История Поющего мира: Песнь Заката

      Ближе к ночи повстанцы Заката остановились для ночевки. Весь день мрачный изумрудный лес нависал над ними, пока они плыли по широкой серебристой реке. Повстанцы направлялись на запад по течению. Это направление сохранится на протяжении недели и еще нескольких дней. Затем они повернут на север вдоль восточной границы государства Афилы. Закатные даже проплывут столицу, но из-за гор с восточной стороны города, ее не будет видно.       Эля устало выдохнула. Первый день, проведенный в лодке, был отвратительно ужасным. Несмотря на то, что девушка не страдала морской болезнью, ее все же укачало спустя 6 -7 часов от начала пути.       И теперь так будет каждый день. Они будут плыть и плыть весь день с перерывами на сон. Даже есть придется в пути, только ужин на суше. Хоть костер развести можно, а то питаться фруктами, овощами и холодным вяленым мясом по пути, конечно, здорово, но ничего нет лучшего горячего супа и травяного чая.       Девушка, покачиваясь, выбралась из лодки на речной песок и тут же упала на землю. Холодный мокрый песок и запах ила вперемешку с водорослями привели ее в чувство.       - Ты в порядке? – поинтересовался Леондар, присев рядом.       - Никогда столько не плавала, - призналась Элия, переворачиваясь на спину, чувствуя себя еще на лодке. Перед глазами все качалось. Когда она закрывала их, то создавалось впечатление, что девушка плывет в кромешной темноте.       - Я плавал, но если мы переживем эти три недели, то я скажу точно также: столько я раньше не плавал. – Согласился Леондар. При мысли о трех неделях подобного плавания Эли стало нехорошо, она сглотнула и осторожно поднялась с песка, сев прямо и вытянув ноги вперед.       - Наверное, только Хрустальному Звону такое нипочем, - с завистью сказала Эванс. Взглянув на желтоволосого парня, разбиравшегося вещи в лодке. Леондар улыбнулся. В тоже время Инордон и Хелиф крепили веревками и кольями пароходы к берегу.       - Да, но не только. Я и Иэль тоже неплохо переносим долгие путешествия, - рядом с ними приземлился Алет. Он выглядел уставшим, с мешками под глазами и бледным лицом.       «Все-таки тяжело контролировать такие объемы магии», - подумала Эля, вспоминая их разговор днем. Двойники создаются из смешения нескольких типов магии и контролируются сознанием оригинала. Они сильны, потому что обладают половиной магии создателя. Поэтому Алёту сейчас тяжело.       - Они не раскусили нас? – с любопытством поинтересовался Леондар.       - Нет, все прошло более-менее гладко. Правда, меня кое-что волнует, - поморщившись, признался парень. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь. – Я чувствую огромное количество магии за мной. Она на далеком расстоянии, однако я ее чувствую.       - И что? – удивилась лучница.       - Я не владею магией Лунного света, в отличие от тебя, Элия. И соответственно не могу чувствовать магию на расстоянии. Я не сенсор, и при этом все равно ощущаю вибрации энергии со стороны преследователей.       - Наверное, это Манрита! – вскочила с места Эля.       У кого еще мог быть настолько высокий Магфон?!       Друзья ищут ее! Не подозревая, что Эванс путешествует с Закатными по своей воле. Они переживают за нее. Наверное, Ольвия места себе не находит! Ведь она продолжала строить из себя пленника Закатных в деревне Ледяных рек. Эля покачала головой. Возможно, это было не так. Люди, которые окружали ее в деревне… Что она знала о них? Они заботились о ней, защищали ее и все же практически ничего о себе не рассказывали. Только Ольвию знала Эля, однако насчет других…чем занималась Татьяна в свободное время? Что делала Юко и Кантиолла?       Она не знала ответа. И поэтому Эванс не могла избавиться от навязчивых мыслей, которые породил Хемминг Вилмарссон. «Кумино Юко называют Кровавым волком, потому что она не оставляет следов и после нее никто не выживает. Ее руки по локоть, нет, тело по горло в крови! А Манрита Санцес? Ты знаешь, почему ее прозвали Непреклонной богиней? Потому что она заставляет лишь одним появлением сойти с ума людей, заставляет их бросаться друг на друга. Эта девочка остановила восстание в тюрьме, после чего почти все заключенные оказались в лазарете с тяжелыми ранами...и даже Кантиолла Авиата, милосердный мечник, сделавший инвалидами стольких людей. Что ты о них знаешь? О, а Татьяна — это главный зачинщик всего, сколько людей погубили ее планы, такие рискованные и сумасшедшие…» - вспоминала она его слова. И ничем не могла оправдать, кроме как верой, что все слова солдата неправда.       «Но вера – это не знание, а, значит, просто иллюзия», - напомнила себе Элия. Пока она рассуждала в подобном ключе, за ней внимательно следили Алёт и Леондар. Они беспокоились за ее состояние. После приключений в деревне Ледяных Рек и ее кошмаров, каждый в отряде счел своей обязанностью не оставлять девушку одну. Не из недоверия, причина совершенная иная: Эле тяжело. И пусть они не знали всей ситуации, но чувство отчаяния было знакомо всем им в свое время. Закатные прекрасно знали, как оно проявляется на лице.       - Вы чего расселись? – напустился на них Хелиф, заметив отдыхающую троицу. – Идите и помогите Лиаму с Иэль в готовке ужина.       Эля очнулась от мыслей и согласно кивнула. Надо было помочь. Парни поднялись на ноги и отправились в лагерь, который еще не готов.       На небольшой, неправильной формы полянке, окруженной деревьями, Закатные устраивали ночлег. Азриель с Хрустальным звоном ушли в лес собирать хворост, Анея убирала особо крупные ветки с поляны, Инордон доставал посуду для ужина. Лиам и Иэль спорили о том, что приготовить. Большинство уже положили походные рюкзаки возле корней деревьев, где собирались ночевать. Алёт забрал сумку Эли и велел помочь младшим. Девушка кивнула.       Но спор об ужине разрешился только с приходом Леондара. В итого они решили приготовить в одном казанке рагу с овощами, в другом - с мясом. Эванс вместе со старшим братом Касс ушли обратно к реке, чтобы вымыть овощи, мясо и посуду.       - Леондар, ты хочешь о чем-то спросить? – прямо поинтересовалась девушка, окуная руки в холодную воду Рамелии. Реки, которая текла до огромного озера Квархен или пятистранье (оно служило границей между пятью государствами: Паверис, где Элия сейчас находилась, Афила – страна адсимийцев, Интро – индифферцев, Элиры – террийцев и Страной водопадов – флоссийцев).       - Да, - стушевавшись, признался парень. – Правда, я сомневаюсь: позволено ли мне я о таком спрашивать?       - Почему бы нет? Ты единственный из отряда, кто знает обо мне правду, пусть и не всю пока что. Если хочешь спросить, спрашивай. Взамен я тоже спрошу о тебе, - поставила условие Элия. – Так что тебя интересует?       - Расскажи о тех, кто прибыл 5 июня, - не настойчиво попросил он.       - Долгая история, - усмехнулась Эванс, – В двух словах сейчас не расскажешь. Можно поговорить перед сном. Сейчас надо закончить порученное задание, - предложила девушка.       Перемыв все, что можно и нужно, они вернулись обратно в лагерь и помогли с готовкой, пока остальные обсуждали новости от двойника Алёта. Рядом с мясом крутился Янтарь. Он бегал от него к Инордону и не мог определиться, возле чего или кого ему лучше находиться. Также было и на корабле. Котенок метался по пароходу, держась подальше от борта. Кажется, твердой земле он радовался даже больше, чем его хозяйка.       - И зачем нам кот? – спросил Хрустальный звон, когда Янтарь прыгнул ему на спину и принялся драть жилет.       - Пусть будет, - ответила лаконично Анея.       Они сели ужинать, перебивая друг друга и обсуждая отвратительную поездку на пароходах. (Эля подумала о том, что пароходы здесь странные. От них не исходило пара. Однако что еще в этой планете было нормального? Даже обычная на вид плита работает на магии). Только Хрустальный звон выглядел как обычно, остальные при упоминании о завтрашнем дне непроизвольно скривились так, будто съели лимон. Движения получились удивительно синхронно, и Закатные засмеялись, увидев друг у друга схожие лица.       Скорее всего, только у Хелифа и Элии имелись другие представления о завтрашнем дне. Завтра наступала важная дата - 31 июля. День скорби в Паверис. И это заслоняло даже предстоящее неприятное путешествие.       После ужина многие стали готовиться ко сну, Инордон с Хелифом ушли мыть посуду, в то же время Эля вместе с Леондаром отправились в лес. Эванс нужно было прогуляться и набрать цветов для завтрашнего дня.       - После вчерашнего Леондар и Эля часто проводят время вместе, - заметил Хрустальный звон, раскладывая спальный мешок. Парень собрал желтые волосы в хвост и выглядел по сравнению с остальными энергичным и веселым.       - Что в этом такого? – спросил младший брат Касс, сидя с кружкой в руке у костра. На его коленях покоилась голова Иэль. Девочка как-то умудрилась заснуть во время шумного ужина, и теперь Лиаму не хотелось будить ее.– Эля - часть отряда, и брат всегда был добр к девушкам.       - То же можно сказать и о тебе, - улыбнулся копейщик, переводя взгляд на Иэль.       - Ведь это здорово, - улыбнулась Азриель, подходя к Хрустальному звону. – Эля начинает доверять нам. Было бы совсем замечательно если бы Иэль не вставляла свои резкие замечания.       - А что? – возникла девочка, поднимаясь с коленей и протирая кулачками темно-красные глаза. Лиам встревожено подумал о том, с какого момента она не спала, но ничего не спросил у нее.       - Думаешь, это правильно так говорить? - спросил Алёт.       - Она собирается нас бросить, так нечего ей беспокоиться об отряде, - резко ответила ему Иэль, скрестив руки на груди.       - Кто знает, может, все изменится, - улыбнулась Анея. – Но твои слова будут лишь еще больше е отдалять. Тогда она точно уйдет. Ты ведь не хочешь этого, верно?       - Хм, - девочка поджала губы. – Я ее не знаю, с чего бы мне этого хотеть?       - Тогда поговори с ней и узнай. Леондару она стала интересна. Он пытается узнать ее получше, - устало потянувшись, проговорила командир отряда. – И может, его отношение поможет Эле принять решение в противоположную сторону.       - Итак, что именно ты хочешь узнать? – спросила Эля, собирая синие цветы, похожие на жарки. Они зашли вглубь леса, не отходя слишком далеко от лагеря.       Ночной воздух, пропитанный запахом лесных трав, приносил с собой холод и влагу. Вдали от костра ночное небо выглядело безмятежным и сверкало миллиардами звезд. Эванс не особо разбиралась в созвездиях. Из всего, она умела находить большую и малую медведицы и пояс Ориона, по которому находила Стрельца. Это ее максимум. Но здесь привычных картин из детства не было. Незнакомые звезды и созвездия украшали ночное небо.       Легкий ветерок пронесся по поляне, шурша травой и хвоей серебряных елей.       - Можешь рассказать мне все, с самого начала, - собравшись с духом, попросил Леондар. Он все еще считал затею плохой. Но ему нужно разобраться, чтобы понять Эванс и мотивы, руководившие ей. Почему Эле так больно вспоминать друзей, и почему она бросила их? Почему девушка кричала во сне так, будто ее пытали?       - Я попробую, хотя рассказчик из меня плохой, - Эля села на траву. Леондар рядом с ней. Все-таки странно видеть девушку в мужской экипировочной одежде. – Я многого не знаю, точнее практически ничего.       Я оказалась на этой планете 5 июня, помня о себе только имя. У меня были элементарные знания о Терре, но то, как они оказались у меня, я не помнила, как и никакой личной информации о себе. Меня подобрала Татьяна с подругами и привезла в лазарет Ольвии, - имя болью отдалось в груди. – Мис…она…прости, - Эля неожиданно для себя не смогла понять, как называть знахаря. Имя причиняло боль, а всё остальное такое далекое и чужое и не могло передать всех чувств, которые Эля испытывала к знахарю. – Оль…Ольвия приютила меня, рассказала об этом мире и дала мне базовую информацию. Но кроме этого она вылечила мои раны, была внимательная ко мне… и… - Эванс неосознанно схватила правой рукой левую и согнулась. «Рассказывать тяжело, тяжелее, чем я думала», - призналась девушка. Леондар хотел попросить лучницу прекратить, его беспокоило ее лицо, которое перекосило злостью от беспомощности.       Однако Элия крепче сжала руку и продолжила:       - Наверное, только благодаря ей, я спокойно приняла тот факт, что нахожусь на другой планете. Затем появились Татьяна и Дэр. Они рассказали мне о новоприбывших. Как я поняла, от господина Линуры Асинары вышло официальное заявление о прекращении пребывание новых людей.       - Да, было, - подтвердил Леондар и мягко заметил. – Но ты тут.       - И я была не одна. Нас, попавших сюда 5 июня, около 20-30. И большая часть из нас умерла в первую неделю.       - Они умерли?! – переспросил Леондар в ужасе.       - Точнее их убили, подстроив всё под несчастный случай, - поправила сама себя Элия. – Глава совета Линура Асинара приказал убить всех новоприбывших. Поэтому меня и спрятали у Ольвии. Позже Ледоцвета подделала документы и из меня сделали племянника Ольвии.       - Почему племянника, а не племянницу? – спросил Касс.       - Для того, чтобы я могла обучаться в академии, не привлекая к себе внимания. Правда, не привлекать внимание не получилось, так как Высший мастер Гардион на первом занятии решил немного позабавить себя и помучить меня. Так все узнали, что я - племянник Ольвии. Знаешь, сейчас я думаю, что Ледоцвета строила планы еще дальше.       - Что ты имеешь в виду? – парень оглядел девушку. И не понимал, что могла предвидеть повелитель Четвертого измерения.       - Из-за того, что все ищут парня, похищенного Закатными, никто не подумает на девушку, даже если она выглядит также. Именно поэтому я смогла притвориться твоей женой в деревне Ледяных рек. Возможно, в будущем эта особенность еще пригодится… но она же создала такую неразбериху. В академии у меня были дорогие мне друзья, которые так и не узнали, что их друг был подругой, - Эля тяжело выдохнула, вспоминая двойняшек. Вряд ли ей теперь выдастся минута, чтобы рассказать им и извиниться за вранье. - Знаешь, каждый день в Каллии был кошмаром, я боялась прихода солдат, я боялась себя выдать, я боялась потерять друзей и Ольвию. Я боялась умереть. И только тренировки с оружием, битвы на мечах, боль от ран притупляли страх. Поэтому я тренировалась до потери сознания.       Но затем один из патрульных солдат, который разыскивал «Закатных», - Леондар почувствовал кавычки у слов. – Понял, что я новоприбывшая. Ему стирали память, не знаю сколько раз. Но он все равно преследовал меня и моих друзей, грозясь все погубить. Наверное, где-то в то время я решила для себя, что должна сбежать.       - Чтобы никого не подставлять под удар, - кивнул головой парень. Это он как раз очень хорошо понимал.       - Да, в один день я встретила Анею и затем оказалась здесь. Но теперь я окончательно запуталась. Я не знаю, что происходит. Не знаю, кто друг, кто враг. Кому можно доверять, кому можно рассказать, и кому правда не причинит вреда. Кто не умрет из-за меня… - бормотала девушка, пока на глаза наворачивались слезы.       - Я. Я не умру из-за тебя,- твердо ответил Леондар. – Я понимаю, твое положение обязывает к предельной осторожности, но то, как ты это интерпретируешь, говорит о тебе, как об очень добром человеке.       - Что?       - Как бы объяснить: ты не рассказываешь никому о себе не только потому, что хочешь спастись. По большей части потому, что это может причинить вред тем, кто об этом узнает. Ты – добрый человек.       - Нет! – резко поднявшись, воскликнула Эля. – Я думала только о себе! Я бросила друзей! Я предала их! И даже так, даже когда они спасли меня, я смею не верить им, сомневаться в них! Я… - Эля плакала и кричала, совершенно запутавшись в тех чувствах, которые все никак не могла выразить. – Я ничего не знаю. Я запуталась.       - Попробуй объяснить, - мягко попросил Леондар. Эванс села, опустив руки и уставившись в землю.       - Я ничего не знаю о Татьяне, о Манрите, Юко и Кантиолле. И даже о своем учителе – Дэре. Эти девушки - Мастера, они служат в Объединенных силах Паверис и выполняют особые поручения. И еще они те, кто служит Линуре Асинаре. Но почему они тогда пошли наперекор приказу и спрятали меня? Почему не убили? Я так ненавижу себя, что сомневаюсь в них… Это все Хемминг Вилмарссон!       - Кто?       - Солдат, который хотел сдать меня правительству, - объяснила Эля, вспоминая мужчину с карими глазами, отливающих серебром.       - И что с ним теперь? – настороженно спросил Леондар.       - Когда за нами пришли солдаты из Каллии, он был среди них. Мы с ним сражались, и мне удалось стереть ему память, - девушка решила умолчать о Юи. Девочке - призраке, которая ей помогала. Иначе Леондар мог посчитать ее не вполне психически здоровой.       - Вот как, - облегченно выдохнул летчик.       - И я ничего не знаю о вас. Мне все твердили, что Закатные – убийцы и разбойники. Но ведь все совершенно не так! Я вижу… хотя может это только обман, - вздохнула Эля.       - Скажи мне, что Хемминг Вилмарссон сказал тебе о Татьяне Икаровой и других мастерах, - попросил мягко Леондар.       Эля дословно пересказала ему слова солдата. Леондар обдумывал их несколько минут. Он не хотел врать, но и ложно обнадеживать тоже не хотел.       - Думаю, часть из этого, действительно, правда. Кумино Юко – бесшумная тень, лучшая в этом мире. Если кто-то умирает по неизвестной причине, особенно если это кто-нибудь из чиновников, и преступника не удается найти, часто подозревают ее. Однако, как и сказал тот солдат, мисс Кумино не оставляет следов и обвинить ее не получается. Про мисс Авиату - чистая правда. Она сражается тупым мечом, и поэтому у ее противников больше переломов, нежели ран. Но если бы она сражалась острым оружием те, кто вставали на ее пути, там же замертво и падали, и тогда Хрустальный звон не отделался бы одними ушибами с ней в бою. Про мисс Манриту Санцес я ничего не могу сказать, как и про мисс Татьяну Икарову. Но…могу сказать одно. По отношению к тебе – они серьезны. Они сделали столько для твоего спасения, что в искренности их поступков невозможно сомневаться.       - Правда?       - Слуги, подчиненные и солдаты не всегда слушают командиров и хозяев, особенно, если те поступают неправильно. У них же на плечах есть собственная голова. Верно? – улыбнулся Леондар.       - Да, - слабо улыбаясь, облегченно выдохнула Эля.       - Что касается нас. То поскольку я сам повстанец Заката моим словам ты можешь не поверить. Советую тебе последовать предложению Алета: «просто посмотри», - сказал серьезно Касс.– И все же… мы с твоими друзьями враги. Пока они слушаются законов правительства, мы их нарушаем.       - Закон не разграничивает плохих и хороших людей. Но он должен защищать их вместе.       - Да, но только если этот закон справедлив и объективен. Однако законы придумывают и создают люди. Отсюда и проблемы, - рассуждал Леондар.       - У тебя необычное суждение. Интересно, что будет, если я больше не буду притворяться пленником, и буду нарушать закон? Как на это отреагируют мои друзья?– поинтересовалась сама у себя Эля. Но Леондар ответил и на этот вопрос:       - Ты уже знаешь об этом. Посмотри на Анею и Дэра Аитуно.       «Они возненавидят меня, особенно Дэр. Хотя я уже давно вне закона. Мое существование незаконно. Может, они смогут меня понять, если я постараюсь?» - улыбнулась Элия.       - Кажется, тебе стало легче.       - Да, и все же…страх не проходит. Чем больше у меня дорогих мне людей, тем сильнее этот страх. Поэтому, даже если Закатным можно доверять, я ничего им не скажу.       - Я понимаю, - кивнул Леондар, вспоминая о болезни и том, что он не смог рассказать о ней младшему брату. – Люди удивительны, даже не зная всей правды, они могут доверять друг другу. Как я и брат.       - Как я и Эйприс с Эйпри, - поддержала Элия.       Имена друзей все еще отдавались в сердце болью, но они не были уже такими острыми и тяжелыми.       Возможно ведь простить друга, который предал тебя ради тебя?       Единственное, им все равно будет больно, пока они не узнают всей правды.       «И этого я себе не прощу…» - пообещала Эля.       - Кстати, как будет правильно: Закатные или повстанцы Заката? – спросила Эванс.       - Повстанцы Заката, - улыбнулся Леондар. – Между Закатными и повстанцами Заката большая разница, поэтому постарайся называть нас правильно.       Девушка слишком устала, чтобы спросить о разнице, поэтому просто согласилась.       31 июля       Утро выдалось прохладным; с реки клубы тумана опускались на близлежащие окрестности, окутывая холодным, мокрым одеялом лагерь Закатных. Эля сквозь сон почувствовала мерзкий холод и проснулась. Поднимаясь в спальном мешке, девушка огляделась вокруг. Лес проступал неясными чертами, словно размытыми пятнами, окутанный белой ватой. Даже соседнее дерево выступало нечетким пятном. Теперь охватить взглядом всю поляну попросту невозможно.       Вчера днем, плывя на пароходах, они обсудили, что на завтрак нужно сварить кашу, которую после приготовления сразу заберут на борт. Завтракать они будут в пути.       В полусонном состоянии девушка поднялась, осторожно не задевая Янтаря, который спал на мешке (Эля пыталась затащить его вовнутрь, но он сопротивлялся до последнего и выиграл). Встав на ноги, она покачнулась, но удержалась на месте.       «От этих волн не скрыться», - с утренним раздражением подумала Элия. Всю ночь ей снилось, как она плыла на лодке, которая качалась на волнах. В мрачной воде выглядывали синие жарки и белые цветки вишни. Именно их запах сквозь сон чувствовала Эванс, положив цветы рядом с собой.       Передвигаясь осторожно, Эля нашла сумку с кастрюльками. Вытащив их, девушка направилась к реке. Влажный холод проникал сквозь рубашку и штаны, из-за него кожа превращалась в гусиную. Элия вздрогнула и опустилась на корточки, чтобы набрать воды.       - Не думал, что кто-то, кроме меня, так рано встанет, - раздался за спиной голос Хелифа.       Эля настолько перепугалась, что уронила кастрюльки, расплескав всю воду. Брызги от них попали на обоих. Хелиф рассмеялся.       - Прости, что напугал, - извинился он, помогая поднимать и перемывать посуду.       - Ничего, - отмахнулась Элия, заново набирая воду из реки.       Они вместе вернулись в лагерь. Закатные еще спали. Найдя дрова, спрятанные в водостойкий мешок, парень убрал обгоревшие и мокрые поленья и положил на их место сухие. Он посмотрел на свою руку, и вдруг кончики его пальцев загорелись теплым оранжевым пламенем. Им Диаль поджог дрова.       Эля тем временем установила рогатки, положила палку между ними и на нее повесила кастрюли.       - Чем дальше будешь заниматься? – поинтересовался Хелиф.       - Я хотела бросить в воду цветы, - честно призналась девушка, – не хочу беспокоить остальных. В последнее время я доставляю вам много хлопот, - она повернулась к нему спиной, пытаясь найти свой букетик. – У вас у всех обеспокоенные лица, когда вы смотрите на меня. Даже у Инордона, - заметила Эванс.       - Они любят волноваться по пустякам, - усмехнулся парень. – Хорошо. Я схожу с тобой.       Хелиф и Эля вышли на берег и отошли подальше от лодок вниз по течению. Они уселись на песок. Рядом лежал кустик мелких желтых цветов, незнакомых девушке, рядом с которым были цветы похожие на черные розы, только с более крупным бутоном. В воздухе витал легкий запах розмарина.       Они, молча, отрывали цветочки от стебелька и кидали их в воду. Подхватываемые течением, цветы исчезали в тумане. Они будто уходили в неизвестность, как и все умершие люди.       - Знаешь, откуда появился этот обряд? – спросил Хелиф, прерывая гробовую тишину и одновременно спуская на воду веточки мелких желтых цветов.       - Нет, - вслед за желтыми цветами уплывали и белые цветы вишни, которые бросала Эля.       - Раньше люди верили, что после смерти все умершие достигают реки и растворяются в ней. Они становятся ее частью, выходят в море и исчезают в бесконечности. Однако это происходит не сразу, духи могут плутать и сбиваться с направления, поэтому люди кидают цветы в воду, которые служат проводниками их близким. Указывая им путь в вечность. И те цветы, которые ты кидаешь им – это последний шанс выразить свои чувства к погибшим, - рассказывал Хелиф пустым и холодным голосом.– В это уже никто не верит, но все равно все бросают цветы в воду.       Эванс удивилась и посмотрела на цветы в руках: «Последний шанс выразить свои чувства к погибшим», - повторила мысленно она и, слегка сжав, цветы постаралась вложить как можно больше мыслей и чувств к тем, кому предназначались они.       - Красивый обычай, - ответила девушка.       - Бесполезный, - холодно фыркнул Диаль.       Видя пренебрежительно отношение к возможности существования душ и потустороннего мира любопытная Эванс не могла не спросить:       - Хелиф, как ты думаешь, что происходит с теми, кто умирает?       - Ничего. Они просто исчезают. Нет мира грехов и нет мира праведников, как и мира искуплений. Нет круга перерождений. И Бога нет. Люди просто исчезают.       - Ты атеист? – поинтересовалась она у него.       - Да, - коротко ответил он, бросая в воду лепестки черных роз.       - Я тоже считала себя атеистом до некоторого времени. Однако мы все равно во что-то верим, наверное. Я не верю в Бога людей – это очень противоречивая фигура, придуманная ими. И все же… может, существует Бог, которого не выдумали люди и которого никто не знает. Равнодушный бог, который не карает злодеев и не дарует благословенную жизнь хорошим людям. Он делает то, что ему нравится, и поэтому в его действиях нет последовательности. От него ничего не стоит ждать, но именно в этот момент он может что-нибудь сделать, поэтому на него надеются. Если и существует Бог, то, наверное, такой. Так кажется мне.       - И что же случается с погибшими, если такой бог существует?       - Они исчезают, - улыбнулась девушка, опуская на воду синие жарки.       - Тогда его все равно, что нет, - усмехнулся Хелиф, бросая листья розмарина.       - И все же мы с тобой сидим на берегу реки, вспоминаем погибших и бросаем цветы, которые выражают наши чувства к ним. И в этом тоже проявляется наша «вера». Вера в то, что те, кого мы любили, все же не исчезают просто так. И наши невысказанные чувства, наша вина и благодарность достигает их.       - Да, - слабо улыбнулся Хелиф. – Я хочу в это верить, даже если знаю, что они просто исчезают.       - Да, - согласилась Эля. Она думала о тех, кого не знала, но которые возможно покинули ее. Люди, которые жили с ней на Терре. Ей казалось, что такие люди были. Потом она думала о погибших новоприбывших. Девушка извинялась перед ними и обещала жить ради них. Остался последний человек, которому она хотела выразить свои чувства: «Я не знаю вас, я только видела ваш портрет в кабинете Ольвии. Я не знаю вас и ношу ваше оружие на поясе. Я не знаю вас, и при этом я бесконечно благодарна вам. Я восхищаюсь вами, я люблю вас. И если Ольвия мне как мама, то вы мне как отец. Наверное, странно слышать такие слова от совершенно незнакомого человека. Но это правда…».       Хелиф думал о своей семье, погибшей в результате стихийного бедствия – элуита.       Чувство вины и сожаления за девять лет нисколько не уменьшилось. Он уже свыкнулся с потерей и перестал надеяться на то, что когда-нибудь снова увидит кого-то из них. То время отчаянья прошло. Хелиф тяжело выдохнул. Он коснулся того место, где на его шее висело кольцо.       Последний цветок вишни упал на воду и уплыл в рассветных лучах солнца в неизвестность.       Эля поднялась на ноги и потянулась, разминая затекшую спину. Хелиф встал следом за ней, отряхивая одежду от песка. Элия взглянула на парня и заметила тонкое серебряное кольцо, висевшее на серебряной цепи. Безыскусная изящность с легкой гравировкой в виде птицы по кругу.       - Что такое? – заметив ее внимательный взгляд, спросил парень. Он пытался сделать пробор на голове рукой, так как белые волосы уже начали мешать глазам.       - Это, правда, что у тебя есть девушка? – спросила Эванс, сохраняя беспечный тон, который не сочетался с серьезным лицом.       - Кто тебе сказал? – спросил Хелиф голосом, который говорил: «Ничего хорошего этому человеку не стоит ждать, как только я найду его».       - Я услышала случайно…пару раз.       Они направились к лагерю.       - У меня, действительно, есть девушка. Но если ты думаешь, что я не говорю о ней, потому что пытаюсь защитить. Ты ошибаешься, - парень шел немного впереди, оглядываясь вокруг.       - Правда?       - Это она всегда защищает нас, - искренне улыбнулся Хелиф. – Моя девушка очень сильная и, если честно, еще и очень шумная.       - Вот как. Надеюсь, я как-нибудь с ней познакомлюсь, - улыбнулась Эля и вдруг вспомнила кое-что важное. - А кто сегодня был в ночном дозоре?       - Лиам. Ты не знала?       - Он не спал?!- искренне удивилась Эля.       - Конечно, иначе бы я не предложил оставить костер без присмотра. - Сделав важный вид, объяснил Хелиф. И тут Диаль рассмеялся, поняв, что только что случилось.       – Ты, правда, не заметила? А ты невнимательна, да?!       Эля издала смешок. В Каллии все считали ее очень внимательной. Особенно в разговорах, но, кажется, визуального и слухового внимания ей, действительно, не хватает. «Это очень важно для нас. Если вовремя не заметить опасность – это может стать роковой ошибкой», - подумала девушка.       В лагере Закатные уже собирались к отъезду. Каша кипела на огне, разнося приятный аромат по лесу. И именно поэтому им пора уходить.       Азриель осматривала раны Хрустального звона, пока Анея с Инордоном собирали их вещи. Эля осмотрелась вокруг, думая, за что ей нужно взяться, но ее помощь не требовалась. Даже собственные вещи уже кто-то собрал. На вещевом мешке, свернувшись калачиком, спал Янтарь. «И как у него после всех приключений шерстка остается такой чистой и белоснежной. Хотя ему не пришлось бегать по ночам, спасать лихорадочного ребенка и убегать от солдат через всю деревню», - подумала девушка, садясь на корточки возле дерева, где она ночевала.       - Я собрал твои вещи, - сказал Алет, забирая мешок и сумку.       - Спасибо, - поблагодарила девушка, осторожно хватая кота и прижимая к груди.       - Мы отправляемся через десять минут. Советую поторопиться.       - Да.       Закатные, положив все свои вещи на берегу, сыграли в камень-ножницы-бумага, и распределились по двум пароходам. Алёт не пытался скрыть их магией. Все равно искать повстанцев Заката никто не будет. В ночь с 30 на 31 июля и в сам день запрещены любые войны и конфликты. Поэтому за группу Закатных точно никто не возьмется.       День Скорби.       В первом пароходе плыли Анея, Элия, Леондар, Инордон и Хрустальный звон. На втором Алет, Лиам, Иэль, Азриель и Хелиф. При этом съестных запасов больше отправили ко второй группе.       - Алету нужно больше энергии, чтобы поддерживать иллюзии на нужном уровне, - пояснила командир, садясь на скамейку. Перед ней стояла кастрюля с кашей, которой они намеревались позавтракать.       - Тогда не слишком рационально оставлять меня здесь. Я могла бы помочь ему, - сказала Эля, сидя рядом и доставая чистые тарелки для завтрака. Янтарь лежал рядом, прижимаясь боком к бедру девушки. Кажется, на этот раз котенок решил проспать все ужасное путешествие по воде. Эля жалела, что не могла сделать также.       - Мы в любой момент можем пересадить тебя к нему, - пожала плечами Анея.       Их водное путешествие сегодня было более безопасным, чем последующие три недели.       Ольвия закончила с утренней работой в лазарете. Она закрыла калитку во внутренний двор – это означало, что лазарет закрыт для посетителей. Женщина зашла в личную комнату, которая пряталась на чердаке, сняла с себя белый халат и переоделась в черное прямое платье до пола. Ее волосы впервые за долгое время были распущенны и никак не собраны.       Знахарь спустилась в смотровой кабинет, села в одно из кресел у камина и тяжело выдохнула. Последние события совсем выбили ее из колеи. И в такой тяжелый для нее день, когда хочется забыть обо всем, вспоминается все.       Эли больше нет рядом. Янтарь вместе с ее вещами куда-то пропал. И Ольвия только могла гадать, куда всё делось. Даже если Татьяна заверила ее в том, что Эванс не грозит никакая опасность, женщина не могла не переживать. Из-за этого глупого плана: сделать Элию ее племянником, Ольвия заботилась о ней почти так же, как когда-то это делала ее приемная семья. Знахарь считала Эванс, почти что дочерью.       Всё.       Так дальше продолжаться не может.       Знахарь спустилась в погреб, достала вино из красных фруктов с цитрусовым вкусом. Женщина считала глупостью пить алкоголь, который быстро затуманивал ее разум, но…сейчас именно этого эффекта Иринас хотела добиться. Она вышла в сад с бутылкой в руках, сорвала почти целую клумбу алых лилий, выдрала с корнями растения похожие на чертополох, забрала листья дуба из корзины (она набрала их раньше в лесу). Затем ушла на задний двор села перед рекой, как это всегда делала Элия, и с яростью бросила все собранные цветы и листья в бурный поток.       - Пошел ты к черту! – крикнула она, открыла бутылку и сделала два больших глотка.       Как же всё бесило. Вся сложившаяся ситуация, в которой она снова кажется сама себе беспомощной и бесполезной. Будто все повторяется. «Это все Татьяна…И почему я не могу ей отказать?! Каждый раз, каждый раз. Я хочу жить одна! Я не хочу больше терять людей, лучше я их никогда не буду знать! Не хочу больше испытывать боли! Не хочу! Так почему Татьяна так упорно снова и снова вмешивает меня в свои дела?!» - думала Ольвия, выпивая по глотку после каждой кричащей мысли. - Оставьте меня,- сжимаясь в комочек и обнимая колени, попросила знахарь. Полупустая бутылка оказалась в траве среди сорванных цветов. – Почему?! Почему я должна тебя оплакивать?!