Еverything that dies someday comes back

Пробуждение происходит в холоде и темноте, как всегда. Авель этого не чувствует. Он не останавливается на этом. С таким же успехом он мог бы быть зверем, настолько он безмозглый в своем трансе. У него только одна мысль — утолить жажду крови, объедаться на бойне. Его разум расслаблен от этой потребности, все остальные мысли очищены. Если нет ничего другого, в этом есть своего рода покой. Авель поднимает руки, прижимает ладони к грубому камню гроба, в котором он заключен. Он толкает изо всех сил, и с громким скрежещущим звуком крышка саркофага сдвигается, а затем открывается. Он обхватывает пальцами его бока. Подвешенному вертикально, Авель достаточно сделать шаг вперед, прежде чем он легко упадет на пол своей могилы. Выход прямо перед ним, и он рефлекторно знает, что должен делать. Он уже нетерпелив, желание убивать стучит в его висках, пульсирует в его крови. Когда Авель прижимает ладонь к двери, он слышит громкий скрежет, когда замысловатые замки начинают вращаться и открываться один за другим. Когда печати оставлены незапертыми, сбежать легко. Но что-то в этот раз по-другому. Раньше была вода, которая ударила его электрическим током, что было трудным препятствием для его преодоления. Теперь его нет. Способный шагает вперед к свету. Он стоит в бетонной комнате, тускло освещенной флуоресцентными лампами на потолке. Его глаза бегают по сторонам, бездумно ища, выискивая потенциальные ловушки или, если повезет, противников. Вместо этого он видит женщину. Если бы это была любая другая женщина, он бы свернул ей шею, не задумываясь. Она маленькая и слабенькая, на несколько голов ниже его и худая, как сирота. Хотя она сжимает дробовик в своих крошечных ручках, она еще не подготовила его. Ее смерть вовсе не станет испытанием. Но это не какая-то другая женщина. Он знает ее лицо. Затем происходит второе пробуждение. Точно так же, как это было в первый раз, когда он узнал, что единственный человек из людей Фонда, обладающий каким-либо характером, был уничтожен по прихоти тех, кому он служил. Шок узнавания прорывается сквозь бессмысленное безумие ярости, пеленающей его, как ткань; он чувствует, как оно угасает, чувствует, что его внезапно, резко втягивают в сознание впервые за многие годы. — Айрис, — говорит Авель. Айрис смотрит на него с отчаянным ужасом в широко распахнутых голубых глазах. Ее грудь быстро вздымается и опускается; она напоминает Авелю испуганную птицу, тонкую и напуганную. Жирная слеза наползает на нижнее веко и скатывается на щеку. Айрис была ребенком, когда они в последний раз встречались, и со временем она превратилась в женщину. В остальном она выглядит почти так же: бледная и тощая, светлые волосы, собранные сзади, убраны с лица. Она одета точно так же, вся в черном, в трясущихся руках сжимает дробовик. К ногам прислонена маленькая черная сумка. Авель бесшумно делает еще один шаг вперед, и Айрис втягивает в себя слышимый вздох, который почти начинает кричать. Он оглядывается в поисках охранников и не видит их. Ее отправили сюда одну. Авель делает пометку убить того, кто сделал этот выбор — тот, кто отдал бы жизнь единственному ценному солдату в своей армии, не заслуживает даже вздоха. Айрис отворачивается, когда он приближается, зажмурив глаза, дрожит, как новорожденный олененок. Авель грубо сжимает ее плечо, сжимая, пока не чувствует кость под мясом. Айрис флегматично всхлипывает, и Авель цокает языком. Состояние ее ужасное, под кожей ссохлись мышцы. Кажется, она бездействовала с тех пор, как он видел ее в последний раз. — Ты стала мягкой, — отчитывает Авель, и Айрис издает истерический невнятный звук. Мягкий во многих смыслах. Авель должен будет это исправить. Он отпускает ее руку. — Полагаю, они привели тебя сюда для переговоров? Айрис влажно кашляет, чуть не задыхаясь в конце. Она делает глубокий вдох, всхлипывает и поднимает бесполезное оружие. Собрав себя, ей удается говорить. «Ага.» Девушка дрожит, как лист. Что ж, возможно, ей холодно в этой стерильной бетонной камере. Авель не знал. Обида больше не причиняет ему боли.  — Теперь есть еще одна оперативная группа. Нас зовут Последняя надежда. Они хотят, чтобы ты вернулся. Чтобы попробовать еще раз. Авель кивает. Он не удивлен, услышав это.  — У меня к тебе вопросы, и смотри мне в глаза, когда отвечаешь на них, — приказывает он. Нижняя губа Айрис дрожит, но она делает так, как он просит, резко открывая глаза. Авель настолько выше ее, что она вынуждена запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. За пеленой слез в ее глазах свирепость, решимость. Это тоже не изменилось.  — Где мы? — спрашивает Авель. — Зона 17? Комната, в которой они находятся, выглядит недавно построенной, а не изношенной, как многие старые Зоны.  — Нет. — Голос Айрис срывается; она глотает. — Они построили убежище в глуши на случай, если им снова придется взорвать тебя. Это отвечает на его второй вопрос. — Вот как меня убили? — Д-да. — Авель проглатывает набухший в нем шар ярости, хотя на это уходит вся его сила воли. Позже, позже. — А разве в вашем Фонде не предполагалось, что я тебя сейчас просто убью? — он спросил. Айрис тяжело выдыхает. — Прямо сейчас на тебя нацелена дюжина турелей. Авель еще раз осматривает комнату и видит едва заметные отверстия, просверленные в стенах. «Ах». Взгляд Айрис снова упал на пол. — Ты собираешься убить меня? — Ее вопрос больше шепчет, чем произносится. Авель считает. В этом не было бы никакого удовлетворения. Что еще более важно, Айрис со временем станет ценным активом. Сейчас она слаба, но он увидел ее силу: порочную верность, преданность системе идеалов, которые Авель считает совершенно чуждыми, но которые, кажется, побуждают ее к храбрости, чести и другим замечательным качествам. Он быстро становится беспокойным из-за контроля, который он проявляет над собой. Воющая пустота бездумности зовет его, как успокаивающее одеяло. Но перспектива снова собрать команду… заманчива. В те дни были хорошие бои. Ящик Пандоры. Восторженный, блестящий бой. Встреча с Айрис напомнила ему о его цели. Он думает, что славу нужно заслужить заново. Он думает… что сможет еще какое-то время контролировать себя. — Нет, — говорит Авель, и Айрис глубоко вдыхает и выдыхает. Она снова встречается с ним взглядом.  — Почему бы и нет? Почему бы просто не убить меня? Что во мне таккого? — Ее голос дрожит от какой-то эмоции, которую Авель не может понять. — Ты полезен. — Как и остальные.  — Они были расходным материалом. — Авель не хочет продолжать эту линию расспросов. Он скрещивает руки на груди. — Каковы условия? Теперь Авель узнает выражение глаз Айрис: это ненависть. — То же, что и раньше, — говорит она. — У тебя будет команда. Они снова наденут на тебя предохранитель. За исключением того, что технология сейчас достаточно хороша, чтобы ты не смог ее снять. По крайней мере, таков план. О, и если ты убьешь кого-нибудь на нашей стороне, ты вернешься в коробку. Авель считает эти условия предметом переговоров. — А ты? — Буду с тобой, — тихо говорит Айрис. — Как раньше. Находя это удовлетворительным, Авель коротко кивает. — Я принимаю, — говорит он. Он не уверен, видит ли он на лице Айрис облегчение или разочарование; ему особо все равно. Она, кажется, замечает его наготу, потому что ее взгляд скользит по его телу один раз, прежде чем метнуться в сторону, чтобы остановиться на стене справа от нее. — Снаружи охрана, — говорит Ирис. — Ты не должен их убивать. — Я согласился с условиями, не так ли?  — Да хорошо. — Айрис перекладывает пистолет, который сжимает, как маленький ребенок с мягкой игрушкой. — Ты не всегда соблюдаешь свои договоренности. На затылке Авеля ощущается легкое покалывание. — Следи за своими словами, — огрызается он. Айрис вздрагивает и делает резкий шаг назад, но не спешит извиняться, как раньше. Хорошо.  — Одежда? Айрис снова нервно поглядывает на его обнаженную грудь. — Это, гм, правильно. Здесь. — Она пинает рюкзак на полу, толкает его к нему одним потертым ботинком. — Там есть одежда, обувь и прочее. Авель берет сумку и расстегивает ее. Айрис, нахмурив брови, поворачивается лицом к двери. Совершенно бессознательно, Авель находит, что его забавляет тот факт, что она скорее повернется спиной к своему злейшему врагу, чем увидит обнаженное тело мужчины. Он быстро одевается в штаны, рубашку и носки. Куртка ему не понадобится; это он оставляет в сумке. Он завязывает пару армейских ботинок, когда Айрис с тревогой оглядывается через плечо, прежде чем снова повернуться к нему лицом. Ее лицо на удивление пустое. — Хорошо, — говорит она. — Хорошо. — Авель выпрямляется и отбрасывает рюкзак в сторону. Айрис, глядя на него, делает несколько шагов назад, чтобы постучать костяшками пальцев по стальной двери, которая является единственным выходом из комнаты. Слышится шуршание и шарканье, а затем раздается мужской голос.  — Какой у вас статус, 105-й? — Хе… это… — Айрис ненадолго закрывает глаза, затем снова их открывает. — Объект ясный и уступчивый. Дверь распахивается. Авель следует за Айрис во вторую бетонную камеру, явно более укрепленную, чем предыдущая. Огнестрельное оружие установлено через определенные промежутки вдоль потолка, а несколько регулярно расположенных линий разлома на полу указывают на наличие ловушек. Менее тонко, комната заполнена солдатами, и, прежде чем Авель успевает сделать второй шаг, раздается шорох, как будто какое-то большое животное было потревожено ото сна. Как один, мужчины тренируют свое оружие на Авель. Он склоняет голову в приветствии.  — Это Ню-7-1, — бормочет высокий темнокожий мужчина, которого Авель считает их лидером. Без сомнения, отчитался перед своими руководителями. — Цель извлечена. Ясно и уступчиво. Подготовка к транспортировке. — Ну-семь. Обозначение знакомо Авелю; он связывает это с массой приятных воспоминаний. Молот богов. Ню-7-1 кивает Авель подбородком и делает шаг вперед.  — Семьдесят шесть. Спасибо за сотрудничество. Мы собираемся направить вас в Зону 19 для обработки. — Обработка. Одно из их слов, которое означает все и ничего. — Если бы вы могли следовать за нами в эту сторону… Мужчины шаг вперед как один. Айрис, отмечает Авель, исчезла позади них, сжавшись. Ню-7-1 подходит к стальной противовзрывной двери, вбитой в бетон, и ждет. С громким скрежетом металла о камень дверь медленно открывается. Солдаты снова делают шаг вперед, толкая Авель вперед. Он не сопротивляется. За дверью находится еще одна комната, на этот раз явно пустая, хотя Авель не сомневается, что Фонд и здесь приготовил для него ловушки. Есть еще одна дверь, идентичная первой, и когда она со скрипом открывается, Авель выводят на свет впервые за десятилетие. Авель исследует поле. Где бы они ни были, там очень плоско; он не видит ничего, кроме грязи и мертвой травы, растянувшейся во все стороны. — Где этот транспорт? — Вот, — говорит Ню-7-1. Он указывает на черную точку в небе: маленькую, но становится больше. Вдалеке слабый гул. Авель складывает руки за спиной, ожидая; мужчины вокруг него обходят его стороной. — У нас есть кое-что… ну, сначала дело. 105-й рассказал вам об условиях ношения отказоустойчивого устройства? Авель скрипит зубами, взволнованный. Он не пропускает воротник. — Она сказала. — Боюсь, нам придется надеть это сейчас. Авель тяжело выдыхает через нос, но кивает в знак согласия. — Ширази, это твоя очередь, — говорит Ню-7-1. Высокая широкоплечая женщина отделяется от толпы и осторожно подходит к нему с оружием в кобуре и открытыми руками в безмолвной мольбе. В одной ладони небольшой металлический диск размером с монетку.  — Это будет немного по-другому, — говорит она. Она говорит медленно и мягко, словно пытается успокоить испуганную лошадь. — Если бы вы могли убрать свои волосы и повернуться ко мне спиной, я могла бы показать вам, как это работает. Безмолвно, Авель делает это. Лучше смириться и покончить с этим. Напряженный, он убирает волосы одной рукой, обнажая затылок. Он поворачивается и смотрит в глаза Айрис, которая смотрит на него из-за своего живого щита. Авель чувствует женщину за его спиной. — Хорошо, — говорит она, и тут Авель чувствует, как металлический диск вдавливается в кожу у основания черепа. Прежде чем он успевает среагировать, возникает острая вспышка боли и ощущение, похожее на удар электрическим током, который начинается в его голове и пронзает конечности. Через секунду все кончено, но Авель удивленно кричит и оборачивается, оскалившись. Вокруг него шелест прицелившегося оружия.  — Обезврежено, — бормочет Ню-7-1. — Полегче, — говорит Ширази, поднимая руки и отступая. — Закончили. — Что, — рычит Авель, — ты сделала?  — Эта маленькая штука приросла к вашему позвоночнику, — говорит она, и ее умиротворяющий тон сходит на нет. Она поднимает свое огнестрельное оружие.  — Активация пошлет электрический заряд прямо в вашу нервную систему. Если это незначительное нарушение, оно просто вызовет у вас конвульсии, пока кто-нибудь не отключит его. Если это серьезное нарушение, оно убьет вас. То же самое произойдет, если вы попытаетесь вытащить его. — Авель дрожит от ярости из-за этого нарушения, но угроза возымела ожидаемый эффект. Он тянется к затылку и касается предмета; она почти на одном уровне с его кожей, липкой от крови. Это действительно очень умное устройство. Авель окидывает взглядом солдат, окруживших его. Их глаза холодны и суровы. Это он помнит, ощущение врагов со всех сторон. Ощущение, что тебя окружают незнакомцы, которые хотят резать, исследовать и препарировать его, заглянуть внутрь его разума, его тела и самых костей. Он ненадолго закрывает глаза и призывает к терпению, которого у него нет. Теплый ветерок качает неподвижный послеполуденный воздух. Авель глубоко дышит. Обычно он не любитель простых удовольствий, но впервые за долгое время попробовать свежий воздух для него неожиданное облегчение. Пока собравшиеся агенты наблюдают, приближающийся вертолет становится все ближе и громче, пока не поднимает пыль и не заставляет волосы Авеля хлестать по лицу. Ню-7-1 выкрикивает инструкции, которые Авель игнорирует. Когда они садятся в вертолет, Авель начинает планировать. Когда он был под водой, не нужно было ничего планировать, только инстинкт. Теперь он использует свой генеральский разум, перемещая фигуры в своей голове. Что у него есть? Свобода. Солдаты. И Айрис. Ситуация кажется многообещающей. Когда два часа спустя они прибывают на Зону 19, он снова оказывается в окружении, но на этот раз только десятью мужчинами, которые путешествовали с ним. Айрис все еще мечется по краям группы, сжимая дробовик липкими пальцами. — У вас сейчас встреча с директором Альфы-9, — говорит Ню-7-1. — А потом-  — Нет. — Мысль об одной из их ужасных встреч в какой-то душной комнате заставляет Авель чесаться. Он поворачивается, чтобы протолкнуть себя сквозь стену людей, составляющих его отряд. Он сделает свой собственный путь о месте.  — Семьдесят шестой- — Дай мне пройти, — говорит Авель.  — Это так больше не работает. — Авель поворачивается к Айрис, которая смотрит ему прямо в глаза. — Не тебе решать. У нас встреча. — Неподчинение чрезвычайно раздражает, но Авель почти впечатлен ее дерзостью. — И как именно ты собираешься меня остановить? Айрис слабо улыбается. — Помнишь ту штуку на затылке? Если ты начнешь бродить по объекту, они просто поджарят тебя. Авель прищуривается, глядя на нее. Она сглатывает, отводя взгляд. — На этот раз другие правила, — бормочет Айрис. — Правила для рабов, — говорит Авель, проталкиваясь мимо ближайшего агента. Последнее, что он видит, это выражение лица Айрис: дикое ликование. Авель просыпается на спине с раскалывающейся головной болью. Он моргает, его зрение расплывается, и он садится.  — Доказательство концепции, — говорит Ню-7-1. — Надеюсь, это было поучительно.  — Кто контролирует эту штуку? — Авель невнятно, спотыкаясь за ноги. Он инстинктивно хочет снова наброситься, но его гордость сопротивляется мысли о том, что группа дважды подряд становится свидетелем такого унизительного опыта.  — Не могу вам сказать, — говорит агент. — Но вот подсказка: их больше, чем один. — Угу, — говорит он. Терпение, напоминает себе Авель. Всему свое время. — Отведи меня на свое проклятое собрание. Встреча, как выяснилось, короткая. Авеля тайком проносят в здание через вертолетную площадку и быстро направляют в одну из множества одинаковых бетонных камер. В комнате есть следующее: стол, три стула и невысокая некрасивая женщина с темными волосами и каменным нравом. В комнату вводят Авеля, а с ним и Айрис. Он тяжело сидит, с подозрением глядя на женщину. К комнате он тоже относится с осторожностью — на его вкус слишком много камер, спрятанных почти повсюду. Женщина какое-то время молча изучает его. — Директор София Лайт, — наконец произносит она, протягивая руку. Авель отказывается трясти его. — Должен ли я предположить, что ты глава этой… диверсии? — спрашивает Авель, изогнув бровь. Рука Лайта падает обратно на ее бок. Она носит небольшой хмурый взгляд.  — Да. Я здесь, чтобы обсудить детали организации мобильной оперативной группы Альфа-9. — Мне кажется, обсуждать тут нечего. — Рядом с ним Айрис нервно ерзает.  — Вероятно, вы ожидаете, что все будет так же, как и раньше. Это не относится к делу. Вы не будете руководить собственной командой, по крайней мере, на первых порах. Вместо этого вы будете заместителем командира. Под Айрис. Авель оборачивается и смотрит на Айрис. — Что?! Айрис сжимается. — Я возглавляю команду, — пискнула она. — Некоторое время. — И ты ожидаешь, что я буду выполнять приказы? От тебя? — Авель рассмеялся. — Точно нет. Это не было частью нашей договоренности. Я хочу, чтобы мои люди следовали моим планам, когда и где я скажу! Лайт сцепила руки вместе, качая головой. Она смотрит на охранников у двери. У них есть контроль над устройством в его голове? Она? — Мне очень жаль, — говорит она. — Но я уверена, что вы найдете Айрис более чем способным… партнером. Авель бьет кулаком по столу, от чего обе женщины подпрыгивают. Это более чем унизительно. Его пульс бьется в ушах. — Слушай хорошо- — Ты больше не можешь предъявлять требования. — Айрис делает пару вдохов, приходя в себя. Она белая как полотно. — Ты дал обещание и нарушил его. Ты… запятнал свою честь. Вот, что ты получаешь. — Авель молчит. Ему слегка жарко в лице. Девушка опозорила его. Она пристыдила его, и он не может придумать адекватного ответа. Обхватив пальцами край стола, он отталкивает это чувство. — Мы увидим.  — Спасибо, агент Томпсон, — говорит Лайт. Она натянута, как тетива лука. — Я думаю, что это хорошо описывает ситуацию. Авель, Айрис предоставит вам ваше расписание и список обязанностей. Меня заверили, что вы уже почувствовали вкус того, что произойдет, если вы решите отклониться от них. Это все на сегодня.