Сколько стоит твоя жизнь?

"Как неловко. Хотя нет, это неподходящее слово. Некомфортно?", — я даже не знаю, но точно не самая приятная компания. — Я уже сказал, что против, — отец спокойно доедает. Меня всегда это поражало. Чтобы не происходило, да хоть небеса развалятся, у него всегда будет аппетит. — Господин, вы, кажется, не так меня поняли. Это не совсем просьба, — Кисаки терпеливо ставит высокий бокал. В какой-то момент я даже забыла где нахожусь, я смотрела в большое окно, откуда виднелись крыши домов. Люди были просто мелкой точкой, хаотично передвигаясь в разные стороны. Все куда-то спешили, у всех были свои дела. Мне бы хотелось потеряться в этой толпе. — Невоспитанный молокосос! — меня возвращают в свою реальность крики. Посуда бьется, отец вскакивает. — Никакого согласия! — содержимое его бокала проливается прямо на светлый костюм Кисаки. Но он не теряет самообладание. Отец демонстративно уходит, даже не спросив как у меня дела. Тетта снимает пиджак и снова садится. — Я бы попросила прощения за него, но в конце концов вы меня украли, — я беру бутылку вина и наливаю. — Ха, я и не ждал извинений, не переживай, — Кисаки трёт рубашку салфеткой. — И что вы будете делать с этим? — Я же сказал, что мне и не нужно его согласие. — Но как вы будете получать его инвестиции? — А ты не знала? — Что, — наливаю себе ещё. Почему-то в его обществе мне не слишком страшно. Хотя, я думаю, мне просто стало все равно. — Он давно переписал все дела на тебя. — М? — Так что его слово тут не имеет значение. Я просто хотел проявить уважение. Кисаки откладывает салфетку в сторону и поправляет очки. — Ты — очень ценный спонсор. "Не понимаю, зачем отец это сделал?" — и словно в продолжении моим мыслям, Тетта продолжает. — У меня есть предположения. Твой отец сделал это, чтобы связать Майки с вашей семьей. — У Манджиро уже давно нет финансовых проблем. — Это он тебе сказал? "Я так думала, по крайней мере..." — У Сано всегда были проблемы с этим, и все эти годы он успешно качал из вас огромные суммы. И его долг становится все больше и больше. Но у меня есть еще одно предположение. — И какое. — Твой отец беспокоится о тебе. — Да, отмывать деньги через дочь, чтобы ей грозила уголовная ответственность — это забота. И продавать её тоже. — Согласен, нестандартный подход. Он улыбается и впервые за долгое время я чувствую себя расслабленной. По-настоящему, не пытаюсь успокоиться или о чем-то не думать. — Хорошее вино? — Тетта прищуривается, пытаясь прочесть меня. Да я и не скрываюсь. — Неплохое. Вы не пьете? — Очень редко. Мы продолжаем болтать ещё о всяком, когда разговор наконец подходит к Манджиро. А я так хотела этого избежать. — Вы с ним общаетесь? — Нет. Вы разве не отслеживаете мой телефон? — Нет, это ни к чему. — Думаете, я так сильно его ненавижу? — Не знаю, ты мне скажи, — Кисаки чувствует атмосферу и откидывается назад в мягком кресле. — Какая сейчас разница? Мы разведены, и это всё в прошлом. — И то верно. — Мы будем жить вместе с вами? — Нет, тебе повезло, мне неинтересны девушки, секс и все такое. — Так вам нравятся парни? Тетта замирает, а потом принимается смеяться. Я непроизвольно улыбаюсь тоже. — Мне нравятся девушки, Кона, — он смотрит прямо, и я прекращаю улыбаться. — В любом случае, я рад слышать, что вы с ним не общаетесь, потому что нас уже пригласили на свадьбу. — Что. — А, приглашение наверное только принесли. «Не понимаю». — Все же, я думал, мы поженимся первыми, — Кисаки отвлекается на телефон. «Какая ещё свадьба?» «Так дело было во мне?» — снова пялюсь в экран телефона. Стираю букву за буквой. Снова повторяю себе, что всё уже это не имеет значения. Всё, что было с Манджиро, уже в прошлом. Просто глубоко внутри я понимала, что всё это было предлогом, чтобы ему написать. И чего мне не даёт покоя? Неужели, он снова женится? «Ты израсходовал все мои финансы, поэтому я тебе больше не нужна?» — черт. Словно он мне нужен. Встаю с кровати и иду на кухню. Спасибо Кисаки, который подарил мне две бутылки того вина, что мы сегодня пили. Если откинуть все детали, то Тетта вполне себе сносный. — Чертов Сано, даже после расставания не отпускает, — злобно наливаю себе, проливая немного мимо. Закусить мне нечем, поэтому я давлюсь алкоголем, но после второго бокала, уже лучше. Говорят, чувство опьянения зависит от того, как ты себя чувствуешь. Я начинаю рыдать, словно кто-то умер, словно настал конец света. Не могу остановиться, что аж дышать становится сложно. Безысходность давит. И когда глаза немного высыхают, я стремительно иду в комнату, где оставила телефон. «Плевать. Всё можно будет списать на алкоголь». Слышу на том конце провода спокойное «алло», которое выводит меня из себя. — Какое к черту алло! Ты что вообще творишь! Нашёл себе спонсора побогаче?! Больше нечего взять у меня?! — О чём ты? — как же бесит этот его безразличный тон. Беру белый конверт, который так и лежал нераскрытым. Неряшливо рву, пока Сано терпеливо ждёт. — «Манджиро Сано и Май Сакато приглашают вас на свою церемонию, которая состоится в эту субботу 22 числа в 5 часов дня». — А-а. — Какого черта у нас не было приглашений?! — да, я никогда себя так с ним не вела. — Посмотрите на него, белое такое. Может, ещё голубей вместе в небо пустите?! Ты последний урод, какой только может быть! Я счастлива, что мы наконец расстались, что я больше не живу в твоём доме и что больше не нужно видеть твою физиономию! Терпеть твой поганый характер и вести себя прилично! А знаешь что? Я даже не расстроена, что мне нужно выйти за другого человека. Мы сегодня обедали с Кисаки и отцом. Он был вежливым и хорошо обходился со мной в отличие от тебя! Я тебя лично приглашу на свою свадьбу, — на этом я заканчиваю свой монолог, не дав сказать ему и слова. Я не хотела его слушать, я просто хотела высказаться. И когда бросила трубку, почувствовала жуткое облегчение. Моя жизнь действительно, наконец, поменяется. Я словно прозрела и увидела свет. Снова увидела приглашение и смяв бумагу, выкинула в мусорное ведро.