История Поющего мира: Песнь Заката

      Элия взмыла вверх вместе с кандиликаном. Она буквально впечаталась в него, когда они на высокой скорости поднялись в небо. Свист в ушах, нехватка воздуха и протестующий желудок – все совсем, как в первую поездку. Только на этот раз на высоте царил ужасный холод: лицо раскраснелось, ресницы заиндевели, губы треснули. Эля прижалась поближе к нему, завтрак стремился наружу.       «Ты как?» - спросил Янтарь, ни на миг не останавливаясь. Он мчался за пределы лагеря к трем медикам и Нэвэкуоре.       «Я чувствую себя еще хуже, чем, когда мы летали в первый раз», - подумала девушка, не открывая глаз. Эля не могла понять, как себя чувствует Иэль, но от всей души ей сочувствовала.       Постепенно они начали снижаться вниз, описывая в воздухе спираль. У лучницы заложило уши, когда она приземлилась. Эванс хотела нормально спуститься со спины мохнатого друга, но вместо «слезть», у нее получилось «скатиться и распластаться на снегу». Желудок отказывался работать в таких условиях. Он хотел вернуть земле ее еду.       Эля попыталась подняться, но вся дрожала, мышцы не слушались ее. Где-то рядом на снег плюхнулась Иэль. Она поднялась на ноги быстрее подруги. К ним подбежала какая-то незнакомая девушка.       - Роуз! – позвала ее девочка. – Привет!       - Иэль, - облегченно произнесла девушка с красными, как у этого цветка волосами, спадавшие волной до лопаток. У нее не было челки, большие серые глаза с любопытством посмотрели в сторону валявшейся Элии.       - Эля, поднимайся! – накинулась на нее бесшумная тень.       - Прости, но силы меня покинули. Я не сдвинусь отсюда, ни на миллиметр, - ответила лучница.       Холод через легкую одежду щипал кожу, но Эля, действительно, не могла сдвинуться хоть на чуть-чуть. Слишком тяжело. Она часто дышала и смотрела на высокое голубое небо. Безучастное и далекое. Только зимой можно увидеть небо таким. Вдруг большая мохнатая голова преградила ей обзор.       - Янтарь.       Кандиликан нагнул морду поближе к ней и коснулся носом ее лба. Девушка почувствовала, как через кожу в нее проникает магия, но не такая, какая исходит от тигра: архаичная и ужасная, а обычная, которую постоянно чувствовала Эля вокруг себя.       У нее появились силы. Девушка медленно села на снегу и посмотрела на кандиликана. Он расступился и дал увидеть ей ребенка, стоящего за его спиной. Нэвэкуоре.       Мальчик рассматривал ее во все глаза, не решаясь приблизиться. Эля также осматривала его. У него совсем немного отросла челка, он побледнел и, кажется, похудел. И все это из-за нее. Она не хотела слышать его в своих мыслях, пряталась от него и заставила за себя беспокоиться. Одной клятвы, конечно, было недостаточно для ребенка, который боялся остаться один.       Эванс заставила себя улыбнуться и протянуть к нему руки. Нэв сделал неуверенный шаг вперед, но затем остановился. Лучница поднялась с места и осторожно сделала навстречу ему пару шагов. Мальчик с недоверием посмотрел на нее, в красных глазах читался упрек.       - Прости, - сказала Эля.       Он еще очень мало понимал слов, когда читал их по губам. Она задумалась над тем, что можно ему сказать. Объяснить в полной мере ее желание увидеть его, грусть и тоску, то, как она скучала по нему все семь дней. В ее глазах появились слезы. Семь дней. Почему они тянулись, как вечность?! Казалось, будто Эванс пробыла там месяц, но это были лишь жалкие семь дней. Некоторые из пленных пробыли там намного дольше… намного дольше длились их страдания, намного дольше они чувствовали дыхание смерти в спину.       Элия упала на колени. В этот же момент у мальчика вылезли уши и хвосты. Чувства, которые она подсознательно сдерживала, пока находилась в лагере, вышли наружу. Страх сковал ее, боль пронзила сердце, воспоминания завладели головой. Сколько людей погибло! Сколько людей им не удалось спасти! Они ничего не могли для них сделать… Обливион, Ин Фернум, Сероцвет и бесчисленное множество других людей, которые не просыпались по утрам, которых забивали на тренировках, которые умирали в боях или сами вешались, потому что не могли выдержать жизни в лагере.       Каждодневное чувство страха смерти, что ты упадешь и больше не встанешь, заснешь и больше не проснешься.       Эля старалась не думать об этом, пока была в лагере, но сейчас весь ужас, пережитый ею там, все воспоминания застали ее врасплох. «Не хочу, не хочу… неужели я, правда, вернулась оттуда живой?» - спрашивала сама себя Эванс. Вряд ли. Может, она просто умерла и сейчас ей это лишь видеться?       Слезы крупными градинами скатывались по ее лицу. Она была не в силах пошевелиться. Роуз хотела помочь, но Иэль остановила ее рукой. Элия посмотрела на Нэвэкуоре, Обливион была немного старше его возрастом. Если бы, если бы ее ребенок вдруг оказался в этом лагере…       - Прости меня, - сказала Эля. Рыдания и крики рождались из ее груди и взбирались вверх, застревая где-то в горле. – Я люблю тебя, Нэвэкуоре, - произнесла девушка. Мальчик сорвался с места и обнял ее, охватив руками шею. Он прижался к ней всем своим маленьким телом. Элия обхватила его и как можно сильнее прижала к себе. Она закричала, давясь собственной слюной. Так много чувств нахлынуло на нее сразу. Роуз попыталась обежать Иэль, которая загораживала ей проход.       - Иэль! – сказала девушка.       - Нет! – покачала головой бесшумная тень. – Оставь ее. Мы сами придем…немного позже. Поверь, с ней все будет хорошо, - твердо сказала девочка. Девушка-целитель слышала крики и стенания Эванс и не могла поверить словам Иэль.       - Ты просто мучаешь ее, - сказала Роуз.       - Ни одно лекарство не вылечит душевную боль. Она кричит не из-за обычных ран. Просто оставь ее с Нэвэкуоре. Этот мальчик лучше, чем кто-либо, поможет немного притупить ее боль, - сказала Иэль. Ее лицо немного передернуло, когда Эля закричала особенно сильно.       Роуз предпочла закрыть уши. Она кивнула Кармен и ушла помогать Клуе, которой стали доставлять первых раненых. Через несколько минут у лучницы охрип голос. Кричать она больше не могла, а значит, и уменьшить свою боль. Но Нэв мягко гладил ее по голове и крепко, насколько позволяли детские ручки, прижимал к себе. От него пахло снегом и чем-то теплым, наверное, молоком.       У Эли заурчал живот. Она отстранилась и рассмеялась, вытирая слезы. Мальчик протянул ей платок. Девушка взяла его и вытерла покрасневшие глаза.       - Будь тут, - попросил Нэв.       Эванс вздрогнула, так до конца не привыкнув к его голосу. Маленький лисенок с двумя хвостами убежал куда-то в лес и вернулся с двумя рюкзаками. Эля узнала свой рюкзак, а Иэль признала свой. Они принялись потрошить вещи. Наконец-то можно надеть нормальную одежду. Лучница сбросила старое тряпье, натянула белую майку с одним длинным левым рукавом, черный свитер, колготки, переодела штаны и надела высокие сапоги. Поверх свитера закрепила портупею, надела белый меховой плащ, шапку, перчатки для стрельбы и кожаные наручи. В завершении она прикрепила белый меч, колчан и лук.       Почти вся одежда стала ей больше по размеру, наручи пришлось утягивать с обычного размера, свитер, который был идеально притален, теперь болтался. Сама Эля оглядев свое тело, увидела выступающие ребра, острые ключицы и вообще она сама стала какая-то угловатая.       Эля посмотрела на одевшуюся Иэль. Теперь девочка вновь напоминала себя прежнюю, если бы не короткие, подстриженные под мальчика, перекрашенные черные волосы. Они скинули старую грязную одежду вместе и подожгли.       Янтарь вместе с Селенити решили пойти помогать Клуе, остальные тоже отправились туда. Оказалось, носить одежду тяжело, особенно меч на поясе, но Эля с передышками добралась до развернутого лагеря медиков. Их оказалось больше, чем трое. Недавно сюда прискакал медицинский отряд из академии Алмазных Лилий и несколько врачей из ближайших лазаретов. Клуе несказанно радовалась, раненых было предостаточно, к тому же они лечили не только пленных, своих, но и охранников лагеря.       Эля и раньше замечала, что врачи всегда помогают обеим сторонам. И в первый раз так злилась из-за этого. Эти люди мучили их, забивали пиками и другим оружием! Они не заслуживают помощи! Эванс прошла мимо ряда больных и увидела сопровождающую, которая ударила ее по спине в первый день, а чуть дальше исполнителя наказаний, который изуродовал ее спину. Девушка остановилась возле него. Она не могла с этим смириться.       Он увидел ее и почти сразу же узнал. Жалкие пугливые глаза смотрели на нее снизу-вверх. Нэвэкуоре потянул ее вперед, и только это заставило лучницу отвернуться и следовать дальше.       «Почему бы не бросить их умирать на снегу?» - серьезно подумала она.       «Не ожидал услышать от тебя таких жестоких мыслей, Элия», - сказал Янтарь. Кажется, кандиликан в чем-то разочаровался, но обвинений в его мыслях не было. Он понимал ярость и злость на тех, кто причинил ей боль. Эля ничего не ответила, только крепче обхватила ручку мальчика.       «Если говорить простым языком обязанность солдат – сражаться, врачей – спасать жизни. Я понимаю твои чувства к этим людям, которые мучили пленных. Но ты же не думаешь, что оставить их умирать – это благоразумно? Врачи их вылечат. И суд отправит их в тюрьму отвечать за преступления. А так они просто умрут», - мысленно говорил тигр.       «Я знаю. Это справедливо. Но… ты не видел, что они делают, ты не видел, как умирающего человека десятки раз прокалывают пиками, чтобы он быстрее умер. Не видел, как убивают на смертельных боях. Ты знаешь это лишь из моих мыслей. Да и к людям у тебя совершенно другое отношение, ты ведь не человек», - сказала Элия. Кандиликан тактично промолчал.       Наконец, она заметила целителя, бегающего в волчьей шапке, та тоже увидела их. Клуе подбежала к ним, внимательно оглядела Элю, затем Иэль.       - Таак… - протянула женщина. - Нужно два горячих травяных чая, еда, пара таблеток успокоительного для Эванс, и сироп от простуды для Кармен, а также… - она подошла к Эванс поближе, инстинктивно Эля отошла на пару шагов назад. Клуе усмехнулась и заключила ее в объятия. – Пара крепких дружеских объятий. – Эля была готова снова расплакаться. Знахарь обняла Иэль и отвела их в лагерь. По дороге Янтарь передал часть своих магических сил знахарю, сказал пару фраз Эле и ушел к другим кандиликанам.       Они зашли под белый навес, где у них располагалась небольшая импровизированная столовая, невдалеке стояла такая же аптека, крытая белой тканью, а еще дальше в метрах ста, полностью закрытая со всех сторон палата для умирающих. Даже тут кого-то не успевают спасать, несмотря на целую бригаду медиков.       Клуе набрала им еды, вышла за таблетками и сиропом, и вернулась с ними. Дала пару указаний и попросила их отдохнуть. Помощь повстанцам Заката сейчас не потребуется, поэтому они с чистой совестью могут отдыхать.       Иэль с Элей принялись за еду осторожно и потихоньку. Нэв сидел со своей порцией и медленно ел, дуя на горячую еду. Эванс взяла в руки горячую кружку, от нее исходил восхитительный пряный аромат. Кроме них здесь было еще пара человек, но те не замечали их.       - Что будешь делать? – спросила Иэль.       - Не знаю… а ты?       - Я пойду к отряду у главных ворот, скоро туда должны подойти пленники, которые остались живы и не ранены, - сказала девочка. – Надо будет с ними поговорить, мне-то они доверяют больше, чем любому из спасательного отряда.       - Да, наверное, - согласилась Эля. – Прости, я, наверное, побуду здесь с Нэвэкуоре.       - Конечно.       Они закончили с едой, помыли посуду и разошлись. Элия оставила свой рюкзак в столовой. Затем пошла гулять, слоняясь недалеко от лагеря вместе с мальчиком. Он не разговаривал, не бегал любопытно туда-сюда, просто крепко держал ее руку. Будто боялся потерять.       «Янтарь, ты не мог бы создать мысленное поле? Я хочу посмотреть, что творится с Нэвом, он не хочет со мной говорить. Я беспокоюсь» - мысленно сказала девушка.       «Ты пыталась с ним заговорить?» - в ответ спросил кандиликан.       Эля дала отрицательный ответ. Она привыкла, что мальчик всегда спрашивает все первым. Сейчас заговорить первой у нее не было сил. Не было сил? Может, в этом дело. Нэв просто понимает, что сейчас Эля не в силах говорить и радоваться ему в ответ, поэтому терпеливо молчит. Она остановилась и посмотрела на него. Нэв поднял на нее взгляд, в котором выражался вопрос: «Что-то случилось?»       Он беспокоился за нее. Он боялся за нее.       Эля присела на карточки и погладила по белым кудрявым волосам.       - Я в порядке, Нэв, - сказала она. «По крайней мере, сейчас» - мысленно дополнила Эля.       - Правда? – спросил он.       - Да.       Вдруг раздался душераздирающий крик. Раньше никто из раненых так не кричал. Эле стало не по себе. Этот крик напомнил о других: о ее собственных, о тех, который раздавались в коридоре лазарета, где правил Феликс Тортор. Мальчик понял, что что-то случилось по реакции Эванс. Элия подхватила Нэва, посадила на спину и побежала обратно. Пару раз ей приходилось останавливаться, затем у лагеря раненых она опустила Нэва и решила дальше идти сама, мальчик потянул за плащ и не пустил. Тогда Эля придумала план, она объяснила ему: дальше ему нельзя ничего видеть. Лисенок кивнул. Эванс закрыла ему глаза черной повязкой, забросила на спину и осторожно прошла между ранеными, закутанными в теплую одежду. Тех, кого можно было перевозить, ученики забирали в повозки и увозили. Иногда из деревни возвращалась не одна, а две или три. Местные жители предлагали свою помощь.       Источник криков был все ближе.       Над ним суетилась Клуе и еще один целитель. Они никак не могли его успокоить. Эля спустила Нэва на землю и нерешительно подошла поближе. На носилках в криках корчился парень с бритой головой и сильно исхудавшим лицом, в его глазах был бесконечный страх и желание умереть. Лучница взяла его за руку, другой она держала сына. Эля нисколько не сомневалась: именно он был подопытным Феликса Тортора. Целитель хотел возразить что-то, но Клуе жестом показала, что не стоит.       - Ты знаешь его? – спросила она.       - Только голос. Он один из подопытных местного врача, - сказала девушка. Она посмотрела на бедного парня и обратилась к нему. – Не волнуйся, если ты здесь, значит, он уже мертв, - крики подопытного стихли, он сжал ее руку. – Ты помнишь мой голос? Мы с Иэль избили его, а сегодня мой командир убил его ради моей подруги, - он слушал ее, и его дыхание постепенно выравнивалось.       «В каком же мире они были, если смерть человека утешает этого безумца. Эля не заверяет его в безопасности, не говорит, что все будет хорошо. Лишь сообщила о смерти его мучителя, и это стало гораздо лучшим успокоительным, чем все остальное», - подумал Клуе. Она попросила коллегу принести успокаивающее. Эванс добавила в список противоядие от яда Лорем Лилиум. Он кивнул и удалился.       - Лорем Лилиум? Сколько этот врач мучил им его? – спросила Клуе.       - Я не знаю, возможно, несколько дней, возможно, несколько лет, - ответила Эля. На ее лице была скорбь и печаль. Где-то рядом застонал мужчина – охранник. Кажется, действие обезболивающего кончилось.       - Сейчас снова начнутся крики, - сказала Клуе.       - Почему? – спросила девушка.       - Потому что хоть целителей здесь много, но раненых больше. Мы не всех успеваем лечить, только самых тяжелых, в это время остальные ждут своей очереди. Если боли для них невыносимые мы даем им обезболивающее, но она не совсем эффективное, а повторное введение через короткий промежуток действия, похоже на введения яда, - сказала целительница.       «Значит, есть еще одно не эффективное обезболивающее», - вздохнула Эля.       - Я знаю кое-что, - сказала лучница и рассказала о синике. Клуе зашевелилась, она быстро поднялась, проверила запасы лекарств. Синики у них почти нет. Эля сказала, что есть немного сушеной в ее рюкзаке. Потом нашлось еще несколько у других и в съестных припасах.       Тем временем целитель напоил бедного безумца сначала противоядием, потом успокаивающем, тот почти сразу заснул. Его стали готовить к следующей транспортировке. Элия отпустила худую руку и прошлась по рядам больным с Нэвэкуоре на руках. Мальчик все еще был с повязкой на глазах. Одному мужчине – охраннику было совсем плохо. Он метался, стиснув зубы от боли. Вокруг него металась совсем юная ученица – целитель. Эля присела возле него.       Да, они мучили их всех, принесли столько боли. Но смотреть на их страдания для нее вдруг стало невыносимо. Ведь они тоже были людьми, наверное... Девушка грубовато перевернула его на бок, с холодными глазами осмотрела раненый бок, приказала принести теплой воды, спирта, мазь и другие принадлежности. Девушка убежала выполнять указ, через несколько минут все лежало перед Элей. Она обработала руки, затем промыла рану, налила на нее спирта, мужчина закричал, затем исцелила рану своей магией, которая восстановилась благодаря Янтарю, нанесла мазь на поджившие порезы и забинтовала.       - Все, думаю, его можно транспортировать, - сказала лучница. Мужчина схватил ее за руку, Эля не на шутку испугалась и уже готовилась ударить в ответ, когда заметила в его глазах вопрос. Еще до того, как он его озвучил, Эванс знала, что он скажет:       - Почему?       - Я ненавижу вас, я, действительно, ненавижу всех вас. – холодно сказала она. – Но… и смотреть на ваши мучения не могу. Я не знаю, почему! – в ее словах была и злость, и отчаянье, и боль. – Вы мучили нас, вы считали нас скотом и мусором. Ничем более… но я… вижу в вас людей и ничего не могу с собой поделать! – Она резко вскочила, схватила Нэва и ушла от охранника.       Где-то вдалеке раздался взрыв, кажется, он раздался в лагере. Эля не обратила на это внимание, повстанцы Заката не могли проиграть и были в безопасности, скорее всего, они просто решили что-то уничтожить. Несколько целителей и охранников всполошились из-за него, но потом успокоились.       Эванс помогла еще паре людей, развязав Нэву глаза. Мальчик с любопытством наблюдал за ее действиями и воротил нос от запаха спирта.       Когда лучница долечила второго, прибежала Иэль. Она раскраснелась из-за бега.       - Скорее иди к главным воротам. Они хотят убить Эмилата Тена!- закричала девочка.