История Поющего мира: Песнь Заката

      Элия открыла дверь и вышла на приветливую вечернюю улицу из обычного на вид дома, где находилась особая тюрьма, в которой содержали Эйприса и Дэра. После разговоров со старыми друзьями девушка чувствовала себя намного лучше, будто с ее плеч убрали тяжелый груз. Ей стало гораздо легче дышать.       Выпуская облачка пара, Эванс закуталась в плащ, который оставила в прихожей тюрьмы, и оглянулась назад. Там Леондар застегивал куртку. Парень застегнул последнюю пуговицу, натянул шапку и небрежно набросил на шею шарф, он вышел на улицу и осторожно потянул носом холодный воздух.       - Кажется, заметно похолодало, - сказал он, натягивая шарф на рот и нос.       - Возможно,- пожала плечами девушка. Сама она не носила никаких головных уборов. Шарф заменял воротник свитера.       Разговор с заключенными продлился дольше, чем рассчитывала Эля, большей частью из-за того, что она сама никак не решалась переступить порог этого самого дома. Поэтому на дворе уже царили зимние сумерки. На темно-синем небе появились первые звезды, луна же размытым пятном пряталась за быстро плывущими облаками.       Дом заключения выглядел, как обычный дом фортейцев, расположенный в корнях огромного дерева, однако тюрьма уходила далеко вглубь под землю и была гораздо больше, чем о ней думала лучница. Само здание располагалось почти на самой окраине восточной стороны деревни, здесь оно не привлекало к себе внимания и по тому могло ускользнуть от внимания проверок, которые редко заходили глубже главной улицы. По этой же причине большинство важных для повстанцев Заката зданий располагалось на окраине или пряталось в гурьбе других фортейских домов.       Эля все никак не могла налюбоваться Краснослистной деревней. Это место сильно отличилось от деревни Серых волков с ее высокими заборами и скотом на заднем дворе, от Деревни Стеклянных капель, обнесенной огромной каменной стеной и занесенной снегами. И уж тем более не походило на деревню Ледяных рек и Каллию.       Она восторгалась тем, как органично вплетались дома в деревья, казалось, будто дома выросли вместе с этими краснолистными лесами. Если же дома стояли сами по себе, то обязательно крыша была выстлана черепицей, травой или мхом, между ними не было никаких заборов, которые бы говорили о границе владений одного дома, наоборот, соседи совместно ухаживали за клумбами цветов, за растущими молодыми деревцами. Поля под огород и зерно находились за пределами деревни в паре километров на юг. Там, где природой были предусмотрены поляны.       Фортейцы очень бережно относились к природе, обращались с ней, как с нежным цветком или только что вылупившимся птенцом. Трепетно и внимательно. Это отношение передалось и к животным с людьми, они с уважением относились к животным (это одна из причин, почему никто из фортейцев не мог причинить какой-либо вред им, смотреть на их смерть, а тем более употреблять в пищу), не обижая даже насекомых (правда, правило касалось не всех насекомых. Некоторых они могли употреблять в пищу). Фортейцы или жители Иллитеарии учтиво и с почтением относились к традициям различных рас. Однако здесь они вступали в противоречие с собственным мировоззрением, поскольку остальные расы не всегда также трепетно относились к обычаям и укладу жизни фортейцев, но те ничего не могли поделать. Не в их природе спорить, отстаивать свои убеждения, фортейцы для этого слишком мягки и податливы. Они могли вынести обиды и оскорбления, могли вынести побои и пытки. Настолько они не любили враждовать. Однако стоило неприятелю убить или же навредить их любимому или семье, фортейцы менялись кардинально, превращаясь в огненное пламя, способное безжалостно уничтожить все и себя в том числе. Поэтому они настолько сдержанны и миролюбивы.       Только наблюдая за их укладом жизни, Эля поняла, насколько Ольвия отличалась от фортейцев своим характером. Несмотря на их общую любовь к природе и животным, несмотря на общую манеру речи, жесты, движения, что-то в выражении глаз Ольвии, в ее походке и действиях выдавало жесткость и гордость. Но это можно заметить лишь при пристальном наблюдении за знахарем и ее сородичами, а так любой бы назвал Ольвию самой мягкой и доброй женщиной, если бы был с ней знаком так же, как и Элия. Дэр и его старшая сестра тем более отличались от своих соплеменников. Словно лед и огонь. Вода и масло. Что-то совершенно противоположное. Брат с сестрой учились в академии военному искусству – одно это отличало их от фортейцев. Никто из здешних не учился специально сражаться, не владел оружием и ничем, что могло пригодиться в военном деле. Они были целителями, ткачами, землевладельцами, ремесленниками, кем угодно, но не воинами.       Эля вздохнула: «Анея говорила, что фортейцы одаренные воины, но взять для них в руки оружие равносильно самоубийству. То есть на это они идут лишь в крайнем случае».       Она кивнула Леондару, и они направились к главной площади деревни. Оттуда рукой подать до общественной столовой, которую тут держит женщина с именем Альваврина. Она была помощницей повстанцев Заката, постоянно получая от них продовольствия или деньги, фортейка обеспечивала едой большую часть деревни. В том числе и сиротский дом, в котором львиную долю составляли индифферцы. Дети и подростки, спасенные Инордоном от такой же ужасной участи, которой выпала Нэву.       «Вот и все плоды трудов Инордона. Он пытался бороться против порядков родной страны, но смог спасти лишь маленькую горстку людей», - девушка подняла воротник плаща и чуть поежилась. Теперь она куда отчетливей понимала то, о чем они разговаривали с Инордоном. У них, действительно, не было столько сил, чтобы защитить всех детей-индифферцев. Но, как видела сама девушка, Инордон сдаваться не собирался.       «Наверное, поэтому он присоединился к повстанцам. Изменить образ мышления своего народа невероятно трудно, но если понемногу внушать им, показывая на собственном примере, новый образ мышления и поведения. Не доказывать, не заставлять, а показывать… можно было бы изменить их. Начиная с собственной деревни и распространяя на всю Интро», - девушка покачала головой. Даже в мыслях, это звучит нереально, а учитывая характер индифферцев, это может казаться лишь далекой мечтой.       Эванс постаралась вернуться в реальность, вынырнуть из бесконечного потока собственных мыслей и рассуждений. Однако самым лучшим способом отвлечься, был все-таки разговор:       - Еще раз спасибо, что разрешили нам остаться у вас дома, - поблагодарила Эля.       - Снова ты за старое? – возмутился Леондар. Он вместе с младшим братом приютил Элю с Нэвом у себя дома, и поскольку Иэль была еще не настолько храбра, чтобы жить у себя дома одной, они жили все под одной крышей вот такой небольшой семьей.       - Вместе веселее, - улыбнулся летчик. – Я никогда не считал этот дом родным, но теперь там гораздо уютней и теплей, чем раньше. Сейчас в него гораздо приятней возвращаться.       Эля покраснела. Леондар был таким открытым и добрым, всегда говорил то, что у него на уме. Ну, или большую часть.       Они шли по гранитной дороге, которую украшали выращенные фонари-деревья, освещающие дороги с помощью светящихся цветов на ветках. Эванс и Касс вышли на центральную площадь – она представляла собой почти идеальный круг, уложенный каменный брусчаткой по окраинам которого стояли фонари-деревья, излучавшие теплый желтый свет. Главным же украшением здесь служило невысокое, кустистое дерево с ярко-алой кроной. Элия обратила на него внимания еще тогда, когда проснулась в первый раз и убежала из деревни навстречу тысячелетнему дереву. Это дерево называлось Сангвинем.       В каждой деревне или городе Иллитеарии росло священное дерево, с которого они начались. Фортейцы с помощью магии замедляли его рост, и дарили ему целую процветающую вечность. Срубить священное дерево – означало наслать на себя армию безжалостных убийц.       Эля чувствовала мощный входящий поток в Сангвинем, самая разная магия сплеталась с деревом, но также девушка ощущала и собственную магию дерева. Она пахла, так же, как само дерево и было цветом ярко-алой крови.       - Не похоже, что Сангвинем здесь не нравится, - сказала девушка, проходя мимо него.       - Ты можешь чувствовать его настроение? – с любопытством спросил Леондар.       - Немного. Знаешь, магия деревьев, кандиликанов, камней, земли – она так отличается от нашей. Конечно, мы ведь совершенно не похожи друг на друга, - улыбнулась Элия. - Но находясь рядом с кандиликаном и изучая магию растений, я иногда могу различать колебания их энергии и интерпретировать в человеческие чувства. Затем Янтарь может опровергнуть мои предположения или подтвердить их. Со временем я начинаю лучше понимать деревья и кандиликанов.       - Ты, действительно, не похожа на обычных лучников, - вздохнул завистливо парень. – Но и на мага тоже.       - Да уж, я непонятный гибрид, - усмехнулась Элия, заходя под крышу деревянного одноэтажного здания. Из окон лил теплый оранжевый свет, доносился шум посуды и веселый галдеж людей. В воздухе витал приятный аромат пареных овощей и жареных грибов. – Из-за меня мы снова опоздали, - заметила без капли вины девушка.       - Ничего страшного, я уже понял, что тебе либо не нравиться находиться в толпе, либо же ты избегаешь командира. Мне, кажется, оба моих предположения имеют веские обоснования, - улыбнулся парень. Эля не больно ткнула его в бок.       Конечно, Леондар прав. Эванс знала, что Анея ужинала как можно раньше и ела быстрее, чем обычные люди. Поэтому, когда они заходили в столовую, командира IV отряда повстанцев Заката там уже не было.       Касс снял шапку, уложил ее в карман и открыл дверь, пуская Элю внутрь огромного помещения с высоким потолком, по балкам и каркасу которого наверх забирались вьюны со светящимися цветами, которые освещали столовую. От входа на некотором расстоянии начинались пять рядов столов, которые шли до самой раздаточной. На скамейках в ряд сидели люди и уплетали еду, от тарелок поднимался приятный аромат грибов, от кружек запах смородинового чая.       От голода у девушки свело желудок. Она отказалась обедать и теперь горько жалела об этом. Леондар отвел ее за пятый ряд, где обычно сидели повстанцы Заката. Там уже был почти весь 4 отряд, а также второй, командиром которого был Дрим Томпсон. Они помахали рукой знакомым лицам, Леондар почти сразу же ушел получать порции, но прежде указал на место за столом рядом с Лиамом, Иэль и Нэвом, где должна была сесть Эванс. Правда, мальчик тут же вскочил с места, подбежал к Эле и начал расспрашивать ее о том, как она проведала друзей. И до того, как Эванс, начала рассказывать, Нэв растянул улыбку до ушей, как будто почувствовал улучшившееся настроение мамы.       Элия посадила мальчика рядом с собой и со слабой улыбкой рассказала о впечатлениях. Напротив них рассказ Эванс внимательно слушали Хелиф и Лиам. Вскоре вернулся Леондар с двумя металлическими подносами, один из которых, он положил прямо перед Элей. В тарелке - тушеные овощи с грибами, рядом выпечные лепешки с приправами и какие-то конфеты из злаков. Кружка со смородиновым чаем дымилась, распространяя прекрасный аромат, согревающий душу.       От слабости у Эванс закружилась голова, но Иэль, сидевшая рядом, поддержала ее и указала строгим взглядом на еду. Эля поняла все без слов, сколько раз Иэль бросала на нее точно такой же взгляд за завтраком в деревне Снов? Лучница, взяв металлическую вилку, приступила к тушеным овощам. Нехотя к своей порции приступил и Нэвэкуоре. Мальчик все-таки был лисом, и питаться одной растительной пищей, словно травоядный, ему невозможно.       Девушка посмотрела на Инордона, который был волком, но спокойно доедал порцию. «Интересно, как долго он привыкал к растительной пище?» - задавалась вопросом Элия.       Все приезжие, и повстанцы Заката в том же числе, старались уважать фортейцев и их уклад жизни, поэтому мясо и рыбу не готовили в общественных столовых или в самой деревне. Их готовили в лесу или на полянах, в нескольких километрах от место обитания фортейцев и только для тех, для кого мясо является необходимым и незаменимым продуктом, то есть для всех, кроме жителей Иллитеарии.       - Я вот думаю, если в деревне проходят ежегодные проверки солдатами Объединенных сил Паверис, то почему они не обращают внимания на детей-индифферцев и других не-фортейцев? – спросила Эля.       - Потому что Иллитеария является такой страной. Она открытая, жители ее ненавязчивы и гостеприимны. Поэтому встретить здесь жителей других рас вероятней, чем в других странах, особенно если город или деревня находятся на границах с другими государствами. Краснолистная деревня такой и является, - пояснил Хелиф, сидя с кружкой чая в руках.       - А еще здесь скрываются преступники и разбойники, поскольку 80% площади страны – это непроходимые леса, - добавил Леондар.       - Вот как, - Эля задумалась о преимуществах этой страны для укрытия. Нэв посмотрел на нее, и поскольку мама глубоко задумалась, он решился и с зажатым носом отодвинул тушеные овощи, желая, чтобы Эля этого не заметила. Мальчик взял в руки лепешку, но девушка словно по мановению волшебной палочки очнулась от мыслей именно в этот момент, забрала лепешку у Нэва и покачала головой.       - Тебе нужно доесть свою порцию, - сказала она.       - Но овощи гадость, - пробормотал мальчик с таким мучительным выражением лица, будто его заставляли делать нечто очень противное.       - Не говори так. Овощи – это полезно, к тому же тут есть грибы, - с вялым энтузиазмом сказала Эля, съедая еще одну ложку овощей.       - Но ты же не знаешь, какие они на вкус. Они, как слизняки, безвкусные, склизкие и противные. Я не могу их есть, - фыркнул мальчик, скрещивая руки на груди. Девушка живо представила себе то, что ей описал Нэв, и согласилась с ним: есть подобное каждый день должно быть жутко неприятно. К тому же, как ей говорила Ольвия, у индифферцев и других рас совсем иное восприятие вкусов, нежели, чем у террийцев.       - Ну, Инордон же ест, - заметила Эля, указывая на Има. Тот пил чай и слушал, что рассказывала счастливая Азриель, ему и Желтому дракону. В ответ на ее слова Нэвэкуоре только фыркнул, затем посмотрел на порцию и тяжело вздохнул.       - Ты должен хорошо питаться, иначе останешься маленьким, - улыбнулась Эля.       - На овощах лисы не растут, - глубокомысленно заметил Нэв, но все же взял в руку ложку и с выражением: «Я ем самое ужасное на свете», - проглотил овощи. Наблюдая за страданиями сына, Элия всерьез призадумалась, где бы достать мяса: ее пока далеко не выпускают, остается только ждать провизии или попросить кого-нибудь поймать дичи и приготовить ее. Недостаток белков и витаминов может, действительно, плохо сказаться на здоровье и росте юного лисенка.       - Не волнуйся, скоро должны привезти еще провизии, - попытался приободрить ее Хелиф.       Эля кивнула и вернулась к еде. Нэв проглотил еще пару-тройку ложек, но затем его чуть не стошнило, поэтому девушка разрешила ему съесть лепешку и конфеты из семечек, правда, последнее не понравилось лисенку гораздо больше, чем тушеные овощи.       Леондар шепотом сказал, что Нэв под шумок сегодня за обедом выкинул половину своей порции в окно, когда то приоткрыли от невыносимой жары. Девушка тяжело вздохнула, а вот Нэв, приступив к чаю, заметно повеселел. Еще бы, такая противная процедура закончилась.       Лиам, который наблюдал за ними, тихо улыбнулся. Все-таки Нэвэкуоре был веселым и открытым только рядом с Элей. Пока та была в лагере или спала в лазарете, мальчик превращался в нелюдимого и замкнутого лисенка. Не слушался никого, даже Инордона. Лишь Янтарь находил с ним общий язык, но кандиликана здесь пока не было, и мальчик избегал всех, кого мог.       Глядя на эту картину и на ту, когда Эли с ним не было, младшему брату Касс была видна большая разница. Для Нэвэкуоре Элия была солнцем. Всем в его короткой и маленькой жизни. Поэтому в голову к Лиаму забрели случайные мысли, которые можно охарактеризовать одним вопросом: что случится с этим ребенком, если Эванс пострадает или просто исчезнет из его жизни? Касс помотал головой, слишком мрачная картина предстала перед глазами.       - Что такое, Лиам? – заботливо спросила Иэль.       Стоило ему посмотреть на вентийку, как знакомая боль пронзала сердце. С тех пор, как Иэль назвала его своим, с того самого разговора с Желтым драконом, эта боль становилась все сильнее, увеличиваясь с каждым разом, когда Иэль мягко ему улыбалась, доверчиво обнимала, засыпала рядом с ним. И теперь в его сны проникли, словно передались от Иэль, кошмары и желания, о которых он даже не подозревал. Боль пульсировала вместе со стуком сердца, но парень не дал ей как-либо проявиться, он улыбнулся, скорее всего, по привычке:       - Нет, ничего. Просто всякие мысли в голову лезут, - покачал парень головой.