История Поющего мира: Песнь Заката

      Эля проснулась на чистой белой кровати, лежа на животе, и это обстоятельство могло привести ее к двум мыслям. Первое, возможно, она в неизвестном месте, и второе, что все закончилось, и она дома. Однако заметив на себе изношенную одежду и невыносимую боль, которая с каждой секундой становилась все сильнее и сильнее, второе можно отклонить. Если бы у нее были силы, лучница бы застонала. Когда же, наконец, все это закончится?       - Тебе еще нельзя шевелиться, - сказал странный мужской голос. Где-то она уже его слышала.– Похоже, время обезболивающего лекарства кончается, скоро будет очень больно, - предупредил он.       «Разве может быть больнее, чем сейчас?» - с ужасом подумала Элия, вспоминая, как ей разодрали все спину хлыстом. Каждый удар, словно молниеносный ожог. Все тело содрогалось от удара, от боли из глаз сыпались искры. Первое время лучница еще как-то могла сдержать крики, но потом она закричала, хоть боль от этого и не уменьшилась. Под конец все тело горело, а мысли Эли были настолько пустыми, будто она разучилась думать.       Вдруг она почувствовала, как кто-то прокалывает ее кожу, девушки стиснула зубы. Неужели ее решили пытать? Второй прокол и Элия услышала звук, похожий на стягивание ниток.       - В-вы… зашиваете раны? – спросила лучница хриплым голосом.       - Верно, - удивленно сказал врач. – Твой бред прошел, как только спала температура. И я принялся за раны на спине, - иголка снова вонзилась в мясо. Эля не сдержала стона.       - Несмотря на все, они почти не воспалились. Одежда пленных ужасна и является главным источником заразы, но твоя чистая. Поэтому все не так плохо. Хотя не рассчитываю, что ты поймешь, о чем я говорю.       - Значит, возможно, они не нагноятся? - произнесла слабо Эля. Она взвизгнула, снова укол и гораздо больнее предыдущих. Мужчина был удивлен ее словами, но промолчал. – Почему вы снова не можете поставить обезболивающее? – поинтересовалась она.       - Его можно использовать лишь один раз.       - Наркотическая зависимость? Тогда почему бы не использовать другое?       - Это лучшее, что я нашел…       - Разве вы не знаете о листьях синики? Это растение обладает хорошим местным обезболивающим эффектом, - Эля была готова пойти на что угодно, лишь бы боль прекратилась.       - Ха…чепуха. У его ягод есть общее разжижающее действие на кровь, но о его листьях мне ничего неизвестно.       - А моей матери известно! И она знахарь. Прекратите пытку! – закричала девушка, не в силах больше выносить боль от уколов. Ведь ее тело и так горит в огне.       - Твоя мама – знахарь? И кто же она такая? – в его словах слышался сарказм.       - Ольвия Иринас, - твердо сказала Элия.       Игла замерла. Мужчина бросил ее вместе с ниткой на спину, встал и сел на корточки возле лица Эли. Он был возрастом около 50-55 лет, терриец. Черные с проседью волосы, седые бакенбарды, бороды и усов нет. Черные глаза внимательно следили за глазами Эванс.       - Похоже, ты не врешь. Наверное, Ольвия тебя удочерила. Надо же никто мне не сказал, что ты была дочерью знахаря. Так бы я сразу побеседовал с тобой, - девушка постаралась скрыть удивление: «Надзиратель Тен ничего ему не сказал?»       - Ладно, попробуем приготовить твое обезболивающее, заодно сразу на тебе и опробуем.       Он выполнил все в точности так, как сказала лучница. Наверное, это единственное лекарство, помимо травяных чаев, рецепт которого Элия знала, наизусть. Ольвия заставила вызубрить его. Теперь понятно почему. Больше никто не знает об этом обезболивающем, кроме нее. Но, тогда как воинов залечивают? И вообще, почему он ей зашивает раны, а не исцеляет? Эванс фыркнула, когда догадалась о причине. Потому что терриец. У большинства жителей Земли нулевой Магфон.       Когда обезболивающее было готово, он наложил его в виде повязок на раны. Боль постепенно утихла, как и чувствительность. Затем он быстро прошил первую рану, за ней вторую.       - Простите, я могу пользоваться здесь магией? – спросила Элия.       - Да, в этой комнате – да. В других комнатах стоят антимагические металлические приборы.       - Я могу использовать ее? – спросила девушка.       - Хорошо, - мистеру Тортору было очень любопытно, что предпримет девушка на этот раз. Эванс села в кушетке, сосредоточилась и ее раны на спине, на губе и на ногах затянулись, буквально на глазах. Чуть меньше чем за десять минут.       Элия пошевелила руками, головой и ногами. Спина еще не слушалась. Но теперь ей стало гораздо лучше. Она начала припоминать то, что случилось сегодня после завтрака. Церемонию и все остальное…       - Значит, ты, правда, дочь Ольвии. Твои исцеляющие навыки выглядят, как у нее. Как жаль, что магия мне не дана, - покачал он головой. – Но постоянно ныть из-за этого тоже не стоит.       - Вы знаете Ольвию? – спросила девушка, чувствуя себя неудобно с разодранной рубашкой. Мужчина почувствовал ее смущение и кинул новую вместе с черным плащом.       - О, да, - кивнул он. – Она одна из моих лучших учениц.       - Правда? – Эля была ошеломлена. – Но что вы делаете здесь? – ответ пришел, как бы сам собой. Стоило только еще раз вспомнить лагерь. – Не испытываете недостатка в материале? – с отвращением произнесла лучница.       - Да, но мертвые сейчас редко меня могут заинтересовать, - отмахнулся врач.       «Мертвые? Тогда что он здесь делает?» - ее дыхание участилось, когда в ее голову закралась догадка. Раз мертвые изучены, остаются лишь живые. – Кажется, ты поняла. Я беру материал, который сюда прибывает, и ставлю над ними различные опыты, - сладко улыбнулся мистер Тортор. Сердце Элии пропустило удар. «Нужно уходить отсюда!» - кричала запоздалая интуиция.       - Зачем вы это делаете?       - О, я изучил все, что возможно у мертвых на данном уровне технического прогресса этого мира. Здесь нет ни микроскопов, ни другого современного оборудования, чтобы совершенствовать свои знания. Поэтому я принялся за живых. Ты ведь знаешь, что тело гвайцев рассыпается в прах?       Эля слабо кивнула.       - Единственный способ изучить их тело – это живое вскрытие, - при этих словах. Эванс скорчила лицо и закрыла рот ладонью. Как хорошо, что ни завтрака, ни обеда у нее сегодня нет.– К тому же на них я проверяю действие новых препаратов. Хочешь посмотреть? – он повернулся к ней, но увидел лишь испуганные глаза и зажатый рукой рот. – О, боже! И ты такая же!       - Вы мучаете людей! – ответила она.       - Относись к этому проще…- предложил мистер Тортор, - считай их животными. Почему над ними можно экспериментировать, а над людьми нет? По мне так люди ничем не лучше их, даже наоборот.       - И люди, и животные испытывают боль. Никого из них нельзя мучить, - твердо сказала Эля.       - Да, здесь можно поспорить. Вроде фортейцы произошли от растений. Или ты скажешь, что растения тоже нельзя мучить? - усмехнулся Тортор. – Но…они всего лишь материал, который помогает нахождению истины. Я уже давно перестал врачевать, я хочу познать человеческое тело и его границы существования. Я – ученый, стремящийся к истине. И, между прочим, мои же исследования потом помогают лечить всех остальных… - он начал бродить по комнате. – Ты ведь с Терры. Должна знать, если образование позволяло. Вся медицина стоит на опытах: на животных, на людях или частях их тела. Чего бы она достигла, если бы не препарировала трупы? Смотри, когда появилась религия и распространила свое влияние, запретили вскрывать трупы. Что тогда случилось с врачеванием? Оно застыло на месте, опираясь на учения, в которых было много ошибочных выводов и предположений!       Как бы ты не воротила нос. Но это правда! Уровень медицины на Терре полностью состоит из трупов людей и животных. Мертвых и живых. Такова наука о спасении жизни, - сказал он. – Я просто следую стопами тех исследователей.       - Возможно, но вы мучаете людей! – признала Эванс, стараясь отодвинуться от него подальше. – Вы просто садист!       - Люди – мусор, а жизнь – ничто, - сказал врач, однако ее запуганный вид разозлил его еще больше. – Думаешь, твоя мать такая же чистая! Уверен, она пошла моей дорогой. Любой умный целитель понимает – знаний о мертвом теле недостаточно!       - Нет, Ольвия никогда бы так не поступила! Никогда!       - Да что ты знаешь о ней?! – попадание в десятку. Этот вопрос Эля задавала сама себе тысячу раз. И не только об Ольвии, но и других своих друзьях. Чем они занимались? Что делала Ольвия до ее появления? Она могла заниматься чем угодно.       - Ольвия никогда бы…       - Она еще более сумасшедшая, чем я! После смерти мужа Ольвия сошла с ума. Думаешь всех сумасшедших так легко можно разглядеть?! Думаешь, всякий странный сброд, который говорит непонятные слова и нападает на окружающих – это сумасшедшие? Нет. Многие из них, довольно ловки и умны, они могут притворяться обычными людьми до поры до времени, а потом сделать нечто, что тебе и в кошмарах не снилось. Ольвия такая же.       Элия отняла ладонь от лица. «Он не прав! Он не может быть прав...иначе на что я должна буду опираться в этой жизни?» - думала она.       - Я служу истине и науке!       - Вы служите дьяволу! – сказала Эля. Он бесцеремонно схватил ее за руку и потянул на себя. Девушка попыталась убрать руку, однако он с силой потянул, девушка свалилась с кушетки, мужчина безжалостно тянул ее дальше. Эля поднялась, и Феликс Тортор повел ее в другую комнату. Там пахло разлагающимся мясом, формальдегидом и спиртом. На кушетке лежал вскрытый труп, они быстро прошли комнату насквозь и оказались в странном коридоре. Раздался жутчайший крик. Эванс вздрогнула, пытаясь закрыть хотя бы одно ухо. Он усмехнулся.       - Большинство подопытных сейчас спит. На этого можешь не обращать внимания, он постоянно кричит. Я проверяю длительное действие Лорем Лилиум на мозг человека, - девушка на автомате вспомнила, что это за растение: «Вызывает сильнейшие галлюцинации, в которых жертва видит свой самый сильный страх. Когда человек теряет сознание или умирает, впрыскивает яд, питается разлагающейся плотью. Имеет одиночные желтые цветы, напоминающие фиалки».       Он провел ее в дальнюю комнату. Открыл дверь, на них налетел смрадный воздух. Эля закашлялась. В темноте комнаты виднелись очертания человека, лежащего на кровати.       - Женщина – гвайец. На ней я изучил строение женского тела, правда, у нее привилась сильная наркотическая зависимость от того обезболивающего, который я ввел тебе. Думаю, в скором времени мне придется от нее избавиться, - на его лице появилась жалость. Но, наверное, жалость не к ней, а к тому, что пропадает любимый материал.       Элия не могла больше этого видеть. Она закрыла комнату.       - Зачем вы мне показываете их? – спросила девушка.       Раздался крик подопытного из закрытой комнаты, кажется, он был в палате где-то на середине коридора.       - Я предлагаю тебе выбор. Либо ты будешь мне помогать, либо умрешь в лагере, - сказал мужчина. «Так вот зачем все эти речи про истину, науку и знание. Он пытался меня заинтересовать… но вызывал лишь еще больше отвращения» - подумала она.       - Простите, я лучше умру, - твердо сказал Эля, выдернула руку и поспешила прочь. Однако мужчина оказался быстр, он схватил ее за плечо, развернул и, ударив головой об стену, пригвоздил к ней. В другой руке мужчина держал склянку с какой-то фиолетовой жидкостью.       - Не хочешь добровольно, тогда сделаешь добровольно - принудительно, - прошипел он, схватив ее за горло. Девушка сжала зубы и губы. Стоило ей попробовать хоть каплю этой жидкости, и она станет наркозависимой, в самом худшем виде из всех. Она попыталась ударить его или убрать руки. Но сейчас эти попытки бесполезны, Элия слишком ослабла.       Склянка с жидкостью уже была у ее губ, мужчина пытался большим пальцем руки, которой пригвоздил ее за шею к стене, раскрыть рот, но она только укусила его. Тогда он прижал ее всем телом, освободившейся рукой достал из пиджака иголку и воткнул в болевую точку. Эля закричала, в тоже время склянка, которая уже наклонилась ко рту, разбилась в руках у врача. Осколки стекла вонзились в его пальцы, и теперь уже закричал врач.       В проходе стояла Иэль с камнем в руках. Обессиленная Элия повалилась на пол. Девочка кинула камень второй раз и попала точно в висок, мужчина вскрикнул. Подопытный, который до этого кричал, разразился злорадным смехом, будто знал, что происходит с его мучителем. Девочка подбежала к Эванс.       - Как ты?       - Скажи: Ольвия ведь меня не обманывала? – спросила она. Кармен не знала, что ответить. Тем временем мужчина поднялся, вытащил крупные осколки и посмотрел колючими черными глазами на огненную вентийку.       - Ты думаешь, я не помню тебя, девчонка?! – вскричал он. – Я – ученый, запоминающий каждый день тысячу листов с информацией! Вспомнить кого-то вроде тебя для меня раз плюнуть, Иэль Кармен!       Бесшумная тень не дрогнула.       - Я тоже помню тебя Феликс Тортор, - ответила холодно она. Ее руки сжались. Эля посмотрела на них двоих. Сейчас ее мозг был крайне заторможен и отказывался обрабатывать даже самую простую информацию. «Они…знакомы?» - еле как сформулировала вопрос лучница.       - Твоя мать постоянно тебя звала… эта вентийка создала для меня слишком много проблем. Поэтому я ответил ей тем же, когда она заболела, - злорадно рассмеялся врач. Иэль, не контролируя себя, с разворота ударила его по голове. Он покатился по полу, она остановила его, села на грудь и принялась избивать голыми руками.       - НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ О НЕЙ!!!       Врач продолжала хохотать, получая раны. Изо рта шла кровь. Иэль остановилась, чтобы передохнуть. Он воспользовался этим, плюнул ей в лицо кровью, освободил руку и ударил в живот. Иэль свалилась на пол рядом с ним. Врач приподнялся, все его лицо было разукрашено до неузнаваемости, он ударил девочку еще раз.       - Номинаэль Кармен была стервой. Из-за нее я чуть не сгнил в тюрьме! Она не разбиралась ни в медицине, ни в науке! Она заслужила такую смерть! – зло сказал он.       - А вы еще называете себя ученым, какая жалость…всем, чем вы руководствовались при ее убийстве - лишь уязвленная гордость, месть и обида, - сказала Элия, распластавшись на полу. – Служитель истины так не поступает. Значит, вы всего лишь человек. А как вы сами сказали человек – мусор, - она слабо усмехнулась.       - Не смей равнять меня с мусором! – закричал он.       - Вы сами назвали всех людей мусором, - напомнила Эванс. – О! А еще что жизнь – ничто… - этими словами девушка пыталась дать понять Иэль: «Я не против убить его!». Девочка поняла под контекст ее слов, но она лишь резко ударила по шее, отключив его. Кармен подползла к ней.       - Не ожидала от тебя таких слов.       - Я уже как-то говорила тебе их. По-моему, перед первым боем, - сказала лучница. –К тому же, разве не он причина твоего желания убивать, разве не он причина твоей мести? Почему ты…       - Если я его убью, то всех людей, которые находятся в этих комнатах, также просто уничтожат. Без него для начальника этого лагеря и других, эти люди не представляют ценности, - руки Иэль и лицо были запачканы кровью.       Эля кивнула. Но, если бы ее так мучили, разве она не захотела бы смерти? Каждый день наяву видеть самый жутчайший кошмар, не отличая его от реальности. Или смотреть, как тебя разрезают, вскрывают или как-нибудь по-другому мучают. «Я бы захотела умереть…а мы оставляем их здесь в руках этого человека», - голова Эванс раскалывалась. Она не смогла озвучить мысли и лишь сказала:       - И что теперь с нами будет?       Иэль и Хонорию нашел надзиратель. По уставу лагеря их направили в тюрьму. Через два дня в полдень должна состояться их казнь.