История Поющего мира: Песнь Заката

      Желание оказаться дома для Элии становилось с каждым днем все сильнее и сильнее. Она очень скучала по всем, особенно по Янтарю и Нэву, хоть только с ними она и могла мысленно общаться. К сожалению, ее состояние могло лишь напугать и встревожить лисенка, поэтому от общения с ним ей приходилось воздерживаться. Она так хотела домой. Там девушка могла бы забиться в угол и выплакать, наконец, все свои страхи и боль. Но здесь не было такого места. И ее лучшего друга – Леондара тоже.       Четвертый день был для нее тяжелее остальных. Потому что ночью ей приснился прекрасный сон, где Эля была рядом с Закатными, вместе со всеми и с Леондаром, и Азриель, и Желтым драконом. Девушка чуть не застонала от осознания того, что она все еще в этом проклятом лагере, что ей все еще предстоят два смертельных боя.       Утром Эванс не смогла позавтракать и до прихода Иэль отдала всю порцию девочке - попрошайке, а сама устремилась наружу. Она никого не хотела видеть. Сегодня точно будет ее бой.       Так и случилось. Имя ее противника – Обливион, даже фамилия не указана. Среди прочих в списке значился Умбра Мун, его противником стал человек по имени Ин Фернум.       Эля не до конца решила, как ей поступить. С пустыми мыслями она пришла на поле и стала ожидать противника. Однако уже прозвучал второй звонок, а противника все нет. Несколько охранников бросились искать ее соперника. Надзиратель прошелся по рядам и остановил взгляд на пустом поле, где стояла только одна Эванс, растерянно смотрящая по сторонам. Он усмехнулся.       Вдруг девушка вышла из поля. Больше сил ждать не было. Ей нужно найти противника, она побежала вдоль ряда дерущихся, Иэль, стаявшая за оградительной линией и с не менее нервозным состоянием ожидавшая ее боя, побежала за ней. Они обе остановились, когда увидели площадку Умбры.       Там стоял синеволосый мальчик и тот парень, который помогал (издевался – по понятиям Иэль) Элии. «Значит, его звали Ин Фернум?» - удивилась девушка. Против воли она осталась около этого поля. Оба противника были ранены и уже дышали на ладан. Однако вновь нападать не спешили. Прошла еще одна минута бездействия, как чисто случайно упавшая капля крови на снег заставила их броситься в бой. Умбра собрал все свои силы, проделав обманный маневр, и обхитрил противника. Он забрался ему на спину и свернул шею.       Эля против воли закричала. Иэль хотела закрыть ей глаза. Но буквально через несколько секунд мертвое тело парня засветилось и превратилось в горстку пыли на снегу. «Моментальное самовозгорание. Отличительная черта гвайцев. Как только они умирают, то превращаются в пепел… от них ничего не остается», - рассказала ей как-то Ольвия. Именно поэтому их тело невозможно изучить после смерти, именно поэтому девиз гвайцев звучал так: «Мы, как пламя, умираем, пеплом землю покрываем». В первый раз она слышала эту фразу от Эйприса, который сам был гвайцем. Он сказал, что это справедливо для любого с его планеты. Тогда девушка не совсем поняла, что он имел в виду, но теперь все стало ясно. Эля часто задышала. От человека, который ей помогал, ничего не осталось.       Умбра слабо покачал головой и подошел к ним. Лучница отшатнулась от него.       - Победил Умбра Мун, - объявил охранник.       - Прости, кажется, я убил твоего знакомого, - сказал он, будто извинился за съеденную конфету.       - Можно ли вообще извиняться в такой ситуации? У тебя не было выбора, - сказала Эля. Голову пронзила боль. Ее тошнило и ноги подгибались. Ей так хотелось, чтобы все это оказалось лишь очередным кошмаром.       - Я убил его, - повторил Умбра. – Но не жалею об этом. В конце концов, он пытался убить тебя, - сказал мальчик. Эля непонимающе посмотрела на него. – Он опасен. Из него бы вышел превосходный убийца. Разве ты не заметила, как он пытался тебя психически сломать и заставить убить саму себя?       - Нет, - покачала головой Эля. Да, в первую ночь он специально рассказал ей про лагерь, чтобы она не выспалась. Но его слова насчет того, что человек всему приписывает свою меру, даже вечным ценностям. Он ведь был… прав? Да, в какой-то мере, но Эванс не стала бы задумываться об этом и не запуталась бы настолько в себе и в отношении к Иэль, если бы он не подобрал нужное время и не произнес те самые слова. Однако на второй день они уже не общались.       - Ты пригрозил ему? – высказала предложение лучница.       - Да, - сказал Умбра. – И теперь убил.       - Победила Хонория! – раздался голос охранника с другого конца арен.       «Что происходит?» - Элия подняла голову и ринулась обратно к рингу. Она подошла к охраннику и спросила, почему ее объявили победителем. Он сказал, что ее противник мертв.       - Как такое возможно?! – спросила она.       - Обливион… та девочка, которой ты скармливала свои завтраки, - сказал Умбра. – Кажется, она повесилась.       - ГДЕ?! – закричала лучница.       Иэль с испугом посмотрела на нее.       - Около бараков детей, - ответил охранник. Эванс побежала к тому месту. Она больше не могла думать, и потому не понимала: почему ей так важно увидеть это? Ведь каждый день здесь кто-нибудь умирал. Каждый день…не важно, тренировки или поединки. Убийство или самоубийство. Каждый день кто-то не просыпался. Эля стиснула зубы, с ее глаз потекли слезы. С нее хватит! Она заметила невысокое дерево между двумя бараками и остановилась. На толстой ветке висела петля, а в ней висело тело той самой девочки с вечно голодными глазами волка. На земле валялся стул.       Обычно висельников и самоубийц не убирали до вечера, но Эля забралась на дерево и бросилась развязывать веревку. Иэль подобрала стул, забралась на него и обняла мертвое тело девочки. Когда веревка спала, бесшумная тень подхватила ее тело и аккуратно положила на землю.       - Зачем ты это делаешь?! Тебя накажут! – закричала на нее Эванс. Почему ей нельзя страдать одной? Она машинально проверила пульс на сонных артериях, бесполезно. Ее шея сломана. – Черт! Проклятье! – С нее хватит. Девушка закричала, прижимая бедного ребенка к себе.       На ее крики сбежались охранники, надзиратель и комендант.       - Кто разрешил вам снимать ее тело?! – закричал громила.       В зеленых заплаканных глазах Элии плескались ненависть, ярость и желание убить всех, кто был причастен к созданию этого лагеря. Иэль не могла ей помешать, точно такие же чувства пылали и в ней. Она видела в этой девочке лишь обузу, которая мешала Эле, но… хоть и не было понятно почему: может из страха перед противником, может из тех чувств, которая питала девочка к Эле, она сделала так, что Эванс не пришлось никого убивать… девочка, которая каждый завтрак крутилась рядом, слышала все их разговоры и поэтому понимала, как тяжело дается убийство Хонории. Она умерла ради нее.       Эмилат Тен заметил их выражение лица. Они были готовы нападать, и им было плевать на законы лагеря. Они убьют их, а потом остальные убьют этих двоих. Но непременно ему и коменданту придет конец. Эти девушки не какие-то новички. Пораскинув мозгами, парень встал напротив охранников и коменданта Рэттла.       - Оставьте их мне, - сказал парень. Комендант довольно усмехнулся и отправил охранников куда подальше, затем сказал надзирателю не задерживаться надолго, и сам удалился. Эмилат расслабленно выдохнул и развернулся к ним. Горящие ядовито-зеленые и кроваво-красные глаза, требующие мести, смотрели на него. – И зачем совершать такие глупости, когда уже пройдено два боя? – поинтересовался холодно он.       Надзиратель не спешил нападать. И Элю это удивило, ее настроение убивать тут же пропало, Иэль, почувствовав смену эмоций подруги, и тоже заставила себя успокоиться.       - То ты защищаешь человека, которого должна убить, то, кладешь цветы давно погибшей семье. Теперь еще это, - перечислял спокойно парень, поправляя черные волосы. Кармен посмотрела на Элю. Девочка не имела понятия о том, что Эванс кому-то носила цветы в этой деревне.       - Простите, - бездушно сказала Эля. В ее сердце царствовала ледяная пустота. Ноль эмоций. Ничего. Ей уже все равно. Раз никакая жизнь не имеет смысла, зачем она вообще нужна? Почему эти дети, эти люди должны находиться здесь и умирать ни за что.       «Элия, жизнь не имеет смысла, как таковая. Она просто есть. Люди, каждый человек, сам наполняет ее своим собственным смыслом. Если ты хочешь, она станет ничем, если захочешь, она станет всем. Конечно, многое зависит от воспитания. Тебя воспитала знахарь, которая ставит жизнь выше всего, а Иэль учили, как и любую другую бесшумную тень, что жизнь и живые люди – мусор. Им специально внушали это, чтобы бесшумные тени не испытывали угрызений совести по поводу убийства. То же внушается солдатам на войне», - говорил Янтарь.       Эля выдохнула. Вдруг тело Обливион стало невероятно тяжелым.       - Уходите отсюда, - сказал надзиратель. Обе девушки удивились. – Я отнесу ее тело тем, кто хоронит их. Так что делать вам здесь больше нечего.       - Но…       - Даже понимая, что я видел в твоих глазах желание убить и отомстить всем! Даже понимая, что теперь я могу подозревать вас в возможном восстании! …ты продолжаешь мне упрямиться, - его голос был холодным, но вдруг он потеплел. Парень состроил странную улыбку. – Ты ничего не боишься?       - Я много чего боюсь, просто не понимаю: почему вы не избили нас? Комендант и другие явно ожидали этого, - сказала девушка. Иэль внимательно посмотрела на него.       - Ну… - надзиратель забрал тело Обливион из ее рук. – Если я тебя побью, ты лишь больше разозлишься или, наоборот, подождешь, пока зима тебя добьет. Оба варианта не то, что мне нужно.       И больше не сказав ни слова. Он удалился.       - Иэль? – позвала лучница девочку.       - Да?       - Ты ведь знаешь, что делают с телами умерших? –спросила Эля.       - Их собирают в тележки и вывозят. Когда мы с Анеей осматривали лагерь со своей стороны, мы увидели свежую перекопанную землю. Скорее всего, там их хоронят, - ответила девочка.       - Вот как.       - Хонория?       - Да?       - Ты знаешь, кто будет твоим противником в третьем бою? – спросила Иэль.       - Судя по моим наблюдениям, им будешь ты, - ответила Элия. Они обе поднялись со снега. Эля чувствовала на своей одежде запах крови, хотя нигде не виднелось ее следов. Перед глазами все еще стояли голодные глаза девочки, голос которой она ни разу не услышала.       - После того, что мы сегодня учудили – это точно уже на восемьдесят процентов. К тому же, наш бой, скорее всего, проведут в ближайшее время и не дадут такой долгой передышке, как Умбре. И что нам с тобой делать? – спросила она.       - Ты можешь убить меня, - предложила Эля. Иэль не поняла по ее тону, что она шутит и разозлилась. Но даже выразить злость она не могла. – Не волнуйся, я что-нибудь придумаю, - сказала лучица, когда девочка успокоилась.       - Не думаю, что ты сейчас способна придумать хороший план, - вздохнула она.