История Поющего мира: Песнь Заката

      Иэль в буквальном смысле вытолкала Лиама на праздник, бесцеремонно и грубо. Теперь девочка жалела об этом. В конце концов, причина, по которой она хотела остаться одна была довольно обычной, но Лиам мог себе что-нибудь накрутить. Сейчас все Закатные волнуются о состоянии Иэль и Эли, поэтому неудивительно, если бы парень связал ее поведение и лагерь смерти.       Однако причина была совсем не в нем. Впервые за долгое время у Иэль было радостное настроение, и оно никак не связано с собранием всех четырех отрядов. Девочка ушла в ванную комнату и приняла освежающий душ. Надев легкое красное платьице, поверх которого был одет свитер винного цвета крупной вязки, она прошествовала в гостиную, ожидая стука в дверь. Он не заставил себя долго ждать. Иэль надела тапочки и бросилась открывать, на пороге стояла Азриель со свертком в виде коробки подмышкой.       - Спасибо, что пришла, - Иэль пропустила ее внутрь и закрыла за ней дверь. Тенийка положила коробку на тумбу для обуви, развязала шарф, сложила его в шапку и бросила их рядом со свертком, сняла куртку и повесила на крючок. Под верхней одеждой была теплая водолазка, оголявшая шею и ключицы V-образным вырезом, слева от ключицы по шее и на щеку выступала черная татуировка в виде незнакомых Иэль цветов.       - Не за что, я сказала Желтому дракону, что останусь допоздна в лазарете и не пойду на праздник. Поэтому все в порядке, - улыбнулась девушка. Она расстегнула ботинки, Иэль подала ей мягкие тапочки. Тенийка надела их и взглянула на девочку.       - Не волнуйся, я могу в любое другое время погулять с ним. И к тому же благодаря тебе, мы теперь официально встречаемся, - Азриель легко прочитала выражение вины на лице Иэль. Девочка почувствовала себя так, потому что попросила Матисс не ходить на праздник, а остаться с ней. Ей нужен был собеседник и, желательно, чтобы это был человек, который хорошо ее знает.       Таким человеком была Азриель.       - Спасибо, - еще раз поблагодарил Иэль. – Я сейчас поставлю чайник. У нас есть сладости и пирожки, которые я напекла сегодня утром. Будешь?       - Спасибо, не откажусь, - ответила Азриель. Она посмотрела на коробку. – А ее куда?       - Оставь, пожалуйста, в гостиной на диване, - попросила девочка, уходя в кухню.       Тенийка взяла сверток и прошла в гостиную. Она не раз бывала в доме Касс, поскольку именно ей пришлось остаться в деревне вместе с Леондаром, когда Закатные готовили нападение на лагерь в деревне Снов. В гостиной царил мягкий полумрак здесь стояли светильники с притушенными кристаллами света, но ей свет был не нужен. Тенийцы хорошо видят в тьме с помощью «кошачьих» глаз. Девушка положила сверток на диван и ушла на кухню к Иэль, где горела печь и светила люстра. Девочка доставала из буфетного шкафа конфеты и вафли, выставляя их на стол, покрытый желтой скатертью.       - У вас так много сладостей, - заметила Азриель, садясь на ближайший стул.       - Эля понакупала их для Нэвэкуоре, но они ему не пришлись по душе, - рассказала она, доставая из шкафа огромную тарелку с пирожками, накрытую кухонным полотенцем.       - И сколько же ты пекла их? – с улыбкой спросила тенийка.       - Не знаю, часа три или четыре. Мне слишком тревожно, когда Эля находится дома, поэтому я стараюсь занять себя чем-нибудь, чтобы она ни о чем не догадалась, - призналась Иэль, присаживаясь рядом с ней.       После этих слов наступила тишина, вплоть до того момента, пока они не сели за стол.       Азриель спросила, с чем пирожки, Иэль ей ответил, перечислив около десяти видов начинки.       - Почему тебе тревожно рядом с ней? – спросила Матисс, пробуя пирожок с вишней.       - Каждый раз, когда я смотрю на нее, разговариваю с ней, мне видится всякое.       - Что, например? – спросила девушка, наливая еще чая с мелиссой.       - Это всего лишь мое воображение, и я знаю, что настоящая Эля не скажет мне: «Умри» или «это все из-за тебя». Но я слышу это или вижу в выражении ее лица, всего на мгновение, а потом оказывается, что ничего подобного не было и в помине. Я не могу так больше!       - Ты знаешь, в чем причина этих иллюзий? – спросила серьезно тенийка.       - Конечно, причина всегда во мне. Из-за меня Элия попала в лагерь смерти! Из-за меня она там чуть не погибла! Из-за меня ее психика пошла по швам! И если она не сможет стать прежней, я…       - Но Элия ведь нисколько не злится на тебя , - прервала Азриель.       - Я знаю, скорее всего, я переношу на нее свою совесть. Ведь Эля попала из-за меня в такую ситуацию, но даже там умудрилась сохранить честь и достоинство, она преданный друг и надежный товарищ. Не то, что я… - Иэль стиснула зубы. Если бы только она могла себя контролировать, то той оплошности бы не было. Ни она, ни Эля не попали бы в лагерь.       - То есть ты все еще не можешь себя простить…       - И не только. Я чувствую себя виноватой перед ней и Лиамом. Ведь я им соврала. Когда мы сидели вместе с ней в тюрьме, я рассказала ей про свое детство и сказала, что я, глядя на этого мерзавца-врача, расхотела его убивать. Это не так. Я его ненавижу и проклинаю! Никогда не прощу, сколько бы он не страдал в загробном мире!       - Но ты же сдержалась и не стала убивать его в лазарете, - теперь Азриель попробовала пирожок с квашеной капустой, а до этого был пирожок с белыми яблоками.       - Потому что иначе они могли прикончить меня, Элю и других пациентов того гада, не дожидаясь казни! Конечно, я сдержалась. Если бы по моей прихоти, из-за моей ненависти, Элия умерла…я бы возненавидела себя в ту же секунду, я бы захотела убить себя! И ни твои, ни Лиама слова не дошли бы до меня, – Иэль вцепилась в стол.       - Ясно, - сказала тенийка. – Твоя любовь и вина перед друзьями сильнее желания отомстить Феликсу Тортору, - глаза Иэль при этом имени зажглись красным огнем. - Но как только Эля и Лиам оказались в безопасности, ты снова вернулась к мыслям об убийстве. Так?       - Да!       Азриель слабо улыбнулась:       - Твои любовь и вина перед друзьями сильнее желания отомстить ему – это главное, - сказала тенийка.       - Если бы я оказалась в этом лагере одна… я бы не вернулась сюда, а он был бы мертв.       - Тогда хорошо, что Эля попала туда с тобой, - сухо заметила она. – Пойми, его убийство ничем бы тебе не помогло. Месть с ненавистью нельзя недооценивать, к тому же ты бесшумная тень. Я не знаю, что вам говорят учителя и наставники, но у бесшумных теней совершенно иное понятие о жизни и смерти. Если бы ты убила его, ты бы не остановилась, твоя ненависть бы перекинулась на кого-нибудь еще. Например…       - На Ольвию Иринас и других врачей, - тихо произнесла Иэль.       - Вот именно, и поскольку Элия дочь Ольвии, в конце концов, все могло бы дойти до того, что ты убила бы и Элю, - строго сказала мечница. – Феликс Тортор был один такой среди множества других врачей, знахарей и целителей. Не переноси его образ на других.       - Но Ольвия Иринас и ее книга. Столько знаний о строении тела, внутренних органах и другое. Думаешь, она не такая же?! – Иэль вскочила из-за стола. Было глупо начинать этот разговор с человеком, который сам изучает медицину.       - Иэль, Ольвия вскрыла трупы, не живых людей. И Элия уверена в этом, потому что в ее книге нет описания строения тела гвайцев, которое возможно получить только прижизненно и нет строение тела животных индифферцев, потому что, умирая, они снова превращаются в людей.       - Но даже вскрывать трупы – просто омерзительно! – дрожь прошлась по телу девочки. Но она усилием воли заставила себя сесть обратно за стол и выпить чай.       - Да, омерзительно, - согласилась Азриель. Когда она в первый раз читала эту книгу, ей в некоторых местах становилось дурно и приходилось откладывать их, и затем снова читать и вникать в написанное. Это тяжело, но когда девушка пришла учиться на знахаря в местный лазарет, ее знания оказались глубже и объемней, чем у местных. Они смотрели на нее свысока и завидовали. Почти все. Кроме Клуе, которая попросила книгу у нее. Вместе они заново разобрали ее, и вентийка признала эту вещь настоящим сокровищем. Знахари и целители почти ничего не знали о внутреннем строении тела, могли применять лишь травы и свои магические способности, чтобы лечить. Но некоторые болезни можно вылечить лишь оперативным путем. И, похоже, Ольвия умела проводить операции.       Азриель вздохнула:       - Но…иначе невозможно было бы спасать так много жизней. Если бы я умерла, я была бы рада, если бы мое тело могло послужить тем, что в будущем поможет лучше лечить тенийцев. Я не верю в бога и не принадлежу ни одной религии, но если и существуют душа, то после смерти она покидает тело, и значит, ему уже все равно. Я знаю, как ты на это смотришь, родственникам и друзьям невозможно смотреть, когда их близких режут, даже если они мертвы. Но иногда причину смерти может установить только вскрытие. Я читала книгу Ольвии. По изменениям в органах, она может определять яд, которым убили человека.       - Правда? – с недоверием спросила девочка.       - Да, - кивнула Азриель. – я считаю эту женщину гением. Но не представляю, как ей тяжело. Она чистый фортеец, а как ты знаешь, они ценят жизнь гораздо больше, чем мы с тобой или любой другой.       - Я знаю, - Иэль опустила голову. – Однако я не могу так легко справиться со своей ненавистью ни к врачам, ни к Феликсу Тортору. Не могу так просто избавиться от тьмы в своем сердце.       - Да, - кивнула тенийка. – Это не пройдет быстро. Ты будешь мучиться, виня себя во лжи Эле и Лиаму, будешь страдать из-за душевных травм, причиненных Эле, и будешь продолжать ненавидеть врачей.       - И что мне делать?! Я так сойду с ума! – закричала девочка.       - Ничего, все пройдет само по себе. Когда твоя душа поймет, что Эля пришла в порядок, когда ты убедишься, что врачи совершенно другие. И когда ты поймешь, что твои друзья и Лиам любят тебя такой, какая ты есть. Со всей тьмой, ненавистью к себе, со всей вспыльчивостью и яростью. Любят тебя, потому что видят в тебе не только мрак, но и свет. И потому верят в тебя.       - Как будто любовь может помочь…       - Может, - улыбнулась Азриель. – Она уже действует на тебя. Ведь ты не хочешь выглядеть плохой в глазах Лиама и Эли, ты хочешь стать лучше для них. Это и есть действие любви, когда тебя любят таким, какой ты есть, но ты собой недоволен и пытаешься самосовершенствоваться дальше, считая себя недостойным любви.       - Вот как… - Иэль смутилась. Может быть, слова Азриель правдивы. Может быть, она сможет стать лучше, пусть немного, пусть совсем чуть-чуть. Главное, не идти назад, не падать во мрак. – Кстати, почему ты Лиама выделила среди друзей?       - Он ведь тебе не друг, - в ответ удивилась Азриель, пробуя пирожок с корицей и брусникой. – Разве ты не любишь его?       Девочка покраснела до самых ушей и отчаянно покачала головой.       - Желтый дракон рассказал мне, как ты его поучала. И даже показала на примере Лиама. Неужели после этого, я поверю тебе, что ты ничего к нему не чувствуешь? – усмехнулась тенийка.       - Это не имеет значения. Я для него маленький ребенок, который вечно доставляет проблемы. К тому же мне всего 11 лет, а ему уже 14, - пробормотала она, запихивая себе в рот целый пирожок с кореньями луноцвета.       - А, точно! Ведь 31 декабря у него было день рождения, верно? – вспомнила Азриель. – Я-то думаю, почему ты попросила меня купить торт и ту вещицу…       - Помалфи! – с набитым ртом попросила Иэль с лицом, ставшим красным, как спелый арбуз.       - Кстати, ты ведь хотела, чтобы я тебе поменяла прическу, верно?       - Угу.       Они молча доели. Из огромной тарелки с пирожками там осталось от силы штук десять. Девочка и не подозревала, что Матисс может съесть так много. Азриель сказала, что в правилах приличия нужно попробовать все угощения, чтобы не обидеть гостей. Вентийка рассмеялась, затем они занялись стрижкой волос. Поскольку у Иэль они были кудрявыми и густыми со своей короткой стрижкой, которую девочка соорудила себе острым камнем в лагере, она была похожа на льва или красное солнышко. Нужно было придумать что-то другое.       Азриель умела с помощью магии усиливать рост волос, поэтому она отрастила красные кудрявые волосы Иэль до поясницы, во время процесса отращивания у девочки жутко чесалась голова. Затем тенийка подравняла их, сделала челку и собрала в неприхотливую прическу. Волосы с боков собраны в хвостик сзади и закреплены заколкой.       - Знаешь, длинные волосы тебе идут больше, чем каре, - заметила мечница. Иэль посмотрела в зеркало и признала правоту тенийки. Длинные волосы добавляли ей возраста и делали более женственной. Пока они в Краснолистной деревне, можно походить и с ними, но бесшумной тени удобнее сходить с короткими.       - Спасибо, - поблагодарила девочка.       - Не за что.       - Нет, правда, спасибо за все, - Иэль улыбнулась.       - Не. За. Что. Иначе, зачем нужны лучшие друзья, верно? – Азриель погладила ее по голове. – Ладно, я пойду. А ты поздравь от моего лица Лиама.       - Конечно, - кивнула Иэль.       Затем Азриель оделась, поблагодарила за вкусный ужин и вышла из дома. Девочка вернулась в ванную комнату, прибралась там, затем спустилась в гостиную, нашла коробку и осторожно распаковала. Она не знала, что с этим делать. Поздравить сегодня или завтра? Лиам мог очень поздно вернуться и в не том состоянии, чтобы праздновать свой день рождения. Однако Иэль непременно хотела поздравить его именно сегодня. Она и так долго тянула с подарком и с поздравлением. 31 декабря девочка была не в том состоянии, чтобы поздравить его от всей души. Они только вернулись в деревню Стеклянных капель из лагеря смерти и были слишком заняты.       Иэль вздохнула и посмотрела на развернутый сверток. Рядом с коробкой лежала небольшая коробочка вытянутой формы. Девочка открыла ее. Внутри лежало три метательных ножа, лезвие которых было украшено узорами цветов яблони. «Довольно банальный подарок для бесшумной тени. Не знаю, чем я думала, когда выбирала его», - недовольно заметила Иэль. Конечно, ножи лишь часть подарка и все-таки. Она не была довольно собой. «Надеюсь, Эля не придет в неподходящий момент», - подумала она.       Вдруг в дверь постучались. Иэль растерялась. Кто сейчас мог прийти? Какой бы не был вариант, он ей не нравился. Даже если бы явился сам виновник торжества, вентийка не была готова встретиться с ним лицом к лицу. Она поправила воротник свитера и отправилась открывать дверь. На пороге стоял Лиам. Бледный и мрачный.       - Что-то случилось? – встревожилась девочка. – Ты выглядишь, как привидение, Лиам.       - Нет, ничего особенного не случилось, - покачал головой парень. Иэль пропустила его в дом, не зная, как спросить о произошедшем или хотя бы как подбодрить. Касс снял верхнюю одежду, под которой был свитер и легкая безрукавка. Он переобулся и внимательно посмотрел на Иэль.       - Ты отрастила волосы? – спросил он.       - Да, я попросила Азриель. Плохо выглядит? – девочка нервно поправила волосы. Кажется, Лиам не пьян, хотя от него исходил легкий запах вина и ромашкового чая. Парень улыбнулся и погладил по голове.       - Вовсе нет. Значит, ты выгнала меня, чтобы побеседовать с Азриель? Но Желтый дракон мне говорил, что она занята в лазарете и не сможет прийти на центральную площадь.       - Я ее попросила. Мне нужно было с ней поговорить, - Иэль спрятала руки за спиной и виновато потупилась. - Прости, я соврала и бесцеремонно выгнала тебя. Мне очень стыдно.       Лиам облегченно выдохнул. Он присел на одно колено и заглянул ей в лицо. Пока он шел домой и думал о болезни брата и его словах, весь опьяняющий дурман, как ветром сдуло. Он более серьезно и внимательно подошел к разговору с Леондаром, но чем больше он думал, тем хуже ему становилось. «Он называл нашу мать мамой, так нежно и ласково, будто это не она игнорировала его после моего рождения. И почему он называл себя эгоистом, мне кажется, что в его словах нет ни капли эгоизма. Он слишком много думает. Леондар умрет…он умрет», - последняя мысль не давала ему покоя с тех пор, как Эля подтвердила его гипотезу. Но парень старался не думать об этом, гнал свои мысли подальше и только поэтому мог продолжать нормально общаться с ним. Но этот разговор заставил его вспомнить о том, о чем он хотел забыть.       Леондар умрет.       Оставит его одного. И случится это возможно даже не через шесть лет, а намного раньше.       «Через шесть лет мне будет только двадцать. Слишком мало», - погружаясь в эти мысли, Лиам помрачнел. И все же он не жалел, что узнал об этом. Да, возможно, если бы он не знал, ему было бы не так больно и страшно. Но думать нужно не о себе, а о Леондаре, который столько времени в одиночку сражался с болезнью, с тем, с чем ему не победить. Сейчас Касс был даже благодарен Эле. Она помогала Леондару даже больше, чем подозревала, зная о его тайне, переживая о нем и не отворачиваясь от него.       «Забудь об этом!» - приказал себе Лиам. Перед ним сейчас стоял не Леондар, а Иэль, и она искренне беспокоилась за него. Пусть о причине этого беспокойства он не мог ей рассказать.       - Со мной все будет хорошо, - улыбнулся он, заглядывая в темно-красные глаза.       - Я знаю, ты снова пытаешься справиться со всем один, совершенно не полагаясь на меня, - с грустью ответила девочка. – Я не в обиде, ведь для тебя я еще ребенок…       - С чего ты взяла? – недоумевая, спросила Лиам. – Для меня ты никогда не была ребенком. И я, правда, полагаюсь на тебя, просто сейчас эта тайна принадлежит не только мне, и я не вправе рассказывать об этом кому-либо еще.       - Если ты не считаешь меня ребенком, тогда почему ты боишься оставить меня одну, почему постоянно опекаешь и не даешь мне сражаться наравне с тобой? Может, я и уступаю тебе в мастерстве бесшумной тени, но тоже могу сражаться! Ты не давал мне помочь нашему отряду, когда их схватили в плен, ты не даешь мне заниматься опасной работой. Если ты не считаешь меня ребенком, тогда просто не доверяешь мне! – постепенно ее голос становился все громче. Почему-то его слова затронули за живое, и Иэль не сдержалась и вывалила сомнения и переживания на него. Девочка остановилась и прикусила губу. – Забудь, я не то хотела сказать… - она спрятала свое лицо в ладонях от стыда, который пронизывал ее сердце. «Лиаму ужасно плохо, а я еще вываливаю на него свои проблемы! Я должна была поддержать его, не обвинять в чем-то! Что вообще на меня нашло?!» - с горечью признавала Иэль свою глупость.       Лиам положил руки на колени и крепко сжал. Если сейчас он дотронется до нее, то слова, которые он так отчаянно сдерживал последние дни, вырвутся на свободу. И это уже нельзя будет исправить.       «Что же за день сегодня такой?» - злился парень на себя.       - Я доверяю тебе, - ласково сказал он. – Я очень дорожу тобой, поэтому иногда перегибаю палку, пытаясь защитить тебя. Мне очень жаль, если ты это расцениваешь, как предательство с моей стороны.       - Прости меня, я вовсе не считаю тебя предателем, - подала голос Иэль, убирая руки от красного лица. – И мне очень стыдно, что я наговорила тебе раннее. Я просто разозлилась.       - На что? – удивился Лиам.       - Я не хочу, чтобы ты считал меня ребенком, - надула щечки Иэль, скрестив руки на груди. – Но сама повела себя, как вспыльчивый ребенок.       Парень засмеялся.       - Это не смешно! – недовольно проворчала девочка, радуясь про себя, что смогла рассмешить Лиама. «Что ж, пусть тогда подарок послужит доброму делу. Все-таки видеть тебя таким опустошенным и мрачным, я не могу», - мягко улыбнулась девочка. Она достала из кармана в подоле платья платочек и попросила Касс закрыть глаза. С долей известной осторожности он согласился, Иэль завязала ему глаза, попросила встать, взяла за руку и осторожно отвела в гостиную. Быстро с помощью магии, Кармен зажгла свечи на торте и усадила Лиама на диван. Девочка попросила подождать еще пару минут, сбегала в комнату и рядом с коробкой для метательных ножей, положила еще одну.       Осторожно Иэль сняла платок с его головы и немного покраснела, чувствуя, как рука касается мягких волос Лиама. Парень открыл глаза и искренне удивился.       - С днем рождения! – счастливо сказала девочка. – Я не поздравила тебя 31 декабря… и поэтому решила сделать это позднее. Правда, пришлось долго ждать заказ, и из-за этого я могу поздравить тебя только сейчас. Извини.       - Иэль, на день рождения говорят вовсе не слово «извини», верно? – с ехидной улыбкой, которая пыталась не расплыться в счастливую, сказал Лиам. – А «поздравляю».       Кармен улыбнулась.       - Поздравляю! Желаю тебе здоровья и удачи! И еще не расти слишком высоко, - произнесла Иэль. – Теперь загадывай желание и задувай свечи.       Он так и поступил, задув все с первого раза. Затем Касс попросил разрешения открыть подарки, Кармен попросила его начать с длинной коробки. Лиам открыл ее, достал один из ножей, взвесил в ладони, подкинул его и поймал за рукоятку и вдруг резко кинул в стену. Нож попал ровно в цель - центр круга на деревянной дощечке, повешенной на правой стене.       - Хвастун, - пробубнила Иэль. Она достала откуда-то свой нож и отправила его в ту же цель. Он вошел ровно в нее, но под другим углом.       - Кто тут еще хвастается? – с ухмылкой спросил Лиам. Он потянулся за следующей коробочкой, Иэль в последний момент даже подумала не отдавать ее ему, но сдержалась. Парень предварительно оценил ее. Это была скорее не коробочка, маленькая шкатулка, обитая бархатом. В таких обычно держат украшения. Парень открыл ее и увидел на мягкой подушке размером с большую монету белый камень, в нем не было ни дырочки, ни металлической подвески, через которую можно проделать нить и повесить на шею. Лиам с любопытством достал его и перевернул. На обратной стороне красивым каллиграфическим почерком было написано: «Я защищу тебя».       - Это мой бывший оберег, - сказала покрасневшая Иэль.       - Но разве ты не продала его вместе с другими вещами из дома? – спросил Лиам.       - Нет, он - подарок мамы, поэтому я оставила его на хранение у одного моего знакомого. Как только мы вернулись в Краснолистную деревню, я написала ему письмо и попросила прислать. Конечно, это не дорогой подарок, но…       - О чем ты? – парень прижал к себе камень. – Это вещь для тебя бесценна. Но ты даришь ее мне. Разве я достоин?       - Конечно! – воскликнула девочка. – Больше, чем кто-либо другой.       Лиам расплылся в странной улыбке, одновременно счастливой и грустной. Этот подарок от Иэль для него значил много. Он посмотрел на камень, и потом на девочку. Непроизвольно рука сама дернулась и заправила выбившуюся кудрявую прядь из волос. Девочка обернулась, почувствовав мягкое прикосновение прохладной руки Лиама, в этот момент парень подался вперед, приблизившись к ее лицу, улыбнулся и поцеловал ее в щеку.       - Спасибо большое, - поблагодарил он, складывая камень обратно в шкатулку. Нужно было придумать место для него в одежде Лиама. Так, чтобы камень был в любой ситуации в полной безопасности.       - Не за что, - произнесла смущенная Иэль. – Давай съедим торт. Я сейчас принесу чай.       - Давай, - согласился парень. Кармен встала и убежала на кухню. Пока девочка возилась на кухне, Лиам выдохнул так глубоко, как только мог. «Я чуть не совершил оплошность! Еще немного и я бы ее поцеловал, но совсем не в щеку… хорошо, хоть мозги в последний момент сообразили, что так лучше не поступать. Я вышел из себя и даже не заметил этого! Это ужасно! Надеюсь, ты не заметила тех чувств, которые сегодня я так плохо скрываю от тебя. Пожалуйста, не ненавидь меня за это», - Лиам с чувством сжал камень и закрыл глаза. С этой минуты он больше не допустит подобного промаха, ведь иначе Иэль может отвернуться от него.       И этого Лиам просто не выдержит.       Поэтому он должен спрятать это чувство в сердце и больше не показывать.