История Поющего мира: Песнь Заката

      Все началось 22 февраля 302 года от начала правления Санрити.       Только вчера Повстанцы Заката весело справляли день рождения Иэль. Вентийке исполнилось 12 лет, и друзья от всей души поздравляли девочку, желали счастья, радости и дарили подарки. Лиам преподнес ей цветы (белые розы) и коробочку, в которой на красном бархате лежала серебряная цепочка, на ней висел неограненный рубин с прожилками серебра. Иэль пришла в восторг от подарка и показывала его всем гостям, вогнав в краску Лиама.       Счастье длилось не долго.       22 февраля в Краснолистную деревню неожиданно вошли солдаты и заявили о внеплановой проверке деревни. Закатные испуганные их приходом, лихорадочно попрятали себя и другие вещественные доказательства по домам. Нэв и Эля на тот момент находились на главной площади, они еле успели спрятаться в приюте, проскочив почти под самым носом у солдат. Остальным пришлось либо остаться в лесу (Инордон и Желтый дракон), либо разбежаться по чердакам и пустым домам.       Проверка была поспешной и поверхностной, отряд солдат явно спешил. На следующий день от них и след простыл, но некоторые боялись выходить на улицу, вдруг армия оставила шпиона или кого-нибудь еще, чтобы следить за деревней.       После тщательной проверки наспех сформированным отрядом бесшумных теней, среди участников, естественно, присутствовали Иэль и Лиам, Закатные вздохнули свободнее и вышли на улицу. Многим казалось, что беда прошла. Но Анея высказала противоположное мнение:       - Это только начало. С чего бы вдруг начались дополнительные проверки? – спросила у остальных командир. Желтый дракон и Хелиф согласились с ней.       Всё прояснилось на следующий день.       В столице страны Андермиры, в Алии, был убит представитель Совета и фактический правитель страны гвайцев – король Рюндельвар Айзельхан. Судя по показаниям целителей и полицейских, председателя убили 17 февраля в собственной спальне. Его прах был на всех вещах в комнате, словно его что-то разорвало изнутри. После нескольких часов расследования армия и полиция Алюмии объявила виновными Закатных.       Глава совета Линура Асинара, узнав о виновных в убийстве, тут же издал несколько указов о поимке (живыми или мертвыми) всех Закатных (не важно: повстанцев или нет). И казалось, хуже не придумаешь, но был издан указ о заключении в тюрьме любого, кто хоть как-то подозревался в связях с повстанцами Заката и Закатными…       Аресты начались.       Деревня Каллия. 24 февраля       Ольвия сидела в кабинете и спокойно пила чай с синикой. Ее мысли бродили далеко отсюда, большей частью обитая где-то на севере материка. Она часто возвращалась туда, но ничего нового в ее мыслях не появлялось. Только одиночество и тоска, конечно, к ней примешивалась и безосновательная тревога, ведь с Элией все в порядке. По крайней мере так утверждали газеты и письмо Татьяны, в котором четко говорилось, что с ней, Дэром и Эйприсом ничего не случилось.       «Конечно, совершенно ничего!» - огорчалась женщина. Почти вся общественность обсуждала то, во что превратилась деревня Лилий, позже переименованная в деревню Снов. Сейчас у нее появилось новое название - Лагерь смерти. «После такого никто не сможет остаться в полном порядке», - думала Ольвия, потягивая чай.       В последнее время у нее не было перерывов, и значительно сократились часы для отдыха. Чем больше она принимала пациентов, тем больше их становилось.       Наконец-то ее способности оценили по достоинству, но теперь Ольвия понимала, что ей не хватает помощников, которые могли бы перенимать на себя часть пациентов. Их становилось слишком много.       «Ну вот, раньше я не была рада их отсутствию, теперь их присутствию. И как же мне угодить?» - думала Ольвия с улыбкой на лице. Все же она была рада этим переменам, правда, о той неземной тишине в лазарете теперь можно только мечтать.       Вот и сейчас в коридоре стало шумно, хотя шел сон-час для пациентов в палатах. Ольвия поставила кружку на стол, поправила халат и приготовилась в вежливой, но холодной манере попросить вновь пришедших соблюдать тишину. Она открыла дверь и увидела на пороге вовсе не пациентов, там стояли солдаты в тяжелых доспехах. Впереди высился тучный мужчина – Хемминг Вилмарссон. Он держал на вытянутой руке копию приказа Линуры Асинары:       - Ольвия Иринас, вы арестованы по обвинению в причастности к антигосударственной группировке, именуемой себя Закатными!       Знахарь послушно заслушала обвинение, спокойно зашла обратно в комнату под пристальным присмотром солдат, достала вещи из шкафа, надела пальто и сапоги, затем вышла к солдатам и молча протянула руки. На ее запястья тут же тяжелым кольцом упали оковы. Солдаты окружили ее, не давая возможности пациентам узнать, куда ведут единственного знахаря деревни. Хемминг Вилмарссон однозначно отвечал на их вопросы, чаще «нет», чем да, ответив в полной мере лишь на единственный: «Кто теперь их будет лечить?»:       - Сюда пригласили знахаря из академии Серебряных листьев, который должен прибыть с минуту на минуту, - сказал холодно он и вывел Ольвию Иринас под конвоем на улицу.       За железной оградой, оплетенной засохшей синикой ее ждала повозка. Они прошли по дорожке, очищенной от снега, до калитки, открыли ее и вышли за пределы лазарета. Ольвия неожиданно встревожилась, покинув привычную территорию, и думала она, как всегда не о себе, а о семье Аитуно, друзьях Эли и о самой Эванс.       «Надеюсь, с ней ничего не случится», - думала женщина, залезая в повозку с железными решетками.       Уже в деревне к ней присоединились другие люди, почти все ей знакомые: Анна Аитуно и Рой Аитуно, Эраст Зильвер (она совершенно не ожидала увидеть его) и несколько заочно знакомых ей людей. Рой тихо сидел возле матери с кандалами на руках и смотрел перед собой. Казалось, что он не боится, просто думает о чем-то своем, но когда мальчик поднял взгляд на Ольвию, она увидела в сине-фиолетовых глазах страх.       Знахарь взглянула на действующего Мастера Стрел. Глубокого старика, сидевшего с достоинством и даже некоторым недовольством, Ольвия видела, как солдаты почтительно и нерешительно обращались с ним, когда он садился в повозку для осужденных, и старательно, насколько это возможно, избегали его взгляда. Иринас думала о том, куда их повезут. В какую из всех тюрем? В ту, что поближе или в ту, что надежней? Этими мыслями она занимала себя, пока они снова не остановились возле какого-то незнакомого дома.       Через несколько минут к ним присоединился еще один человек – Овиан Грей. Парень пугливо озирался на солдат и явно не понимал: что сейчас происходит? Но когда он полез в повозку и поднял глаза, чтобы окинуть людей, сидящих в ней, ученик академии ошарашено уставился на Ольвию. И даже замер на месте.       Знахарь слабо улыбнулась и протянула ему руку. Но парень с серо-зелеными глазами проигнорировал ее помощь и залез самостоятельно. Овиан сел, как можно дальше от Ольвии, насколько это было возможно в небольшой повозке, и уставился перед собой. Через несколько минут, когда движение возобновилось, он спросил:       - Никто не знает, куда нас везут?       - Скорее всего, в тюрьму Черных звезд, - подала голос Ольвия.       - Почему вы так решили? – поинтересовался Овиан, поворачиваясь к ней с отсутствующим лицом.       - Как бы сказать… это идеальная тюрьма для обороны, - поджав губу, ответила знахарь. – Поэтому, скорее всего, нас везут туда, хотя я могу и ошибаться.       - Я думаю: вы правы, - поддержал ее Рой Аитуно, поднимая глаза.       - Что ж, значит, у нас есть три дня пути, - весело улыбнулась Анна Аитуно всем. – Не хотите, как-нибудь скоротать время? – вежливо предложила она.       Небесный дворец       Максим Рейн без стука открыл позолоченную дверь с расписными ящерами на ней и вошел в кабинет, где обычно находится Линура Асинара. Глава Совета – пожилой мужчина с серо-голубыми глазами индифферца, в белой рясе с красным подбоем, сидел на роскошном бархатном диване и играл в игру «Тактика» с одним и тем же человеком. Сколько помнил Максим, только она играла против него.       Девушка в черном плаще. Капюшон скрывал часть черт ее лица, только зеленые волосы выглядывали из-под него. Ее звали Цветок-в-вечности. Она была заместителем Линуры Асинары и постоянно принимала участие в заседание Совета. Все в Небесном дворце называют ее ведьмой. Ведь она была сверстницей Главы совета, может чуть младше, но за все время правления господина Линуры Асинары, она нисколько не повзрослела и не изменилась.       Парень тяжело вздохнул и подошел прямо к пожилому мужчине в рясе:       - Приветствую вас, господин Линура Асинара, - торжественно произнес Максим Рейн, сделав легкий поклон в пояс. Мужчина повернулся к нему лицом и жутко усмехнулся. Его глаза были поддернуты пеленой. Вокруг глаз и рта, который почти не был виден из-за длинной бороды и усов, собрались сеточки морщин.       - Смотрю, ты очень торопился, Максим, - раздался скрипучий голос старика. – Твой внешний вид не соответствует положению генерала.       - Прощу прощения за появление в неподобающем виде, - поспешно произнес Максим и тут же задал волнующий его вопрос. – Зачем вы издали указ об аресте всех людей, связанных с Закатными? Вы не думаете, что это не рационально, и может быть негативно воспринято со стороны общества?       - Закатные перешли все границы, которые были им дозволены. И сделали они это 17 февраля. Пусть теперь расплачиваются, - холодно сказал Линура Асинара, расставляя фигуры на поле. – Ни разведка, ни Объединенные силы Паверис не могла найти их все эти годы. Даже сейчас не смогла. И раз они спрятались по своим норкам, как загнанные мыши, я выманю их и поставлю мышеловку. Такую, что у них не будет выхода, кроме как умереть в ней, - жестко произнес глава Совета.       - Да, - согласился Максим.       - Они были полезны до поры, до времени. Но их изначальная цель - мое свержение, поэтому иного ожидать от них не стояло, - поделился старик своим мнением, он поправил усы и сделал первый ход. Цветок-в-вечности оценила ситуацию и поставила пешку напротив вражеской. – Кстати, раз уж ты здесь, Максим.       - Я слушаю, мой господин.       - Ты должен произвести «арест» этого человека, - Линура Асинара выделил интонацией слово, тем самым давая понять, что подразумевает нечто иное, и вовсе не арест. Он протянул генералу Рейну лист с карандашным рисунком. На нем изображен портрет высокого мужчины средних лет. Он был хорошо сложен, имел выразительные глаза, черные волосы, собранные в хвост, и благородное лицо, в выражении которого чувствовалась сила.       Максим Рейн ни разу не видел его, однако прекрасно знал кто это. Он принял лист и откланялся.       - Вы делаете из этого ребенка палача, мой господин, - подала голос девушка.       Линура Асинара усмехнулся:       - И у него прекрасно это получается, - ответил он, сделав свой ход.       Краснолистная деревня. 25 февраля.       Элия стояла перед стендом в доме совета. Здесь на огромном полотне записывали имена всех арестованных, которых увезли в тюрьму Черных звезд. Девушка скрестила руки на груди и скользила взглядам по концу списка, надеясь, не увидеть знакомые имена и фамилии. Но буквально час назад туда добавили еще пятерых, среди которых оказался Холодный рассвет.       Младший брат Желтого дракона.       Девушка крепко вцепилась в собственный свитер. Ей хотелось прямо сейчас пойти в эту тюрьму, разнести там всех и вся и освободить близких и друзей: Ольвию Иринас, мастера Стрел Эраста Зильвера, Роя и Анну Аитуно, Красное дерево, Серебряную росу с их сыном – Янтарным отблеском. Она не понимала: почему это произошло?       В тюрьму попадали все. Все, кто был с ними хоть как-то связан, неважно состояли ли они в родстве или просто помогали Закатным денежно или материально. Недавно там оказались Вильнус, семья возле деревни Ледяных рек, которая переправляла продовольствие Краснолистной деревне и другие. Список все пополнялся и пополнялся, перевалив уже за 200 человек.       Вчера в деревню вернулся отряд Дрима, завтра или послезавтра домой возвращался отряд Габриеля Кинга. Первый отряд во главе с Закатным солнцем прибыл сегодня утром. И каждый из повстанцев Заката подходил к этой доске и по-своему выражал недовольство или досаду. Сжимал пальцы в кулак, хмурил брови, некоторые шептали или кричали ругательства, более эмоциональные считали своей обязанностью сломать что-нибудь.       Но все чувствовали себя одинаково. Одинаково бессильными.       Одинаково паршиво.       - Элия, - в дверном проеме появился Алет. – Анея созывает весь четвертый отряд на собрание, - произнес парень, походя к ней ближе. Он взглянул на список и увидел имя Холодного рассвета. Но при виде его имени, маг больше удивился, нежели огорчился.       - Почему его арестовали? – непонимающе спросил Ис.       - Он же брат Желтого дракона, - растерянно ответила Элия.       - Да, но как они об этом узнали? Я имею в виду, армия. Во всех списках и документах, Желтый дракон все еще числится как Хрустальный звон, - объяснил Алет.       - И правда! Тогда почему…- девушка призадумалась. Она не смогла найти быстрого объяснения этой не состыковке. - Думаю, надо спросить у самого Желтого дракона, - сказала Эля. Ей не хотелось сообщать другу печальную новость, но, заметив имя Холодного рассвета первой, она возложила на себя эту обязанность. Как Анея, которая рассказала Элии об аресте Ольвии, Роя и остальных.       Эванс переключила внимание с доски на Алета, она кивнула ему, давая понять, что готова идти. Парень ответил ей тем же, вместе они вышли из дома Совета на улицу.       Сейчас время обеда и по идее в деревне должно быть очень оживленно, в конце концов, впервые за долгое время выглянуло солнце. Под его ослепительными лучами начал таять снег, образуя повсюду лужи, и сосульки под крышами. Но деревня выглядела полупустой. Фортейцы, услышав об указе главы совета Линуры Асинары, спрятались по домам. Нет, они не боялись Закатных, но не представляли, что будет дальше. Что будут делать Закатные теперь? Над этим же ломали голову Командиры отрядов.       Закатные ни в коем случае не могли подвергать мирных жителей опасности. Поэтому они подумывали о том, чтобы попросить фортейцев покинуть свои дома и скрыться в глубине лесов Иллитеарии. Это было эгоистично с их стороны, но лучше варианта повстанцы пока не нашли.       И это невидимое напряжение между Закатными и жителями деревни потихоньку нарастало. Плюс страх перед неизвестностью портил настроение всем вокруг. И теперь, сколько бы солнце не заливало светом деревню и лес, Краснолистная деревня оставалась мрачной.       Маг и лучница пошли на северо-восток и через пару домов настигли дом командира IV отряда повстанцев Заката. Алет открыл дверь, пропуская Элю вовнутрь, и зашел вслед за ней.       Дом Анеи был похож на дом Аитуно, только без броских золотых и серебряных вещичек. Здесь также встречались картины, резная мебель и схожая с тем домом цветовая гамма. Эля разделась, сняла сапоги и прошла в гостиную, где собрались все, включая Нэва и трех кандиликанов, в виде обычных домашних кошек. Янтарь был белым котом с янтарными глазами, Селенити черной кошкой с изумрудными глазами. Именно в таком виде обычно представляют котов всяких ведьм. Миротворец выглядел, как рыжий кот с белыми пятнами на животе. У него были карие глаза, внимательно следившие за повстанцами Заката.       - Кого-то добавили? – спросила Анея. Эля кивнула и подошла к Желтому дракону.       Она сказала всего два слова:       - Холодный рассвет.       Желтый дракон глубоко вздохнул и кивнул головой, как бы благодаря за новость. Хелиф скрестил руки на груди. Несмотря на то, что у него нет семьи, а жена находилась неизвестно где, половину его родной деревни схватили и отправили в тюрьму Черных звезд. Все потому, что они не стали выдавать Хелифа и скрывали повстанцев Заката в деревне Стеклянных капель от армии и полиции. Диаль чувствовал себя виноватым перед всей деревней.       Наверное, каждый увидел среди пленных знакомые им имена. Закатные радовались лишь одному: в список заключенных не попал ни один из пленников деревни Снов. После пережитого бывшие пленные, вновь попав в тюрьму, могли сойти с ума, и даже Линура Асинара не стал бы настолько рисковать своим положением, посадив их за решетку. Поэтому Умбра, Винг и остальные были в относительной безопасности.       - Почему они схватили Холодного рассвета? Как они узнали, что настоящее имя Хрустального звона – Желтый дракон? – задалась вопросом Анея. – Где же я допустила промах?       - Нет, скорее всего, его допустил я, - сказал желтоволосый парень. – Чтобы арестовать отца мне пришлось призвать на помощь Центральную армию Объединенных сил Паверис. Наверное, они сообщили об этом властям.       Азриель стояла рядом с ним, она осторожно коснулась его ладони. Желтый дракон почувствовал ее прикосновение и мягко сжал руку. Никто, кроме них двоих, не знает, насколько тяжело пришлось Желтому дракону, когда он вернулся вместе с Леондаром и Азриель в Краснолистную деревню.       Все его страхи, все самые ужасные и печальные воспоминания об аресте отца, о том, как Желтый дракон посадил отца и в конце концов, тем самым убил его, преследовали его днями и ночами. Он убил отца. Он разрушил жизнь своей семьи, оставил маму и брата. Сколько ненависти к самому себе в нем? Он и сам не мог описать. Его тошнило от самого себя. Но апогеем его эмоционального напряжения стало первое время после известия о казни Золотого льва. Желтый дракон никогда не испытывал такую сильную боль. Столько чувств бушевало в нем: ярость, злость, ненависть, страх и сожаление. Еще немного и парень сошел бы с ума от воспоминаний и ощущений. Если бы Азриель была не с ним, так бы и случилось.       Одно ее присутствие облегчало боль. И хоть он понимал, что должен понести наказание за совершенные им преступления и в полной мере прочувствовать вину за них. Он не мог отказаться от нее и остаться со своей ненавистью к себе в одиночестве. Да и Азриель не покинула бы его. Ей казалось, что Желтый дракон слишком строг и требователен к самому себе. Его заниженная самооценка, ненависть к собственному существованию создавали опасное состояние для него, в этой ситуации Желтого дракона нельзя было оставлять одного. Азриель очень боялась потерять его.       И эта обоюдная зависимость продолжалась до тех пор, пока понемногу Желтому дракону не становилось лучше. Нет, боль осталась, она и сейчас есть. Что-то изменилось в нем самом, но что именно парень так и не смог понять до конца.       - Хорошо, - кивнула командир. – Значит именем Хрустальный звон, их больше не одурачить. Эйприс, твоей семьи еще нет в списке? – спросила бывший мастер Стрел у друга Дэра.       Гвайец отрицательно покачал головой.       - Значит, они считают тебя нашим пленником, - сказала Анея. – Другой вопрос считают ли они пленником Дэра? Я бы очень хотела получить положительный ответ на этот вопрос.