Грязь

Обменявшись любезностями с владельцем казино, Чонгук прямо сказал, что хотел бы обсудить с ним важное дело вдали от посторонних. Юнги кивнул и пригласил гостя в свой кабинет, оставив охрану за дверью. — О чём Вы хотели поговорить, господин Чон? — спросил Мин, оставшись с ним наедине. — Умоляю тебя, мы почти ровесники, — Чонгук закатил глаза, — здесь никого кроме нас нет, давай без пафоса и выебонов? Юнги хмыкнул и с интересом посмотрел на парня. — Я только за, — сказал он, развязывая галстук на шее, — как раз мечтал снять это. Чон ухмыльнулся, изучая Мина внимательным и долгим взглядом. — К тебе совсем несложно попасть, — сказал он, — слухи оказались только слухами. — Сложно. Но ты мне понравился. Ты хороший игрок. — Я охуительно хороший игрок, — Чонгук широко улыбнулся и подался вперёд, упираясь локтями в стол, — а что насчёт тебя, Мин Юнги? В какие игры играешь ты? Альфы пристально смотрели друг на друга, у обоих на лицах играла едва заметная усмешка. Они не знали, чего ожидать друг от друга, и неспеша прощупывали. — Не люблю игр, — ответил, наконец, Юнги, — и намёков тоже. Не понимаю этого всего. — И я уважаю твой выбор, поэтому спрошу напрямую. Где мой актёр и с какой ёбаной радости ты и твой брат убили моего охранника? — И что, он так просто отпустил тебя? — Тэхён был в шоке, — Ни угроз, ничего? — Наш разговор записывался прямо отсюда. Он не глупый, думаю, сразу догадался, что я подготовился. — Так он не причём и это всё его брат-наркоман? — Ким недоверчиво нахмурился, — Он же просто нассал тебе в уши. — Не похоже, что он врал, — задумчиво ответил Чонгук, — тут одно из двух, родной. Либо один из Минов и правда не при делах, либо наша студия потеряла нихуёвого актёра в его лице. Он слишком убедительно звучал. — И что теперь? — Он дал мне слово найти и вернуть Мэй живым и не по частям. И вломить люлей своему долбобратцу, чтобы больше не трогал наших малышей своими обколотыми ручками. Эта мразь, похоже, здорово торчит, удивительно, как он вообще попадает членом в дырки. — Ты что, ему веришь? — Я не верю даже тебе, сладенький, но решил дать ему шанс. К тому же, разве у нас есть выбор? Альфа вздохнул и пригубил виски. — Я нашёл квартиру для Чимина, как ты и просил, — сказал Тэхён, также отпивая алкоголь. — Что за район? — Мой район, — Ким пожал плечами, — и здание тоже, и подъезд. Мы будем соседями по лестничной клетке. Чонгук нахмурился. — Ты, блять, шутишь сейчас? — Нет. Лишние меры предосторожности не помешают, так я всегда буду с ним рядом и смогу прийти на помощь. — Знаю я твою помощь. Только о заднице его и думаешь. — Думаю, — признался Тэхён, — но не только о ней. Он мне весь нравится. Я вот что хотел спросить, наш спор всё ещё в силе? — А ты что, уже передумал, котёнок? — Чон усмехнулся, — Ещё не начал, но уже боишься просрать? — Даже не надейся. Просто предлагаю временный перерыв. Разберёмся сначала с Минами, а потом уже будем соблазнять самого красивого омегу в моей жизни. И ты продуешь, будь уверен. И студия, и Чимин достанутся мне. — Я бы пожелал тебе удачи, солнце, но тебе её всё равно не видать. Насчёт перерыва согласен, сейчас в голове ни одной мысли кроме ублюдских наркобаронов. Чимин может и подождать. Само собой, друзья соврали друг другу. Отступать даже на время никто из них не собирался. Чимин удивился, когда получил посреди ночи сразу от обоих сообщения примерно одинакового содержания. Он нахмурился и оставил слащавые комплименты и пожелания спокойной ночи без ответа, потому что ему сейчас нужен был совсем другой альфа. Тот, что обещал, но так и не позвонил. Телохранитель добил уже третью чашку кофе за последние два часа. Не от того, что клонило ко сну — просто у Пака был особенно вкусный кофе. Альфа купил и для себя абсолютно аналогичную упаковку, но в его доме почему-то вкус этого кофе был совсем не такой. Да и аромат тоже. Может, всё дело в другой воде? Он сидел в гостиной своего господина и не сводил глаз со входной двери, держа наготове пистолет. Завтра Чимин переедет в другую квартиру, гораздо более надёжную, чем эта старенькая трёшка, а пока он здесь, Минхо не сомкнёт глаз и будет охранять его. Новое место выбирал продюсер Ким, и оно уж точно должно быть более подходящим утончённому омеге. Хотя, если кто-то пожелал бы узнать мнение Минхо, альфа ответил бы, что такой, как Чимин должен жить во дворце, и это как минимум. — Не могу уснуть, — услышал он нежный голос, и обернулся. Пак прошёл в гостиную и сел рядом с ним на диван, поджимая под себя ноги в забавных пижамных штанишках. — Вы плохо себя чувствуете, господин? — спросил начальник охраны. — Да, — Чимин вздохнул, — у меня болит душа. Не могу перестать думать о том, что Мэй неизвестно где, наедине с этими подонками. Минхо промолчал. Что бы он ни сказал, омеге вряд ли станет от этого легче. — Ты знаешь какую-нибудь сказку? — спросил вдруг Пак, и альфа удивлённо вскинул брови. — Сказку? — Да, — тихо повторил Чимин, — сказку. В детстве отец рассказывал мне много сказок, но я уже ни одной не помню. Помню только, как засыпал под его голос, и мне было так спокойно и хорошо. Казалось, что пока он звучит, со мной не случится ничего плохого, и все беды пройдут мимо. — Вы скучаете по нему, господин? — Я скорблю по нему. Он ушёл, и этого не изменить. А по Мэй скучаю. Если с ним что-то случится, это будет уже второй раз, когда я не смог спасти близкого человека. Он же будет в порядке, да? Мы вытащим его оттуда? — Я надеюсь на это, — ответил Минхо, — но чтобы ему помочь, Вам стоит быть сильным и заботиться о себе. Я помню одну старую легенду, и пусть рассказчик из меня неважный, возможно Вам удастся хотя бы немного под неё поспать. Омега кивнул и устроился на диване поудобнее, прикрыв веки и слушая спокойный размеренный голос, перенёсший его во времена правления великих императоров Корё, где храбрые воины сражались друг с другом по-чести, где между альфами и омегами существовала настоящая любовь, где не было пошлости, шальных денег, наркотиков — не было никакой грязи. — Ты будешь отвечать или нет, Санхи? Брат продолжал смотреть на него с глупым выражением лица, будто не понимая его слов. Альфа вздохнул и покрепче схватив воротник чужой рубашки, нанёс ему один быстрый и точный удар в нос, удерживая и не позволяя упасть. Брат заскулил от боли, со страхом глядя на Юнги. Тот не брезгуя вытер ладонью струйку крови, сочащуюся из носа Санхи, и погладил его по щеке, пачкая красным. — Где красивый мальчик, Санхи? — ласково спросил он, — Расскажи братику, куда ты его спрятал? Тот отчаянно замотал головой, и получил ещё один крепкий удар кулаком, на этот раз — в живот. Юнги отпустил брата, и того тут же подхватили охранники, бережно усаживая на диван. Санхи был невменяем, прямо сейчас выпытать у него что-то было невозможно. Юнги оставалось лишь надеяться, что тот омега ещё жив и таким и останется, когда он найдёт его. Альфа тяжело вздохнул и повернулся к своим людям. — Вы всех нашли? — спросил он. — Да, господин. Все, кто были рядом с господином Санхи, пойманы. — Рассказали что-нибудь интересное? Охранник отрицательно покачал головой. — Избавьтесь от них, — голос альфы был совершенно спокоен, — они нам больше не нужны. Он подошёл к дивану и посмотрел на мгновенно отключившегося брата, которого так же сильно любил, как и ненавидел. С заднего двора послышались выстрелы и громкие вскрики, но очень скоро всё стихло. Вот так всю их жизнь, Санхи гадит, а Юнги прибирает за ним и вечно разбирается с последствиями. Санхи убивает невинных, а Юнги прячет их трупы. Санхи подсаживает собственных людей на наркоту и делает из них таких же извергов, как он сам, а Юнги избавляется от всех, когда они начинают чудить. Только одного человека Юнги убить не в силах. Это его брат, его родная кровь, и какой бы он ни был жестокий и проблемный, Юнги никогда от него не откажется. Он знает, что вся его семейка — то ещё проклятие и его личная головная боль, но он всё равно любит и защищает её. И так будет всегда. Юнги и его папа занимаются оборотом наркотиков, и это самое безобидное увлечение их семьи. Торговлю органами и живыми людьми он не признаёт и не одобряет, поэтому в дела своего отца никогда не лезет. Люди ненавидят их всех и каждого по отдельности, и Юнги это понимает. Несмотря на то, что он вырос в этой грязи, где нет места никаким моральным ценностям, а каждый доллар пропитан чужой кровью, у парня, всё же, есть хоть какие-то принципы и человечность, в отличие от его родных. Похищенного братом омегу стоит действительно найти и вернуть, потому что ещё одна загубленная невинная душа станет новым шрамиком на его теле и на сердце. Тем более, в том, что Санхи снова напал на парня, Юнги виноват сам. Он ведь подозревал, что такое вполне может произойти, вот оно и произошло, стоило ему лишь на пару часов потерять бдительность. Юнги ненавидит насилие. Ненавидит смерть. Ненавидит тот мир, в котором живёт. Но это его мир, и изменить этого он не может. Это внутри него, от этого не сбежать, хотя он пытался уже бессчётное количество раз. — Есть новости о Мэй? — И тебе доброе утро, солнышко. Мы ищем его. — Это я слышал и вчера, — Чимин нахмурился, — ты вообще хоть что-нибудь делаешь? Чонгук резко отвернулся от окна и сделал шаг к омеге, схватив того за заднюю часть шеи. — Думаешь, ты один тут за всех переживаешь? — альфа был разъярён, — Я, по-твоему, всемогущий? — Сходи и выпусти пар, — холодно сказал Пак, глядя ему в глаза, и скинул с себя чужую руку, — ты сам учил меня никому не доверять. Откуда мне знать, что ты вообще занимаешься поисками Мэй, а не прыгаешь с одной задницы на другую вместе с Тэхёном? Тяжёлый концентрат эстрагона наполнил собой всю комнату, но омега не боялся Чонгука. Он выдержал долгий свирепый взгляд и даже не моргнул. Чонгук шумно выдохнул и немного пришёл в себя. — Иди сюда, — сказал он, заключая Пака в объятия, — я понимаю, что тебе тяжело, солнышко, но и ты меня пойми. Малыш Мэй так же дорог мне, как и все остальные, и я правда делаю всё, что прямо сейчас в моих силах. Чимин попытался оттолкнуть его, но чужие руки сжали сильнее, и он смирился. — Я так ненавижу себя за то, что связан по рукам и ногам, — сказал он в грудь альфы, — лучше бы они похитили меня. Чонгук издал тихий рык и отстранился, схватив парня за плечи и заглядывая в глаза. — Никогда больше так не говори, — сказал он строго, — даже в шутку. Никогда. — Ты задушишь его в своих пахучих объятиях, — Тэхён ворвался в кабинет и бесцеремонно выхватил омегу из рук Чона, нежно прижимая к себе, — доброе утро, — сказал он, целуя парня в лоб. Омега не видел, с каким ехидством смотрел на Чонгука продюсер, и с каким раздражением тот глядел в ответ. Насилу выбравшись из объятий Кима, Чимин поспешно открыл окно, впуская в кабинет поток свежего ветра. Эти альфы вели себя иногда как сущие дети, и с чего им понадобилось меряться феромонами при нём? — Я теперь буду весь день вами пахнуть! — маленький омежка был зол, — Ещё и рубашку мне помяли! Он по очереди бросил на них презрительный взгляд и фыркнув, ушёл работать. Тэхён облизнул губы и широко улыбнулся. — У него такая сладкая кожа, — сказал он, нарочно дразня друга. — О, милый, — протянул Чон с такой же ехидной улыбкой, — знал бы ты, какой у него сладкий рот. — Ты что, сосался с Чимином? — улыбка сползла с лица альфы. — Представь себе. А ещё в нём были мои пальцы, если помнишь. У парня просто потрясающая дырочка! — И скоро в ней будет мой потрясающий член. — Но в любви он всё равно признается мне. Он уже в меня влюблён, на лице всё написано. — Его просто тошнило от твоей вони, вот ты и перепутал. — Тэхён! — Чонгук! — Сэт! — воскликнул Чимин в трубку, вне себя от счастья, — Ты позвонил! — Прости, красивый, вчера был немного занят. У тебя всё в порядке? — Относительно. А у тебя? Сэт услышал улыбку в голосе омеги, и тоже улыбнулся. — Теперь, когда я услышал тебя, тоже. Ты подумал над моим предложением? — Да. — И? — И всё ещё думаю. — Я скучаю по тебе. — И я по тебе. Пак закончил разговор и едва не крутанулся на месте. Сердце стучало быстрее, и внутри живота зашевелились невесомые разноцветные бабочки. Один только голос Сэта стоил того, чтобы стать его омегой, а он такой весь: мужественный, успокаивающий, тёплый. — Поехали в общежитие, — сказал Чимин, всё ещё широко улыбаясь и не замечая, с какой болью смотрит на него Минхо, слышавший телефонный разговор господина. Из окна студии на Пака смотрела ещё одна пара глаз, но со злорадством. Когда Джин решил остаться в студии на ночь, он даже представить себе не мог, насколько увлекательный разговор услышит из кабинета. Джин не собирался подслушивать, но когда до его ушей долетело знакомое имя, он просто не удержался. И разговор-то был не разговор, а лишь обрывок из него, но омеге этого хватало. — Жалкий крошка Пак, — с наигранным сочувствием произнёс он, глядя вслед удаляющейся машине, — на тебя просто-напросто поспорили. Это даже унизительнее, чем быть проститукой…