История Поющего мира: Песнь Заката

      После ужина ребята веселой компанией отправились домой к Леондару и Лиаму, там все готовились ко сну. Эля приняла прохладный душ, почистила зубы, умылась, переоделась в чистое белье и халат, замочила грязную одежду и отправилась в выделенную ей и Нэву комнату.       Дом Касс был двухэтажным с потолком выше, чем у обычных домов. Здесь была вполне привычная обстановка, напоминавшая больше дом афилийцев, но и что-то от фортейцев. В комнатах росло много растений и вьюнов, которые выполняли роль ночников, но также здесь было много резной мебели: мягких диванов, кресел и стульев, шкафов, полок и тумб, - это все напоминало об Афиле и доме Вильнуса. Эля еще ни разу не была в комнате Леондара, но парень ее и не приглашал, поскольку все адсимийцы и фортейцы уважали личное пространство других людей. И никогда никому не навязывались.       «Если подумать, то Леондар в этом расходиться с другими, ему явно было любопытно мое прошлое», - с улыбкой подумала девушка, заходя в свою комнату. Здесь стояла полуторная кровать, заправленная льняным бельем, матрас набитый соломой, а подушки чистым хлопком. Нэв лежал у стенки, пытаясь уснуть.       - Почему ты еще не спишь? – тихим шепотом поинтересовалась девушка, ложась рядом с ним и укутываясь теплым одеялом. Она знала, что Нэв видит лучше в темноте, но из-за красных глаз, не так хорошо, как его сородичи. К тому же в последнее время, он все лучше и лучше читает по губам, поэтому не сомневалась, что мальчик ответит ей. Эля сняла полотенце и повесила на спинку стула, она собрала влажные волосы в хвостик и накрыла голову капюшоном халата, который ей одолжила Клуе. Его рукава были короткими (их пришлось закатать), да и подол едва достигал колен.       - Мама…мы теперь всегда будем жить в этой деревне? – спросил неуверенно Нэв, глядя на нее странно блестящими глазами. Такой взгляд бывал у собак или кошек, когда светишь им в глаза свечей или, например, фонарем.       - Если ты беспокоишься из-за еды…       - Нет, - мальчик помотал головой. – Я беспокоюсь за тебя, - Эля заметила в красных лисьих глазах тревогу. – Те двое из твоей родной деревни, да? Почему ты не можешь вернуться туда?       - Ты хотел сказать «мы», - мягко поправила девушка, погладив по белоснежной кудрявой головке. – Я не знаю, останемся ли мы здесь или что будем делать дальше. Но пока я – повстанец Заката, я не смогу вернуться туда.       - Ты скучаешь? – Нэв прижался к ней всем телом.       - Не знаю, - пожала плечами Эля, теперь мальчик не мог читать по губам, лишь по движениям тела Эли. – А ты? – девушка спросила случайно и опрометчиво. Эванс еще ни разу не спрашивала Нэва о родном доме, но она тут же успокоилась. Нэв не видел, что она спросила, поэтому и ответить он не мог. Мальчик закрыл глаза и через несколько минут уснул.       Вечером следующего дня прибыл отряд Габриеля Кинга. Его на центральной площади ждали почти целой деревней. Однако все выказали удивление, когда первыми через проход прошли три кандиликана. Эля, как и Алет с Анеей вскочили на ноги, порываясь подбежать к друзьям.       «Давно не виделись», - раздался в голове Эванс знакомый звериный голос Янтаря.       Девушка не выдержала, подбежала к нему, обхватила насколько позволяли руки шею и прижалась к мягкому черно-белому меху, вдыхая трескучий аромат холодной свежести.       «Неужели так сильно соскучилась?» - спросил он.       «Да!» - честно призналась девушка, не обращая внимания на его язвительный тон.       «Ну-ну, я тоже скучал», - признался тигр. Он осторожно коснулся головой ее плеча и в мыслях попросил отстраниться и отойти. В конце концов, они загораживали проход для отряда. Эля отошла и потянула за собой Янтаря.       Из портала стали выходить люди во главе с Габриелем Кингом. Волосы предводителя отряда были растрепаны и застыли в странной лохматой прическе, брови, ресницы и тряпка, закрывавшая нос и рот заиндевели. В каждой складке одежды, в карманах и капюшонах лежал снег. И так со всем отрядом.       «Что с ними случилось?» - спросила мысленно Эля у Янтаря.       «Буран начался и бушевал последние два дня», - коротко пояснил он.       Анея отдала несколько коротких приказов и зрители сразу зашевелились. Сама командир подошла к Габриелю и молча встала перед ним. Он был явно озадачен ее выходкой и не знал, как на нее реагировать.       Анея думала же о том, что произошло совсем недавно. По сути, когда они собирались делиться в деревне Стеклянных капель, Аитуно с ее отрядом, как всегда, брала на себя армию. И это дело казалось опаснее, чем суровые северные зимы, в которые отправлялся третий отряд. Однако все получилось иначе. Анея уже давно отдыхала в деревне, пока Габриель со своими людьми сражался против бурана.       - Что такое, Анея? – спустя пять минут молчания, наконец, спросил командир.       - Я… - начала говорить девушка, но Габриель заметив выражение ее лица, выставил перед собой раскрытую ладонь в рукавицах и остановил Аитуно.       - Поговорим об этом завтра, - мужчина взглянул в сторону Эли и Янтаря. – Без кандиликанов нам пришлось бы худо, но они нашли нас и предложили помощь, хотя могли улететь домой, - заметил он и улыбнулся.       - Хорошо, поговорим позже - облегченно вздохнула Анея, ее лицо из тревожного стало ликующим, и она громко объявила:       - Давайте устроим праздник!!       - Да! – нестройно прокатилось по рядом радостное согласие. Люди забегали, раздавая различные команды и подсчитывая, сколько нужно будет приготовить и украсить. Эля следила за этой набиравшей размеры суетой с легким раздражением. Ей не нравилось, когда люди сновали туда-сюда. К ней подбежал Нэв, он помахал рукой Янтарю и мысленно сказал свое приветствие. Тигр насторожился, услышав мысли мальчика, нагнулся к нему и заглянул в глаза. Нэв решительно ответил на его взгляд. Они простояли несколько минут, сверля друг друга взглядами. Эле стало жутко любопытно: о чем они разговаривают. Из вежливости она поставила мысленный барьер и не вмешалась в их беседу. Однако было что-то странное в том, как они смотрели друг на друга, постепенно чувство тревоги разрослось, и девушка не выдержала:       - Что-то случилось? – спросила она у кандиликана. Янтарь с трудом оторвался от мальчика и посмотрел на Элю.       - Нет, ничего. Просто Нэвэкуоре рассказывал мне о тебе, - сказал тигр звериным голосом. Эля не чувствовала в его словах лжи, но он точно сказал не все. Эванс выдохнула. «Раз он хочет сохранить что-то в тайне, пусть хранит» - подумала она.       Другие связанные тоже разговаривали со своими кандиликанами, Алет что-то рассказывал Миротворцу (рыжему леопарду), Анея гладила Селенити (черную пантеру) по загривку и с радостью на лице делилась новостями.       В это время отряд Габриеля Кинга разделился, каждый человек с усталой улыбкой на лице отправился домой. Только командир пошел в дом Совета. Так называлось одноэтажное здание-дерево возле центральной площади, где жил Глава всех повстанцев Заката – Закатное Солнце. Эля, услышав его имя, посчитала, что из-за него их называют повстанцами Заката.       - Добрый вечер, Янтарь, - поздоровался только что подошедший Леондар.       - Добрый вечер, - ответил кандиликан.       - Элия, ты собираешься готовиться к празднику? – с улыбкой на лице спросил летчик.       Эванс посмотрел на него, потом на людей, снующих вокруг. Из-за реплики Анеи вокруг царило радостное настроение, все улыбались, обменивались друг с другом вестью и передавали ее дальше. Некоторые уже вышли на улицу украшать центральную площадь цветами и тканями, другие потихоньку вытаскивали на улицу столы из общественной столовой.       - Почему в честь возвращения отряда Габриеля Кинга устраивают праздник? –спросила Элия у них.       - Дело не столько в возращения отряда, сколько в том, что наконец-то в Краснолистной деревне собрались все четыре отряда повстанцев Заката, - ответил ей Леондар. – Такое было в последний раз года два назад. Отсюда и праздник.       - Вот как, - пробормотала Эля, она посмотрела на Нэва, мальчик так же с любопытством взглянул на нее. Девушка взяла лисенка на руки и спросила у него: «Ты хочешь пойти?». Нэв задумчиво склонил голову на бок, затем покачал ей.       - Не хочу. А ты? – спросил он.       - У меня сегодня нет настроения: веселиться вместе со всеми, - сказала Эля, она посмотрела на Леондара, это был ответ на его вопрос. Она спросила сначала у Нэва, потому что не могла отпустить мальчика одного , но еще и потому, что не хотела, чтобы Нэв из-за нее изменил свое решение. Однако лисенок тоже не хотел присутствовать на празднике.       Девушка слабо улыбнулась:       - Я, наверное, погуляю в лесу или поиграю где-нибудь в деревне с Нэвом, - поделилась планами Элия. – И…я не думаю, что Иэль пойдет на этот праздник. Поэтому пусть лучше останется дома.       - Ну, - протянул летчик. – Это ей решать, правда, мне кажется, ты права. В любом случае Лиам не оставит ее одну.       - Я знаю, поэтому… - Эля не закончила фразу, она вдруг решила поправить шапку с помпоном на голове Нэва. «Поэтому я так поздно возвращаюсь домой», - добавила про себя девушка. – В любом случае, много не пейте! – предупредила Эля.       - Конечно, - серьезно кивнул Леондар.       - Смотри у меня. Я ведь прекрасно знаю, что ты еще тот пьяница, - усмехнулась девушка. Янтарь тоже состроил что-то наподобие ухмылки. Они - то прекрасно знали, что Леондар никогда не прикасается ни к чему алкогольному.       Касс решил помочь в организации праздника, поэтому отправился к Анее, которая теперь заправляла всем этим бедламом, рядом с ней лежала Селенити – черная пантера и лениво позевывала. Крылья такого же цвета, что и шерсть были аккуратно сложены на спине. Возле них крутились люди, Эля заметила Хелифа и Желтого дракона, выносящих какой-то столб высотой около трех метров.       «Янтарь, а ты чем хочешь заняться?» - поинтересовалась девушка.       «Я могу побыть с тобой. Ты ведь по мне так скучала!» - самодовольно заметил Янтарь.       «Я уже жалею об этом…» - уныло признала Эванс.       Кандиликан рассмеялся. Его смех похож на рык с кашлем. Эля с Нэвом сами захихикали, услышав, как он смеется.       Лиам сидел в сторонке на скамейке и наблюдал за пьяными и одновременно веселыми лицами повстанцев, обычных людей и фортейцев, живущих здесь. Все вместе они веселились на центральной площади, создавая невообразимый шум вокруг.       Огромной ткань натянутая над высоким шестом и растянутая во все стороны, где она прикреплялась к трехметровым столбам образовывала красный шатер. Люди праздновали под ним, защищенные от осадков, а заодно и от холода. Празднующая толпа быстро нагрела воздух вокруг.       Касс сидел почти у самого края этого шатра, поэтому спиной чувствовал все возрастающий холод на улице. Солнце уже давно село, и время уже далеко перевалило за 10 часов вечера. А люди продолжали плясать под звуки флейты, струнно -щипковых инструментов и иногда клавикорда. Какой-то человек додумался вынести ценный инструмент на улицу. Наверное, это был кто-то из второго отряда, кажется, сред них только Роуз и играла на нем.       - Наверное, Лир заставил ее, - вслух предположил Лиам.       - Кто знает, может и Нигрум попросил, - рядом на скамейку приземлился Леондар. В своих руках он держал кружку, но младший брат знал, что там точно не эль или вино, которое в совершенстве изготавливают фортейцы из немыслимых растений, ягод и фруктов.       - Ты выглядишь на удивление спокойным, - сказал Лиам, выхватывая кружку с вином у девушки, которая ходила с подносом и предлагала другим выпить еще.       - Я должен о чем-то волноваться? – спросил Леондар, наслаждаясь ароматом ромашкового чая. Лиам не стал отвечать на вопрос, если брат не хотел что-то обсуждать, он всегда ловко уходил от расспросов и ставил в неудобное положение спрашивающих. Конечно, Касс было интересно, что думал брат по поводу Эли и того, что она выпросила разрешение у Анеи и отправилась к Дэру Аитуно. Но выспрашивать у него бесполезно.       - Кстати, как ты умудрился сюда прийти один? – поинтересовался Леондар.       Лиам, услышав вопрос, разом выпил полкружки белого вина.       - Иэль сказала, что хочет вернуться к себе домой и побыть там одна. Мне стало не спокойно, но все, чего я смог добиться – это попросить остаться у нас. И поскольку она чуть ли не выгнала меня из нашего дома, я пришел сюда.       - И тебе до сих пор тревожно? – спросил Леондар, осматривая младшего брата. У того покраснели щеки от выпитого вина, которое не ограничивалось только этой кружкой, но вот само лицо выглядело бледным. Ответ на его вопрос был вполне очевиден:       - Конечно, - сказал тихо Лиам.       - Вот и я также, - улыбнулся Леондар. – Но причины волноваться у меня совсем иные, нежели, чем у тебя, - парень сжал кружку с теплым чаем. – В конце концов, она мне не нравится в том смысле, в котором тебе нравится Иэль.       Лиам зарделся еще сильнее. Щеки стали красными как помидоры, и покраснели даже кончики ушей. Парень не подозревал, что старший брат заметил. Думал, что только Хелиф и Эля способны вывести его на чистую воду. Но это было вовсе неудивительно, просто Лиам оказался не таким наблюдательным, как думал о себе. Он ведь не догадался о болезни Леондара.       Сейчас старший брат казался ему незнакомым человеком, хотя он прожил с ним почти всю свою жизнь…       - Тебе это Эля сказала? – спросил Лиам, под «это» он подразумевал его отношение к Иэль.       - Нет, сам догадался. Хотя она, наверное, заметила вас раньше меня, - улыбнулся Леондар.       - Вот как. Но мне ты сказал лишь сейчас, когда я пьян, - с обидой сказал младший.       - Ты не любишь, когда я начинаю тебе нудить про ответственность и читать нотации. Это вполне нормально, поскольку ты подросток. Но в последнее время тебе пришлось тяжело, поэтому я решил повременить с этим разговором.- сказала он. – К тому же я думаю, ты знаешь, что я тебе скажу, о чем попрошу и о чем предостерегу.       - Знаю, - вздохнул Лиам. – С этим, я надеюсь, справлюсь.       - Хорошо, - кивнул Леондар, выпивая чай.       Под шатром веселилась толпа, прося еще выпивки или песней, некоторые уже валялись на скамейках или столах, некоторые выходили подышать свежим воздухом или просто покурить. Леондар наблюдал за ними и радовался еще одному спокойному дню. У Закатных их бывает крайне мало, дней, когда не надо никуда спешить, рисковать жизнью или скрываться от погони.       Хотя, если Анея узнает о болезни Касс, как командир, она больше не позволит ему участвовать во всех их компаниях, выполнять задания и путешествовать вместе с ними. Любой бы на ее месте поступил бы также. Но Леондар этого не желал, даже если спокойствие и мир в деревне может продлить ему жизнь, он желал всем сердцем быть рядом с друзьями и помогать им в выполнении опасных заданий.       - Я все время откладывал этот разговор, но думаю, пока ты в таком состоянии, тебе вынести его, возможно, будет легче, - Касс старший повернулся к младшему и сказал. - Эля чувствовала ответственность из-за этого случая и поэтому рассказала мне о том, как ты узнал о моей болезни. Не вини ее.       Лиам был готов поддержать, какой угодно разговор, кроме этого и уже прошедшей темы: Иэль. Парень взял еще один бокал и полностью опрокинул в себя. Леондар решил, что больше брату сегодня пить нельзя. Он забрал пустой стакан.       - И что ты хочешь узнать? – хмурясь, спросил Лиам.       - Почему ты делаешь вид, будто ничего не знаешь и ни о чем не спрашиваешь меня? – поинтересовался Леондар, допивая ромашковый чай.       - Не знаю почему, но мне кажется, что тебе это будет неприятно. И у меня есть ощущение, которое подсказывает: ты не хотел бы, чтобы я знал об этом. Элия, наверное, говорила тебе сказать мне, но ты не слушал ее, потому что хотел хранить этот секрет до своей смерти. Как-то так. Я правильно думаю?       - Да, - согласился Леондар. – Я и сейчас думаю: лучше бы ты никогда не узнал об этом. Одно дело если бы для тебя я внезапно заболел и умер, и другое, если бы ты замечал, как болезнь убивает меня каждый день, делая мое состояние все хуже и хуже на протяжении нескольких лет. Эта причина, по которой я не хотел тебе говорить об этом.       - И только поэтому? – спросил Лиам, заглядывая в вересковые глаза брата.       Леондар отвернулся, уже жалея, что поднял тему. Младший брат понимал его чуть хуже его самого, неудивительно, что он мог заметить и другие причины. Все складывалось не в пользу старшего Касс.       - Ты прав, была еще одна причина, - парень вздохнул, допивая остывший чай. - Я ведь эгоист, и я… боюсь потерять тебя. Если бы ты узнал о моей болезни, то мог бы испугаться и убежать.       Лиам вскочил со скамейки и уставился обвиняющим взглядом на брата:       - Я не такой, как наша мать. Как ты мог подумать об этом?! Я? Брошу? Тебя?! – он повысил голос, но перекричать толпу и музыку ему не удалось. И все же рядом стоящие люди стали на них оглядываться.       - Причем здесь мама? – спросил спокойно Леондар.       - Я может и был ребенком, но не настолько глупым, - рассердился он. – Я знаю, что мама после моего рождения перестала обращать на тебя внимание и заботилась только обо мне. Будто я был твоей заменой. Раньше я не знал с чем это связано и постоянно спрашивал ее об этом, но теперь…       - Лиам, успокойся, - серьезно посоветовал летчик. – Сядь рядом, - его голос был таким, что брат не смог ослушаться. Он выполнил просьбу. – Пожалуйста, не оскорбляй человека, которого уже давно нет в живых. К тому же ты знаешь далеко не все. Мама тоже была больна этой болезнью. И поэтому умерла так рано.       Лиам хотел взять еще одну кружку, как будто стакан опрокинутого вина, поможет лучше переварить услышанное, но брат не позволил, вместо этого он попросил черный чай и отдал кружку ему. Лиам принял ее и уставился в черные воды чая, пытаясь различить в них свое отражение.       - Тогда тем более. Как она могла так с тобой поступить? – спросил Лиам, после нескольких напряженных минут молчания.       Леондар грустно улыбнулся.       - Я часто задавался этим вопросом, когда был ребенком, но сейчас в некотором смысле я понимаю ее чувства, - Лиам внимательно слушал. – Видишь ли, не все люди настолько сильны, чтобы привязываться к человеку, чья смерть – это решеный вопрос. Когда ты решаешь дружить с кем-то или любить кого-то, ты так же и решаешь свою участь, когда этот человек умрет. Ты определяешь свою боль. Людей не страшит смерть, если она в далекой неизвестности, но если они точно будут о ней знать, они начинают бояться и думать: «Стоит ли им общение с человеком, той боли, которую они испытают, когда его не станет?» Обычно люди об этом не задумываются, но рядом со мной…       - И поэтому ты назвал себя эгоистом? Потому что не сказал мне и обрек меня на эту участь?       - Да, - кивнул Леондар. – Сначала я думал, что это будешь только ты. Ты один будешь тем, кому будет больно от моей смерти. Но затем мы встретили ее, потом повстанцев Заката и Элю, я продолжал врать, радуясь общению с вами, и я думал, что так и будет продолжаться всю мою оставшуюся жизнь. Однако один момент все изменил, я рассказал Эле в деревне Ледяных рек о болезни.       - Почему?       - Я узнал о тайне, которую буду оберегать до ее ненадобности или до смерти. В тот момент Эля была настолько испугана за меня (хоть и были мы знакомы всего ничего), что слова вырвались сами собой. Я думал, что она тут же отдалиться от меня или все расскажет вам, но ни то, ни другое не произошло. Не знаю почему, но, кажется, она вообще не задумывалась о том, как ей будет больно, если она останется со мной. Глупо, но я был очень счастлив, - на его лице блуждала тихая счастливая улыбка. - Все это время мне казалось, что я ничем себя не выдавал. Но ты все же как-то догадался. Значит, все-таки все дело в Эле?       - Она мне не говорила, - покачал головой Лиам. – Я понял, что ты не просто болен, когда вас схватили Закатные. Когда ты защищал Азриель, у тебя начался новый приступ, тогда я кое-что понял и хотел спросить обо всем напрямую, когда ты пришел в себя. Но помнишь, что тогда случилось?       - Я попросил тебя отнести травы Эли и остался беседовать с ней наедине, - кивнул Леондар.       - Верно, - Лиам ухмыльнулся. – Ты меня отправил, и я разозлился не на тебя, а на нее. Потому что она знала ответ, как мне тогда показалось, я же его не знал.       - Прости, - Леондар подозрительно взглянул на свою кружку.       - Что такое? – обеспокоенно спросил брат.       - Мне этот чай налил Ливень. Интересно, сколько алкоголя он туда подмешал? – спросил сам себя летчик. Парень пробовал раньше вино и эль, но поскольку такие вещи не делали его здоровее, Леондар давно отказался от них. У него вообще не было плохих привычек, которые могли укоротить его жизнь, и он давно отвык от вкуса спиртных напитков. Тогда почему он не почувствовал алкоголь, когда пил?       - Почему ты думаешь так? – удивился парень.       - Я много говорю, - заметил Леондар. – На меня не похоже.       - Да, ты прав, - кивнул себе Лиам. Он посмотрел на старшего брата: продолжить тему о его болезни и о причинах, почему Леондар ничего никому не рассказывал, - Касс не мог. Ему многое нужно было обдумать. Но кое-что он мог сказать и сейчас:       - Леондар, я на свежую голову обдумаю еще раз твои слова и дам тебе ответ. Но…скажу тебе кое-что сейчас. Ты слишком много думаешь: о себе, о других, о своем положении и о том, когда ты умрешь. Ты стал очень осторожным после восстания в нашем городе, и это мешает тебе видеть одну простую истину.       - Какую?       - Я - твой брат, - улыбнулся Лиам. – Мне не важна разница между тем: «если ты умрешь» и «когда ты умрешь». Я не оставлю тебя одного, - заверил брата Касс, но затем добавил. - Правда, не сейчас. Я слишком беспокоюсь об Иэль. Поэтому в данный момент я тебя покину.       - Конечно, - кивнул благодарно Леондар. Когда его младший брат ушел, он сказал себе под нос. – И все-таки в этом чае что-то было.