История Поющего мира: Песнь Заката

      В тюремной камере было намного холоднее, чем в любом здании. Они сидела на ледяном камне, на стенах красовались ледяные налеты, а с подоконника свисали сосульки. Иэль прижалась к Эле всем телом, пытаясь хоть как-то согреться. Так они проспали всю ночь. Вчера в лазарете их нашел надзиратель. Они рассказали ему, что случилось, ни капли, не преувеличивая и не преуменьшая.       Их с места происшествия отправили в камеру. Странно было то, что их ни пытали, ни просто так побили. Ничего. Никаких увечий. А ведь начальникам лагеря было бы это на руку, Элия и Иэль настолько ослабли, что просто не выдержали бы пыток.       Эля из-за своего состояния не поддерживала связь с Янтарем почти полтора дня. После того, как кое-какие силы вернулись вместе с завтраком и обедом, девушка наконец-то смогла ответить на его почти что ревы.       «КАКОГО ЧЕРТА У ВАС ТАМ ПРОИСХОДИТ?!» - было первой мыслью Янтаря после того, как Эля сказала: «Я тебя слышу».       «Прости, я настолько ослабла, что даже поддерживать с тобой связь не могла», - призналась девушка. «Однако ты же мог чувствовать мое состояние. Почему панику разводишь?»       «Мог! Но если ты не отвечаешь – это очень плохой признак. Очень. Я чувствовал только одностороннюю связь, чувствовал себя одним», - признался тигр: «Я жутко испугался».       «Прости. Ты ведь в курсе? У нас есть только завтра до полудня», - сказала Эля.       «Времени у нас более, чем достаточно. Завтра все закончится. План готов и отряды тоже. Завтра мы увидимся», - его мысли пропитались тоской и желанием встречи, но это не могло сравниться с ее болью и облегчением. Уже завтра все закончится! Завтра она увидит, возможно, увидит Нэвэкуоре. Хоть бы все получилось!       «Получится. Я вытащу тебя, несмотря ни на что», - пообещал он: «Кстати, скажи, Иэль, что информатор добрался до нас еще вчера».       «Информатор?» - переспросила Элия.       «Спроси у нее. Она - настоящая умница» - сказал тигр и вышел из мысленной связи.       - Иэль? – шепотом позвала лучница. Хотя в комнате и у дверей никого нет, все же лучше оставаться на стороже. Девочка поднялась, она вся дрожала. Эля кое-как из подручных материалов перевязала ей раны, оторвав от новой рубашки, подаренной Феликсом Тортором, длинные рукава.       - Что такое? Уже вечер? – после драки с врачом Иэль потухала на глазах. В отличие от лучницы, которая плохо питалась и спала, девочка все делала, как надо. Но почему-то сейчас все силы покинули ее, она чувствовала себя больной и ни на что негодной.       - Да. Я хотела с тобой поговорить, - Эванс сильнее прижала ее. Иэль замерзала. Холодной кожей она прильнула к Эле, и лучница непроизвольно вздрогнула.       - О чем? – прошептала бесшумная тень.       - Какой информатор? Янтарь попросил тебя поблагодарить за него и сказал, что он прибыл вчера, - тихо ответила ей девушка.       - Информатор… бывший солдат, которого я «убила» во время второго поединка, - усмехнулась слабо Иэль.       - Что? Он жив? – не поверила своим ушам Эля.       - Я не убила того старика. Он сам убил себя, разорвав сердце и легкие мощным ударом по грудной клетке. Похоже, органы были у него ослаблены.       - Но почему ты соврала? И как тот солдат…       - Хорошо, хорошо, я расскажу по порядку и с самого начала. Ты имеешь право знать. Все началось с моего детства, - тихо сказала огненная вентийка, прижимаясь к Эванс. Почему-то объятия лучницы напоминали ей о матери. Иэль вздохнула. - Я родилась на Кантусе, в государстве Штормион, город Темпест в 290 году 21 февраля. Моя мама никогда не рассказывала мне об отце, а я не хотела знать. Поэтому в моей жизни была только мама. Номинаэль Кармен служила капитаном местной полиции. Многие люди из подпольного мира ненавидели ее потому, что она была неподкупна и очень строга. Все провинившиеся наказывались по закону. Но я знала ее другой. Любящая, нежная мама, которая, несмотря на тяжелую работу, постоянно улыбалась мне и находила для меня время.       В 299 году в январе мама заболела. Я вызвала для нее врача, он решил перенаправить ее в лазарет, где через два месяца жестоких пыток (он назвал их опытами) она скончалась. Я приходила к ней много раз. Но ее накрывали одеялом, и она делала вид: «как ни в чем не бывало». Наверное, ей угрожали моей смертью или пытками. Поэтому я ни о чем не догадывалась, пока моя мама не умерла, и я не потребовала в законном порядке увидеть ее тело… Я не хочу описывать… - ее лицо побледнело еще сильнее, если такое вообще возможно. - Расспросив всех кого только можно, я узнала правду.       Феликс Тортор испытывал на ней препараты обезболивающего. Он наносил раны, применял лекарство и зашивал или проводил другие манипуляции, наблюдая, как действует предполагаемое лекарство. Часто оно не давала никакого эффекта, или оно было, но побочным.       Когда я услышала это в первый раз, я отказалась верить, что такой человек существует. Услышав эту историю во второй раз – я решила убить его.       Я подготовила все: у меня был, план, оружие и - я даже назначила дату предполагаемой мести. Но в тот день случайная прохожая, завидев меня и завязав непринужденную беседу, уговорила меня отступить на время и не совершать тяжелое преступление. Этой прохожей оказалась Азриель, она привела меня к повстанцам Заката. Я выслушала их и согласилась присоединиться к ним. Идти мне все равно некуда: дом я продала, деньги от него закончились на прошлой неделе. Мне грозила жизнь сироты и беспризорника. Повстанцы Заката были лучшим решением. Так я оказалась здесь. Но поскольку была слишком мала, я отправилась в Краснолистную деревню, где встретила Лиама. Нас обоих обучали на бесшумную тень. Я думаю, что Азриель хотела убедить меня: не мстить Феликсу Тортору или заставить забыть о нем. Но, к сожалению, обучение только укрепило мое желание убить маминого мучителя. И раз уж я упустила возможность в Темпесте, Закатные подходили для его поисков лучше всего. Нелегальные деятели добра, которые постоянно находятся по ту сторону закона и имеют связи с подпольным миром. Наша встреча с этим врачом являлась лишь вопросом времени.       Однако…мое безумство и ненависть испугали даже меня. Мои руки… я с ужасом вспоминаю, как чуть не придушила тебя, хотя ты ни капли не похожа на него. Я почувствовала себя монстром, но ты и Янтарь твердили, что моя сущность «убийцы» не была моей настоящей. Старик, который убил себя, прошептал мне: «И я решил лишить тебя жизни, иначе из тебя вырос бы ужасный человек. Однако твое беспокойство за сестру пересилило жажду убивать, похоже, я ошибся с выводами. Тот, кто умеет сострадать…». Он не закончил фразу, но смысл ее понятен.       Я думала об этом днями и ночами. Убийца я или нет? Мои руки все еще крепко сжимались при воспоминании об этом человеке. Единственное, что меня останавливало – ты. Я не хотела, чтобы из-за меня, ты умерла…       В конце концов я признала некоторую правоту в ваших словах. Поэтому мне нужен был план, как не убить второго оппонента и при этом не нарушить правила. Я вспомнила об одном растении, при употреблении которого можно сымитировать смерть. Мы проходили его на занятиях. Он на некоторое время останавливает дыхание и кровообращение. Такой травы не должно быть в этой местности. Но мне повезло. Янтарь смог мне ее доставить. Помнишь, на второй день ты не участвовала в нашей с ним беседе? Тогда я все придумала. Оставалось лишь применить яд.       Я боялась, что всё вскроется или этот солдат окажется неумехой. Однако все получилось. Он жив и теперь доставит более точные сведения Анеи и ее отряду. Но знаешь… - Иэль слабо улыбнулась. - Я чувствую сейчас себя свободной, сидя за этой решеткой и умирая от холода. Гораздо свободней, чем до попадания в этот лагерь. Когда я поняла насколько этот врач жалок, все желание убивать его пропало… я сдержалась. Я не убийца, - Иэль сжала руки в кулак. Признание ей далось очень тяжело. С ее глаз потекли слезы.       - Да, я знала, - Эля вытерла слезы Иэль. – И все же не объясняет, почему ты не рассказала этого мне.       - Я пыталась тебя задушить, из-за меня ты оказалась здесь. Ты вправе ненавидеть меня, я даже не могу надеяться на прощение. Но…ты не стала ненавидеть, ты боялась за меня. Я убивалась из-за чувства вины и стыда. В какой-то момент я просто решила: почему бы не сделать так, чтобы ты возненавидела меня? Однако ты очень упряма… - слабо улыбнулась Иэль, ее голос становился все тише. – Ты отказывалась ненавидеть меня…Прости, что-то у меня глаза слипаются…       - Держись! – испуганно приказала Эванс. - Потерпи немного, совсем чуть-чуть, - попросила Эля. Хотя сама чувствовала себя не лучше. Она крепко прижала девочку, умоляя ее не закрывать глаза.       Железная дверь скрипнула, и в комнату вошел надзиратель. Девушки умолкли. Он некоторое время смотрел на них, затем отошел в сторону и впустил в комнату еще одного человека. Он был в черном плаще и с надвинутым капюшоном.       «Неужели время казни решили перенести?!» - с ужасом подумала Эля, пряча в своих руках голову Иэль. Неизвестный в капюшоне сел на корточки и протянул руку к лучнице. Девушка пугливо отшатнулась назад. Однако рука показалась ей знакомой, в особенности шрам от укуса бешеного серого волка, который она обрабатывала.       - Ли…ам… - на глаза навернулись слезы. Этого просто не могло быть! Что здесь делает бесшумная тень, и почему он вместе с надзирателем? Иэль чуть шевельнулась, услышав имя, которое она мечтала услышать все время. Девочка приподняла голову, посмотрела на парня в капюшоне и с затуманенным взором потянулась к нему рукой. Он взял ее и глубоко выдохнул. От мощной волны облегчения.       Элия посмотрела на надзирателя, ничего не понимая. Парень усмехнулся. Он взял ключ и отпер камеру.       - Мистер Касс, заберите на время мисс Кармен отсюда и принеси вещи для Хонории, - попросил он. Парень поднялся, при этом было заметно, как в серых глазах мелькнули серебряные узоры. Младший из братьев Касс скользнул в камеру, взял на руки Иэль и вышел из комнаты. Эванс подскочила на ноги, но зашаталась и съехала по стене вниз. Парень вернулся через пару минут, он зашел в камеру отдал Эле целый ворох вещей и особенно осторожно передал теплый зимний плащ. Она почувствовала рукоять маленького стилета или кинжала, спрятанного в одежде. Лиам улыбнулся ей, поцеловал мягко в лоб (его губы казались горячими), затем поиграл в гляделки с надзирателем и вышел из комнаты.       - Что все это значит? – спросила она у надзирателя. Он, молча, подошел к ней и медленно протянул руку. Эля испугалась и забилась в угол камеры. Сколько раз он ее ударял? Парень с отвращением посмотрел на ладонь и убрал ее. Эмилат постелил какой-то плед на пол, потом второй, посадил туда Элю, обмотав ее зимним плащом, и накрыл еще одним одеялом. Сам сел рядом с ней.       - Вы не ответите?       - Я… в тот вечер, когда вы пришли к моему «дому», - с сарказмом сказал парень. – В тот вечер я догадался, что вы из Закатных. Придумать другое имя было хорошей идеей, но почему вы не изменили имя еще и сестры?       - Я машинально назвала ее Иэль перед тем, как нас поймали. Если бы они услышали его, а потом из ниоткуда появилось бы другое. Подозрений стало бы больше, - ответила она. Эмилат протянул ей знакомую фляжку.       - Это травяной чай из горицвета, - Эля неуверенно взяла ее. Открыла пробку и вдохнула запах. Вроде он был таким, каким должен быть. Затем попробовала маленькую капельку. На вкус все было в порядке. Но вопрос: «Можно ли это пить?» - был не решен. Надзиратель устало вздохнул, он взял фляжку, прилично глотнул из нее и вернул.       - Теперь поверите? – спросил парень.       Эля кивнула и выпила пару глотков, при этом она обожгла язык и небо. Зато чувство тепла постепенно из желудка и пищевода начало распространяться по телу. Эванс облегченно выдохнула.       - Значит, вы поняли это, сравнив списки Закатных и имя Иэль, а также семью с фамилией «Диаль»? – поинтересовалась лучница.       - Верно. На одно имя полагаться глупо. Но вот фамилия может сказать больше. Например, то, что единственный выживший из этого рода находился сейчас в деревне Стеклянных капель, как бы его не укрывали местные жители, - усмехнулся парень.       - Так почему вы нам помогаете?       - Мне тяжело здесь, - сказал он. Эля при этом скорчила рожу: «Да неужели?» Эмилат горько рассмеялся. - Совсем недавно меня тайно назначили сюда. Я не мог ослушаться приказа, иначе бы... Однако убивать простых людей, вселять в других страх и прочее для меня не по силам. Когда я узнал, что вы – Закатные, решение далось мне в считанные секунды. Я не мог открыто перейти на вашу сторону, лишь как-то уменьшать ваши наказания и муки.       - Я-то думаю… почему после нашей встречи возле вашего «дома», - она скопировала его интонацию. – Вы так изменились.       - Причина отчасти в вас, мисс Хонория, - он в первый раз вежливо обратился к ней. Никак к скоту, мусору, материалу или чему-нибудь еще. Как к человеку. – Вы – странная. В вас так чудно переплетаются желание жить и желание умереть, что я прибывал в некоторой растерянности, наблюдая за вашими действиями.       - Я не хочу умирать. Я хочу жить, сохранив себя, - ответила Эля. – Для убийства – нужны серьезные мотивы. Но даже в этом случае смерть нельзя этим приукрасить. До некоторого времени я считала, что не могу убивать, но, видимо, ошиблась. Что я точно не могу, так это пытать. У меня нет такого склада характера.       - Да, - согласился Эмилат. – Вы согрелись?       Эля кивнула. Потихоньку ее смаривало. Но остались еще вопросы.       - Что здесь делает Лиам?       - Сегодня доставляли новых людей, он оказался среди них. Парень расспрашивал о вас у остальных, и я решил ему помочь, - сказал надзиратель, потом поразмыслив, все же озвучил свою просьбу. – Можно мне задать вопрос?       - Конечно.       - Как вас зовут на самом деле?       - Хонория, - Эля усмехнулась. – У меня три имени. Я - Элия Хонория София Эванс.       - Вот как. Поспите. Не пугайтесь, если вдруг проснетесь от холода или окажетесь одна. Нельзя выдавать вас, - Эля согласно кивнула. - Казнь состоится ровно в полдень, ни минутой позже или раньше. Комендант Рэтлл пунктуален в этом плане, - он слегка дернул губой. – Теперь вам нужно отдыхать.       Эля уснула буквально через несколько минут.       - До чего эта девушка наивна? – качнул головой Эмилат. – Так легко уснуть под боком у бывшего врага. Она, наверное, еще даже не до конца уверена на их ли я стороне, но все равно спокойно уснула.       Парень вдохнул запах ледяной лаванды и улыбнулся. Наверное, если бы не он, Эмилат бы так и не заметил Элию.       Лиам закутал Иэль в несколько одеял, взял ее на руки, дал ей выпить чай из горицвета и подождал, пока она уснет. Через пару часов девочка проснулась. Увидев перед собой Лиама, она удивилась так же, как и в первый раз, если не сильнее.       - Я подумала, что это только сон, - пробормотала она, пытаясь высвободить руки. Парень крепко ее обхватил и не дал пошевелиться. – Почему ты здесь, идиот? – Иэль вроде бы и злилась, но в тоже время счастливо улыбалась.       - Элия не выходила на связь. Она без сомнений была жива, но ее магия стало будто призрачной. Поэтому мы решили действовать. Закатные нападут завтра, поэтому мне разрешили пробраться в лагерь, - сказал Лиам. – И…раньше мы не поступили так, потому что тогда бы пришлось сражаться на этих смертельных боях и… - мальчик хоть как-то пытался оправдать то, что они оставили двух девушек в этом ужасном месте.       - Естественно! – возмутилась Иэль. – Если бы вы так сделали, я бы надавала вам тумаков! - она слабо улыбнулась. – Я прекрасно все понимаю. И нечего корить себя!       Он тяжело вздохнул.       - Желтый дракон передал мне письмо от Азриель, где она написала о том, почему ты вступила в отряды повстанцев Заката. Я не подозревал. Я ни о чем не догадывался: ни о твоих мотивах, ни о твоей боли и ненависти. Когда мы только встретились в деревне, Леондар просто попросил позаботиться о тебе. Сама ты почти ничего не говорила и была довольно замкнутой. Поэтому я не стал ничего спрашивать.       - Я знаю… я специально себя так вела, не хотела лишних расспросов, да и сил на притворство тогда было немного. Правда, потом… надобность в притворстве отпала сама по себе. Мне, действительно, было весело и интересно, когда мы тренировалась в деревне, - улыбнулась девочка. – Ты ведь очень добрый и спокойный, в отличие от меня. И именно по этой причине показывать тебе свои темные желания, показывать мою вторую темную сущность, от которой я не могла и не хотела отказываться… увидеть в твоих глазах разочарование, презрение, недоверие или жалость. Я не могла.       - Ты никогда бы не увидела их, - заверил Лиам, его глаза с ненавистью сверкнули. - Этот человек заслуживает смерти. Твое желание убить его вполне оправдано.       - Какое странное понятие: «заслужить смерть». Интересно, что для этого нужно? Иногда человек заслуживает смерть за простой пустяк, иногда, даже совершив огромное количество злодеяний, его нельзя убить. У северных вентийцев есть закон о кровной мести, однако нельзя мстить за месть. Иначе это будет продолжаться бесконечно. Я не знаю… не уверена, что люди именно «заслуживают» смерти. Они просто умирают.