ночам не спали очень долго. Долго, и громко. Марина, которая тоже всё это слышала, немного заинтересовалась происходящим. Подглядывать она себе не позволила, но под дверью немножко постояла. И послушала весьма... сладострастные крики. И это её определённо взволновало. Мальчик или девочка... шестнадцать лет более чем достаточный возраст, чтобы хотя бы начать думать о сексе. Даже закон так считает. На третий день, Тим отправился фотографировать окрестности. Он, без общества Василисы, нашёл себе новое хобби. А Василиса начала с Мариной непростой разговор. По поводу того, что та не могла не слышать. Про то, что происходит между мужчиной и женщиной. Хотя, если Марина захочет, то... В общем, она не обязана никому и ничем. Она может выбрать, кого захочет, или не выбирать вовсе. И, раз уж разговор был откровенный, то Марина призналась ей, что хочет. В смысле, хочет чего-то такого же... Но она ведь парень. Физически. И ей это пока не грозит. И Василиса улыбнулась в ответ. О нет, милая моя, в этом тебя ничего особо не ограничивает. И как старшая женщина молодой девушке, позволь дать тебе пару советов... О да, мои советы тебе точно пригодятся. Ты ведь уже догадывалась раньше, не так ли? Ну, думаю самое время сказать всё прямо. Открытие, что Василиса тоже была когда-то парнем, не особенно шокировало Марину, но, всё-таки, немножко удивило. И впечатлило. У неё на этот счёт зародились определённые измышления. Которые вылились в тот факт, что ей очень захотелось найти себе молодого человека. Нет, не потому что ей вдруг захотелось испытать на себе все радости секса. Хотя, прямо скажем, не без этого. И вообще, эти измышления были не из серии чётких и продуманных. У Марины теперь появилась не просто женщина, которой можно доверять. Это был некоторый пример. О, она не обязана была копировать свою учительницу-воспитательницу. Однако... Это немного вдохновляло. Как бы говорило ей: всё будет хорошо, вот, посмотри на примере! Вскоре, Тим покинул их. Василиса же предложила девушке к осени перебраться в Москву. Там... не факт, что она бы смогла пристроить её в школу, но всяческие курсы подготовки к экзаменам... Там нормальные учителя, а не одна старательная, но довольно бездарная репетиторша. Ей уже шестнадцать, и тётка вряд ли скажет что-то против. Но Марина отказалась. Ей не хотелось никуда уезжать. Странное дело, но она чувствовала, что её место именно здесь. Может, не в деревне а в том городе, но... Точно не в Москве. Василиса попыталась образумить девушку. Когда та принимала решения, её ведь предупреждали, что не все могут её понять? Если кто-то что-то узнает... Но Марина вдруг стала очень упрямой. Она отказывалась ехать, и всё тут! И вообще, она бы предпочла пойти в школу. Василиса этого не понимала. Да и не могла понять, они ведь были очень разными. Марине хотелось нормальной жизни. А Вася слишком хорошо понимала, к чему подобные стремления в таких обстоятельствах могут привести. Они немного поругались. Но ругаться они обе не умели, так что вновь начали спокойный разговор. Очень взрослый и серьёзный. Вообще-то, Василисе не очень хотелось тащить Марину в Москву. Она становилась слишком уж симпатичной, а Тим особого доверия не вызывал. И ещё она понимала, что Марине бы там не понравилось. Слишком тихая и не очень торопливая девочка... Она была буквально рождена, чтобы жить в провинции. Небольшой город подходил ей лучше всего. Но оставлять её здесь было попросту опасно! В конце концов, Василиса всё-таки убедила Марину поехать. А её тётку никто даже и не спрашивал. Ей ведь было уже шестнадцать лет. Вполне подходящий возраст, чтобы начать решать что-то самостоятельно. И Марина решила. Она поставила чёткое условие для своего отъезда. Она пойдёт в школу. Пойдёт как девушка! Ей плевать, как Василиса это обеспечит, но иначе она останется тут. Да уж, в Марине проснулся истинный подросток. Раньше она не проявляла такой вот наглости. Но Василиса согласилась. Она слабо представляла, как будет решать проблему со школой, но... Хотя чего там! Ей в любом случае придётся договариваться с Альбиной. Наверняка без подписей законного опекуна ничего бы не получилось. На следующий день, Василиса узнала у Марины адрес её тетки, и поехала договариваться. Боялась ли она? О да, ещё как боялась! И, как оказалось, не напрасно. Правда не было никаких ужасов и безумий, что нарисовала себе в голове Вася, пока ехала в город. Альбина просто не стала с ней разговаривать, и захлопнула перед носом дверь. Василиса обругала её, и поехала назад. Похоже, все проблемы ей придётся решать самой... Но ты их ведь решишь? Так ведь, Василиса? Ты ведь не подведёшь свою воспитанницу? Деньги в жизни решают многое. Если их достаточно, и ты знаешь нужного человека, то сможешь купить себе новую жизнь. Можно купить не только документы, но и всё что их сопровождает. Купить целую историю, которую будут знать много людей, и подтвердят когда будет нужно. Но это стоило бы реально много денег. И столько в распоряжении Василисы не было. Поэтому, она попросту пришла в одну из школ, и поговорила с директором. Это было куда дешевле, и не пришлось вовлекать Марину в цепь беспрерывной лжи. Нет, это была одна небольшая ложь. Ну, если говорить откровенно, то две. Не совсем обоснованное оформление Михаила в школу, и некоторые правки... В результате которых Миши в школе, фактически, не училось. Зато училась Марина Ахола. А если что... Всегда можно было сослаться на ошибки в оформлении. Во всяком случае, так директор обрисовал Василисе картину. Не то чтобы совсем не будет проблем, но Марина сможет учиться. Чего вам ещё надо? Василиса передала директору задаток, и они договорились встретиться вновь. И с начала октября, в некий класс пришла новая ученица. Типичная провинциалка, но таких в школе было, в общем-то, немало. Как и не очень русских детей. Так что на неё не обратили особого внимания. Ведь среди прочих, она особенно не выделялась (хотя фамилия таки да, внимания чуть привлекла). И глупой растерянной улыбкой никого не отпугивала. Марина вполне уже научилась себя вести, в качестве молодой девушки. Василиса вздохнула свободнее. Тем более что Марина в школе более-менее успевала. Это подтверждало, что со своей задачей репетиторша справилась. И теперь, можно было расслабиться. Следить за тем, чтобы Тим не проводил с девушкой слишком много времени. Впрочем, не было похоже, что он как-то заинтересован в жившей с ними девушке. Но бережёного, как говорится... А месяцы шли. И однажды, один мальчик пригласил Марину погулять. Ведь рано или поздно, это должно было случиться. Мальчик не из класса. Марине вообще ребята в школе не нравились. И сама школа тоже. Василисе она в этом не призналась, но к декабрю она уже пожалела, что попросилась туда. Друзей и подруг она так и не нашла, и получила славу странноватой девочки. Мальчики иногда обращали на неё внимание, но Василиса объяснила девушке, какого рода это было внимание. И Марина словно бы отгородилась от всех стеной. Это было чем-то похоже на то, что было раньше, но странным образом не делало девушку несчастной. Она знала, что дома её ждут люди, которым она не безразлична. Ну, как минимум один человек, в Тиме она была не уверена, да её это и не волновало. И ещё, её изоляция была добровольной. Это не на неё не обращали внимания, это она его избегала. Она скучала по своей... Не то чтобы по деревне, или одному из городов, где она проводила время. Скорее, просто по местности. Марина часто гуляла одна по Московским паркам. Василиса ругалась, но девушка всё равно продолжала. Сошлись на том, чтобы не ходить там в темноте. Марине парки нравились. Нравились не самые популярные, полупустые аллеи. Было в них что-то очень романтичное. Они одновременно напоминали ей о доме, и отправляли фантазию в полёт, к совсем другим местам. Очень хотелось начать писать стихи. Но попытки её не устроили. Так что, она просто гуляла, и вдохновлялась. И во время одной из таких январских прогулок, она и встретила того парня. Он также как и она брёл один. Гулял, наслаждаясь атмосферой. И заговорил с ней. Ну а дальше... Его звали Димой. Он понравился Марине за то, что написал ей стих. О, он не был прямо уж одарённым поэтом, но был из тех парней, что пишут девушкам всякие рифмованные штуки. И стих пришёлся очень ко времени. А чем ему приглянулась Марина? Ну, помимо того что она была симпатичной девушкой? А он бы всё равно не ответил, ибо сам не знал. Но Марину всё устраивало. Так что, они стали встречаться. И Марина очень недолго смогла держать при себе тот факт, что она — не совсем девушка. Да чего там... Их отношения довольно быстро перешли к физической фазе. Не так чтобы прям как у Василисы с Тимом, но... Дима определенно нащупал бы лишнюю деталь. Про то, что было после, Марина Василисе не рассказала. Но встречи с Димой не прекратились. Наоборот, Марина всё больше времени проводила вне дома. И однажды в её глазах появился странный блеск. Такой знакомый Василисе... Впрочем, на этом стоит закончить историю. Ну, почти закончить. В следующем сентябре Тим закончил свою работу, и они с Василисой уехали в Финляндию. И там... они усыновили ребёнка. Точнее сказать удочерили девочку. И всё у них было хорошо. Не без неприятностей, но... Куда же без них? А Марина осталась в России. Добивалась смены документов, и прочее... Постоянно поддерживая связь с Василисой. Та помогала ей как могла. В том числе и деньгами. Удивительное дело, но в Финляндии она очень неплохо устроилась, обучая детишек русскому языку. В приграничных областях на это оказался неплохой спрос. Что до Марины... В какой-то момент, она пропала со связи. Василиса даже начала волноваться. Но вскоре девушка написала вновь. Правда, не как обычно, через интернет, а самой натуральной почтой. Она прислала Василисе посылку. В прилагавшемся письме сообщалось, что произошло много всяких событий, и приносились извинения за возможные волнения. Тётка Альбина недавно умерла. И, какое совпадение, у неё не оказалось иных наследников кроме Марины. Хотя и пришлось повозиться, доказывая, что она — это она. То есть бывший Миша. Местные нотариусы не привыкли к таким проблемам. Ну и в рамках своего извинения, Марина прислала Василисе два подарка. На этом, Василиса открыла посылку. В ней оказался свёрток, и фотография. Фотография Марины, и её молодого человека. Свадебная фотография. Василиса немного обиделась, что её даже и не позвали, но обиделась не сильно. Марина наверное догадывалась, что она всё равно бы не смогла приехать. Ну или та приятнее думать... Но кроме фотографии, был ещё свёрток, в котором Василиса обнаружила... Ту самую коричневую юбку! Очевидно, Альбина не очень хорошо её хранила, и время не было к ней милосердно. Вряд ли какая девушка рискнула бы её теперь надеть. Но, Василиса не стала её выбрасывать. Уж если этот предмет женского туалета проделал такой путь... Она определённо была чем-то важным. Василиса решила, что приведёт её в порядок. И сделает это сама! А потом... Она будет хранить её, и передаст её своей дочери, когда та вырастет. В конце концов, ведь семейные реликвии всегда с чего-то начинаются.