Целуя твои корни

- Ты понимаешь, что хоккейный матч не считается культурным мероприятием? – Бакуго раздраженно проворчал, отталкивая от себя проходящих мимо болельщиков. - Вообще-то я разговаривал с Тошинори, он сказал, что считается, - Изуку рассмеялся и продолжил неуверенно плестись за блондином. – Кроме того, хоккей действительно является культурным мероприятием. - С каких пор ледовые побоища стали соизмеримы с условным театром по части культурного досуга, а? Только тебе могла прийти в голову настолько дебильная идея, Деку, - Кацуки развернулся, чтоб посмотрел на Изуку, а затем снова отвернулся, продолжая пробираться сквозь нескончаемый поток людей. - На самом деле спорт и культура две неразделимые вещи. Ты никогда не задумывался, какое влияние оказали различные виды спорта на восприятие искусства? Художественная гимнастика, фигурное катание, спортивные танцы. Черт, да это же так очевидно. Даже человеческого тело рассматривается через призму эстетики спорта. Если честно, меня всегда восхищали спортсмены, потому что сам по себе человеческий организм – это инструмент, которым можно овладеть. Знаешь, как мозги? Ты понимаешь, какой твой предел, когда что-то учишь, запоминаешь, решаешь задачи. То же самое и с физическими способностями, занимаясь спортом, ты начинаешь узнавать новые пределы своего организма. По-моему, это потрясающе, когда ты знаешь свой предел, свои грани не только умственно, но и физически. Ты чувствуешь, когда больше не можешь двигаться, когда сердце буквально щиплет в груди от напряжения после нескольких километров бега. Когда утром не можешь встать, потому что вместо крови – у тебя одна молочная кислота… Кацуки резко остановился и быстро выдохнул, он развернулся и слегка шлепнул ладонью по лбу Изуку, отчего последний слегка пискнул. - Заткнись, просто заткнись, - медленно проговорил Бакуго. - Я знал, что ты странный, но этот бубнеж пугает меня до усрачки. Это какое-то нездоровое дерьмо, ты в курсе? – юноша приподнял веки и слегка закачал головой. - И мой друг, кстати, играет за команду, которая сегодня выступает, - потирая ушибленное место, промямлил студент. - О, - издал Кацуки. – Вот с этого и стоило начинать. У тебя был просто вариант бесплатно сходить на матч, - парень цокнул и ухмыльнулся. - Каччан! Ты видел стоимость билетов даже на обычный товарищеский матч среди локальных команд? Я не думаю, что ты должен чувствовать себя обиженным, - Изуку закатил глаза и оставил Кацуки в раздумьях. - Эй, ботаник, погоди, - теперь уже Кацуки плелся за одногруппником. Изуку достал телефон из куртки и набрал сообщение. «Мидория Изуку: привет! Мы около 358 ложи, можешь к нам подняться? Или нам подойти к тебе?» «Шинсо Хитоши: ок, стойте под вывеской «358», я сейчас подойду.» Количество людей поражало, просторные фойе были битком забиты поклонниками хоккея, повсюду раздавались восторженные возгласы и командные кричалки. Многотысячная аудитория постепенно заполняла места в ложах. Сверкающие витражные окна-фасады создавали впечатление снежного дворца эллипсообразной формы. На подобных мероприятиях всегда царила своя особенная атмосфера, даже незнакомые друг другу люди были объединены общим хобби. Казалось, что можно подойти к абсолютно незнакомому человеку и начать с ним беседу, которая обязательно перерастет в несколько-часовой диалог обо всем на свете. - Изуку! – раздался голос, который вырвал парня от созерцания бурной деятельности. - Хитоши! – Изуку поднял руку и направился навстречу другу. Высокий парень с фиолетовыми волосами в бело-синей хоккейной форме предстал перед студентами. Он устало провел рукой по непослушным волосам. - Это Кацуки, мой одногруппник, у нас с ним задание, я тебе рассказывал, - Изуку неловко рассмеялся, указывая на Кацуки. Бакуго кивнул и протянул руку для рукопожатия. - Приятно, Хитоши Шинсо, как видишь, вы сегодня из-за и ради меня, так сказать, - легкая ухмылка озарила лицо парня. – Ну, пройдемте, я сейчас вас посажу. Эти места были резервированы для родственников, но вам, парни, повезло. Только давайте быстрее, пожалуйста, мне надо бы уже быть внизу - парень убрал рукой каплю пота, которая стекала по лбу. Изуку и Бакуго проследовали за Шинсо и расположились на местах, которые были непосредственно близко ко льду, перед ними был только один ряд, а затем защитное акриловое стекло, которое являлось хоккейным бортом. Когда молодые люди сели, Изуку почувствовал, насколько угнетающей была тишина между ним и Кацуки в резонансе общего шума и веселья. - Почему именно хоккей? – спросил Бакуго. - Эм, не знаю? – Изуку улыбнулся. – Это что-то вроде семейной привычки, по-другому не назвать. Все началось с прабабушки – она была ярой поклонницей, а затем это потянулось сквозь поколения. Мы всегда смотрели матчи по телевизору и ходили на какие-то выступления всей семьей. - То есть тебе самому не нравится? – Кацуки пожал плечами и облокотился на спинку сидения. - Нет, думаю, что мне очень нравится. В этом и дело, понимаешь? Знаешь, когда у вас есть какая-то общая семейная черта. Хоккей – это просто физическое выражение этой черты. Ты никогда не смотрел хоккейные матчи? Кацуки поджал губы и отрицательно мотнул головой. - Это очень опасная игра, динамичная, стремительная, ты никогда не знаешь, что будет дальше и каким будет результат. Помню один раз смотрел матч, шла последняя минута третьего тайма, на табло 1:3. Наша команда без вариантов проиграла бы, я в тот момент выключил телевизор, потому что не мог смотреть, дико расстраивался. И знаешь что? Через минут 10 в новостных источниках объявили, что мы победили. В последнюю минуту тайма наши забили 2 шайбы. А затем в дополнительное время еще одну. Я чуть с ума не сошел, - Изуку рассмеялся. - Почему не футбол, не знаю? – Кацуки краем глаза наблюдал за каждой эмоцией одногруппника, пока тот любовался катком и пытался воспроизвести все свои ощущения. - Скучно. Ну, мне никогда не хватало терпения наблюдать за всем этим. В хоккее все по-другому. В этом есть какая-то агрессия, чистая сила. Можно драться, можно применять силовые приемы. Ты понимаешь, какой риск травмы у хоккеистов? Это один из самых травмоопасных видов спорта. Мне нравится наблюдать за этим напряжением, в этом есть какое-то прямое выражение пограничного состояния: спортсмен весь на пределе, он сосредоточен, детерминирован, вся совокупность человеческого потенциала работает единым механизмом: хоккеист продумывает стратегию и при этом готов в любой момент физически отвечать сопернику. Меня восхищает это. Разве в жизни много таких ситуаций? - Почему ты сам не занимаешься? - Хороший вопрос, но я комплекцией не удался, - Изуку издал разочарованный смешок и посмотрел на Бакуго. – Вот тебе бы подошел бы этот вид спорта. - Я занимался боксом в юности, - Кацуки отвернулся от Изуку. - Да, я заметил, - Мидория рассмеялся, и Кацуки тоже слегка заметно улыбнулся. – Расскажешь потом? Кажется, бокс на самом деле не менее интересный. Просто я не особо понимаю, что происходит на ринге. Кацуки хмыкнул и проследовал глазами за спортсменами, которые стройным рядом стали появляться на льду. - Ты знаешь, что будет происходить? Нужно правила объяснить? – Изуку слегка наклонился к Бакуго. - Напомни, сколько идет тайм? – Кацуки не хотел показывать свою неосведомленность, но ему хотелось прикинуть, сколько будет длиться матч. - По двадцать минут каждый тайм. В идеале час чистой игры, также есть овертайм – 5 минут длится. Это только если по результатам трех таймов у команд одинаковый счет. По-моему на олимпиаде овертайм – полный период – 20 минут, но я точно не помню… Кроме того, когда происходят удаления, замены, просмотр видеоповторов, то время матча останавливается. Вроде бы по времени все, - Изуку быстро пробормотал, но, когда увидел Шинсо на льду, вскочил и начал махать ему рукой. Хоккеист быстро поднял руку и кивнул, но буквально через секунду он уже был сосредоточен на происходящем. Изуку жадно ловил каждое движение спортсменов на льду, стараясь не пропустить ни одного момента. Он вскакивал каждый раз, когда происходила опасная ситуация на льду: игра происходила на стороне их команды. - Черт, обороняются, - Изуку прикусил губу, наблюдая за тем, как соперники Шинсо пытались забить в ворота. - Дерьмово, - Кацуки ухмыльнулся, он не особо разделял накал, который полностью поглотил Изуку. - БЛЯТЬ! ЗАБИЛ, - Мидория вскочил с места, испугав блондина. – Он, блять, забил, ты видел? – парень повернулся к сидящему одногруппнику - Да, да, чувак, это ужасно, - Кацуки рассмеялся и поднял руки в защитном жесте, на что Изуку только закатил глаза и снова отвернулся. - ШИНСО, НЕ СМЕЙ ПРОИГРЫВАТЬ, СЛЫШИШЬ? – парень кричал изо всех сил. Казалось, что забитая шайба раззадорила команду Хитоши, и они выбили шайбу на сторону соперника, полностью меняя ход игры. - Вот так вот! – Изуку весь разгоряченный и красный сел обратно и продолжил наблюдать, все так же кусая губы. - Мне кажется, что у тебя сосуд в голове быстрее лопнет, чем они победят, - усмехнулся блондин. - Ну не знаю, у тебя же еще не лопнул, - огрызнулся Изуку. Кацуки издал смешок и скрестил руки, наблюдая за одногруппником. - 3 минуты до конца, а все еще 0:1. Полный дизморал начинать следующий тайм в проигрыше, - устало заключил Изуку и выдохнул, облокотившись на спинку сидения - Кто-то там про минуту и две забитые шайбы рассказывал, - блондин беззлобно подтрунивал над Мидорией. - Верно, но там была олимпиада. Сомневаюсь, что они сейчас подорвутся счет выравнивать. Постараются сделать так, чтоб им больше не забили, а в следующей тайме уже в наступление. Видишь, большая часть тайма была на нашей стороне, мы были в основном в защите. Там потом статистику выведут на экране, количество бросков по нашим воротам у соперников будет гораздо больше, и соответственно, успешные броски есть - 1 шайбу же забили. - Твои ботанские мозги и здесь найдут что посчитать, да, Деку? - Боже, твоя вечно недовольная задница и здесь найдет из-за чего можно поныть? – Изуку повернулся к Кацуки. Юноши не отрываясь смотрели друг на друга, как их прервала романтическая музыка, которая начала раздаваться по всему стадиону. - О, кисс-кэм, - Изуку поднял голову, чтоб посмотреть на монитор в центре арены. - Убожество делать нечто подобное на публику – Кацуки бросил, но все равно смотрел за парочкой, которая смущенно целовалась. Изуку закатил глаза и улыбнулся, когда на мониторе пара сменилась: теперь это были супруги с детьми. Мужчина и женщина довольно помахали руками, а затем обнялись, закрывая ладонями свои лицами, быстро поцеловавшись, они снова помахали. - Так лучше, да? - Изуку кивнул и опустил глаза, наблюдая за тем, как последние спортсмены медленно покидают лед после окончания первого тайма. -И-и-зуку, –позвал Кацуки непривычно тихим голосом, и одногруппник напряженно нахмурился, когда услышал свое имя вместо привычного прозвища из уст Каччана. Мидория медленно поднял голову, чтоб посмотреть на монитор и тут же замер, когда увидел на цифровом изображении себя и Кацуки в розовой рамке в форме сердечка. Изуку вскочил со своего места и тут же скрестил руки в форме икса, мотая головой. - Ты все это подстроил, дерьмовый ботаник, - раздраженно выплюнул Кацуки, затем быстро встал и показал тот же знак, что и Изуку. Зеленоволосый не слышал претензий Каччана, его пульс бился в ушах, а вся кровь из его тела, видимо, сейчас прилила к голове. Он сильно укусил нижнюю губу и тут же закрыл лицо руками, ему казалось, что он сейчас расплачется. Глупый Кацуки. Глупый стадион. Глупый хоккей. Глупый Изуку, который совместил все эти вещи в одно целое. Когда болельщики увидели, что поцелуя не будет, то начали свистеть и гудеть, призывая молодых людей хотя бы притвориться, что целуются. Услышав недовольный рев публики, Мидория почувствовал, что вот-вот потеряет сознание, его тело совершенно обмякло. Через несколько секунд он почувствовал, как сильные руки убирают его ладони от лица. Нижняя губа Изуку тряслась, а слезы вот-вот собирались политься из глаз. Разгоряченное лицо пылало от неловкости и собственного стыда. - Я-я не хотел ничего подобного правда, - прошептал Изуку, чувствуя, подступающую горечь в горле, которая начинала душить юношу. Мидория пытался прочитать выражение лица Кацуки, но алые глаза парня были абсолютно недосягаемыми для его понимания. Он видел в них собственное, испуганное и жалкое выражение лица, что спровоцировало легкую дрожь. Изуку начал медленно опускать голову, как рука Кацуки дотронулась до его подбородка. Изуку снова посмотрел на своего одногруппника, который был непозволительно близко. Зеленоволосый буквально чувствовал его дыхание на своих губах. Он посмотрел на плюшевую нижнюю губу Кацуки и укусил себя за щеку – это был слишком жесткий вид пытки, которую только могла подготовить ему судьба. Кацуки наклоняется к Деку и ловит уголок его рта в быстром целомудренном поцелуе. Эти раздражающие, насмешливые губы прямо сейчас целовали Изуку на глазах у всех. Парень почувствовал, как кружится его голова, когда Кацуки отпрянул от него и с раздражением посмотрел на камеру. Всего одно небольшое прикосновение в уголок губ на публике, вызвало столько волнений из-за того, что они были настолько открытыми, были вместе у всех на виду. И никто из присутствующих не знает их историю: не знают, что Кацуки издевался над Мидорией, что сам Изуку безответно влюблен в своего одногруппника. Никто и понятия не имеет, что они – не просто два друга, которые решили провести вечер за просмотром хоккейного матча, на самом деле все это вынужденное времяпрепровождение. Кацуки теперь будет думать, что Мидория все подстроил, и, видимо, начнутся новые издевательства. Изуку плюхнулся на сиденье и закрыл лицо руками. Все катилось коту под хвост, даже те неловкие беседы, которые они вели, теперь уничтожены. - Да ладно, - Кацуки не смотрел на Изуку. – Забей, дерьмо не было настолько ужасным, - как ни в чем не бывало выплюнул Кацуки. Мидория посмотрел на своего одногруппника и не мог поверить своим ушам. Блондин казался абсолютно спокойным, он не злился, не орал, не угрожал Изуку. Он без эмоций наблюдал за людьми, которые располагались на своих местах после небольшого перерыва после матча. В начале второго тайма зеленоволосый абсолютно потерял весь интерес к игре, он снова и снова проворачивал в голове недавние события. Бакуго казался тихим. И это по-настоящему пугало Изуку: когда такие вспыльчивые и взрывоопасные люди не реагируют на что-то сразу, то это может означать только одно – скоро произойдет что-то действительно страшное. Парень сглотнул и посмотрел на лед, он уже не понимал какой счет, кто выигрывает, какая статистика матча – все его нутро сжалось в ожидании взрыва. - Мы можем уйти? – Бакуго наклонился к Изуку. Мидория кивнул и закрыл глаза, он тяжело вздохнул и посмотрел на спину одногруппника, который поднимался по ступенькам, ведущим в фойе. Когда они в полной тишине спускались по парадной лестнице, направляясь к выходу, Изуку нервно крутил шнурки своей куртки, обдумывая, как можно было б выкрутиться из этой ситуации. - Слушай, я правда ничего не подстраивал, клянусь, - Изуку остановился на улице у входа в ледовый дворец, и начал диалог, когда понял, что с ним никто не собирается говорить. Кацуки остановился и запрокинул голову. Он тяжело вздохнул и впился глазами в Мидорию. - Блять, да скажи что-нибудь, мне уже страшно, - Изуку непривычно раздраженно ухмыльнулся. Его страх начинал перерастать в раздражение: если Кацуки хочет выяснить отношения, то лучше сделать это здесь и сейчас, без лишних свидетелей, пока матч еще не закончился. Кацуки все также безмолвно смотрел на Изуку. - Мне кажется, ты мог что-то не так понять, - начал Бакуго. - О, нет, я понял. Все четко и, блять, ясно, - выпалил Изуку, приготовившись к драке. - Нет, ты нихуя не понял, - блондин подошел вплотную к Изуку и грубо схватил его за ворот куртки. Кацуки ухмыльнулся, а затем прижался губами к губам Изуку, это напоминало скорее удар, чем поцелуй. Он больно кусался, после чего чувствовался железный привкус, едва ощутимо облизывал губы, словно пытаясь понять, насколько они мягкие, толкался языком во рту Изуку – быстро, грубо, небрежно, как будто заявлял свои права на молодого человека. - На самом деле я хорошо целуюсь, Деку, - завораживающие вишнево-красные глаза в мутной поволоке изучали покрасневшее лицо напротив. Изуку с остервенением оттолкнул Кацуки и долго непонимающе разглядывал парня, пытаясь отдышаться. Если это новый вид издевательств, то это явно не то, что он сможет вытерпеть. - Ну и сука же ты, - злобно выплюнул Изуку и развернулся в противоположном направлении от Бакуго. Он хотел убежать как можно дальше от всего, что связано с Кацуки. Он пугал своей неизвестностью. Только сейчас Мидория понял, что с Бакуго было по-настоящему дискомфортно находиться рядом, он давил своей силой, своим характером, своим непредсказуемым поведением, самобытным восприятием. С ним было плохо, когда он тяжело молчал, а еще хуже, когда он вспыхивал как спичка. После него на душе всегда оставался какой-то неприятный осадок, тяжелое черное пятно, которое омрачало весь гармоничный образ недосягаемого совершенства, который он мог создать. Изуку безумно хотелось, чтоб Бакуго исчез: он был невыносим, слишком интенсивным, непонятным. О нем ничего не хотелось знать, не хотелось признавать свою заинтересованность и одержимость им, следить за его социальными сетями – хотелось просто держаться подальше от всего, что связано с ним.