Грязь

На пятый день Чимин почувствовал себя гораздо лучше. С позволения сурового охранника он прогулялся под присмотром последнего до ближайшего магазина за мороженным. — Боже, — тихо простонал Пак, облизывая ложку, — это безумно вкусно! Март разыгрался, и тепло начинало вступать в свои права. Чимин устал сидеть целыми сутками дома, и Минхо согласился ненадолго выгулять своего подопечного. Тот сидел на скамейке в маленьком парке, с наслаждением уплетая мороженное, пока телохранитель курил в стороне, подозрительно вглядываясь в проходящих мимо людей. Чон Чонгук точно не погладит альфу по головке за то, что он позволил омеге покинуть квартиру до окончания течки, но Чимин так просил, так умилительно поджимал губки, что Минхо сдался. Они договорились сохранить это в секрете, и ему нравилось, что у них с омегой теперь есть одна маленькая тайна на двоих. Конечно, альфа беспокоился, но если что-то пойдёт не так, например, на горизонте замаячат Мины или ещё какая-то дрянь, у Минхо всегда наготове верный пистолет. Он никому не даст Чимина в обиду, даже самому Чонгуку, который был для него царь и бог. Чимин с наслаждением подставлял немного побледневшее от утомления лицо солнечным лучам и улыбался прохожим и своим светлым мыслям. Что-то сильно поменялось в нём после того раза, когда до его тела впервые дотронулся альфа. Несколько всё более и более смелых экспериментов наедине с собой в ванной помогли омеге раскрыть свою сексуальность. Он вёл себя уже гораздо смелее, не прятал, заискивающе, глаз, не сомневался в себе. Но при этом омега не стал грубым или фривольным, наоборот, к его вежливости прибавилась необычайная стать, он держался спокойно и с достоинством. Даже внешне Чимин стал меняться, и это сильно бросалось в глаза. Бледные щеки немного осунулись, детская пухлость спала, очертились скулы, бёдра налились и окрепли, и всё тело и лицо парня постепенно приобретали свою окончательную форму. Чимин созрел, как спелый розовый бутон, и готов был вот-вот расцвести и ослепить своей красотой весь мир. После мороженого весенний ветер показался не таким уж и приятным, и Пак с благодарностью принял пиджак своего охранника, позволяя набросить тот на свои плечи. — Я хотел бы повидаться с Мэй, — сказал Чимин, — это возможно? — Нет, господин, — ответил Минхо. Омега кивнул, соглашаясь, но мужчина видел, что он расстроен, поэтому подумав немного, добавил: — Если господин Чон или господин Ким позволят, Вы могли бы пригласить Мэй к себе. Пак просиял, и тут же набрал номер Мэй, договариваясь об уютном мальчишнике в пижамках. Тот согласился, едва не визжа от восторга. Что ж, теперь им двоим осталось самое главное — выпросить позволения. — Можешь повторить ещё раз, мой ангел, я что-то не расслышал. Ты, что-ли, в ёбаном отпуске, чтобы устраивать посиделки с подруженьками? Чимин готов был поклясться, что абсолютно точно знает, какое сейчас выражение лица у человека по ту сторону телефона. — Господин Чон, — сдержанно произнёс он, — я работал все эти дни так же, как и все остальные. Вы перевели меня на удаленку, и я благодарен Вам за это и за помощь, но позвольте напомнить… — Ты, блять, допиздишься, солнышко. Когда я говорю «нет», оно означает именно это. Нет, я сказал! — Позвольте напомнить, что я Вам не принадлежу, господин Чон. У меня… — Принадлежишь! Мой бизнес, моя студия, актёры и правила тоже мои. И ты мой. Услышал, омега? — Если Вы не позволите Мэй приехать ко мне, я уволюсь прямо сейчас. — Дилдо тебе в ноздри, ты что, показываешь мне свои зубки, малыш? — главный режиссёр неожиданно расхохотался, — Надо же! Твой дружок может приехать и остаться, если Минхо будет с вами в квартире. — Ему и в машине неплохо спится, — тихо сказал Пак, прижимая ладонь ко рту, чтобы телохранитель не услышал, — мы просто посидим и поболтаем о своём, зачем нам Минхо? — Поболтаете, непременно поболтаете, зайчик. А потом попробуете трахнуть друг дружку из любопытства. Ты что, фильмов Мэй не смотрел? К омегам у него особая… симпатия… — Притворюсь, что не слышал этого. У меня всё ещё течка, а Минхо всё ещё альфа. — Последний раз! Я иду тебе на уступки в последний раз! Ты хорошо меня слышишь?! — Боюсь, Вас настолько хорошо слышно, что я от этого оглохну, господин Чон. Я знал, что Вы поймете. Спасибо! До свидания! Прощайте! — Он только что бросил трубку мне в лицо? — озадаченно спросил Чонгук, вращая в руке мобильный и разглядывая со всех сторон, словно в нём мог прятаться крошечный Пак. — Я тут услышал краем уха, — Тэхён откинулся на спинку кресла, вытягивая длинные ноги перед собой, — Чимину нужна сиделка? Я мог бы выручить, так и знай. — Ну сходи, радость моя, — хмыкнул Чон, — дальше порога тебя всё равно не пустят. Разве я не говорил о том, что этот омежка — недотрога? — А с тобой он, значит, дотрога? Когда ты уже утихомиришь свою алчность и перестанешь отбирать всё, что мне нравится? Совсем не меняешься, — Ким говорил полусерьёзно, с ухмылкой на губах, но внутри у него всё кипело. Чонгук далеко не идиот. Он знал этот взгляд и всё, что под ним кроется, тоже. — Малыш — не вещь, чтобы его отбирать, — заметил альфа, — он может быть тебе кем угодно, твоей дыркой, твоим омегой, хоть твоей бабушкой — мне ровно срать. Но он мой работник, и пока он — мой работник, меня будет столько в его жизни, сколько я посчитаю нужным. Ты реагируешь на меня, как прыщавый подросток, дорогой, но разве я давал тебе повод для ревности? Максимум, о чем я могу думать — это трахнуть твоего омежку разочек, для спортивного интереса, но и этого делать не стану. Этот мальчик не в моём вкусе, кому, как не тебе, об этом знать? — Похоже, я и правда перебарщиваю, — альфа покачал головой, — прости, дружище. Чимин — необыкновенный, он… Особенный… С ним рядом так спокойно… — Святая глотка! — простонал Чон, — Избавь меня от этого! Не хочу слушать эти сказочки, от которых омеги текут, как шлюхи. Не надо при мне вот этого всего. Чонгук всё ещё тихо посмеивался над другом, внезапно останавливая взгляд на подоконнике, на котором недавно сидел Пак Чимин. Тэхён прав, этот омежка особенный и совершенно необыкновенный, но слушать о нём снова и снова не хотелось. Ведь в одном Чон был абсолютно не согласен с лучшим другом: с Чимином никогда не было спокойно. С первого дня их встречи, ещё до операции, этот парень вызывал в нём весь спектр эмоций — от брезгливой жалости — и до исступленой ярости, но никогда еще, ни разу Чонгук не был к нему равнодушен. Конечно, дело было в их телах и именах, из-за этого и переплелись их жизни так тесно. Тэхён исподтишка наблюдал за альфой, подмечая каждую мелочь в его настроении, и его наблюдения его беспокоили. За все долгие годы их дружбы Ким ни разу не видел, чтобы тот о ком-то реально пёкся. Первое, о чем его друг всегда думал — это собственные выгода и комфорт, а всё остальное шло следом, не говоря уже об интересах других, стоявших в самом конце этого списка. Чимин был обаятельный, самый обаятельный из всех омег, что Тэхёну приходилось видеть за всю свою жизнь, и альфа допускал мысль о том, что его друг мог попросту влюбиться в парня, как и он сам, поддавшись чарам нежного, хрупкого и невинного существа, коих в их с Чонгуком мире до этого просто не было. Его приятель, самый полигамный из известных ему, самец, кажется, запал, сам того не подозревая. И Тэхён не собирался упускать этот шанс, он должен стать ближе к Чимину раньше, чем Чон поймёт, что с ним происходит. Тот и сейчас-то позволяет им общаться с большой неохотой, а ведь может просто взять и не отдать ему омегу, которого Киму хочется без остатка. Смешно, что такие, как они, бесчувственные и наглые эгоисты, любящие лишь деньги и секс, вообще заметили маленького Чимина. Может им настолько наскучили их полные приключений, пресыщенные похотью жизни, что они разом захотели попробовать немного любовных страданий? Красивый друг напротив был опасностью, но Тэхён считал себя ничуть не хуже. Воевать втихаря было как-то слишком унизительно и трусливо, не такой он слабак, чтобы тушеваться перед кем бы то ни было. — Я не отдам его тебе, — Тэхён решил выложить карты на стол, — я первый обратил на него внимание. Чонгук глянул на него удивлённо и сощурил глаза. — Это что, соревнование, родной? Я не претендую, учти, но не стоит брать меня на слабо. — А если возьму? — Ким говорил совсем не то, что хотел и должен был, но сопернический дух альфы уже взял своё. — Хочешь поспорить? — Чон выгнул бровь, — Малышу это не понравится, но оправдываться перед ним всё равно придётся не мне. — Он ничего не узнает, — Тэхён подался вперёд, — самый лучший омега будет со мной. Ставлю на это треть своей доли в бизнесе. Глаза Чонгука загорелись. — Что нужно делать? — спросил он, облизав губы, — Трахнуть его? Обломать? Что? — Слишком просто, — Ким понизил голос, глядя на друга таким же безумным взглядом, — выиграет тот, кому мальчишка признается в любви. — Святой анал! — альфа фыркнул, — Мы что, снова в школе, милый? Это, по-твоему, условия? — Чимин не скажет того, чего не имеет ввиду. Он слишком честный. Ты в деле или я могу считать, что ты сдался, даже не попробовав? — Моя половина против твоей половины, — ответил Чонгук, — всё или ничего, или мы не играем вообще. — Идёт, — Тэхён сжал ладонь друга, хищно ухмыляясь. — Крошка Пак! — с визгом выдаёт Джин, бросаясь на шею Чимина. — Привет, — тот широко улыбнулся, обнимая друга в ответ. — Добрый вечер, господин Пак, — за спиной Джина появляется с мягкой улыбкой Мэй. — О, хороший мой, здравствуй! — Чимин рад, как никогда, — Выглядишь отлично! Мэй и правда выглядел гораздо лучше. Если бы не грусть в глазах, никто со стороны не догадался бы, какие ужасы пережил этот юный омега совсем недавно. Впрочем, красивые глаза Мэй всегда были полны печали, мало кто соглашается раздеться на публике ради интереса и от хорошей жизни. «Не родись красивым, а родись счастливым», — так, кажется, говорят люди, и видимо, говорят не зря. Паку пришлось немного приврать начальнику охраны, чтобы урвать в этот вечер ещё и Джина. Чонгук об этом, само собой, ничего не знал, но Чимин подозревал, что за такую маленькую проделку тот его не уволит. Омега сегодня хотел быть счастливым на все сто процентов, и придумать ничего лучше общества любимых друзей было невозможно. — Достали! — заныл Джин, пройдя к окну и всматриваясь в силуэты трёх альф у подъезда, явно, о чём-то переговаривающихся, — Шагу ступить не дают. — Джин, — осторожно позвал Пак, красноречиво указывая другу на Мэй, — они охраняют нас. Это их работа. Намёк Чимина не болтать лишнего омега понял. Мэй не отошёл от шока полностью, и вряд ли когда-нибудь отойдёт, так что напоминать ему и травмировать лишний раз не стоило. Однако Джину не очень понравилось, что его заткнули, пусть и мягко. Обстановку следовало, всё же, разрядить, и капризно поджав губы, он потянулся за своей сумкой. — Буду молчать! — театрально протянул он со страдальческим выражением лица, — Молчать и в одиночку распивать это! Пак и Мэй уставились на бутылку в руках актёра. — Мы что, сегодня пьём? — Мэй улыбнулся и подошёл ближе. — А нам что, кто-то запретит? — Джин с громким бульканьем потряс бутылкой и хитро посмотрел на режиссёра, — ну же, господин Пак, доставай стаканчики и напьёмся уже, как полагается всем хорошим мальчикам во все вечера пятницы. — Сегодня вторник, — хихикнул омега, направляясь в кухню. — Я никогда прежде не пил алкоголь, — признался Чимин, осторожно втягивая носом запах виски, — пожалуйста, остановите меня, если я начну делать странные вещи. — Ни за что на свете! — отрезал Джин, наполняя бокалы, — Ради них мы здесь и собрались! — Поддерживаю, — усмехнулся Мэй, поднимая руку с напитком, — выпьем за странные вещи. — За странные вещи! — хором ответили те, поднося свои стаканы к его и весело смеясь. Чимин не ожидал, что виски, поначалу такой терпкий и неприятный, начнёт ему нравиться. Он хихикал буквально над каждым словом, да и просто так. Его тело было расслабленно и в груди разливалось тепло. Отчего-то хотелось всем поделиться с этими прекрасными людьми рядом с ним, своими секретами, своим домом, своим теплом. — Я так вас обожаю, — умиленно протянул пьяненький Пак, едва не свалившись со стула. — Почему ты не проводишь течку с альфой? — Джин задал вопрос в лоб, но никто из присутствующих не смутился: виски был крепким, а Чимин под его воздействием — словоохотливым. — У меня нет. Альфы, — сморщив носик, произнёс он, — не находится никак, — омега развёл руками и смешно выпятил нижнюю губу, отчего друзья не сдержали улыбок. — Ещё найдётся, — заверил Мэй, — вы очень красивы, господин Пак, а сейчас ещё больше похорошели. — Никакой я тебе не господин, — Чимин протестующе замахал руками, — ПАК… — он прыснул от смеха, — я же Чимин, просто Чимин, — он улыбнулся, глядя на Мэй затуманенными глазами, — пожалуйста, никаких господ. — Ладно, — согласился Мэй, — крошка Чимин, — омеги дружно захихикали, приобнимая друг друга. — Ты и впрямь сильно похорошел, — Джин заметил перемены в друге лишь сейчас, и пристально вглядывался в его лицо, — глаз не оторвать. — С-спасибо, — омега нетвердо поднялся на ноги и поклонился, — разрешите мне уйти. Надо пописать, — он пошёл по коридору, натыкаясь на стенки, и продолжая тихонько смеяться своей глупости. Чимин был не в себе, Чимину было легко и хорошо. — Как думаешь, кто его трахает? — спросил Джин у Мэй, который едва не выронил челюсть от такого вопроса, — продюсер или главный режиссёр? А может оба? Мэй был не так пьян, как Пак, и соображал гораздо лучше. Он нахмурился, цепляясь за Джина долгим пронизывающим взглядом. — А тебе есть до этого дело? — спросил он. То, что Джин собрался обсуждать с ним Пака за глаза, ему откровенно не понравилось. — Ты чего, я же просто из любопытства спрашиваю, — рассмеялся Джин, — расслабься. — Крошка Пак, — Джин склонился над столом, придвигаясь ближе к другу, — вы с господином Кимом ведь встречаетесь? — Нет, конечно! — воскликнул Чимин, удивлённо, и тут же выдал всё, как на духу, — Но хотелось бы, очень. Он мне нравится сильно-сильно. Сильно-сильно, — повторил он с улыбкой, жмурясь и крепко обнимая себя руками. — Из вас получилась бы неплохая пара, — искренне сказал Мэй. — Забавно, не правда ли? — усмехнулся Джин, размешивая в стакане виски со льдом, — Продюсерам с режиссёрами вместе быть можно, а актёрам нельзя. Удобные правила. Чимин был слишком пьян, чтобы уловить хотя бы подтекст в напрямую произнесённом упрёке. Он сочувственно вздохнул и вытянул губы трубочкой, допивая остатки алкоголя из своего бокала. — Пойдёмте, что-ли, поваляемся? — предложил Джин, вставая и направляясь к двери, — Спина затекла сидеть. Мэй проводил его долгим внимательным взглядом и разочарованно прошептал: — Невероятно… Неприкрытая зависть к Чимину была сегодня прописана на лице Джина большими алыми буквами. Мэй был неприятно удивлён, ведь Джин был как раз тем, кто всегда всячески нахваливал своего успешного друга актёрам, не переставая хвастаться их тесными отношениями. Пака Мэй уважал за его отдачу работе и воспитанность, а сейчас просто полюбил. Этот омега был другом, о котором Мэй всегда мечтал, понимающим, добрым, не задающим глупых вопросов и очень искренним. Как Джин мог позволить себе так резко поменять отношение к этому открытому и отзывчивому юноше, для Мэй было загадкой. Он взял Чимина под руки и повёл того в его спальню следом за Джином. Немного поболтав о всяких глупостях, Пак крепко уснул, сморенный алкоголем, течкой и насыщенным днём. Мэй поспешно прикрыл глаза, притворяясь спящим: говорить о чём-то с Джином сейчас не было никакого желания. Да, они порноактеры, да, для них делать всякие грязности на камеру — не стоит ничего. Но они, всё же, люди, у них есть моральные принципы. Ненависть к лицемерию была одним из главных таких принципов для Мэй. Джин долго лежал, глядя в потолок, рассуждая о несправедливости этого мира. Кому-то всё, кому-то ничего. Кому-то много, кому-то мало. Почему не поровну? Почему у Пак Чимина и молодость и внешность? Почему талант? Почему все ходят за ним хвостиком и боготворят, начальство покровительствует и всё прощает? Почему, почему, почему? Пока его, Джина, избивали всё детство, где он был? Наверняка жил припеваючи в этой своей уютной квартирке с любящей семьёй. Пока Джина трахали прямо на улице за смешные деньги потные мужики, этот омега наверняка бегал по свиданиям с красивыми альфами. Ах, точно, он ведь прежде не был омегой. Ему и тут повезло сорвать куш и заработать на операции кучу денег. Почему ему, почему не Джину?! Чем заслужил такую жизнь Чимин и чем не заслужил он? — Я так рад наконец-то тебя увидеть! — воскликнул Тэхён, раскрывая объятия, — Я соскучился! — Здравствуй, — улыбнулся Чимин, очень сдержанно приобнимая его в ответ. Альфа внимательно посмотрел на него. Парень, казалось, преобразился и стал ещё прекраснее. — А я почти забыл, какой ты красивый, — сказал он, глядя с неподдельным восхищением. — Спасибо, — ответил тот, — извини, Тэхён, мне пора бежать. Работа ждёт, — он помахал ручкой и исчез, оставив растерянного альфу совсем одного. Другой, взрослый Чимин. Спелый. Но Ким и к тому-то до сих пор не подобрал ключей, откуда теперь ещё и этот? Чонгук его что, к бабке-ворожее сводил, не мог же он так измениться за каких-то несколько дней? — Доброе утро, — поздоровался Пак, входя в кабинет главного режиссёра. Он не чувствовал никакой неловкости, решив оставить всё то, что было, там, где оно и было — в прошлом. Чонгук его начальник, и так тому и быть. С течками и всем остальным Чимин будет отныне справляться сам. — Здесь кандидаты на участие в реалити-шоу, — Чимин поочерёдно выкладывал на стол тяжёлые папки, — здесь примерный расчёт расходов на первый месяц, здесь… — он задумался и поддел уголок обложки, подглядывая в содержимое, — что здесь? А, да, контракты на подписание, а это… — Оставь всё, — альфа, наконец, подал голос. Он всё это время молча наблюдал за красивым и до странного уверенным в себе омегой. Пак не краснел, не заикался, не хмурил брови. Он был так спокоен и сосредоточен, точно прочитал половину библиотеки с учебниками философии. — Разомни мне плечи, солнышко, — Чонгук решил попробовать воду. Каким-то необычным был сегодня этот паренёк. — Чимин, — тот вежливо улыбнулся, — отныне прошу называть меня по имени, господин Чон. Это я прописал в своём новом контракте, потому что старый подходит к концу… А вот и он, кстати, — омега выудил из папки несколько скреплённых листов и положил их перед мягко говоря, прихеревшим альфой, — так как наше сотрудничество теперь основано лишь на моих навыках и Ваших мне выплатах, я отказываюсь выполнять поручения, не связанные напрямую с моей профессией. Массаж, приготовление кофе и прочее с ней не связаны. «А не пойти бы тебе нахуй?» — вот что очень сильно и очень громко хочет сказать Чонгук. У малыша что, вместе со смазкой мозг вытек во время течки? Условия свои решил диктовать?! Он так и знал, что этот омега окажется тем ещё крысёнышем! Бесит до свиста в ушах, но Чона пробирает гордость. Наконец-то эта девочка показала свой характер. Чимин не крысёныш. Просто проснувшись после той пьянки с друзьями, он решил, что нужно что-то менять в лучшую сторону. Для начала, контракт. Тело и имя Чонгука ему больше не видать, ну и не надо. Однако это значит, что пора менять правила игры, и Чимин на этот раз сделает ход первым. Он добьётся столько, сколько сможет, а потом оставит это всё и заживёт тихой спокойной жизнью с каким-нибудь приятным альфой. Нет, не с Тэхёном: он, конечно, был его мечтой, но Чимин слишком много услышал о нём от актёров. Тот был под стать своему другу: бросал и трахал, трахал и бросал. Нет, не такого мужчину омега хочет видеть рядом с собой, совсем не такого. Из мира порно-индустрии Чимин заберёт лишь деньги, воспоминания, знакомства и всё остальное отсюда в новой жизни ему не понадобятся. Джин с Мэй, конечно, в счёт не идут. Пробежав глазами по контракту, Чонгук ухмыльнулся. — А тебе палец в рот не клади, — произнёс он, с интересом разглядывая омегу. — Сейчас я работаю над проектами, приносящими основную прибыль, — Чимин пожал плечами, — думаю, мой труд стоит гораздо дороже, разве нет, господин Чон? Проекты можно доснять и без него, в этом Чонгук не сомневается. Выгнать обнаглевшего омегу к чертям не стоит ничего, но кто-то на днях заключил одно очень важное пари с Ким Тэхёном. Отпустить Пака сейчас означало добровольно отдать всё, что у него есть: весь бизнес — в чужие руки. — Ты и правда стоишь дорого, — альфа скользил по нему оценивающим взглядом, — но я вот что подумал, Чимин, — имя омеги он произнёс с нажимом, — мы здесь фильмы для взрослых снимаем, но хватает ли тебе квалификации? Чонгук встал, медленно обходя стол. — Мы на этой студии делаем секс. Показываем секс, рассказываем истории о сексе. Занимаемся сексом… Но ты так молод, совсем ещё ребёнок, — задумчиво говорил он, приближаясь к омеге, — и о сексе знаешь только по слухам. Я правда должен платить тебе столько лишь за твои познания в теории? — он остановился перед Чимином, немного наклонившись вперед, и усмехнулся, — практики-то нет. Пак не собирался теряться сам и терять дар речи. Это получилось как-то само. Добили феромоны альфы, непривычно резкие, и парень немного отпрянул назад, собираясь с мыслями для ответа. — Я хочу проверить тебя, как режиссёра, — спокойно сказал Чонгук, — Представь ситуацию. Одна комната. Два человека. Оба хотят друг друга поцеловать. Что бы ты посоветовал, чтобы сцена получилось по-настоящему горячей? — Что? Я… — странный вопрос, Чимин что, на собеседовании? — Ну, это немного неожиданно… — Всё правильно, — сказал Чонгук, выпрямляясь, — эффект неожиданности всегда действует безотказно, — он протянул ладони к плечам Чимина и рывком дёрнул на себя, тут же склоняясь к его губам. Омега замер на несколько секунд, и не встречая сопротивления, альфа обвил руку вокруг тонкой талии, мягко вжимая парня в себя, свободной ладонью поглаживая того по щеке, спускаясь к прохладной шее. Обжигая горячим дыханием нежные губы, Чонгук целовал их неспеша, пробуя на вкус, слегка оттягивая зубами. Парень был сладким на вкус, и пах он тоже сейчас очень сладко. Жасмином и чем-то ещё. Желанием?